Заряжен

я нёс тебе любовь, как школьник в ранце, взаимность чувств пытался отыскать wrt: аcaфетида

***

      — Надо же, кто ко мне пожаловал! Я уже и не ожидала Вас увидеть. Что привело ко мне? Неужто вспомнили старую подругу? Я польщена.       — Не ёрничай, Яэ, — женщина со светлыми-светлыми, настолько белыми, что отливали синевой, волосами улыбнулась лисе. — Ты же прекрасно понимаешь, почему мы не могли прийти раньше.       — Возможно, Вам поможет загладить вину передо мной какой-нибудь десерт. Только необычный, Вы же знаете условия, леди Камисато.       — Думаю, я знаю, чем тебя удивить. И мы, вроде, много раз договаривались обращаться на "ты"?       — Старые привычки не искоренимы, не находишь, Хитоми?       Вместо ответа Хитоми лишь пожала плечами, совсем по-девчачьи, будто не она была леди Камисато, леди одного из самых влиятельных кланов Инадзумы. Будто не она родила своему мужу наследника и несколько лет боролась за его жизнь.       — Ну здравствуй, Камисато Аято.       Яэ Мико не была прорицателем, не обладала даром предвидения, не умела предсказывать судьбу. Все, что она могла — это бить током с разной силой, но сейчас удар током получила она сама. Казалось каждый волосок встал дыбом, каждая клеточка кожи покрылась мурашками. Яэ Мико отдернула руку от плеча ребёнка и повела плечами, силясь стряхнуть наваждение. Пахло озоном, летели лепестки сакуры. Близилась гроза.       Аято бледный, болезнь еще не окончательно ушла, но она больше не будет досаждать этому мальчику, Мико чувствовала, что тот с ней справился, а значит справится со всем, что ему готовит жизнь. Волосы более синие, чем у матери, но все равно единственное, что выделяется на его лице сердечком — это глаза. Фиолетовые. Красиво.       — Здравствуйте, Гудзи Яэ!       — Рада приветствовать будущего главу комиссии Ясиро. Надеюсь, мы с тобой станем такими же добрыми друзьями, как с твоими родителями, потому что нам явно придется много времени проводить вместе.       Мальчик смущен и не знает, что сказать, но Мико уже взяла себя в руки и наклоняется, чтобы их глаза были на одном уровне. Как там говорят? Породистых забирают щенками? Кажется, самое время начинать дрессировку.

***

      — Они погибли. Слышишь, Гудзи Яэ? Они погибли! Никакие молитвы не спасли их от болезни, что случилось с твоим хваленым благословением?       — Ты винишь меня? — Яэ Мико резко развернулась , взметнув полы кимоно Верховной жрицы. Этот мальчишка посмел?.. — Почему ты винишь ту, кто дни и ночи проводил у постели твоих умирающих родителей и приглашал лучших врачей, но не винишь тех, кто, вероятно, виновен в отравлении? На кого ты похож? В глазах общества ты должен выглядеть серьезным и взрослым мужчиной, которому можно доверить его роль в Трикомиссии, которому нужно заботиться о младшей сестре, но я сейчас вижу перед собой сопляка, который не может справиться с эмоциями. На Глаз Бога наплакал? Объясняет, почему Гидро.       Аято опустил голову с пылающими щеками и сжал руки в кулаки. Совсем еще ребенок, рано его выкинули в аквариум с кровожадными акулами, но Мико будет рядом, чтобы помочь с ними справиться. Мико будет рядом, когда этот мальчик превратится не в короля — в ферзя. Самую опасную фигуру на шахматной доске.       Казалось, он пытается взять себя в руки, и лиса ему не мешала. Она уже сказала достаточно, чтобы остудить пыл и заставить Аято включить разум. Дрессировка еще не закончилась.       — Отравление?       — Ты серьезно думаешь, что двое влиятельных чиновников в самом расцвете сил могли ни с того, ни с сего заболеть и сгореть буквально за месяц? Не разочаровывай меня, малыш.

***

      — Ну здравствуй, Камисато Аято.       — Вы всегда будете меня так приветствовать, леди Яэ? — молодой человек с волосами, завязанными в хвост, склонился, чтобы едва коснуться губами костяшек Яэ Мико, задержав ее руку в своей дольше положенного. Буквально на мгновение, потому что в следующее же Мико высвободила руку и снисходительно похлопала его по щеке.       Так гладят домашних любимцев.       Аято привык. Привык к снисходительности жрицы и ее насмешкам, даже не замечал их, но явно заметил бы их отсутствие, и тем не менее, он не был псом, которого приучили только к тычкам и пинкам, нет. Он учился у лучших. Он был лисом.       Когда-то у еще совсем зеленого Аято спросили: почему он до сих пор не сломался и борется за звание комиссара Ясиро? Тогда он ответил, что все благодаря поддержке Великого храма Наруками, про себя имея в виду, что все благодаря поддержке одной конкретной лисы. И если ей нужно помочь понять, что он не просто щенок, который даже не умеет кусаться, а состоявшийся мужчина, то он это сделает.       — А ты подрос с нашей первой встречи.       — Удивительно, прошло ведь всего лишь лет семнадцать, — Аято насмешливо приподнял брови и картинно наклонился так, чтобы их глаза были на одном уровне. Подумать только! Уважаемый во всей Инадзуме человек, а ведет себя, как шут, стремясь вызвать быструю улыбку на губах одной единственной лисы. Посмотри на него, посмотри, он ведь не от скуки играется, влюблен с самого детства — слово скажи, и он тут же рядом окажется. Телепортироваться не умеет, но готов научиться, если попросит, все для нее.       Вот только Яэ Мико это прекрасно знает. И ее это устраивает, ей нужен такой влюбленный в нее мальчишка на важном посту, но по-прежнему — мальчишка, даром что хитрый и умный. Он ей не интересен в достаточной мере, ведь знает, как облупленного, какие там скелеты в шкафу? Аято — образцовый чиновник, и таким его сделала она. Даже Аяка на этом этапе интереснее, та за свою любовь готова даже с братом сцепиться, только тот настолько на себе сосредоточен, что не замечает главного: сестра повзрослела.       Яэ усмехается и пробегает кончиками пальцев по точеным скулам Аято, заглядывает в глаза и приближается к его лицу так близко, насколько может, даже на носочки привстает, его дыхание на своих губах ощущает: играется.       — Ты пришел, чтобы поговорить о делах в комиссии или для чего-то еще?       — И то, и другое.       Яэ усмехается, на секунду сжимает пальцами щеки парня, чтобы заставить его губы вытянуться, как у рыбки, а потом отталкивает от себя и отворачивается.       — Сначала запишись, ты же знаешь, какое у меня забитое расписание.       Аято усмехается вслед уходящей лисе. Играйся, сколько угодно, он достаточно терпелив.