Вам и не снилось

Ещё глоток — и мы горим На раз, два, три Потом не жди, не тоскуй Гори огнём твой третий Рим Лови мой ритм Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй

— 2.3 —

Июль 2017

— Женечка, а узнай для меня, почему на прошедшем в выходные фестивале призы вручали контрактники Адидас, а мне Рибоки даже не предложили? — просит Мирон, заходя в офис. — И тебе доброе утро, Мирон! — невозмутимо отзывается Женя, продолжая составлять график гостевых выступлений Оксимирона на осенних концертах артистов БМ. — Оу, ну прости, мы ведь с утра чатились в телеге, и я подумал, можно уже не заморачиваться на приветствие, — вполне искренне заявляет Фёдоров. — Зато смотри, что я принёс тебе, — продолжает он, протягивая помощнице стакан её любимого латте с сиропом солёная карамель.       Женя оценивающе смотрит на своего шефа, прищуривается, словно пытается что-то для себя уяснить, и уже готова к новому витку очередной эмоциональной турбулентности, хотя внешне делает вид, что сдаётся. И смирившись с судьбой забирает утреннее подношение. — М-м-м-м, вкусно! Спасибо, Мир, — сделав щедрый глоток кофе, отзывается девушка. — Окей, твоя жертва принята. Теперь божества тайм-менеджмента всенепременно будут к тебе благосклонны. И ответят на интересующие вопросы. Итак, они предлагали. Насколько я помню, расписание твоего участия в рекламных мероприятиях на весну-лето мы утверждали где-то в феврале. Так вот, тогда ты согласовал только двухчасовую пресс-конференцию в рамках феста, естественно исключительно на платформе Рибоков, с презентацией капсульной коллекции кед и автограф-сессией. Сказал: «Во всех этих соревнованиях нет никакого смысла, всегда найдется кто-то проплаченный или нужный. Нахера мне там быть?!» — Я так сказал, — недоверчиво уставившись на Женю, спрашивает Фёдоров. — Серьёзно? — Ага. В твоё оправдание могу заметить, что вы только — только разъехались с Олегом. В тот период ты вообще был весьма не добр по отношению к миру, людям, технике и вёл себя как полный засранец. — Это я мог, подтверждаю, — глядя в окно произносит Мирон. — Окей, этот момент прояснили, теперь знаешь что, давай посмотрим август. — С августом-то не так, Мирон? — Гинзбург вызывал меня на пробы, помнишь? Так вот, он на днях писал, определился с датами. — Ясно. Значит, скорее всего в график твоих гастролей придется запихнуть ещё и съемки в фильме. — Ага, — бесстыже улыбаясь, подтверждает Мирон. — Придётся. — У тебя всё хорошо? — вдруг уточняет Женя. — Какой-то ты чересчур взбудораженный и радостный для утра понедельника. — Да я весь в предвкушении, серьезно! Кино это такой интересный опыт, сценарий вообще — крутейший. Вчера как раз с Ванькой встречался, обсуждали эту тему. Очень душевно посидели, сто лет ведь не виделись, с майских праздников, прикинь! Он же штатный фотограф сейчас, очень важный чел на зарплате, мотается по заданиям редакции, то один фотосет, то другой, плюс по выходным фриланс. — Так-так, а это не помешает ему поехать в тур? Ты уточнял детали? — сменив тон на деловой, строго спрашивает Женя. — Если честно, — немного заискивающе произносит Мирон — мы как раз вчера обговаривали предстоящие гастроли… — И на чем же вы в итоге сошлись? — Такое дело, там полный алес. И помочь с нашими горестями нам может только очень умная и красивая девушка-менеджер одного очень безответственного рэперка. Женечек, надо как-то утрясти вопрос Ваниного отпуска с эйчар- службой издательства. Он адски стремается поднимать этот вопрос сам, у них там какая-то совершенно лютая дама заведует всеми кадрами. — Значит, вы решили подкинуть эту бизнес-задачку мне? — на всякий случай интересуется девушка. — Женечка, ну ты же не бросишь своих любимых дурачков на произвол судьбы? — улыбаясь произносит Окси, прекрасно понимая, что у его менеджера, по большому счёту, нет выбора. Ведь все проблемы, создаваемые им и его бэк МЦ, неизбежно приходится разгребать этой святой женщине. — Окей, — тянет Женя. — Я свяжусь с издательством и уточню, на каких условиях для Вани можно будет выбить отпуск, ежегодный или за свой счёт, на крайний случай, удаленку. В принципе, если предложить эксклюзивный фоторепортаж о твоем туре, а ещё интервью и какой-нибудь лонгрид о новых артистах нашего агентства, руководство журнала пойдёт на подобные уступки, а с начальством кадровая служба спорить не будет. Хорошо, что Оксимирон популярен у разных возрастных и культурных слоев населения, есть большое поле для манёвра. В крайнем случае, выведем Ваньку на ГПХ. — Куда мы его выведем? — Договор гражданско-правового характера. Является некоей альтернативой стандартного трудового договора. По сути он регулирует возмездное оказание услуг, только важен непосредственно результат, процесс не контролируется. Грубо говоря, болтайся где хочешь, но в установленные сроки непременно выдавай материал, — упрощенно поясняет Женя, увидев замешательство на лице Мирона. — Не заморачивайся, я решу вопрос, но за это ты дашь мне внеплановый выходной среди недели. Любой день, любой недели, когда я захочу. И весь этот день никто не будет мне звонить! — Достойная цена, я считаю, — сразу же соглашается Мирон. — Считай, что day off у тебя в кармане. — И давай ты мне сейчас сразу честно признаешься, что там с августом?

•••

      Ванька всегда рассказывает о своих фотосетах очень охотно, любит Рудбой то, чем занимается. Но в этот раз тараторит буквально без остановки. Всё, что успевает уловить Мирон, раскладывающий по нескольким неглубоким мискам чипсы, орешки и прочие лёгкие закуски к пиву, так это название компании-заказчика.       Мирон на днях прилетел из Лондона, где решал насущные вопросы с площадками, где предстоит пойти концертам артистов БМ, а заодно заезжал в гости к родителям, как всегда делал раз в сезон, к большой радости мамы.       Ваня буквально утренним Сапсаном приехал в город.       Условившись пересечься, как только оба вернуться в Питер, они созвонились в обед, и не откладывая в долгий ящик решили скоротать вечер среды вдвоём, попить пивка и поделиться новостями, как в старые-добрые времена.       Удобно устроившись на диване у Окси в гостиной, Рудбой, переполненный эмоциями, с большим энтузиазмом и удовольствием описывает съёмки, состоявшиеся буквально на днях. — Что именно, говоришь, тебе там так понравилось? — спрашивает Мирон, подавая другу сразу несколько бутылок пива. — Ребята интересные, идея хороша. Ты же, наверное, и сам знаешь, сейчас, в преддверии чемпионата мира по футболу, везде и всюду в повестку пихают спорт. Так в Адидас пошли дальше и решили совместить приятное с полезным. Они выбрали ребят, — дебютантов сборной России по футболу, собрали своих амбассадоров, пригласили хайповую инста-молодёжь, плюс пару блогеров и прочих моделей, чтоб спортсменов разбавить и миксанули. Ванька Алексеев снимался с Диной и Ариной Авериными, эти девочки — очень крутые гимнастки, Дудю дали пару инста-моделей, а к футболистам поставили ребят из танцевальных проектов. Концепт — спорт, вписанный в городскую среду. Не ново, но решено в достаточно свежем ключе. Тебе бы понравилось, — с энтузиазмом вещает Ваня. — Разделяю твою радость. Согласен, популяризация спорта среди населения очень важна, но всё, что хоть как-то, даже косвенно касается Юры Дудя, я предпочитаю обходить за три версты, — бормочет Окси, чокаясь с Ванькой своей бутылкой. — Ты так и не согласился на интервью? — со сдержанным любопытством уточняет Рудбой. — Да куда там. Чел по ходу вообще не врубается в контекст. Во-первых, он по телефону мне лично заявил: «Мой канал даст тебе дополнительную информационную поддержку для предстоявшего тура, мы срубим хайпа и за это я хочу даже не денег, а просто ужин, вдвоём», ты можешь себе представить? Типа это разве не он мне за интервью что-то должен предложить? А во-вторых, я всё-таки еврей, меня наёбывать — себе дороже. И если Юра решил, будто я не понимаю, что посмотреть интервью со мной на его канал придёт минимум плюс лям человек, к уже готовым подписчикам, а он потом будет пиздеть, какой из него охуенный пиарщик и рубить на этом кэш от всевозможных рекламных интеграций, он очень плохо представляет, кто я есть на самом деле. А бонусом он ещё и хуй мне пососёт. С ним всё понятно, он известных мужиков коллекционирует, вот только мне зачем такое счастье? Мне и без Юры готов отсосать каждый второй. — Не припомню, чтоб ты кому-то дать на клык отказывал, ну кроме уж совсем критических случаев, — философски замечает Ваня. — В том-то и дело, Дудь это не мальчик из клуба в Екатеринбурге, который будет рад автографу и предложению запилить фоточку в инсту. Этому палец в рот положи, он по локоть отхватит, а потом с честной мордой скажет, что так все и было. И начнётся вот это всё: нам было так здорово вместе, прыг-скок-сунь-вынь, — горячится Мирон. — Эм, правильно ли я понимаю, на интервью ты, может, и согласен, но с тем условием, что больше ничего никому давать на придётся? Ни хуй в рот, ни призрачных надежд? — дразнится Ванька. — Примерно так. Только для Дудя в этом случае интервью — просто повод подкатить ко мне. Где-то он прочёл, что я люблю высоких, спортивного телосложения мужчин, умеющих хорошо сосать и сделал вывод, что только поэтому, внимание, Ваня, ты скачешь со мной по сцене, а значит, и он тоже подойдёт. — Да ладно? Так Юра Дудь сказал? Охуеть, если честно. А на площадке был максимально дружелюбным и контактным, никогда бы не подумал— разочарованно тянет Ваня. — А ты считаешь, он у тебя листов бы спросил, каково со мной ебаться? Ваня-Ваня! Самое неприятное, что люди массово хавают подобную хуету, читая левые паблики или второсортные газетенки. Даже Дудь и тот поверил, будто мы с тобой спим вместе, а ведь позиционирует себя серьёзным журналистом. — Возможно, он просто сделал неверные выводы? Когда люди проводят настолько много времени вместе, как мы в туре, какие-то такие вещи и происходят, — задумчиво тянет Рудбой, вновь отпивая тёмный лагер. — Подожди, Вань, — оторопело произносит Мирон, — ты сейчас хочешь сказать, что у тебя ко мне есть, как бы сказать, чувства? — Да нет же, — с улыбкой фыркает Рудбой, — я, конечно, тебя люблю бро, все дела, но это не романтическое влечение. Мы с тобой и нашими пацанами за прошедшие годы стали настоящей семьей, настолько сроднились, пока колесили по стране. Но согласись, был же, например, у тебя Олег, который получил не только соседа по номеру, но и любовника. Вот что я имею в виду. — Ух, ты меня больше не пугай так, — улыбаясь отвечает Мирон и прижимает ладонь к сердцу. В этот момент он чувствует огромное облегчение. Потому что Ванька друг и брат, и Мирон отдаст ему свою почку, подпишет дарственную на квартиру и последние трусы, но ни животной страсти, ни притяжения как с Олегом, у них бы никогда не получилось. — Эй, я знаю, ты бы не устоял перед моими булочками, — уже откровенно ржёт Ванька, подёргивая бёдрами.       Они выпивают ещё пару бутылок пива, заказывают пиццу и пока ждут доставку, Ванька продолжает рассказывать, как проходили съёмки. — Знаешь, я всё-таки хочу показать тебе пару фоток. Мне понравилось решение в урбанистическом стиле. Мы могли бы сделать что-то подобное во время тура, не пожалеть времени и отснять тебя в локациях, популярных и узнаваемых среди местных пацанов. Респектнуть городу. Типа ты не просто бабло рубишь на концертах, но и разделяешь их ценности, сечёшь фишку. — А хули нет, вообще идея огонь. В преддверии концертов в «Ледовом» и «Олимпийском» будет дополнительный фактор привлечения аудитории, — кивая говорит Мирон, — про локации, знаешь что, давай-ка я в инсте замучу какой-нибудь опрос, типа «любимое место для тусовок в твоём городе», ну, придумаю как правильно написать. Пусть фаны выкладывают фотки, ставят геотеги и отмечают меня. Почекаем как-нибудь, на досуге, отсеем девочек, не вылезающих из пафосных клубов, и совсем уж альтернативные предложения вроде заброшек в лесополосе, выберем рабочие варианты. — Это good. Для фото в посте предлагаю шут на фоне Семнашки? Типа ты такой загадочный и одухотворенный смотришь прямо в глаза подписчикам? Ещё можно с прошлой корюшка-пати фотки отсмотреть, ты там очень трушно с Лизой вышел, где солнце на вас получилось поймать? Хорошие кадры в Севкабель-порте, у воды, апрельские. Давно хотел сказать, что косуха в твоём случае — очень выигрышный вариант для демонстрации брутальной маскулинности. — Ну это ты загнул Вано! За высокие оценки моей фотогеничности, конечно, спасибо, но мы оба знаем, что выглядеть агрессивно я могу если только на фоне Джарахова. — Не буду с тобой спорить, просто знай, что в тебе трушного побольше, чем в ином мускулистом пацане. — Окей, признаю, во всем виноваты мои харизма и обаяние. Покажешь мне свои волшебные фотографии? — спрашивает Окси, намерено включив «голос, от которого тёлочки и не только текут». — Знаешь, Мир, иногда мне кажется, будь я немного бисексуальнее, ты бы легко снял меня, попросив о чем угодно, главное, чтоб вот таким тоном, — фыркает Ванька, залезая в рюкзак за планшетом. — Знаю, Ванюша. Когда мы познакомились, я специально так и разговаривал весь вечер, но ты не повелся ни на одну из моих провокаций, продолжил втирать мне про музыку и своё видение современных концептов баттл-рэпа, пока не прилёг на стойку от количества выпитого. Именно поэтому ты мне сразу понравился, ровно настолько, чтобы позвать тебя с собой в тур. — А я-то думал, ты провелся на мои красивые татухи, — усаживаясь рядом с Мироном на диван, уже откровенно угорает Рудбой. — Ну не без этого, конечно, — ржет Окси, толкая друга плечом.       Ванька включает планшет, подгружает фотки, сброшенные им в облако ещё пока ехал в поезде. Мирон склоняется к нему, смотрит, внимательно слушает рассказы Вани о тех или иных цветовых аспектах, какие использовались линзы, как ставится свет. Окси не то чтобы очень интересны такие нюансы, но он интересуется всем, что связано с Рудбоем, а тот, как раз, буквально живёт фотографией.       Снимки в основном контрастные: яркие образы спортсменов, музыкантов и просто известных личностей, подписавших контракт с компанией — спонсором предстоящего ЧМ, запечатлены на фоне размытого городского пейзажа, где из общего фона намерено выхвачено лишь несколько деталей. На вкус Мирона получилось слишком жизнерадостно, но, наверное, людям действительно нужно давать примеры позитивных достижений, чтобы мотивировать развивать свою физическую форму.       Ваня перелистывает очередное фото и Мирон, сначала просто мазнувший взглядом по группе ребят, расположенных в кадре, невольно сглатывает. — А что это за пацаны? — уточняет он, стараясь не показать лишнего интереса. — Это футболисты, братья Миранчуки. Сейчас играют за Московский Локомотив, говорят, старший, Алексей, вот он, слева от центра, особенно хорош и крайне перспективен. Справа стоит Антон. Братья полностью зеркально отражают функции друг друга: Лёша в основном работает левой ногой, Антон правой. Оба — полузащитники. Такие приятные пацаны, оказались. Не ожидал. — А почему не должны были? Что за предрассудки, Иван? — Ты знаешь, Мир, я в прошлом месяце мотался в Краснодар, снимал для светской хроники Федю Смолова. Наслушался и насмотрелся, что пиздец. Гонора больше, чем у примы Мариинки. — Не припомню, чтоб ты в театр захаживал, Вань, видимо, это какая-то приватная съемка была, — иронизирует Мирон и, словно между прочим, спрашивает, — а вот этот парнишка, между братьями, тоже футболист? — Вот тот, в чёрном худаке? Не, это танцор, Слава Машнов. Он с командой получил приз зрительских симпатий на Urban Culture fest, ты там у Марика гостевой звездой выступал, помнишь? — Ага, припоминаю. А почему его поставили одного, да ещё и к футболистам? — Я, если честно, не вникал, но там как-то сложилось, что в эту фотку на первый план надо было одного кого-то от танцоров ставить, а он в коллективе типа негласный лидер, и в плане постановок танцев и просто, душа компании. Приятный чел, знаешь, сначала стеснялся немного, зажимался, но потом очень органично влился. И реагирует на требования, которые многих утомляют, очень спокойно. Сказали выставить ногу, велком, встать в позу, нет проблем, сделать сальто назад, он готов делать столько раз, сколько нужно. — Да и на лицо приятный, ему бы в модели, — бросает Мирон. — Я, кстати, тоже самое посоветовал. Смотри, есть пробные фото, — произносит Ваня, листая кадры, — вот он один, отличная фактура и при этом вообще без напряга.       Мирон смотрит и очень старается не сглатывать громче, чем нужно. Он пока не уверен, стоит ли рассказывать другу о своей интрижке с фотогеничным мальчиком, но то, что он видит у Вани в планшете, ему определено нравится. Вот Слава стоит один, взят крупным планом до пояса. На нем красная майка и чёрная спортивная кофта с капюшоном, взгляд направлен в камеру, а на лице застыла призывная, нагловатая ухмылка. Дальше следует несколько кадров снятых в якобы в движении и, наконец, портрет в полный рост. Расставив ноги на ширину плеч Слава позирует топлесс, и его чуть тронутая загаром гладкая кожа выгодно контрастирует с атласными спортивными брюками красного цвета. Ракурс подобран так, что ноги выглядят реально бесконечными, а ямка пупка смотрится немного вытянутой, как бы приглашает лизнуть себя, перед тем, как спуститься ниже. Кажется, Ваня что-то говорит ему, но Окси неотрывно сверлит глазами бедра Машнова.       Из театра фантазии Мирона выдёргивает даже не Ваня, а звонок домофона. Недоуменно взглянув на друга, Фёдоров, увлекшийся мыслями о Славе, даже не сразу вспоминает, что они заказывали пиццу. — Бро, забери, пожалуйста, ты? Ну, на всякий, — просит Мирон и Рудбой, прекрасно понимающий нежелание друга встречать курьера, легко поднимается с дивана. Ваню узнают, конечно, тоже, но сделать селфак просят гораздо реже. А фотосессия с прибухнувшими Мироном и Охрой — совсем не то, что кому-то сейчас нужно.       Сам Мирон, тем временем, ещё раз пролистывает фотки Славы, как пробные, так и отснятые с целью дальнейшей выборки для публикации. Он думает, насколько палевно будет попробовать перекинуть себе пару особо понравившихся снимков через облако, прямо на почту, но вовремя останавливается. Зачем ему так явно показывать свой интерес к какому-то мальчишке при друге, если любую из этих фото ему попозже спокойно может скинуть и сам Лосяш. Успокоившись на этой мысли Мирон решает позвонить Славе как только они с Ванькой разойдутся. В конце-концов, не всё ли равно, последние дни июля или начало августа?

•••

      В конечном итоге Ванька остаётся у него на ночь и они убираются настолько, что утром просыпают все будильники. С трудом разлепив глаза, Мирон оставляет сладко посапывающего друга спать, а сам, тем временем, направляется на кухню. Смиренно вылакав бутылку воды, он звонит Жене. — Доброе утро, Женёчек, — здоровается он максимально бодрым, насколько это возможно, для человека, ещё не выпившего с бодуна аспирин, голосом. — Я тут немного проспал, напомни, пожалуйста, утром же не было никаких важных дел? — Привет, Мирон. Совещание провели без тебя. Мамай немного поорал, но признал всё-таки, что твоё отсутствие сегодня было не критично. Есть документы на согласование и подпись, Рибоки прислали графики эвентов на вторую половину осени и до конца года. В целом, ничего особенного. Ты приедешь сегодня? — Насколько это необходимо? — Желательно не откладывать, и Рибоки не любят ждать, ты сам знаешь. — А если я сегодня приеду и привезу тебе Ванюшку и мы сделаем всё, что ты попросишь, ты отпустишь меня завтра в Москву. — В принципе, если очень нужно, я перекину встречу с пятницы на другой день. Кстати, когда ты вернёшься? — Планирую в понедельник, — честно отвечает Мирон. — Отлично, значит встречу сдвину на вторник. Что-то понадобится тебе для поездки? Мне нужно купить билеты на какое-то мероприятие, забронировать столик в ресторане или отправить кому-то клубнику с шампанским? — будничными тоном уточняет Женя, привыкшая к стандартным «подкатным» наборам своего начальника. — Нет-нет, спасибо. Только билет на дневной Сапсан и номер в гостинице, поближе к Измайлово. Есть там какой-то Холидей вроде, неподалёку. Дальше я сам разберусь. — Ладно, — тянет Женя. — А с выходными что? Мне быть на связи? — Нет, Женечка, спасибо, в выходные мы все: ты, Коко, Санек и даже я будем отдыхать, наслаждаясь летом, солнышком и полным отсутствием рабочих вопросов!       Попрощавшись с помощницей, Мирон открывает телегу, находит контакт «Лосяш» и чуть проматывает переписку, припоминая, на чём они закончили предыдущий диалог. Выясняется, что последний раз писал Мирону, конечно же, Слава, а Мирон, конечно же, прочитав сообщение то ли забыл, то ли не смог, то ли не посчитал нужным ответить. А может быть, чат из-за постоянно обновляющейся переписки с другими контактами просто «уполз» вниз настолько, что необходимость отвечать банально выпала из поля зрения. Лосяш, очевидно рассудивший, что не хочет навязываться, больше беспокоить не стал. Не сказать, будто Мирон был рад отсутствию внимания, но пацана вполне понимал. Есть такая категория людей, совершенно незапаривающихся о чужом комфорте, они будут писать и звонить пока не доведут собеседника до дерганья в глазу и не получат хоть какой-то ответ. Случалось в его жизни несколько настолько дотошных дев, что он не знал, куда скрыться от их постоянных сообщений. Надо отдать Славе должное: он не канючил, не выпрашивал внимание, не слал нюдсы и войсы ночами, хотя после того, на какой ноте они распрощались, вполне имел право рассчитывать на особое внимание со стороны нового знакомого. Мог бы, но не стал, и это, одновременно и даёт ему несколько дополнительных баллов в глазах Мирона, и раздражает. Ведь такое с Окси происходит очень редко, и он несколько не привык, когда его «динамят» Даже учитывая, что на самом деле оборвал переписку именно он сам.       Проверив Ваньку, все ещё мирно спящего, будто сурок, Мирон выпил таблетку, включил кофемашину и прихватив сигареты направился на балкон. Рассудив, что в десять утра четверга Слава Машнов вряд ли спит, он, поплотнее закрыв дверь и не оставляя себе времени для рефлексии, выбирает контакт «Лосяш» и нажимает кнопку вызова. Как ни странно, трубку снимают почти сразу. — Слава, привет, — едва на том конце провода сняли трубку, с места в карьер берет инициативу в свои руки Мирон. — Какие планы на выходные? — Привет, Продюсер! Ты, смотрю, совсем не церемонишься, никаких экивоков, сразу в лоб, — смешком отвечают ему на том конце провода. Голос у Славы бодрый, но звучит как-будто немного сбивчиво, с небольшой отдышкой. — Мне показалось, ты не очень-то и любишь подобные ухищрения. Я звоню сказать, что завтра приеду в Москву на все выходные, и если ты свободен, приглашаю тебя поужинать вместе. — М-м-м, звучит неплохо, — тянет Слава, — вот только мне нужно будет покинуть тебя около десяти вечера, так подойдёт? — Детка, я скучал, — произносит Мирон, добавляя в голос как можно больше патоки. — Нельзя ли перенести твои дела на другой день?       Слава, которого буквально раздирает пополам между желанием открыто нахамить и просто объяснить, что у него есть своя собственная жизнь, где уже есть определённые договорённости, выбирает максимально нейтральный, как ему кажется, вариант. Игнорируя мягкие гортанные нотки в голосе собеседника, он, выровняв дыхание, отвечает: — Мирон, с четверга по субботу я работаю. Заканчиваю около часа ночи, если такой расклад тебя устроит, я буду рад увидеться. — Как интересно, — с напускным равнодушием бросает Окси, — чем занимаешься, если это, конечно, не секрет? — Да какие тут тайны, в мексиканском рестике аниматором тружусь, сальса, бачата, реггетон. Делов на два часа, оплата нормальная, плюс дополнительно тренируюсь, вспоминаю основы классических латиноамериканских танцев. Никогда же заранее не знаешь, какой элемент пригодится во время импровизации. — Хорошо, давай так: я готов оплатить персональную тренировку. Вечером в пятницу, в любом месте, куда бы ты хотел попасть, мы поужинаем, поболтаем, обсудим новости, а потом поедем ко мне и я готов научиться чему угодно, если твои руки окажутся у меня на бедрах, — продолжает гнуть свою линию Мирон. — А ты не привык, когда отказывают, правда, Продюсер? — глубоко вздохнув уточняет Слава. — Знаешь, Мирон, ведь не всё можно купить за деньги. — Понимаю, Слава. Но деньгами можно оплатить время, которое ты потратишь на меня, вместо того, чтобы пойти на свою работу. — Время, за которое ты выебешь меня не должно быть оплачено ничем, кроме твоих и моих эмоций, — понизив голос, говорит Машнов.       Мирон, впервые за долгое время, чувствует что-то типа укола совести. Мальчишка-то действительно прав и самое удивительное во всей этой ситуации, что Фёдорову нравится эта правота. Прямо сейчас ни его деньги, ни статус тут никого не интересуют. От него в буквальном смысле слова хотят эмоциональных вложений, вовлечённости. Славина позиция, обратная взглядам многих людей, что он встречал среди своей тусовки, импонирует и подкупает. Как и его широкая улыбка, непослушная челка, да зелёные глаза. — Что ты предлагаешь, Слава? — Давай поиграем. Москва никогда не спит и добраться до центра для тебя не составит труда. Зайди в бар, закажи текилы, посмотри издалека, как я учу девочек бачате, с положенной для этого танца страстью прижимаясь к ним всем телом. Позволь себе думать о том, что ни одна такая клиентка ни за какие деньги, никогда не получит от меня даже капли такой покорности, какую сможешь потребовать и получить чуть позже ты. — Давно хотел так сделать? — по достоинству оценив фантазию, спрашивает Мирон. — Придумал только что, — честно отвечает Слава. — Я в деле, — сглотнув выдыхает Мирон. Его воображение уже рисует заманчивые картины предстоящего вечера. — Отлично. Адрес я напишу. И главное, Продюсер, никто не должен даже предположить, что мы с тобой знаем друг друга. У нас запрещено заводить интрижки с клиентами, да и знакомых таскать тоже не приветствуется. Руководство полагает, это может навредить их репутации. — Договорились. Жду адрес, Слава. — Ага, только добегу последний круг, а то ты меня посреди пробежки вызвонил, — бодро уведомляет Лосяш и отключается.       Мирон ожидает услышать окончание фразы, и даже не сразу понимает, что пацан просто бросил трубку. «Ни тебе здрасьте, ни мне до свидания», хотя, с другой стороны, ему ли кого-то обвинять в пренебрежительном отношении. Удивительно, как один мальчишка может сочетать в себе столько разных черт и граней характера. Ласковый тихоня, нежный, покладистый любовник, временами он был то дерзким, хамоватым грубияном, то добросердечным пацаном, душой компании. С неимоверным интересом Мирон ждет: кого же он встретит в пятницу вечером.

—