Дети Эзна: Ритуал

Эзн, Торговая улица, д. 7, Лавка Стефана 7 сентября, вторник

Ян пришёл без десяти три. Оказавшись внутри, он подумал, что в лавке прошёл ураган. Вещи — разбросаны, под ногами валялись свитки, книги и статуэтки, кажется, не особенно ценные. Он аккуратно переступил их и, повернув голову вправо, заметил новый шкаф — с позолотой. Вот почему такой бардак! Видимо, разбирали книги, чтобы установить купленную мебель. Только одно не изменилось — лилии. Свежие, они благоухали на всю лавку, отгоняя затхлость. — А, ты. — Стефан протирал пыль с перил на вершине лестницы. — Новый хулиган. Навёл же ты шороху! — Здрасте. — Ян козырнул ему, а затем улыбнулся, услышав топот с кухни. Из-под арки выбежала Игги. Вначале радостная и счастливая, она точно хотела прыгнуть на него. Но на полпути остановилась, прижала ушли и зарычала. Попятилась. — Что, опять хворь? — Она залаяла, как будто соглашаясь. — Извини, подруга, я, похоже, весь в ней. Собака все ещё рычала, но не бросалась на него как в первую встречу. — Адам сказал, что хочет встретиться. — Ян поднял взгляд, Стефан с подозрением разглядывал Яна. — Он предупреждал? — Адам? — Лицо Стефана смягчилось, он каркающе рассмеялся. — Предупреждал? Видят боги, я каждый раз дивлюсь, как слышу или вижу его. Всякие чудеса в Эзне бывают, но Адам — страннейшее из них. Не понимаю, как его в других измерениях не услышали, когда он мне позвонил. Скажем так, нахальный юнец просто поставил меня перед фактом. Да, звучало, как описание поведения, свойственного Адаму. — Похоже, он ещё не пришёл. Стефан развёл руками, без слов говоря, мол, как видишь. И слышишь. — Смотрите, что на моей кровати появилось сегодня. — Ян нырнул рукой в нагрудный карман куртки. Достал куклу. Стефан нахмурился и остановился, прижав ладонью тряпку на перилах, а Игги заскулила, скрываясь на кухне. Недобрый знак. — Вчера она оказалась у Илая, но я, кажется, отвадил от Илая убийцу, и теперь её подбросили мне. — Плохо. — Стефан, кряхтя, спустился с лестницы и протянул пальцы к кукле. Вопросительно посмотрел на Яна. Ян передал находку. — Я нашёл о ней некоторую информацию, не без помощи внучка. — Стефан повертел куклу в руках. — Она предупреждает о следующей жертве хромого и косого. — Кого? — Внучок расскажет. — Стефан отмахнулся. — Ты его заинтересовал. Но вернёмся к кукле. Она предупреждает, но не спасает и не защищает от магии Эзна, как я рассудил вначале. К тому же, если верить записям, хромой и косой никогда не менял жертв, он убивал, и только после этого охотился снова. А сейчас, раз ты говоришь, что Илай жив-здоров, а кукла выпала тебе… А, ну да, гляди-ка. — Стефан указал на руну, едва приметную в одеждах куклы. Она выглядела так, словно кто-то зажигалкой водил по ткани, пока она не пропечаталась огнём. — Руна, значица. Смысл её — месть. Ты чем-то разозлил хромого и косого, вот он и выбрал тебя вне очереди. Дурной знак, Ян, очень дурной. Ян сглотнул. Но затем, выдохнув, размял плечи, намекая, что готов к встрече. — Это плохо, да? Внезапно для него, Стефан усмехнулся. Глаза потеплели. — Как посмотреть, как посмотреть! — Он отдал куклу. — Ты спас жизнь чужого тебе человека, более того, судя по рассказам, человека, который тебе не нравился. Рискнул разумом и телом ради него. — Да ладно. — Ян смущённо почесал висок, убирая куклу. — Огрёб я там знатно. — О том и толкую. — В голосе Стефана слышалось искреннее уважение. — Важны твои мотивы и действия. Эзн этого не забудет, поверь мне. Ян не успел спросить, что старик имел в виду, потому что звякнул колокольчик. Дверь шмякнула с таким грохотом, что левое ухо Яна на секунду заложило. Из кухни послышался недовольный лай Игги, она выглянула из-за угла и осклабилась. Похоже, Адам ей не нравился сильнее Яна. — Угомони свою псину, старик! — Адам стащил со спины рюкзак и гавкнул Игги в ответ. Ян с трудом удержался от смешка. — Поуважительней, молодой человек! — Стефан уткнул кисти рук в бока. — Если уж назначаешь встречу в моем доме, так будь добр, соблюдай правила! Адам стянул бело-красную ветровку и накинул её капюшоном на крюк вешалки, та покачнулась. — Мне сейчас не до ваших сраных правил этикета! — гаркнул он. — Эта гнида ушастая здесь?! — Этого даже психбольница не исправит! — Стефан, не намереваясь спорить, побрёл на кухню. Проходя, он потрепал рычащую Игги между ушами. Та злобно поглядывала то на Яна, то на Адама, пинками расчищающего себе дорогу к лестнице. — Так где чмо блохастое?! — Блин! — Ян заткнул ухо со стороны Адама. — Ну у тебя и голос, слышь… — Как у соловья, заткнись уже, пока я тебя!.. — Я здесь… — перебил их шипящий голос. Ян поднял голову. На втором этаже, утыкая указательный и средний палец в лакированное покрытие перил, расположился худощавый парень с бритой головой. Вытянутый как тростинка, ростом он наверняка перемахивал Яна на голову или две. Но весь горбился, втягивал шею в плечи и щурился, будто обладал плохим зрением и пытался разглядеть их. — Дед, — прошептал он и, бросив взгляд на Игги, зашипел, вонзив ногти в покрытие на перилах, — дейс-ствительно, убери эту мерзкую собаку, у меня от неё шерсть дыбом. — Игги. — Стефан окликнул собаку. — Иди ко мне, девочка. Та не знала, что сделать: послушаться Стефана или сожрать Адама. Но, поглядев на Яна, вновь заскулила, прижав уши, и ушла к деду. — А где Марк?! — Адам, грузно топая, пошёл наверх. — Ш-ш-ш… — Внук Стефана ощетинился, присев на корточки и выставив руку с длинными ногтями в сторону Адама. У Яна непроизвольно глаза округлились. — С-считаешь, я без него не справлюсь? Ты звонил мне, вот со мной и общайся… — Но Марк мог бы!.. — Марка тут нет!.. Они пронзили друг друга явно недружелюбными взглядами. Напряжение возросло до такой степени, что казалось, вот-вот грянет буря. — Эм-м… — Ян подскочил к Адаму. — А меня Ян зовут. Парни посмотрели на него так, будто впервые увидели. — А, да… — внук Стефана встал с корточек и, растирая пальцы, оглядел Яна с ног до головы, — ты же меня не знаешь… — Он дёрнул угловатым плечом. — Валерио. Тот самый, о котором упоминали Арий и Томса! — Приятно познакомиться. — Ш-ш-ш… — Потом жопы друг другу понюхаете, мы тут по делу! — Адам прошёл мимо Валерио. Тот выгнулся, чтобы Адам даже ненароком его не тронул. Но Адам, собственно, и не пытался. Они поднялись наверх. Второй этаж делили коридор и две комнаты — в обеих Ян бывал. Одну заваливали манускрипты, археологические приблуды и ларцы с драгоценностями. Вторую облюбовал дед Стефан и проводил в ней ночи. Ян предположил, что они сейчас возьмут манускрипт и спустятся вниз — на первом этаже всё же было побольше места. Но Валерио подошёл к гобелену с изображением кошки и отодвинул его. Толкнул дубовую, исписанную руническими символами дверь. — Обувь снимите… — прошипел Валерио и юркнул внутрь — Я точно об этом пожалею! — Адам мысками стащил с себя кроссовки и отпнул к стене, Ян же расшнуровался мирно. — Если бы Марк был в городе, я бы ни за что не обратился к этому ублюдку! «Почему?», — хотел спросить Ян, но его перебили: — Я все слышу… — зашипел Валерио из комнаты. — И я! — С первого этажа раздался крик Стефана. Адам, разумеется, не растерялся: — В сто лет должен был слух уже потерять! — Кто-то скоро язык потеряет, если будет таким нахалом! — Покряхти мне ещё… — пробурчал Адам, сжимая лямку рюкзака. Ян улыбнулся, стаскивая кеды. — И мне семьдесят четыре, болван! — Стефан поднялся к ним. — Семьдесят четыре, сто! — Адам отмахнулся. — Какая разница! Всё равно скоро червей кормить отправишься! — Нет, ты слышишь этого хама? — Стефан изумлённо поглядел на Яна. — Отчётливо. — Он улыбнулся и унюхал исходящий от Стефана запах лекарств. Видимо, нервы старика не выдерживали стольких событий. Или Адама. — И как вы его терпите? — Не терплю. — Ты на чьей стороне, урод?! — Адам пронзил Яна ненавидящим взглядом и зашёл в открытую комнату. — Вот и помогай после этого тупым ослам! Ян вздохнул, опуская плечи, на одно из которых вмиг прилетело подбадривающее похлопывание Стефана. Вместе они зашли в комнату под гобеленом. Стефан, ступая последним, прикрыл дверь. Раздался щелчок. В помещении свет попадал из единственного окна, и то покрытого толстым слоем пыли. И даже если лучи солнца умудрялись каким-то образом пробиваться через хмурые небеса и налипь грязи на окне, они сталкивались с другим препятствием — стопками книг на подоконнике. Старая форточка скрипнула и осыпалась остатками краски, когда Валерио открыл ее, чтобы прогнать затхлость. Ян осторожно переступал через залежи артефактов, книг и других неведомых ему предметов. Почти продолжение лавки Стефана, за исключением одного: здесь висели полотна с руническими ставами. Символы украшали стены, мебель, пол. На вращающей доске слева кто-то мелом начертал алфавит, некоторые символы перечеркнул. — Скандинавский алфавит? — Ян указал на доску. Что-то такое он помнил со школы. — Невежда, — получил ответ от Валерио. Не угадал. Соответственно, пояснений тоже не дождался. — Рунический алфавит, приятный на Всеобщем. — Стефан присел в запылённое, укрытое газетами и вырванными из тетрадей листьям кресло. Кашлянул в кулак. — Подобных рунических комбинаций очень много. Очень и очень много. Этот алфавит принадлежит Катакхази, древнему народу, жившему в Эзне до… До того, как он стал таким. На их рунах строилась история Эзна. — Колдуны и душегубы! — Адам подошёл к столу, за которым Валерио раскладывал книги. — Этот город пропитан смертью! — Такова история почти любого города, — Стефан посмотрел на него. — Пора уже это принять. — Да сжечь его — и всё! — Адам уткнул кулаки в столешницу и инквизиторским взглядом прожёг Валерио. — Долго ты там ещё копошиться будешь? Тот ощерился. Яну показалось, его движения замедлились, а скрежет зуб Адама ускорился. — А зачем мы здесь собрались? — Ян тоже прошёл к круглому столу. — Будем проводить какой-то ритуал или?.. — Ши-ши-ши… — Валерио обладал странным смехом, шипящим, тихим, похожим на насмешку. — Не-е-ет, мы будем читать сказки… Он открыл книгу с закладкой и провёл длинным пальцем с острым ногтём под строчкой. Ян понятия не имел, на каком языке она написана, но книга выглядела древней, того и гляди — рассыплется. — Эзн начался со сказки, со сказки и закончится. — Валерио закусил губу. — Почитаю вам о Хромоногом и косом, для краткости буду называть его Хиком… — Сказки?! — Адам бахнул ладонью по столу, поднимая столп пыли. Ян и Адам сразу же зачхались. Валерио злорадно улыбнулся. — Ты, пчх… позвали меня… Пчхи!!! Ради ск-ск-ск… Он и Ян смачно чихнули, едва не ударившись лбами друг с другом. — Ох, ядрёная пыль… — Ян растёр заслезившиеся глаза. — Ядрёный блохастый выродок… — Адам снова чихнул. — Твою!.. — Отсутствие уборки помогает, — промурылкал Валерио и остановил палец на заглавии. Дождался, когда Адам прекратит чихать. — Готовы? — К чему? — Ян с трудом сдержал очередной чих. — К сказке… — Валерио перевернул страницу. В левом верхнем углу изображался двухэтажный дом посреди леса. — Когда-то в Эзне жил муж, собирал он… Пф-ф! Не могу, эти старомодные названия меня бесят. — Валерио прищёлкнул языком. — Мужчина. И он влюбился в одну девушку. — Ну конечно! — Адам сразу встрепенулся. — Знал, что все дерьмо от баб! — Не перебивай! — зашипел Валерио и продолжил: — Наш герой был обычным грибником. Собирал урожай, ловил рыбу, занимался собирательством, а затем поставлял продукты на рынок. На зиму всего всегда ему хватало. — Только бабы, видимо, нет… — Адам! — теперь даже Ян цыкнул. — Продолжай, Валерио. — Однажды в городе он встретил девушку. Отец сватал её, было два претендента, она не могла выбрать, за кого пойти, но увидела нашего грибника. — О, дайте угадаю! — Адам всё-таки не мог промолчать. — И влюбилась?! А потом испоганила ему всю жизнь своими истеричными замашками и завышенными ожиданиями!!! Ян и Валерио посмотрели на него с нескрываемым намерением посадить на цепь и вставить в рот кляп. — Да и пошли вы! — Адам сложил руки на груди и насупился. — Продолжайте! Валерио прочистил горло. — Встреченная им девушка попросила спасти себя от замужества, попросила спрятать. Наш грибник был не очень умён. В прямом смысле. Он всю жизнь провёл в лесу и образования никакого не получил. Он испугался за юную потаскуху… — Ага! — Адам победно указал на него пальцем. Ян глядел то на одного, то на другого. — Там было не так. — Стефан помассировал висок. — Да все уже всё поняли! — Валерио отмахнулся. — Я сокращаю для удобства. Не по-серьёзному же это читать. — Валерио дёрнул плечом и перелистнул страницу. — Так вот. Грибник скрыл потаскуху у себя дома, в лесу. Кормил, поил, холили и лелеял. Всякое такое. И вскоре, естественно, влюбился в неё. — Естественно! — Как же Адама корёжило от сказки. — А она в него. — Разумеется! — Но вот незадача, — Валерио продолжал с невозмутимым видом, — оказалось, что наша героиня не просто так бежала от брака: она была беременна. — Ян присвистнул, и тут же получил от Стефана нагоняй, чтобы не свистел в его доме. — Наш грибник был глуп и не образован, но даже он понял, что животик у гостьи не от того, что он её хорошо кормил. Спросил прямо, правда ли, что она ждёт ребёнка. Со слезами на глазах она призналась, что правда. Она захотела скрыться от позора, ведь все говорили, что она порядочная девушка. В общем, далее она долго распиналась, какая трагичная у неё судьба и что никто не взял бы её в жёны, потому что она уже нечиста… — Тупая стерва! — А тираду она закончила словами, что влюбилась в грибника и никуда от него не хочет уходить. Как я говорил, грибник был туп. Он поклялся, что не бросит её. Никогда и ни за что. Чтобы она не сомневалась в нём, он принёс из глубин леса цветок обещаний — жиазию — и повесил её под потолком. При ней он повторил клятву. Клятва, данная при цветке, считалась нерушимой. Даже Боги не смогли бы разрушить связь их судеб. Впоследствии наша героиня и правда влюбилась в грибника. Почти перед рождением ребёнка призналась, что её опорочил тот, чьего лица она не видела. Он говорил сладко, действовал галантно. Она не могла ему сопротивляться. Подозревала, что это мог быть колдун. Грибник принял рассказ стоически. Вместе грибник и потаскуха решили, что будут любить сына, как своего. И это обещание они тоже дали под жиазией, потому как они, видимо, запамятовали, что она до сих пор висит в их доме под потолком. И не знали, что цветок, получивший энергию клятвы, не увядает. И впитывает в себя их слова и живёт, пока клятва не исполнится. Силы, управляющие цветком, тоже всё слышали. — Предчувствую трагедию. — Ян хмыкнул. — У неё родился ребёнок настолько страшный, что словами его уродство не описать. Хромое, косое, с разными глазами, беспомощными руками и ногами… Ян вздрогнул, чувствуя тошноту и слизь, вставшую поперёк горла. В груди шевельнулся росток злобы. Ян вспомнил то самое ощущение беспомощности вчера, перед тем как потерял сознание. — Роды были сложными, но девушка выжила. — Валерио перелистнул страницу. На правом листе изображался человекоподобный монстр с руками и ногами разного размера, нижняя челюсть отвисала, а бездонные глаза, пусть и нарисованные, будто вытягивали душу. — Но на сына она смотреть не могла. Один взгляд на него причинял ей муку. Он больно пил молоко, не управлял движениями рук и ног и с возрастом становился лишь уродливей. Грибник наш всё равно заботится о ребёнке, даже когда мать отказалась кормить его грудью. Ходил к другим бабам, просил отцедить молока. Те сначала соглашались, мол, мужик хороший, но когда поняли, кого он кормит их молоком, отказались… Голос Валерио творил с Яном что-то странное, он начал вслушиваться в историю настолько, что ему начало казаться, что он видите её собственными глазами.

***

— Прошу, отдай его куда-нибудь, унеси! — умоляла мать, закрываясь руками, не в силах смотреть на то, что грибник держал в руках. — Но мы обещали любить его… — Грибник непонимающе смотрел на возлюбленную. Он тоже мучился. Не успевал собирать ягоды и грибы, охота не шла. Он не мог, как раньше, днями и ночами ловить рыбу, не успевал продавать всё на рынке или же продавал слишком мало. Этой зимой они голодали. Пережили, наверное, только потому, что весна началась рано. Хвала Стинии! И всё же: — Он наш сын. — Этот монстр не наш ребёнок! — Его любимая кричала. Грибник чувствовал, она страдала. — Я люблю тебя, но не его! Меньшее, что он желал, это мук семье. Пообещал, что разберётся с ребёнком, но так, чтобы она снова смогла его любить. Чтобы они были счастливы все вместе. Он ходил к местным ведьмам, но те сказали, что ребёнок родился под властью сил, с которыми они не хотят и не будут соперничать — проиграют. Тогда он пошёл к пророкам, затем — магам, в конце — церковникам. Его ждали неудачи. Он занимался сыном многие годы, не оставлял надежды помочь ему. Но вот сыну исполнилось восемь. Умом парнишка не выходил. Что мог дать ему грибник и избегающая и проклинающая его мать? А в школу его не принимали. И всё же грибник не оставлял желания исправить сына, исцелить. А вот Хромоногий и косой пусть и не понимал, почему его водят в странные места и заставляют общаться со странными людьми, привязался к отцу, любил его той искренней любовью, какую испытывают те, у кого больше никого и ничего не было. Отец являл собой свет, разгоняющий тьму, окружающую его повседневно. В монастыре грибнику сказали: — Не ищи исцеления ребёнка, ищи исцеления собственной души. Грибник не понял, что это могло значить. А настоятель не ответил, но на Хика смотрел без страха и жалости. Вернувшись из очередного похода, грибник узнал, что его любимая беременна. — Я ходила к ведьме. — Давно грибник не видел любимую такой счастливой, такой молодой. — Она сказала, что ребёнок здоров! Ведьма не солгала. Мальчик родился здоровым, сильным, невероятно красивым. Он оказался счастьем для отчаявшихся родителей, но в то же время — несчастьем для Хика, о котором начали забывать. Грибнику приходилось добывать еду, деньги и одежду, чтобы прокормить растущую семью. Походы к колдунам и церковникам пришлось отложить на неопределённый срок. Мальчики росли, дом начал полниться гостями и добрыми пожеланиями. Дело шло на лад. Правда грибник проводил с Хиком меньше времени, а мать запрещала Хику приближаться к младшему брату. Но Хик и не хотел к нему подходить. Хику исполнилось восемнадцать, младшему брату — десять. Казалось бы, Хик должен был наставлять брата. Но всё вышло по-другому. Младший брат задирал его, указывал на него пальцем, хохотал и пел оскорбительные песенки. Всегда просил его станцевать, ведь Хик забавно двигался. Однажды, разозлённый очередной издёвкой, Хик пошёл к родителям, чтобы нажаловаться. Но вместо этого остановился у двери, услышав их разговор. — Он страшный, он пугает нашего сына. Мы сможем жить богато, мы сможем начать всё сначала. Прошу, избавься от него. Прошу, я поддержу тебя. Но я боюсь его, все боятся. Он… Он точно порождение злых сил! Хик, конечно, испугался. Захотел сбежать, но далеко уйти не мог из-за непослушного тела. Сосед нашёл его во дворе и позвал грибника. Тот отнёс сына домой и сидел с ним всю ночь, пребывая в раздумьях. Хик предполагал, что он прокручивает предложение матери — избавиться от Хика. А Хик знал, что утягивает семью на дно, но боялся, как же он боялся, что самый любимый человек — отец — отвернётся от него! Хик заболел, кашлял неделю. С каждым днём состояние ухудшалось. Стояла ранняя осень, покрапывал дождь, когда грибник повёз сына в монастырь. Он оставил Хика в келье, а сам ушёл разговаривать с настоятелем. И грибник был мрачнее тучи, когда забирал Хика назад и давал ему отвар из целебных трав. Грибник выглядел решительным. Дождь превратился в ливень. Гроза застала их посреди леса. Было ничего не видно. Телега просела и застряла в размытой грязи. Им пришлось идти шагом. Грибник крепко держал сына за искорёженную руку, Хик старался держаться за отца в ответ. В какой-то момент они поскользнулись и упали. Всего на мгновение хватка разжалась. А когда молния осветила лес, Хик нигде не увидел отца. Хик рвал гланды, дозываясь его, пытался идти сам, но надолго его сил не хватило. Он скатился куда-то, да так и провалялся в низине до окончания грозы. Не сумел подняться. Ночь сменилась днём, день — ночью, а он выл и кричал, звал отца, но тот не являлся. И тогда Хик понял, что отец бросил его. Что раз не смог исцелить, оставил умирать. С этим знанием Хик и умер. Его отчаяние и вопли впитались в эзенскую землю и воплотились в один из тысячи бесплотных духов, который иногда вырывается на свободу и, чтобы утолить жажду мести, забирает с собой души здоровых красивых юношей, чьи отношения с отцом слабые и некрепкие.

***

       Хлопок привёл Яна в чувство. — Так… — Он облокотился о столешницу и начал массировать виски. — Это просто смешно. Никто: ни Стефан, ни Валерио, ни даже Адам, — не смеялись. От этого хотелось смеяться ещё громче и истеричнее. И всё же он сам вчера, пребывая в подобии беспамятства, буквально слышал насмешки других детей, их требование станцевать. Он на собственной шкуре ощутил унижение. И ту злобу, что зарождалась в нём от каждой насмешки. А та песенка, о которой шла речь… От неё Яну до сих пор тошно. — Считаете, — Ян перешёл к делу, — что в Иваскеса вселился дух этого парня? Валерио усмехнулся, его взгляд на миг излучил одобрение. — А у тебя есть какое-то другое оправдание после всего, что ты видел? — Он фыркнул. Возможно, взгляд его и выражал одобрение, но голос сочился ядом. — В твоих же интересах сейчас подумать об этом, раз следующий ты. Он указал на Яна. Тот проследил направление его пальца и нашёл взглядом торчащие из кармана куртки ноги куклы. — Ладно. — Ян вздохнул. — Допустим. У вас тут есть в Эзне… Я не знаю, экзорцист? — Мы говорим не об исчадиях или небожителях, а о духах, которые являются самим воплощением этого мес-ста, — Валерио глядел на него, прищурив один глаз и скалясь. Ян передёрнул плечами. — Хик родился из-за нарушенного обещания, данного под жиазией. Вот что правда имеет значение… — Постой-постой. — Ян тряхнул головой. — Исправить это обещание можно? Валерио зловредно похихикал, прикрываясь ладонью, на которую натянул рукав. — Вернёшь время вспять?.. — Было бы круто. Честно. — Мр-р… Ты можешь попробовать успокоить духа, когда он исполнит свою месть… Но для этого нужно найти источник проклятья, я имею в виду, понять, откуда проклятье пошло, и совершить ритуал, о котором ни ты, ни я не знаем. Да и для тебя это не имеет смысла: ты его жертва, отмеченная местью. А значит, если пойдёшь к источнику проклятья, пойдёшь прямо к нему в лапки. — Но можно же хоть что-то сделать! — Ян не верил, что это конец. Зря он, что ли, эту сказку выслушивал?! — Давайте расскажем всё шерифу! — Да ты сдурел! — Адам оживился. — Хочешь, чтобы он нас всех в дурку уволок?! Он может, знаешь ли! — Верно, — неожиданно согласился Стефан. — Шериф — человек прагматичный. Да и что ты ему скажешь? Что Иваскес — злой дух из сказки? Или расскажешь, что Иваскес убивает парней? У тебя нет доказательств, и это поставит тебя под ещё большее подозрение. А может случиться и того хуже, шериф начнёт копать под Иваскеса, ничего не обнаружит, а вот дух разъярится, что так долго не может насытиться. И тогда неизвестно, сколькими жертвами для нас обернётся его злоба. — Да, важная деталь, — Валерио усмехнулся. — Чем дольше он не может насытиться, тем злее и безумнее становится. — Дела… — Ян почесал затылок. — А если… убить Иваскеса? Стефан и Адам поглядели на Яна с таким видом, будто он их убить предложил, а вот Валерио ответил без промедления: — Ты убьёшь физическую оболочку, дух переселится в другого, и тогда искать его будет ещё дольше, а он станет ещё злее. — Запомни, Ян. — Стефан посмотрел ему в глаза. — Не смей даже думать об убийстве. Насилие порождает насилие, смерть порождает ещё больше смертей. Ты меня понял? — Но я не знаю, что делать! — Ян всплеснул руками и отошёл от стола. — Мы знаем, что Иваскес — Хик, но не можем никому об этом сказать, вернее, можем, но нам либо не поверят, либо так мы подставим невинных людей, я прав?! — Да-с, — Валерио закрыл книгу. — И что мне делать? — Ничего. — Ответ Валерио чуть не подкосил Яна. — Создания Эзна прекрасны, с глубокой и древней историей, они невероятны. В отличие от тебя. Духи Эзна гораздо приятней мерзких людишек, и я с удовольствием понаблюдаю, как Хик уничтожит тебя. — Чт… — Не будем больше задерживаться в этом клоповнике! — Адам пошёл на выход. — Ну-ка, лепёшка простоволосая, за мной! Ян же не мог отвести глаз от Валерио. Тот что, и правда открыто заявил, что предпочтёт, чтобы Ян умер? — Иди, Ян. — Стефан оказался рядом и положил ладонь ему на плечо. — Сейчас нам всем нужно переварить услышанное. Сгоряча ничего не делай. На этот раз Ян не решил спорить или задавать вопросы — устал. Он направился за Адамом, а когда надевал кеды, услышал из комнаты за гобеленом приглушенные голоса. Стефан и Валерио спорили. Застёгивая куртку, Ян вышел из лавки. Адам ждал его у фонарного столба вместе с Игги. Та гавкнула и потрусила за ними, когда они пошли по узкой улочке вдоль старых домов. Ян пытался осознать всё то, что услышал. — Когда мы нашли Дэма в лесу, шла гроза, когда Дэм пропал — шла гроза… — Возможно, Ян хватался за соломинку, но теперь всюду ему мерещилась связь. — Чёрт, Адам… Вся эта сказка ни фига не сказка, да? Этого Валерио нельзя уговорить как-то помочь? Наверняка он знает куда больше, чем сказал! — Этот драный кошак никогда и ничем не может помочь, запомни! — Адам шёл впереди, его голос звучал задумчиво. — Он полезен только знаниями. Он их собирает и структурирует, точка! Да, он фанатеет от рун, от нечисти, докапывается до истины, но не для того, чтобы открыть людям глаза и помогать! Он на стороне нечистых сил, запомни! Запомнил? — Адам остановился и обернулся. Игги ткнулась ему в коленку носом, виляя хвостом, но тот этого будто и не заметил. — Он слишком любит легенды, вот и не отказал! — Отлично… — Ян нервно улыбнулся, потрепал Игги между ушами. Та прижалась головой к его бедру. Кажется, она больше не боялась его. — Адам… — Чёрт, это стоило сказать. — Мне страшно, что пиздец. Что мне делать? Взгляд Адама смягчился, в нём появилось сочувствие. Даже какое-то волнение. — Да хватит ныть! — Адам развернулся и пнул гидрант. Затем второй раз, третий и ещё, пока нога не заболела. Гидрант ничего не почувствовал. — Вот, что мы сделаем, долбанутина! — Он указал на Яна. — Мы сходим на место, где был дом того грибника и его бабы! Начнём расследование с самого начала! Узнаем про цветок, под которым они дали обещание! Узнаем, как можно от обещания освободиться! Возможно, сможем как-то обхитрить систему, не знаю! Но мы точно не сдадимся, ты меня понял?! Не в мою смену, ублюдок! — Да… — Ян выдохнул, улыбнувшись. От сердца отлегло. Он будет не один. — Как мы найдём этот дом? Лес огромный. — Томса найдёт! — Адам отмахнулся. — Заставлю, гадину такую! Или твой парень, как там его, Иво! Он же любит шарахаться всюду! Тем более он детёныш Арканада, ему всё нипочём! — Он не мой парень, мы просто… — Да мне срать! Он бегает по лесу, как у себя по дому! Надо ему сказать, чтобы бегал с пользой, стручок обрубленный! Я свяжусь с Томсой! Вряд ли от неё дождусь помощи, но мало ли! — Да-да, ты прав… — Ян кивнул, озвученное походило на какой-никакой план. — А цветок? Как мы про него что-то узнаем? Они углубились в поиск интернет-страниц, но ничего толкового не нашли. Только где-то вскользь упоминалось, что жиазия — цветок нерушимых обещаний и занёсен в красную книгу вот уже как лет двести. Адам убрал смартфон в карман куртки. — Тогда идём в библиотеку! Там работает один хрен, он мне не нравится, но он сговорчивей Валерио! — Веди. — Ян решил довериться Адаму. Они свернули с Торговой дороги. Ян держался позади. По пути, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, играл с Игги — трепал по ушам или кидал палку. И всё же, глядя в напряжённую спину Адама, не удержался от вопроса: — Когда Арий предлагал расследование, ты всячески отнекивался. А сейчас сам активно взялся за дело. Почему так? Ян предполагал несколько вариантов, но хотел услышать ответ от Адама. Тот отмахнулся. — Я пытался оградить Ария, он был не при чём! Эзн с дерьмом съедает тех, кто ему мешает! Те, кто здесь «не догадывается», — он изобразил кавычки пальцами, — или не хочет думать о потусторонней херне, живут проще! Я ж не знал, что он — жертва! Думал, только в тебе проблема! — Значит, ты тоже ребёнок Эзна? Адам остановился, посмотрел на него через плечо. Он явно о чём-то раздумывал — недолго. — Я — нет! — И пошёл дальше. — Я случайно узнал обо всём! Не спрашивай как! — Как? — Ян улыбнулся. Игги одобрительно, как показалось Яну, гавкнула. — Это не твоё дело! Мы не друзья, чтобы я тебе душу раскрывал, да задолбал, урод! Сначала Ян не понял, чем он задолбал Адама, но потом понял: тот говорил не ему. Смартфон Адама разрывался от звонков. Игги, шерудя носом под каждым кустом, вскинула морду и гавкнула на Адама. Тот сбросил вызов. — Отец! — прорычал он, глядя на дисплей с фотографией шерифа. — Понял, что я сбежал! Плохо дело! Я сбрасываю, чтобы он понял, что со мной всё в порядке, но он всё равно начнёт искать меня! А раз меня найдёт, то и тебя тоже! — Я схожу один. — Ян не хотел, чтобы Адаму влетело. — Ты и так мне многим помог, спасибо, задал направление. — Тебя нельзя одного отпускать, ты сразу вляпаешься в дерьмо! — Я всего лишь схожу в библиотеку! — Ян не сдержал смешка, Адам заботился о нём, похлеще мамы. — И сразу тебе напишу, как что-то узнаю. — Точно?! — Звонки шерифа тушили пыл Адама, он поглядывал то на смартфон, то на Яна. — Не верю я тебе, морда протокольная! — Да что такого? — Ян развёл руками. — Схожу в библиотеку. Туда и обратно. Пф! Не заблужусь. Адам явно ему не верил. Его смартфон снова зазвонил, и он, рыча, отвернулся от Яна и, приложив смартфон к уху, пошёл через дорогу. — Да что ты мне названиваешь?! Да это ты давно ремня не получал! Да иду я! Иду! В магазин уже нельзя сходить! Да не вру я тебе!.. Ян проводил его взглядом, машинально поглаживая Игги между ушами. Как только Адам скрылся из виду и его голос стих, Ян пошёл по дороге к библиотеке. Адрес он узнал заранее.

***

Палка полетела вперёд, Игги чёрной стрелой метнулась за ней. Пока она искала добычу в кустах, смартфон Яна завибрировал. Он подумал, что это мама или Адам, но звонил неизвестный номер. Сердце предательски ёкнуло — а вдруг Иво? Он принял вызов. — Я многое мог стерпеть, но не похищение собственного сына. — Шериф Инка! — Патрульные шепнули, что видели вас вместе. Могу я узнать секрет вашего очарования, Ян Гартнет? — Э-э-э, — Яна застали врасплох. — Ну, я… эм… это неправда, я не был с Адамом. — Не копайте себе яму. — Нестор усмехнулся. — Вернее, не закапывайте себя в неё. Я уступил вашей матери, сказав, что раз вам плохо, не буду вас допрашивать. Но судя по прогулкам, вам очень даже хорошо. Не так ли? — Я… — Приезжайте в участок, Ян. Нам нужно многое обсудить. — Коротка пауза, и он добавил: — Лично. — Э-э-э… — С полицией лучше сотрудничать. — Шериф сбросил вызов. Ян сосчитал до десяти. Ладно. Он и так накосячил. Что будет, если он сейчас проигнорирует просьбу шерифа? Точно ничего хорошего. А так у него есть шанс объясниться. Но библиотека… Потом сходит в библиотеку, никуда она не сбежит. — Лучше шерифу не перечить. — Ян посмотрел на Игги, та склонила голову, явно не понимая, что от неё хотят. — Сначала схожу в участок, потом — в библиотеку, ладно? Игги села, верно глядя на Яна. — Опять я разговариваю с собакой… — Он помассировал висок. — В общем, Игги, я туда! Он указал в сторону участка. Он ожидал, что собака либо просто будет сидеть всё так же не понимая, что происходит, либо подумает, что Ян бросил ей палку и побежит за ней. Но она поднялась, ткнулась мокрым носом ему в ладонь и побежала обратно к лавке Стефана. Ян проводил её взглядом, и отчего-то почувствовал себя одиноким и беззащитным. Тревога сжала сердце. Но он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Он справится. Всё будет хорошо.