Дети Эзна: Ритуал

Не каждый день, наверное, в полицейском участке Эзна туалет занимают подозреваемые, решившие подрочить. Но после того, что случилось, Ян не мог поступить иначе. Кончил он быстро, а вот осознавал происходящее долго. Получается, он всех сдал на допросе: Стефана, Адама, Иво, себя. Насколько произошедшее плохо, правда, он не решался судить. Но неужели ради секса Ян готов даже родину продать? Дела… С другой стороны, он не врал. Нестор ему вроде поверил и даже отпустил. Да и про Илая услышал правду. Может, Нестор присмотрится к Иваскесу? Так, чтобы тот не одичал и не начал убивать всех подряд. М-да. Ян подошёл к ближайшей от участка скамейке и плюхнулся на неё, стараясь привести мысли в порядок. Из внутреннего кармана куртки достал треклятую куклу. Та смотрела на него уродливыми глазами. Метка мести горела отчётливей, Ян не понимал, как раньше её не замечал. Она ведь сразу бросалась в глаза. — Кто-то же сделал тебя, да? — Ян коснулся выжженной руны. — Кто-то хотел предупредить о духе и его действиях, да? Откуда ты? Кукла не ответила. Естественно. Зато ответил смартфон, он настойчиво провибрировал. Адам: «НУ ЧТО ТАМ С ЦВЕТАМИ, И Я НЕ ПРО ВОСЬМОЕ МАРТА!» Ян лениво набрал сообщение: «Всё плохо, я только вышел из участка. Твой отец вызвал на допрос». Адам: «Вот он урод! Сказал, что ничего делать не будет! Байки тут мне втирал, говно! Ладно! Ты ничего лишнего ему не сказал?!» Яну не хотелось ругаться, так что он ответил, что не сказал Нестору вообще ничего. А чтобы Адам не допытывался подробностей, сменил тему. Спросил, можно ли выяснить, кто создал куклу. Отвлечение внимания сработало — Адам сказал, что спросит у Стефана или Валерио. Или покопается в других источниках. Они переписывались долго, до самого вечера. К счастью, про шерифа Адам больше не вспоминал. А Ян успел дойти до библиотеки и осознать, что опоздал — библиотека работала сегодня до трёх часов дня. Он написал об этом Адаму и пошёл обратно. Думал, к кому зайти, к Стефану или лучше сразу пойти домой? Всё-таки через час наступит комендантский час, мама разволнуется. С другой стороны, кто знает, когда Иваскес предпримет очередной шаг? Смартфон снова завибрировал. Ян приготовился ответить Адаму, но изрядно удивился, что в куче сообщений от Адама, затесался другой адресант — отец. Отец: «Хочу поговорить о том, что произошло вчера вечером. Мне кажется, мы оба погорячились. Не хочешь взрослого диалога?» Ян хотел его послать. Он сжал смартфон и ощутил, что скалится. Ублюдок! Пока они с мамой разгребают дерьмо, в которое он их отправил, он даже сообщения умудряется писать с агрессией. «Хватит», — Ян постарался затушить злобу. Всё-таки Хик убивает тех, кто не ладит с отцами. Так что, если подумать, можно прийти к выводу, что Хик не сможет причинить вреда, если Ян и отец наладят контакт. Если переступить через вражду, засунуть поглубже гордость, вдруг тогда удастся спастись? Ян: «Я не против. Где ты?» Отец написал, что хотел бы поговорить не при матери Яна. Ян написал свой адрес, и они решили, что пересекутся на остановке возле улицы Маяк. Туда-то Ян и побрёл. Он просидел на остановке минут двадцать. На десятой минуте, правда, решил зайти в ближайший магазинчик и купить пиво. Все-таки он не готов был к разговору с отцом вот так сходу. Пиво расслабило. Он получил кучу сообщений от Адама, требующего, чтобы Ян немедленно пошёл домой, задёрнул шторы и не смел проводить время один. Ян улыбнулся, выкинув пустую банку в урну. Нет, Адам, конечно, для него казался странным парнем. Он таких не встречал. Чувствовалось, что сам по себе Адам добрый и всё такое, но необоснованная грубость и требовательность затмевали всё хорошее в нём. Жесть. Ему самому-то как с такими качества жилось? Прозвучал короткий звук клаксона — к Яну приближался дешёвенький, проржавевший в паре мест жёлтый пикап. Ян быстро набрал сообщение Адаму: «До завтра, всё, я к отцу. Постараюсь наладить с ним контакт, может быть, это как-то повлияет на проклятье» Он убирал смартфон в задний карман джинсов, когда тот провибрировал в ответ. Но Ян не читал следующие сообщения, решив сосредоточиться на встрече. Он направился к остановившейся у поребрика машине. Браслет дрожал на запястье. Адам, блин! Неугомонный! Пришлось включить беззвучный режим. Он открыл дверь пикапа, хотя испугался, что она вот-вот отвалится, такой она показалась старой и неустойчивой, и сел на пассажирское место. — У них были даже машины на попользоваться? — Ян старался вести себя легко и беззаботно. Он задал себе установку. Отец наедет — Ян отшутится. Будет делать что угодно, лишь бы наладить отношения. — Как видишь, — буркнул отец, отъезжая от обочины. Он дёргался, волновался, видимо, тоже. Ещё бы! Последний раз Ян и отец говорили по душам никогда. — Зря я эту развалюху взял, глохнет на каждом повороте. И как по заказу — они повернули, и машина заглохла, но с четвёртого раза завелась. За окном мелькали знаки и полуразвалившиеся дома. Город жил бедно, приходил в упадок, и всё же держался. Сколько таких по всему миру? Сколько таких, как Эзн? Магических и забытых? Хоть Ян и выпил, но на душе скребли кошки. О чем говорить с отцом? С чего начать? Как наладить то, что, быть может, исправлению не подлежит, потому что их взгляды на жизнь слишком разные? Как прийти к компромиссу? С этими вопросами в голове зародилась и злость. Почему только Ян думает, как наладить контакт? Почему только его волнует, что, несмотря на разные точки зрения, они могут прийти к миру? Почему только он стремится понять отца? Почему отзывчивости не поступает в ответ? — Что произошло вчера вечером? — Ян услышал вопрос отца как будто из бочки. От него веяло грубостью. Но отец прокашлялся и попробовал смягчить тон: — Согласен, я тоже наговорил тебе сразу с порога, но в тебя как будто бес вселился. Я никогда тебя таким не видел. «Как будто ты видел меня кем-то, кроме пидораса, испортившего тебе репутацию», — так и готовилось сорваться с языка, но, сжав кулак, Ян постарался отбросить злость. — Мне надоело, что меня во всём только обвиняют. — Ян смотрел на дорогу. Сгущались сумерки. Фонарей вдоль дороги не стояло, а помигивающие фары пикапа освещали путь не сказать, что хорошо. Они подпрыгнули на кочке. — Кто-то пытается подставить меня в колледже. Тот профессор, из-за которого вам позвонили, похитил Ария и чуть не убил Илая, вот я на него и накинулся. — На этом стоило бы и закончить, но Ян огрызнулся: — Я бы рассказал тебе всё это, если бы ты спросил раньше и нормально со мной поговорил! — Думаешь, одному тебе легко?! — Отец тоже едва сдерживал раздражение. — Ты хоть знаешь, с чем я столкнулся дома?! Рита нужна мне там, в Ава-Риве, а вместо того чтобы помочь мне, ты отговариваешь её уезжать и идёшь у неё на поводу! Вы понимаете, что у вас не будет денег на колледж? На аренду этого дома?! — Останови. — Зря он надеялся на конструктивный диалог. Вся эта встреча была запланировала с целью опять обвинить Яна и потребовать, чтобы он убедил маму уехать. — Блядь, останови! Его заметно припекало. На долю секунды перед глазами потемнело. Но отец не останавливал машину, лишь крепче сжал пальцы на руле. — Послушай, я… — Отец осёкся, его голос задрожал. — Давай начистоту, Ян. Ты ведь неспроста спрашивал у меня о моих дальних родственниках, о том, были ли у нас в роду колдуны, да? Так. Ян посмотрел на отца. Злость ещё клокотала в висках, но сейчас он уловил в голосе отца новую интонацию. Ту, которую он никогда не слышал. Страх. Ян не видел причин лгать. Лучше о нём отец думать не будет, а хуже некуда. — Я вижу мертвецов. На меня упало какое-то проклятье, и теперь я первый в списке у Иваскеса. — Ян показал куклу. — И всё потому, что один напыщенный пижон сказал мне, что у меня, видите ли, есть какая-то связь с Эзном, возможно, кто-то из моих предков когда-то жил здесь. — Твою мать… — Отец не сводил взгляда с дороги. Пара резких капель дождя попали на лобовое стекло. — Мать твою, он был прав… — Что? — Злость поднялась в Яне новым порывом. — Кто прав? Не дай Лир отец о чём-то знал! Не дай Лир, он не случайно отправил его сюда, в этот проклятый город!.. — Он сказал, что поможет Стэну. — продолжил отец. — Что излечит его взамен на тебя. Я тогда не понимал, что он имеет в виду. Я был так зол на тебя, Ян… Я… Я согласился. У Яна перехватило дыхание. Рассудок подкидывал самые худшие варианты того, что имел в виду отец. Он ударил кулаком по двери. — Останови машину! — Нет, мы доедем до мотеля! — Блядь! — Ян толкнул отца в плечо и ударил по тормозу ногой поверх его. — Останови машину! Их занесло. Пикап по диагонали, взвизгнув, проехался к обочине, нырнул носом по склону и остановился. — Блядь, Ян! — Отец ударил ладонью по рулю и отстегнул ремень безопасности. — Ты всегда поступаешь поспешно! Ты нас чуть не!.. Ян вышел, хлопнув дверью и тем самым обрывая отца на полуслове. Вечерний воздух и лёгкая морось освежали горячую голову. Он сцепил пальцы в замке на затылке и прикрыл глаза, стараясь успокоиться и подумать. Но наружу лезла только ярость. Отец всё знал! Дверь пикапа хлопнула. Отец шёл к нему. — Ты знаешь, что Стэн болен! — Да, Ян знал, что его младший брат болен. Большую часть жизни он провёл в коме. — Тот человек… Или не человек, не знаю теперь… В общем, он пришёл ко мне, начал приводить доводы. Очень убедительные доводы, Ян! Ты помнишь, что Стэну стало лучше перед твоим отъездом? Это всё не случайно! — Ты меня продал?! — Ян развернулся. Он уже всё понял. Да, брату становилось легче, это здорово, но какую цену заплатил отец? — Ты продал меня, даже не посоветовавшись со мной, с мамой, не спросив всю семью, чего мы хотим! — Я знаю, что для моей семьи лучше! — Отец указала на него, его голос эхом звучал у Яна в ушах. — У нас не демократия, Ян! Чем дольше мы думали бы, тем тяжелее становилось бы Стэну, а я не мог этого допустить, он единственный мой сын… — Ян поверить не мог в то, что слышал. Отец сжал пальцы на висках. — Чёрт, что со мной происходит. Ян, всё не так… Нет, я не это хотел сказать… — Именно это ты и хотел сказать! Ян понимал, что сейчас происходила какая-то чертовщина, но побороть себя уже не мог. Злость захлестнула его с головой. Глаза заволокло тьмой. Когда он опомнился, то держал отца за грудки, прижимая его лопатками к пикапу. — Приди в себя, Ян! Пожалуйста! Он не мог, просто не мог. Он хотел бы успокоиться, отбросит старые обиды, забыть обо всём, что здесь произошло — трупы, кошмары, взрывающиеся головы, — но не мог. В груди и горле Яна словно завелось что-то склизкое. Бешеное. Оно обволакивало изнутри, облепляя органы — Ты знал! — Свой голос Ян слышал как будто издалека. — Ты знал, что со мной будет в этом городе! — Нет, не знал! — Отец отчаянно вырывался из хватки, но злоба придавала Яну немыслимых сил. — Если ты меня сейчас не отпустишь!.. Ян не отпустил, и получил кулаком по лицу. Больно. Скулу как будто окунули в расплавленное железо. Его покачнуло, и он снова провалился в беспамятство. Перед глазами стояла кровавая пелена. — Посмотри на себя! — кричал отец. — Ты ведёшь себя как животное! Я отдал тебя этому городу, да, потому что он попросил, но я спасал остальную семью, и Рита не должна была тонуть вместе с тобой! Ублюдок! Когда Ян очнулся в следующий раз, они с отцом боролись на траве. Ян сидел сверху, замахиваясь кулаком. Один глаз отца заплыл. Но отец нашёл силы двинуть Яну по челюсти и оттолкнуть. Ян завалился боком на землю, но ярость придавала ему энергии. Ладони скользили по размытой из-за дождя почве. Он снова набросился на отца, тот не успел защититься. — Скажи, что жалеешь! — крикнул Ян, стараясь вывести отца хоть на какой-то разговор, чтобы услышать что-то, что помогло бы прийти в себя. Иначе его просто порвёт изнутри. — Угомонись, мальчишка! Они снова сцепились. Повалились на землю и скатились с пригорка, ближе к лесу. Хлестнувшая по щеке ветка вернула Яна в сознание. Из носа отца текла кровью, а глаз сильно распух. — Ты всегда доставлял только одни проблемы! — Голос отца странно менялся, то прорывалось отчаяние, то приходила решимость. — Если бы Рита пошла за мной, ты остался бы тут, и всё было бы нормально, без тебя! Как же я жалею, что ты родился! — А-а-а! — Ян не мог, просто не мог сопротивляться жгучему желанию заткнуть отца, наконец-то выплеснуть всю накопившуюся за годы злость. Он терпел всю жизнь. Терпел, когда отец бил его единственного по рукам, когда тот тянулся к еде на кухне, терпел, когда он не брал его единственного с собой на гонки или на встречи с друзьями, терпел, когда отец специально не замечал его, когда общался в школе с другими учителями. Терпел, когда отец орал и не признавал его как сына, узнав о его ориентации. Ян списывал всё на разницу поколений и менталитет, родителей ведь не выбирают, но и детей тоже. И он всегда давал себе установку: он не будет как отец, никогда и на за что. Злость исчезла так же внезапно, как и нахлынула. — Прошу… — сквозь беспамятство прорвался хрип отца. — Ян… Приди в себя… Кулаки саднило, изгваздались в крови. Хриплое дыхание разрывало горло, обжигало губы. Дождь хлопал по кронам деревьев. Капли срывались с листьев, ледяными снарядами били по коже. Отец лежал под ним безвольно, его лицо превратилось в кровавое месиво. Осознание пришло не сразу. Сначала — озноб. Яна затрясло так, что непонятно, как он не распался на миллионы частиц. — Пап… — Ян коснулся груди отца. Тот не ответил. — Пап?.. Вдали раздался чьё-то злорадное хихиканье. Всего секунда, и Ян осознал, что произошло. — Нет, пап! — Слёзы потекли по щекам. Ян схватил отца за плечи и начал трясти. — Пап! Пап, пожалуйста… Ян выхватил смартфон, но тот выскользнул из дрожащих рук. И второй раз тоже, третий. Он вызовет скорую, врачи помогут. Ещё не поздно. Да, не поздно. Но связь отсутствовала. Теперь перед глазами стояла пелена из слёз. Знобило всё сильнее. Он нашёл в себе силы сползти с отца, снова посмотрел в кровавую массу, которая когда-то было лицом человека. Нос сломан, вывернут, губа разодрана, висок вдавлено вовнутрь. Ян блевал минуту, две, пять… Послышался шорох. Ян понадеялся, что это отец, что он живой. Но нет, просто ветка сорвалась с дерева и упала в кусты. — Нет-нет… — Ян снова подполз к отцу. Коснулся жилки на запястье, на шее. Без толку. Нет пульса. — Нет… Нет, пап… Я… Я не хотел… Зловредный смех окружал его со всех сторон. Он уже слышал его, он принадлежал старику и маленькому мальчику. Он преследовал его почти с первого дня в Эзне. Ян вытер слезы рукавом и огляделся. На стволе дерева ярко горела руна. — Пап… — Ян прижал ладонь к закрытым глазам, из которых лились слёзы. — Пап… И тут его обуяла настоящая злость, та, что действительно принадлежала ему. Он кристально чётко увидел, что произошло. Он уже испытывал подобную ярость. Это произошло, когда он побил Илая, случайно ударил Ария, когда впервые увидел существ в тумане, когда напал на Иво, и вот теперь… Смех раздался почти что за спиной. Ян обернулся, готовый обороняться, но никого не увидел. Однако Ян понимал, что Иваскес исполнил свою месть. — Я отомщу… — Ян сжал каменеющую руку отца. — Пап, я… я… Раздался звук притормаживающей машины. Кто-то, наверное, заметил съехавший с дороги пикап и остановился. Если люди сейчас найдут их, что Ян им скажет? А что сказать, если всё очевидно?! Он в крови! Он рядом с трупом отца! Дыхание сбивалось, мозг отказывался работать. Хлопнула дверь. — Эй, шериф, тут, кажется, драка была… Шериф! Полицейские! Если они увидят его, если Нестор увидит его… Он посадит его за решётку, Иваскес придёт и без проблем разберётся с Яном. Злобный дух победит. Всё будет напрасно. Все планы, все расследования, все жертвы. Ян уже не думал, он делал. В последний раз взглянул на отца, вскочил и побежал в лес. Он слышал голоса за спиной, окрик, а затем это ошарашенное, когда находишь нечто неожиданное: «Шериф!». Яна душила совесть. Он бросил отца. Убил его и бросил! А теперь сбегал, как последний трус! «Я отомщу!» — обещал он себе. Да-да, он сбегает ради мести, а не потому что испугался. Да кого он обманывает?! Чёртов корень! — Ян споткнулся и прокатился по влажной земле. Сначала полз на четвереньках, а затем, прихрамывая, снова бежал. Куда он бежал — неизвестно. Главное: смех за спиной стихал, место убийства оставалось позади. Только дрожь в теле никак не унималась. Легкие горели, ноги ломило. Он остановился и схватился за сук ближайшего дерева. Да что же он делает?! Куда бежит?! Зачем?! Он убил отца! — Нет! — Ян схватился за голову и упал на колени. В ребро что-то упиралось. Он заметил поломанную ножку и со злостью вырвал из нагрудного кармана куклу. — Почему ты не помогла, дрянь?! Зачем ты нужна, если!.. Кое-что в кукле изменилось. Выжженный знак мести исчез. Значит, он предположил верно. Дух свершил месть. Ян сжал сломанную куклу, ему так хотелось раздавить её, разорвать, отшвырнуть, закопать в почву, но… Она тут не причём. Это он, Ян. Вот кто действительно причём. Вот кто не смог справиться ни с собой, ни с… «магией»? О Лир, что он скажет маме? Что будет, когда она узнает? Яна снова пробило на слезы. Как ребёнок, он обнял поломанную куклу, прижался спиной к дереву и расплакался. Плакал, пока слёз не осталось. Затем просто сидел и смотрел в никуда. Он дрожал, но уже от холода. Мыслей не осталось, лишь пустой взгляд. Ночь полностью завладела лесом. Он ничего не видел перед собой, лишь очертания старых деревьев в серой мгле. Кроны деревьев прятали его от света луны. Но тут раздался шорох. Ян вздрогнул и повернул голову — к нему приближался рассеянный свет. Ян никуда не убегал, он как будто примёрз к почве. Стал с лесом единым целым. Его осветили старинным фонарём — стеклянной коробкой, внутри которой стояла свеча с толстым фитилём. — Не взыщите… — Мужчина, держащий фонарь, коснулся своей груди. Он выглядел потерянным. — Вы не видели моего сына? Мы с ним потерялись… — Он смущённо почесал щетину на чуть перекошенном лице. — Рафаэль!.. Рафаэль?.. Ян выглядел не менее потерянным. Он не понимал, что это за человек, откуда он взялся и почему так спокойно спрашивает его о каком-то потерянном сыне. Мужчина смущённо почесал подбородок и, не дождавшись ответа, пошёл дальше, сминая ветки под ногами. Ян вытер сопливый нос и поднялся, всё ещё по-детски прижимая к себе куклу. — Простите, я… — голос осип, — я, кажется, сам потерялся… Вы не знаете, куда я могу пойти? Мужчина обернулся. На туповатом лице появилась благосклонная улыбка. — Это я могу. Путь могу показать, могу. Знаю один дом. — И он поманил его за собой. Свеча догорела до середины. — Не теряйтесь никогда. Мой сын вот потерялся, я не могу его найти. Увидите его, скажите, что папа его ищет. Он очень добрый и красивый. Рафаэль зовут. Он откликнется сразу. Только одного мальчика здесь так зовут. Я его очень люблю. Я так не люблю себя за то, что потерял его… Ян слушал лишь в пол уха. Перед глазами навечно застыл труп отца. Вновь и вновь он видел и ощущал, как колотит его бездыханное тело, превращая в месиво. Теперь то, что утопало в кровавой пелене и беспамятстве, он начинал вспоминать отчётливо. Свет впереди померк, но не исчез. Ян поднял голову. Свеча в фонаре почти догорела. — Вот оно что, далее по тропинке, видите? — мужчина указал на доски и камни. Когда-то здесь была дорога, видимо. — Дом отыщите. Там живут девы сердцем сильные, мудрые. Не обижайте их, и они не… Тут его взгляд упал на куклу, которую Ян до сих пор прижимал к себе. — Какая игрушка… Откуда она у вас? Ян опустил голову. — Я нашёл её… — Но тут свет окончательно погас. Ян поднял голову и никого рядом с собой не увидел. Дрожащими руками он достал полуразряженный смартфон и, освещая фонариком тропку, пошёл в сторону, куда направил его внезапный проводник. Ян видел, когда включал фонарик, что ему звонила и мама, и Адам. Мама наверняка с ума сходит от волнения, но Ян никогда больше не сможет смотреть ей в глаза. Ноги подкашивались. Слезы собирались у кончиков глаз. В груди бурлила истерика. Что ему теперь делать? Отца не вернёшь! Он — убийца. Он дошёл до каких-то ступенек. Посреди леса стоял небольшой двухэтажный деревянный домишко. Кто бы тут ни жил, тот мужчина сказал, что ему помогут. Ян поднялся на крыльцо и поискал взглядом дверной звонок — нет. Тогда он постучал. Никто не ответил. У Яна не оставалось сил. Он не знал, куда идти, не знал, что делать, не знал, как мыслить, поэтому просто сел у двери, прислонившись спиной к стене. И уткнулся лбом в колени, всё ещё обнимая куклу.