Заряжен

ты родился болезненным, слабым, таков уж рок. только духом-то зверь, зверю побоку берега; помни имя свое даже в гнете кнутов-нагайн, и свернешь этот мир – очень быстро – в бараний рог. и падет этот мир – как рабыня – к твоим ногам. wrt: parasitichunter

      Она помнит его в четыре года: маленький мальчик с огромными глазами смотрит на нее снизу вверх, как на богиню, она ему мило улыбается, даже не показывает острые лисьи зубки, и гладит по голове. Будущий глава клана Камисато – породистых забирают щенками.       В четырнадцать лет он держит за руку младшую сестру и клянется в вечной преданности. Инадзуме или лично Гудзи Яэ – не уточняется. Он уже не ребенок, но еще и не взрослый, едва достает ей до плеча, а до роковых событий пара лет – мгновение для нее.       В его двадцать четыре до плеча ему с трудом достает уже она даже будучи на каблуках. Он не мальчик и не подросток – мужчина. Лисьей улыбке и хитрости научился у нее же, самый лучший ученик, как хорошо, что он не ее враг. Хотя это было бы интересно.

***

      Гудзи Яэ, Верховная жрица Великого храма Наруками задумчиво стояла под деревом, наблюдая за тем, как опадают и взлетают срываемые ветром лепестки сакуры. Со стороны можно было бы подумать, что она молится и восхититься: надо же! Гудзи Яэ так серьезно подходит к своим обязанностям Верховной жрицы и все свободное время проводит с пользой... но так подумали бы только те, кто плохо с ней знаком. Яэ Мико в первую очередь лиса и лисой остается, а эти животные используют любую возможность, лишь бы увильнуть от работы.       – Леди Яэ?       Мико на секунду прикрывает глаза, успокаивая внезапно разогнавшееся сердце и медленно поворачивается. Она стоит на верхней ступеньке, ведущей к дереву, и не собирается спускаться, не собирается смотреть на него снизу вверх, она даже на равных с ним не собирается быть. Между ними искрит сильнее, чем когда они вместе на поле боя, кицунэ улыбается, глаза опасно поблескивают фиолетовым, это электро элемент разгоняет кровь. Будь Камисато Аято умнее, он бы не подходил так близко, но ложь, ложь, они оба знают, что Камисато Аято слишком умен, они оба знают, что Яэ Мико на самом деле хочет, чтобы он подошел.       – Я вернулся.       – И первым делом пошел замаливать свои грехи в Великий храм? Похвальное рвение заслужить прощение.       – Мы оба знаем, чье прощение я стремлюсь заполучить.       – Инадзумы? Где ты был, когда страна нуждалась в тебе сильнее, чем в любое другое время? – вместо "Где ты был, когда в тебе нуждалась я?"       Аято становится на колено и опускает голову, у Яэ искрит на кончиках пальцев и розовые волосы наэлектризовались, вот-вот встанут дыбом, Гудзи Яэ злится, Яэ Мико вздыхает с облегчением от того, что он жив. Кладет руку ему на щеку, (не)случайно ударив током. Аято лишь морщится и поднимает на лису взгляд:       – Ты меня разочаровал.       – Прости, Мико.