Чем меньше дети, тем больше глупости

      Фисэмар увёл Тауртирита и Сварна в ванную, и через какое-то время дождь наконец затих. Тогда Трандуил стряхнул дочь со своих колен, взял за руку и, преодолевая небольшое сопротивление, повёл обратно на улицу. Не решавшаяся показать своего неудовольствия при старших Мари, оказавшись вне поля их зрения, немедленно принялась вырываться и делала это до тех пор, пока отец не прикрикнул:       — Амариэль!       — Прости, — пробормотала она, глядя вверх дерзкими зелёными глазами. — Я не люблю, когда меня тащат.       — То, что я намерен сделать, понравится тебе даже меньше, — заверил Трандуил, вызывая яростное сопение. — Тсс! Успокойся.       Разумеется, последнее, чего могла ожидать Мари, было отсутствие немедленного наказания. И наказанию она препятствовать ни за что не стала бы в иной раз, но строгость отца нервировала её, она не могла ничего с собой поделать.       Отойдя на несколько шагов от дома Ципоры и Иримэ, Трандуил нашёл небольшой булыжник, подходящий для его целей, поставил на него левую ногу и невозмутимо перекинул дочь через колено. Несколько звонких шлепков тут же обрушились на прикрытые только тонкой, мокрой тканью ягодицы; Мари зажмурилась, но больше не предприняла ничего.       — Как так получается, — спросил Трандуил, поднимая подол её туники и стягивая штаны, чтобы обнажить порозовевшую кожу, — что мы постоянно говорим тебе, что делать можно, а что нельзя, но ты упорно делаешь только то, что нельзя?       — Иногда я забываю, что вы говорите, — пробормотала Мари. — Иногда просто не слушаю…       Трандуил поджал губы.       — По крайней мере, это честно, спасибо. Но это ни в коей мере тебя не оправдывает.       — Потому что я не собиралась оправдываться.       Вопреки своему обыкновению, её отец не испытал никаких угрызений совести, шлëпая до тех пор, пока девчонка не начала шипеть и хныкать, бормоча что-то о том, что никогда больше не уйдёт в бурю. К сожалению, это была только первая часть наказания.       Поставив слегка заплаканную Мари на землю, Трандуил опустился на колени перед ней, игнорируя холод и влагу.       — О чём ты думала, когда шла в лес в бурю, м-м? Я не понимаю, чего ты ожидала. Два перепуганных до полусмерти друга и встреча с варгом, надеюсь, не были частью ожиданий?       — Нет, — только и сказала Мари. Её отец взял перепачканную руку девчонки в свою.       — Я обещал тебя выпороть, если не будешь думать головой. Как думаешь, это будет приятно? — спросил с едва слышным вздохом. Хмурясь и обиженно сопя, она покачала головой. — Мне тоже так кажется. Но это должно быть сделано вне зависимости от того, насколько нам это не понравится. Знаешь почему?       — Когда Фисэмар собирается меня отшлëпать, он обычно тоже говорит, что должен это сделать, — глубокомысленно изрекла девчонка. — Потому что… Сейчас. Потому что отвечать нужно за любые свои поступки, и то, насколько это приятно, зависит только от поступков.       — Какой же Фисэмар мудрый, — усмехнулся Трандуил. — Совершенно верно. Ты хоть понимаешь смысл этих слов?       Мари взглянула на него оскорбленно.       — Ну хорошо.       Несчастный родитель чудовища в теле эльфëнка тихо хмыкнул, отпустил её руку и сделал ещё несколько шагов, чтобы остановиться возле растущей небрежным пучком крапивы. Влажная и тяжёлая после дождя, она несомненно должна была стать серьёзным орудием наказания, и Трандуил усомнился на секунду, но отступать в любом случае было поздно. Мари запоминала каждую слабость каждого эльфа, которого видела.       Надевая перчатку и срывая не слишком большой пучок, он успел уловить её взгляд. Она не боялась, но довольно точно представляя себе, что сейчас будет, и это заставило её глаза загореться горечью и упрямством.       — Ada…       — Это я.       — Ты плохо не сделаешь ведь?       — Никогда, — пообещал король и мысленно прибавил: «больше никогда».       Когда Трандуил вернулся и вернул в прежнее положение дочь, Мари вцепилась одной рукой в голенище его сапога, а другой в край мантии.       — Готова?       — А то как же…