Дети Эзна: Ритуал

Эзн, колледж Эзна 6 сентября, понедельник

       Ему не поверили. Как бы Ян не пытался объяснить, что спасал Илая, и что опасаться стоит Иваскеса, его не слушали. Более того, ректор, услышав слово «убийца», обложил Яна матом и вышел из кабинета. Остальные захотели вызвать шерифа и собрать педагогический совет. Но Скей убедил их отложить разбирательство хотя бы до завтра, а до тех пор посоветовал всем отдохнуть и прийти в себя. — Да он чуть не убил пожилого человека! — возмутилась преподавательница этики, когда Скей попробовал оправдать Яна. — Он Каца, повторюсь, Каца, до слёз довёл! Не понимаю, почему мы должны ждать! Преподаватель румынского с ней полностью согласился и напомнил, что именно Ян недавно разрисовывал фотографию Илая. Иваскес потребовал не допускать Яна в колледж, пока идёт разбирательство. С ним тоже согласились. Чем дольше Ян слушал, тем больше понимал, что его судьба решена. Его отчислят, обвинят в нападении и убийствах. Возможно, посадят. Шутки Лира, за что… — Уведи его, Ханниган. — Бледный ректор вернулся в кабинет. — Убери с глаз долой этого юнца отсюда, пожалуйста. Пока я… Пока я отвечаю за себя. — Прошу, не торопитесь с выводами. — Скей оглядел преподавателей и коснулся плеча Яна. — Идём. Они вышли из дверей колледжа и лёгкие обжёг холодный воздух осени. Ян поёжился. — Я этого не делал. — Он остановился и повернулся к Скею. — Почему… Чёрт… Он хотел рассказать Скею всё, что произошло на самом деле. До мельчайших подробностей. Но почему-то не смог. Слова просто не желали выходить наружу. — Не расстраивайся. — Скей похлопал его по плечу и кивнул, предлагая пройти дальше. Уличные фонари освещали засыпанную листьями дорожку, ведущую мимо парковки. — Уверен, они не отчислят тебя. Грубость Иваскеса создала ему не лучшую репутацию в колледже. Ректор — человек рациональный, пусть и подсдал в последнее время из-за исчезновения сына. — Я не нападал на Илая. — Ян зарылся пальцами себе в волосы. — Как он? Вы куда-то увели его… — Дал ему успокоительное и вызвал его отца. — Скей смотрел вперёд. — Они уехали перед тем, как я пришёл в кабинет ректора. Хорошо. Ян поглядел на Скея искоса. — Вы мне верите? Скей молчал, ни один его мускул не дрогнул. — Я к чему… — Ян вздохнул. — Спасибо, что вступились. Мне кажется, они не прикончили меня только благодаря вам. — Не надо, не благодари. — В улыбке Скея мелькнула грусть. — Не за что, поверь. Будь аккуратней, уже действует комендантский час. Вызвать тебе такси? — В Эзне ходят такси? — Ян во все глаза посмотрел на Скея. Тот со смешком выдохнул и кивнул. — Нет, я должен… Я зайду к деду Стефану. Я обещал. Мне очень нужно. Скей задержал ладонь на плече Яна, внимательно посмотрел ему в глаза. Показалось, сейчас что-то скажет, но затем убрал руку и отступил. Попрощавшись, пошёл в колледж. «Странно всё как-то», — Ян проводил его взглядом, а затем развернулся и побежал в сторону старого города. К лавке Стефана он прибежал через десять минут. Сразу же подошёл к фонарному столбу, но кроме кусочков скотча, ничего не нашёл. Кукла пропала. Ян раздосадовано вздохнул и за пару прыжков оказался возле двери лавки. Повернул ручку, дёрнул на себя — заперто. Он отступил на противоположный тротуар и поднял голову. В окне второго этажа горел приглушённый свет от настольной лампы. Ян только сложил ладони рупором у губ и открыл рот, как послышались шаги. Он вздрогнул и обернулся. К нему шёл полицейский. Ян мог бы убежать, но их разделяло от силы метров десять. К тому же свет фонаря освещал Яна, делая его опознаваемым. Когда полицейский подошёл, Ян застыл. Это оказался тот самый офицер, что недавно гнался за ним с Иво. Ой. — Комендантский час. — Полицейский оглядел его. — Без особого разрешения и при отсутствии уполномоченных лиц запрещено. Почему нарушаем? — Я… — Ян поглядел на офицера, ожидающего ответа, а затем на лавку Стефана. Свет в окне погас. — Я… это, маму жду. — Ага. — Она вон там… Сейчас придёт. Красноречие его подвело. Офицер отвёл его к машине, выписал штраф и подвёз до дома. Когда они свернули в Лесной тупик и припарковались возле указанного Яном дома, полицейский усмехнулся: — Так это ты — Гартнет? — Ян криво улыбнулся. — Не можешь жить без нарушений, да? — Я не виноват, что только я и попадаюсь вам на пути. — Ян тяжело вздохнул, глядя на штраф в руках. — Мне просто не повезло. Слушайте, раз я такая звезда тут, может, забудем о штрафе? Я больше не буду нарушать закон, честное слово! Офицер снисходительно посмотрел на него. Вздохнул и забрал из рук квитанцию, убрал в бардачок. — Постарайся больше не попадаться. — Воу. — Ян не ожидал, что ему пойдут навстречу. — Спасибо, офицер! Вы теперь мой любимый полицейский. «После шерифа, конечно», — добавил он мысленно. — Иди давай. — Офицер покачал головой. — И купи себе подкову или заячью лапку, что ли. Хорошая мысль. Ян, может, попросит что-то такое у Стефана. А то скоро можно будет писать книгу: «Что значит: не везёт». Ещё раз поблагодарив офицера, Ян отстегнул ремень безопасности и выскользнул из машины. Быстрым шагом преодолел лужайку и зашёл домой. Хлопок двери прервал ругань родителей. — Ян! — Мама вылетела в коридор и схватила его за плечи. — Живой? Ты в порядке? Стиния-прородительница, мне из колледжа звонили! Я как узнала, чуть с ума не сошла! И телефон у тебя не работает! Что случилось?! Что этот профессор тебе сделал? У Яна чуть слёзы на глаза не навернулись. Мама без суда и следствия признала Яна невиновным, сразу же поверила ему и не стала защищать Иваскеса. Вместо ответа Ян обнял её, вдохнул запах дешёвых духов, сохранённых в волосах. — Ну-ну, милый, всё в порядке. — Ладони мамы коснулись его спины. — Всё хорошо. Выдыхай. — Что ты несёшь, Рита?! — Отец вышел за ней, и желание поплакать сменилось желанием убивать. — Твой сын, — «твой?!», — совсем отбился от рук! Мало того, что нарушает комендантский час, так ещё дерётся на территории колледжа и бьёт профессоров! Профессоров, Рита! Он явно вернулся к наркотикам! Ян тяжело засопел. Он отстранился от матери, хотя та попробовала его удержать, и взглянул на отца. Кулаки сжались сами собой. В горле зашевелилось что-то склизкое. — Дай ему хоть в себя прийти! — Мама повернулась к отцу, заграждая Яна. — Что бы он ни сказал, это не оправдает его! — Я не обязан оправдываться, блядь! — голос Яна прогремел на весь коридор. Мама отшатнулась, прижав ладони к ушам. — Милый, пожалуйста… — попыталась вмешаться она. — Уёбывай! — Ян не помнил, как оказался перед отцом. — Тебе тут не рады, блядь! Просто вали уже отсюда! Хватит приходить! — Знай своё место, мальчишка! — Ненавижу тебя, урод! — Как ты смеешь так со мной… Ян схватил его за грудки и, не встретив сопротивления, вытолкал из дома. Хотел захлопнуть дверь, но отец успел поставить ногу и протиснуться обратно плечом. — Это уже верх наглости, Ян! — Его голос раздражал. — Пошёл ты… — Он бы точно зарядил отцу по харе. — Стиния милосердная, Ян, остановись! — Но мама повисла на плече Яна. Он застыл, тяжело дыша. Глядел на отца, и с каждой секундой ненавидел его лицо всё сильнее. Никогда Ян не осуждал его, не винил в изменах маме, терпел его высокомерие. Так какого черта он не мог хоть раз просто встать на сторону сына?! — Прошу, — послышался шёпот мамы, — Филипп, уходи. — Ради всего святого, Рита, он же под чем-то, не оставайся с ним наедине. Их голоса слышались как будто издалека. Яна трясло. Перед глазами то темнело, то он видел вечерний сумрак двора. Мама его не держала, она отводила отца подальше. — Все будет хорошо! — Но Рита!.. — Филипп! — Блядь… — Ян отвернулся и прошёл к лестнице. Ему стоило прилечь. Голова кружилась. Пространство завертелось калейдоскопом. Он шагнул — мысок обо что-то зацепился, и он повалился на ступеньки. Въедливый смех разнёсся над ухом. Дыхание спёрло, воздуха не хватало. Тело пронзила ломота, от боли на глаза навернулись слёзы. Ноги превратились в неповоротливые палки. В прямом смысле. Два древка выглядывали из-под джинсов. Одна палка-нога выглядела длиннее второй. «Нет… Не может быть… Это сон…» — Нравится? — кричал ему старческий голос в унисон с детским. — Нравится?! Почувствуй! Ха-ха-ха! Ян попытался встать, но руки — тощие, бледные, с набухшими венами, не слушались. Изогнутые пальцы, как будто их несколько раз сломали и они срослись неправильно, отказывались шевелиться так, как хотел Ян. — Блядь! — Он скатился на пол, хрипя. Хотел сфокусировать взгляд, но не мог — зрачки как будто были направлены в разные стороны. — Сон! Это всё сон! — Станцуй! — детские голоса детей-висельников смеялись над ним, пока он не мог справиться с собственным телом. — Передай соль через стол! Закрывай лучше дверь! Никто не будет тебя ждать! Никто не будет тебя любить! Горло защипало, затылок налился тяжестью — Яна вырвало. Детские смех раздался оглушительным громом над ним. Прежде чем потерять сознание, он успел заметить лицо мальчика-марионетки, гнавшегося за ним во сне. Зубастая улыбка разделяла безглазое лицо надвое.

Эзн, Десной тупик, д. 37 7 сентября, вторник

Ян открыл глаза. В комнату проникал свежий воздух из приоткрытого окна. Хлипкий свет предрассветных сумерек проникал сквозь тюль, который покачивал пропитанный дождём ветер. Бездумно Ян посмотрел в сереющее небо, а затем повернулся на бок и укутался пледом с головой. Он не хотел знать, как оказался в кровати, не хотел думать о вчерашнем видении, о мальчике-марионетке. Нестройная мысль билась у него в мозгу: почему, чёрт побери, он не орёт от страха и не умоляет мать уехать? Откуда в нём поселилось желание разобраться во всём, ни в коем случае не сбегать, верить тому, что он видит? Шорох на столе отвлёк его. Мама?.. Что-то — судя по стуку, наушники, — шмякнулись на пол. Ян стянул плед с лица и поднял взгляд, не отрывая головы от подушки. На краю стола, аккуратно не поддевая хвостом клавиатуру, сидел кот. Или кошка. Стройная, тонкая и грациозная, с рыжевато-тёмной шерстью, гладкой и короткой. Девочка в Ава-Риве, увлекающаяся кошками, как-то подарила Яну детскую энциклопедию «кошки мира». Чтобы не обижать единственную подругу детства, которая потом всё равно его кинула, он полистал книжку. И, если он правильно помнил картинки и соответствующие им названия, сейчас он видел кошку абиссинской породы. Или же очень на неё похожую. Глаза, правда, напоминали человеческие. Тонкий кончик хвоста постукивал по столу, морда наклонилось вбок. — П… привет? — Мама что, решила завести кота? Она же страдала аллергией на них, да и собак всегда любила больше. Кошка фыркнула — очень по-человечески — и элегантно переступая лапами, прошла по краю стола, прикрывая хвостом то место, по которому можно было бы понять пол внезапного гостя. Ян всё-таки сел, скидывая плед, и свесил ноги с кровати. Тело казалось ватным от усталости. Ссадины болели сегодня особенно сильно. Голова… голова и вовсе опустела. Однако лучше путь его навещают безобидные зверьки, чем зомби и сводящие с ума галлюцинации. — Ну, и откуда ты будешь? — Ян усмехнулся. Кошка села на край стола, совсем рядом с тахтой. Ян потянулся к гостье ладонью. — Ай! — И тут же получил царапину. Зашипев, кошка прыгнула на изголовье тахты, пробежала по тонкой дощечке, затем прыгнула на подоконник, протекла в приоткрытое окно — и всё, её след простыл. И почему Яну казалось, что это неспроста? Тряхнув головой, он поднялся и вышел из комнаты. Перед глазами плыло, но он нашёл в себе силы дойти до душа, всполоснуться и одеться в чистые спортивки и футболку. Немного полегчало. Посмотрел на время: «8:10». Занятия в колледже уже начались. Поставив смартфон на зарядку, Ян спустился в гостиную. Мама прибиралась. — Привет… — Ян встал под аркой и слабо улыбнулся. — Ох! — Швабра упала на пол, мама подбежала к нему, переступая через коробки и раскиданные вещи. — Не слышала, как ты проснулся, совсем в себя ушла. Как ты, солнышко? Знал бы ты, как меня испугал! — Извини… — Ян вздохнул и припал плечом к дверному косяку. — А что случилось? — Наверное, это всё стресс. — Мама подошла к нему и принялась внимательно разглядывать. — Накричал на Филиппа, ужас, думала, убьёшь его. Потом упал в обморок прямо на лестнице. Мы не могли тебя добудиться, тебя трясло, ты бы видел! Филипп вызвал скорую. Они примчались минут через десять. Проверили тебя, убедили нас, что с тобой всё в порядке, никаких наркотиков, просто переутомление. Помогли перенести тебя наверх. Ох, и перепугал ты меня! Что происходит, Ян? Ну, он видит мертвецов, студентов похищает больной профессор, который, скорее всего, не профессор, а некая нечистая сила, а ещё все убеждены, что он — ребёнок Эзна и связан с городом никак иначе, как генетически. У него есть «дар», и этот «дар» позволяет ему путешествовать по межмирью. Но всё это вываливать на маму он точно не хотел. — Сам не знаю. — Ян пожал плечами, удерживая улыбку. — Так много всего навалилось. Ссоры с папой, перелёт, новое место, убийства эти… — Идём, поёшь, и всё расскажешь. Мама отвела его на кухню. Придвинула тарелку с овсяной кашей и положила рядом ломтики фруктов. — Шериф Инка звонил, — мама устроилась напротив Яна, — спрашивал, как у тебя дела. — Ян даже поперхнулся. — Хороший он мужчина, понимающий. Я ему всё объяснила, и он пообещал пока что не тревожить нас. Всё равно Яну не понравилось, что его начали вызванивать. — Ох, Ян, вот что ты снова вляпался? — Мама отложила очки на стол и начала растирать прикрытые веки. — Весь город о тебе только и говорит! Кушай-кушай… — Мам… — Яну не хотелось завтракать. — Я ничего не сделал, правда. Этот профессор… Мне кажется, он виноват в похищении ребят. Ария, в частности. — Да ты что! — Мама поглядела на него с широко раскрытыми, но полными доверия глазами. — Думаешь? — Да почти уверен. У меня нет доказательств, просто он так нагло себя вёл, я же пошёл в колледж после пар только из-за Илая, мы с ним не ладили, но… — Знаю-знаю, — мама покивала и накрыла его ладонь своей, — мне сказали, ты с ним дважды подрался! Говорили, убить его вчера хотел, но я-то знаю, мой сын не убийца! Я им всем так и сказала, чтобы придержали свои мысли при себе. Ох, мама… Ян улыбнулся. — Говорят, я хотел его убить? — Он опустил голову и зарылся свободной пятерней в волосы. — Дела… — Но этот мальчик, Илай, пока не подал заявление, но шериф держит руку на пульсе. Хотел с тобой поговорить. Ох, Ян… Может, нам лучше вернуться? Я попрошу Филиппа забрать тебя. К чёрту гордость эту, в Ава-Риве со всем разберёмся. Я даже не знаю… Плохо всё здесь складывается. Нельзя сбегать. Город не отпустит. Пострадают близкие. — Ты же хотела начать новую жизнь. Мама печально вздохнула. — Какой в ней смысл, если начинается она так? Часть Яна очень хотела уцепиться за такую возможность, но другая часть была уверена, что это приведёт к худшему. — Ох, ладно. — Мама встала, прижав кулак к груди. — Пускай шериф спрашивает. Вот что хочет, то и спрашивает. Моему сыну скрывать нечего. Пусть злопыхают, сколько угодно! Илаи там всякие… А этому профессору, надеюсь, воздадут по заслугам! Ты не молчи там, радость моя, пусть его тоже полиция попрессует! Нашли тоже козла отпущения! На моем сыне будут срываться! Не на тех напали! Ян наблюдал за ней и чувствовал приятное тепло на душе. Наверное, даже если весь мир ополчится на него, она всё равно будет идти рядом и подбадривать его. Или пока просто не случилось такого, чтобы и она отвернулась? Лучше не думать о подобном. — Прости, ма. — Ян вернулся к завтраку. — Не получилось всё прилично сделать. — Да ну тебя. Я никогда и не рассчитывала на это. Так. Для галочки говорила. Они коротко посмеялись. Мама обошла стола, потрепала его по плечам и чмокнула в макушку. — Я же знаю, кого я воспитала. И тут же приободрилась. — Так, ладно, заболталась я с тобой. А мне уже через пятнадцать минут выходить! Я же теперь работаю! Она закончила уборку и исчезла в своей комнате, чтобы переодеться. Ян кое-как запихнул в себя завтрак, вернулся в комнату и, сняв смартфон с зарядки, написал Адаму. Ян: «Ты в курсе, что вчера было?» Адам: «Да!» Ян: «В колледже говорят, что я убийца?» Адам: «А сам-то как думаешь?!» Адам: «Естественно!!!» Ян откинул смартфон на стол и плюхнулся затылком на подушку. Если с Арием всё вышло неявно, то с Илаем всё оказалось очевидно. Ян нападал на него не один раз. А после драки да ещё и «избиения» профессора, Ян вряд ли сможет оправдаться. Адам тоже больше не обязан ему верить, как и никто в этом городе. Скей был прав. Ян оказался слишком беспечным. Да и Томса намекала, чтобы он берёг себя. Чёрт… Но тут смартфон завибрировал. Ян подхватил его и прочёл новое сообщение. Адам: «В три часа в лавке Стефана! Не опаздывай или я тебе язык вырву и тебе же в жопу запихну!» Ян не успел ответить, как: Адам: «В двенадцать!» Ян: «Твой отец не будет против?» Адам: «Не узнает и не будет, не твоё дело, какашкоголовый!11 Выполняй, что говорю!» Как будто у Яна оставался выбор. Он прикрыл глаза, выдохнул. Нужно подготовиться. Он поднялся, подошёл к шкафу и открыл дверь-купе. Тут же с верхней полки к его ногам выпала перекошенная кукла. Та самая. Ян присел на корточки и взял её. Мама в комнату не поднималась, она наверняка уже убежала на работу. Вряд ли тот кот ее притащил, а даже если и он… Это означало, что теперь кукла перешла к Яну? Он — следующий? Ян сжал игрушку. Ну и чудесно! Встретится лицом к лицу с Иваскесом и надерёт ему его морщинистую задницу.