Дети Эзна: Ритуал

город Эзн, Лесной Тупик, д. 37

1 сентября

Неделя пролетела незаметно. Всё это время Ян и мама разбирали коробки, расставляли мебель, пытались привыкнуть к местному климату. В Ава-Риве круглый год стояло лето, и температура редко опускалась ниже двадцати градусов, здесь же она редко поднималась выше двадцати. Они часто гуляли по городу. Маму интересовали магазины, особенно — мебельные, она хотела что-нибудь прикупить. Всё новенькое её успокаивало, поэтому на третий день жизни в Эзне у них появилось кресло-качалка, маленький телевизор и торшер с абажуром-петушком. Гостиная под надзором мамы превратилась в застеленное бархатистыми коврами уютное логово (или гнёздышко, по мнению мамы, но Яну желанней было называть свой дом логовом), с расставленными по углам цветами и толстыми занавесками. Последующие дни мама ходила в налоговую, решала юридические вопросы, узнавала куда, как, где и что платить. Искала работу. Ян же набрёл на фитнес-клуб, оборудованный в подвале старого магазина комиксов, и, узнав цену, сразу записался. Он обожал плавание, но ни о каком бассейне речи не шло, не того размера город. Приходилось довольствоваться одной беговой дорожкой, парой силовых тренажёров да гантелями. Ну хоть что-то! На выходных руки дошли до разбора собственных вещей, отнесённых на мансарду. Получилось негусто: голая тахта, стул, стол и старенький ноутбук. С интернетом образовалась беда: он работал через раз, и скорость позволяла скачивать трёхминутную песню формата mp3 минут сорок — в лучшем случае. Словом, не разгуляешься, порно так просто не посмотришь. Ян просматривал сайт с новинками музыки, когда в дверь вошла мама. — Ужас, как пусто и темно! — И, видимо, желая немедленно развеять мрак, поставила возле окна раскидистый фикус. — Другое дело, стало поживее! — Я не буду тебя поливать. — Ян полуобернулся к новому соседу по комнате. — Даже не надейся. — Я буду, — буркнула мама и, уложив ладони на бока, выдохнула. — Готов к колледжу? Первый день всё-таки, неужели ни капли не волнуешься? Новые знакомства, новая местность, новые учителя и ученики… Мама волновалась куда сильнее него, особенно произнося «учителя и ученики». — Всё в порядке, ма, я быстро с кем-нибудь подружусь. — Ох, знаю я твою дружбу! — Мама тяжело засопела. Ну началось, сейчас опять заведёт старую песню. — Ян, пожалуйста, постарайся вести себя прилично! Если подумать, отец хотел отослать в Эзн его одного, мол, взрослый лоб, пусть набирается самостоятельности, но мама до сих пор считала Яна «своим маленьким птенчиком» и не позволила сыну отправиться одному в неведомые дали. Наверное, это любовь, но любовь изрядно утомляющая. — Я буду ангелочком. — Всем вниманием он вернулся к ноутбуку, как вдруг мама подошла со спины, потрепала его по волосам и поцеловала в макушку. — Ну ма! — Я просто очень за тебя волнуюсь, ангелочек ты мой. И, поправив ему футболку, вышла.

Эзн, колледж Эзна

Улица Черча

Благодаря каждодневным прогулкам с мамой по городу, Ян без проблем рассчитал время и приехал за двадцать минут до начала занятий. Припарковав велосипед рядом с остальными, он взглянул под козырёк пожелтевшего старого здания. С утра перед колледжем собралось много ребят, он за всё время в городе столько не видел. Голоса и шум от подъезжающих машин слились в какофонию. Судя по тому, как студенты себя друг с другом вели, здесь не было чужих. Каждый знал, кто он, из какой семьи. Наверное, скучно им жилось. Или, напротив, весело. Каждый считал другого «своим», этакая большая коммуна. Интересно, сможет ли он влиться в эту «семью»? Ян провёл большими пальцами под лямками рюкзака и, отринув ненужные мысли, пошёл ко входу. Ничего, наверняка он с кем-нибудь подружится. — Эй, — слышались голоса то слева, то справа. — А это кто? Знаешь его? — Нет. Наверное, новенький? — Новенький, глядите. — Новая потеха Илаю… Яну показалось, что он привлёк внимание вообще всех. Вот блин! Он, конечно, не хотел быть серой мышью, но сейчас смутился. Словно под пристальный взгляд мафии попал. — Загорелый какой… Он ускорился и только свернул за угол, как ударился лбом в — показалось, стену, — какого-то амбала, появившегося почти из ниоткуда. На самом деле, из-за колонны. — Воу! — Эух… тебя не учили глядеть на звезды с благоговением и не лететь на их божественное свечение? — раздался над ним высокий, почти по-женски приятный голос. — Оу… — Ян явно не такого «наезда» ожидал от высоченного — сколько в нём, метра два? — парня в баскетбольной форме с номером семнадцать. — Я… сорян, я тебя не заметил, брат. Тонкие — выщипанные? — брови парня поползли наверх и спрятались за косой чёлкой, явно выкрашенной в блонд. Синие глаза едва виднелись из-под полуприкрытых век с длинными ресницами. Он сдвинул губы в сторону, и Ян непроизвольно заметил небольшую родинку под нижней губой. — М-м-м… — Крашеный блондин разглядывал Яна с головы до ног, явно не смущаясь, что они загораживают не то чтобы широкий проход, ведущий к дверям колледжа. — Для моего бг’ата, — он что, картавит, или Яну послышалось? — ты больно низкий, твой тон кожи излишне тёмный, не могу сказать, что в тебе дельно г’азвиты… — нет, не послышалось, — …все мышцы тела, ноги явно слабее г’ук, а ещё, мелис, нужно следить, куда идёшь. Настал черед Яна вскидывать брови. — Я могу всё то же самое сказать о тебе. — Он тут же осёкся, когда парень сложил руки на груди, тонкие губы изогнулись в вероломной улыбке. — Ну, я не о мышцах, конечно… — Чёрт, сам запутался, что хотел сказать! — В тебе, кажется, всё развито… — Идеально. Ян с этим не мог поспорить, но признавать не хотел. — Ну ты перегибаешь. Я имел в виду то, что нужно следить, куда… — Доспевай, дынька, — блондин нахально коснулся ладонью его лба, желая оттолкнуть с дороги. Вот только Ян, пусть и низковат для такого амбала, но не пушинкой родился. Оттолкнуть его не вышло — и ладонь парня скользнула по коже и ушла вверх. Неловко вышло. Они посмотрели друг другу в глаза, оба оценивали сложившуюся ситуацию. Ян прыснул и расхохотался. Парень едва заметно улыбнулся и убрал руку. — Фабьен. — А я… — Плевать, — Фабьен прошёл мимо, ударив своим плечом в его. — Главное, запомни моё имя, ты не единожды будешь его слышать и вспоминать, особенно по ночам. Ха! И шагнул в раскрытые двери колледжа. Казалось, что коридор был подиумом и кроме Фабьена по нему никто не шёл. Многим студентам действительно приходилось отшатываться или обходить бугая, шедшего напролом. Ну, это тоже было, конечно, из разряда «вау». Видел Ян высокомерных придурков, но этот пока что ни в какое сравнение с ними не шёл. Решив не загораживать проход и не бесить никого, он отошёл в сторону и проверил по расписанию, загруженному в смартфон, где будет первое занятие по — эх-х — математике. О-о-о, математика «взрывала» Яну мозг, почему именно она первая? Но сетовал он недолго, засунул негодование подальше и пошёл навстречу приращениям и каким-нибудь ещё таинственным преобразованиям. И вскоре оказался в небольшом кабинете, заставленном одиночными партами по две сдвинутыми друг к другу. Да уж, почти школа. Ну и хорошо, привыкать не нужно! Пока преподаватель не пришёл, в аудитории стоял шум и гам. Какая-то компания громко смеялась, смотря видео на смартфоне, кто-то из девчонок сидел на парте и хватался новыми туфлями, привезёнными из самого Эзгерта, а кто-то одинокий просто слушал музыку и рисовал в тетради. Рядом с ним никто не сидел. Одинокого Ян для себя обозвал «тихоней» и пошёл к нему. Но только он приблизился и захотел поздороваться, как услышал: — Слышь, новенький! — раздался свист на весь класс. Вот блядь. Ну, конечно, как же без травли? Ян обернулся. Парень в баскетбольной форме с ярко-жёлтой цифрой пять на груди, с краснющими дредами, шёл к нему в компании двух друзей и разминал плечи. Сжимал кулаки. Прямо-таки всем своим видом показывал, какой он крутой и сильный. Остальные студенты отвлеклись от занятий и начали поглядывать в их сторону. — Не нравится мне твоя рожа, новенький. — «Дреды» подошли вплотную. — Тебя что, в рот часто ебали, что так щёки раздуло? — Он осклабился. — Ну, чё, язык прикусил? Пришлось собрать в кулак всё самообладание, чтобы сразу не накинуться на урода. По кабинету прокатились шёпотки. Казалось, все взгляды устремились к Яну. Присутствующие выжидали. Понятно. Ожидали, как себя поведёт новенький. Ведь все они — «семья». Дашь слабину — и они будут припоминать это всю студенческую жизнь, а может, и дольше. — Язык-то не прикусил, проглотил, кажись! — поддержал «дреды» второй парень и осклабился. Те девушки и парни, что попадали в обзор Яна, либо продолжали с интересом наблюдать за сценой, либо улыбались, признавая поражение Яна. Ну-ну, они совсем не представляли, с чем он сталкивался в Ава-Риве! Ян ухмыльнулся. — Сорян, брат, ты мне просто показался знакомым, — он старался показать, что ему не стрёмно, хотя было стрёмно, — но и не удивительно, вчера я трахал твою маму, а вы с ней о-очень похожи. Третьим будешь? Кто-то за его спиной, справа, кажется, злобно рассмеялся. Так, ну кто-то на стороне Яна уже есть, хорошо. А вот заводиле шутка явно не понравились. — Чё ты сказал, говнарь?! — Он схватил Яна за ворот футболки. — А я знаешь, что с твоей мамкой сделал?! — Заразил гонореей? — Ян ухватил запястье заводилы и замахнулся, готовый отбиваться. Девчонки за соседней партой расхихикались, перебивая смех долгим «фу-у». Кто-то опять за спиной справа пробасил: «Да врежь ты ему!». — Илай, давай заканчивать, — почти одновременно с криком попросил второй его дружок, курчавый брюнет с разномастными глазами. Ян даже сообразить не успел, как с грохотом повалился спиной на парту «тихони». Ручки и карандаши попадали на пол. — Божечки! — «Тихоня» вскочил, прикрывая губы ладонью. — Илай, не зверей, пожалуйста, так нельзя! И даже коснулся плеча Илая, надеясь успокоить, но его грубо отпихнули. Исполосованный кулак полетел в лицо Яна. Яну повезло, что при падении он успел согнуть ногу. Поэтому за считанные секунды упёрся стопой в бедро Илая и толкнул. Послышался звук рвущей ткани — воротник футболки, которую сжимал Илай, разошёлся. Кулак впечатался в парту сбоку от плеча Яна. Ян вскочил — и они оба вцепились друг в друга. Ян не хотел драться, но и хлюпиком прослыть не желал. Аудитория заполнилась гулом. Кто-то кричал, чтобы парни успокоились, кто-то подбадривал их, надеясь на зрелищную битву. Но тут раздался пронзительный крик: — Профессор Иваскес идёт! — В дверь влетела девушка и ринулась к своей парте. — Уже в коридоре! Всего взгляд, обещающий разобраться позже, — и Илай отпрянул от Яна. Все поспешили на свои места. Как оказалось, Илай сидел прямо перед «тихоней», к которому, ведомый паникой, присел и Ян. Надо же, почти избежал мордобоя в первый учебный день. Мама должна им гордиться! И всё равно его трясло, адреналин не успел полностью выйти. Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь. Вдох-выдох. Вдох-выдох… Когда он более-менее успокоился, то заметил, что шум в аудитории стих. Из коридора послышался удар трости по паркету. Дверь со скрипом открылась — и в кабинет вошёл сгорбленный мужчина, чьи плечи перекашивало. Одна нога, кажется, была длиннее другой. Он грузно опирался на трость рукой в чёрной перчатке. Илай, сидевший впереди, обернулся, указал на Яна, затем большим пальцем на себя и провёл им по горлу, снова указав на Яна. Отвернулся. Напугал, конечно, ага! Ян и не с такими в Ава-Риве дело имел. Но мысли его оборвал тяжёлый шаг профессора. Стук-клац, стук-клац — отбивала трость ритм по половицам. Хриплое дыхание разносилось по внезапно затхлому кабинету. Профессор прошёл в аудиторию и посмотрел на парня, к которому подсел Ян. Тот уже собрал разбросанные карандаши и ручки, уложил их рядом с учебником. Он вздрогнул и поднял голову. Профессор же, будто опомнившись, перевёл взгляд на Яна. Спина покрылась мурашками — оба глаза старика как будто заплыли белой пеленой. Он что, слепой? Но вот он отвернулся и, клацая тростью, прошёл за стол. — Доброе утро. — Голос старика терялся в седых усах, переходящих в косматую бороду. — Сегодня мы… Он дёрнул плечом, и его мутные глаза вновь направились на «тихоню», а затем — в раскрытую на столе книгу. Ян невольно поглядел на соседа по парте. Ничего примечательного в парне не было: светло-русые волосы торчали непослушной копной, глаза светло-серые, ясные, чуть неравномерные брови, стремящиеся слиться. Он даже глаз не поднимал, только наушники поспешил снять и спрятать в ящик парты. И локтём закрывал рисунки на полях смятой тетради. Смял-то её, наверное, Ян, когда его уложили на лопатки. — Повторим кое-какие темы из школьной программы, — скрипуче начал профессор, — чтобы приступить к изучению более сложных форм математического преобразования… Опираясь на трость, он повернулся к аудитории спиной и принялся маркером выводить формулы на белой доске. Воспользовавшись затишьем, Ян повернулся к соседу по парте и шепнул своё имя, протянув ладонь. — Арий. — Тот неловко пожал ему руку, заляпанную гелевой пастой и грифелем. — Приятно познакомиться… — затем немного подумал и добавил, стараясь не смотреть Яну в глаза: — Прости, что я сейчас это скажу, но ты, конечно, молодец, что ответил Илаю, просто ты сделал это грубовато, тебе не кажется? Нет, я понимаю, тебе нужно было поставить его на место и показать, что ты не робкого десятка, но стоило ли оно того? Теперь он точно тебе здесь жизни не даст. Он ещё со школы любит побои устраивать. — Я привык. — Ян отмахнулся, покосившись на красные дреды впереди. Ну этого Илая далеко и надолго! Ян сменил тему: — Что рисуешь? — О, это… — Арий перевернул страницу, — не рисую, просто делаю кое-какие заметки и пытаюсь их схематично оформить. Это для… для друга. Ну… у нас что-то вроде творческого кружка, но без творчества. Это как… — И без кружка, да? — Илай обернулся и сделал недвусмысленное движением, указав большим пальцем на рот и надавив языком под щекой. — Отвали, придурок. — Ян толкнул его в плечо, чтобы тот отвернулся. Он услышал только короткое «Спасибо» от Ария и «Я тебя…» от Илая, когда послышался звучный удар трости о паркет. Профессора странно передёрнуло, отчего крылья лопаток выступили холмами под пиджаком, нога изогнулась, а маркер выпал из дрожащих пальцев. Наступила тишина, разбавляемая тяжёлым хрипом. Никто не хотел идти на помощь старику. И только Ян, чувствуя неловкость, поднялся, как девушка с первой парты всё-таки подбежала к доске и вручила профессору маркер. Тот забрал его, попросил студентку сесть на место и продолжил объяснять материал. — Что с ним? — Ян опустился на стул. — Не знаю, — Арий записывал за профессором, — он немного странный, хотя не уверен, что правильно говорить о ком-то так пространно. Ведь все мы странные в той или иной мере… — Он тряхнул головой. — Извини, я не о том. Не обращай внимания. Папа сказал, его так после аварии контузило. Где-то месяц назад. — Он задумался и доверительно посмотрел Яну в глаза. — Мне кажется, это плохо подмечать дефекты людей, а тебе? В смысле, не то чтобы дефекты… Не знаю, как бы сказать… — Воу, воу, воу! — Ян улыбнулся. Он-то думал, что из тихони придётся слова клещами выуживать, а получилось, что это он отвечал немногословно. — Я ничего такого не имел в виду. Расслабься. — Да я так, сам для себя хотел бы этот вопрос прояснить, мысли есть, а разделить не с кем. — Арий почесал подбородком плечо и, метнув взгляд в спину профессора, шепнул: — В аварии погибли его сын и внук. Жена уже давно не в мире живых. А он выжил. Мне кажется, к нему стоит относиться помягче. — Да блин, я и не собирался его… — Ян, — голос профессора раздался на весь кабинет, он задержал маркер на доске и полуобернулся, — верно? Все взгляды обратились к Яну. — Эм-м. — Ян развернулся лицом к профессору. — Да. Я Ян. Ян Гартнет. Показалось, что за пеленой глаз профессора что-то шевельнулось. Но вот он вернулся к формулам, бросив напоследок: — Добро пожаловать в Эзн, Ян. Звучало не слишком гостеприимно, даже отдавало угрозой. Но хэй — Арий сказал отнестись к деду помягче, и Ян признавал, что мужик, потерявший семью в аварии и оставшийся калекой, наверное, имеет право не быть дружелюбным. Так что на фиг, не будет обращать на его причуды внимания. Дверь в аудиторию открылась, зашла женщина в строгом костюме. — Простите, мне сказали сделать это сейчас! — Женщина начала ходить между рядами и оставлять на каждой парте листовки. Две таких попали к Яну и Арию. На белом листе чернела надпись: «Пропал без вести», и серый портрет молодого парня располагался снизу. — Обязательно сообщите шерифу Инка, если видели Дэмиана или знаете, где он может находиться, хорошо? — Женщина оглядела кабинет и, убедившись, что все получили листовки, пошла на выход. Но в дверях опомнилась, вернулась и положила листовку на стол профессора. Тот провёл по гладкой дешёвой бумаге пальцами. — Извините за беспокойство, прошу вас, продолжайте! Как только она ушла, профессор продолжил лекцию. Арий придвинул к себе листовку и нахмурился. — Мне так жаль, что приходится довольствоваться листовками и надеждой, вместо того, чтобы действительно видеть человека живым. — Да уж, любил Арий порассуждать. Ян начинал понимать, почему тот сидел один. — Я понимаю, что листовки позволяют подключить к поискам обычных граждан. Они могут организовывать отряды, прочёсывать окрестности города, просто… неуютно видеть серое лицо товарища на белом фоне переработанной целлюлозы. Сразу закрадываются плохие мысли. Но и альтернативы я не вижу. Объявлять по рупору? Ходить по домам, чтобы все помогали в поисках на благо общества? Это же личное желание каждого. Просто, возможно, как бы всё поменялось, если бы весь наш город сразу отправился на поиски. — Ну, шериф наверняка знает, что делает. — Ян всунул листовку между страницами тетради. — Пс-с-т! — Илай всё никак не мог усидеть на месте, теперь он полуобернулся направо. — Адам! Шериф знает, что делать, а? Ян проследил за его взглядом. Справа от него, на соседнем ряду, сидел светловолосый (даже платинововолосый!) парень. Он тяжело вздохнул и откинул ручку, та со звяканьем упала на столешницу. Он повернул голову, в левой брови сверкнуло колечко. Яну захотелось сразу же отвернуться: взгляд парня как будто говорил, что сожжёт весь мир, а в качестве репетиции начнёт с тех, кто его отвлёк. — С чем?! — прошептал он рычащим голосом, да так громко, что, в общем-то, мог и не шептать. И Ян сразу понял, кто кричал, чтобы ему врезали и смеялся над шуткой про «трахал твою маму». — С заблудшими мальчиками, — Илай, ухмыльнувшись, помотал листовкой. — Блин, Жижа, угомонись… — Сосед по парте попытался его урезонить. «Жижа?». Забавная кличка. — Ты бы заткнулся, пока сам в заблудшего не превратился! — гаркнул Адам и уткнулся носом в тетрадь. Илай ещё пытался до него достучаться, даже скатанную бумажку кинул, но, когда получил три таких в ответ и обещание разобрать его на органы, притих. Ян осмотрел Адама с головы до ног. Высокий, тощий, с нездоровой бледностью. Пальцы так сжимали ручку и давили на лист тетради, что, казалось, сейчас продырявят. Колено подрагивало. Яну показалось, внутри парня заключён спрессованный огонь, и многого не надо, чтобы тот вырвался наружу. Адам резко повернулся к нему, наверняка заметив взгляд. Ян сразу же отвернулся. Чтобы как-то сгладить неловкую ситуацию, спросил у Ария: — А как он пропал? Ну, этот Дэмиан. В затылок донеслось рычание Адама, кожа на шее покрылась мурашками. — Может, будете учиться, а не сплетничать?! — Да-да, Адам, извини, — мягко прошептал Арий и покачал головой. Ян огляделся. Только несколько студентов действительно записывали за профессором, остальные же разглядывали листовки и перешёптывались. Город маленький, все друг друга знают, и пропажа кого-то одного беспокоила жителей. Ян подхватил пальцами уголки листовки и вытянул на свет, чтобы ещё раз посмотреть на парня повнимательней. Симпатичный. — Он пропал дней пять назад, но поиски… — начал было Арий, но тут раздался удар трости по полу. — Ян, Арий. — Профессор опирался на рабочий стол и так тяжело дышал, что, казалось, вот-вот упадёт замертво. За белой пеленой правого глаза опять что-то промелькнуло. — Наверное, ваши разговоры связаны с тем, что вы уже знаете новый материал? Ян действительно его знал, но решил лишний раз не нарываться на разговор с чудаковатым дедком. — Нет, простите, профессор. И вновь что-то мелькнуло за белым слоем глаза! Или Яну показалось? Наверное, игра теней и света, а ещё результат контузии. Наверное, так. — В таком случае, я прошу тишины. Профессор вернулся к объяснению материала. На самом деле, шептались не только Ян и Арий, но профессор, даже когда они замолчали, упорно поглядывал именно на них. Не понравились они ему, что ли? Ближе к концу лекции послышался «шёпот» Адама: — Уверен, что этот тупоголовый Дэмиан просто сбежал из дома! Идиот всегда так делает, стоит чему-то пойти не так! В любом случае мой отец его ищет и наверняка найдет! А если сдох — так и скатертью дорога! Никто про него уже и через неделю не вспомнит! — Хотелось бы верить, что ты не прав… — Арий скрестил руки на парте. — А то страшновато по городу ходить. Ох! — Он улыбнулся Яну, пояснив: — Отец Адама — шериф города. Нестор Инка. — Воу, здорово! — Ян в свою очередь улыбнулся Адаму. Того перекосило, словно ему не комплимент сделали, а руки вывернули. — Пошли вы на хрен, уроды! — Он снова уткнулся в тетрадь. М-да. Вот и поговорили. До конца лекции оставалось всего ничего, а Яну казалось, что время растянулось в вечность. Арий пытался вслушиваться в речи профессора, а Ян скучающе глядел в окно. Собирались тучи. Опять дождь пойдёт. Такое чувство, что другой погоды в Эзне просто не бывает. Это угнетало: либо проливной дождь, от которого даже зонт не спасал, либо туман после дождя. Ян прожил здесь неделю, а уже соскучился по солнцу. Через вентиляцию в кабинет проник вой ветра. Корявая чёрная ветка гулко ударила по окну — словно изувеченная рука человека старалась пробиться внутрь. Тум-дум-дум… «Чёрт, — Ян отвернулся. — От этого города мне не по себе» — Ян, — вдруг проскрипел голос профессора, — ты не сбежишь… — Что? — Ян вскинул голову и посмотрел прямо в затуманенные белой пеленой глаза профессора. Все студенты вновь выжидающе смотрели на Яна. Ветка всё чаще стучала по окну, но вот её переломало и унесло порывом ветра. — Задание, Ян, — прохрипел профессор, говорил он с трудом. — Вы сделали? И он трясущейся рукой указал на уравнение, написанное на доске. — Я… — Ах, задание! Что ж опять так переглючило? — Нет, не сделал. — Ну что ж… — Профессор сделал пометку в записной книжке. — Это плохо. Советую взяться за ум, Ян. Наличие ума… заметно меняет жизнь. Он ухмыльнулся? Пожалуй, что так, но из-за бороды и усов было не видно. Профессор смотрел на него так же пристально, как и на Ария, когда только-только зашёл в кабинет. Вот же дерьмо! От его взгляда спина вновь покрылась мурашками.