Падение
12 июня 2022 г., 13:29
Переступив границу зрелых лет,
Я в темный лес забрел и заблудился.
И понял, что назад дороги нет…
Они вернулись с водохранилища, когда на город уже опустились сумерки. Парень на ресепшене проводил удивленным взглядом Лукаса, который шел, оперевшись о плечо Дерека и натянув на лицо купленную на заправке кепку. Детектив подглядывал на то, как переливается всеми оттенками синего разбитое им лицо с неким чувством удовлетворения. Все-таки давно руки чесались. Уже второе лицо пострадало от его кулаков за последние три дня. Браво, Дерек. Столько лет борьбы с агрессией коту под хвост. И все из-за человека, который сейчас повис на нем безвольной куклой. Кое-как затолкав тело своего спутника в номер, Дерек спустился к себе. Он снова вернулся в начало. Столь гладкая теория, выстроенная им еще вчера ночью, трещала по швам. У него снова не было подозреваемого. От Оливера сообщений не было с прошлой ночи, а значит, журналисту не удалось выяснить ничего нового. Детектив нажал на иконку диктофона, делая очередную запись: «Шестая (седьмая) жертва — Аманда Браун. Все-таки сестер будем считать за одну жертву, так как Хельга погибла от рук Терезы, а не от убийцы. Город — Хантсвилл. Впервые город места преступления повторился. Почему? Скорее всего, разные города не были важным условием. Значит то, что раньше жертвы не жили в одном месте, просто совпадение. Впервые между двумя жертвами была связь — Аманда была знакома или даже дружила с первой (второй) жертвой. Причина смерти — предположительно отравление. Грех — чревоугодие. Убийца отрезал девушке язык еще при жизни. Руку пятой (шестой) жертвы, Эрика Флинна, он так же отрезал, пока сердце парня еще билось в груди. Возможно, через причиненную боль он очищал их от грехов. Сейчас мы находимся в Декейтере, чтобы найти свидетелей по делу Эрика. Причина смерти — удушение. Грех — зависть». Он по очереди прослушал все свои записи. Достав из сумки фотографии убийств, Дерек начал раскладывать их на кровати в хронологическом порядке. Лейла Уильямс — «гордыня». Тереза и Хельга Миллер — «уныние». Томас Уокер — «алчность». Эрик Флинн — «зависть». Кэтрин Стоун — «похоть». И сейчас к именам в этом списке добавилось еще одно. Аманда Браун — «чревоугодие». Груз вины сдавил сердце. Девушка умерла и по его вине тоже. Он не смог его остановить. Он снова не справился. Он снова кого-то подвёл. Он еще раз доказал миру свою полную никчёмность. Он проигрывал в каждом раунде этой гонки, а финиш еще даже не начинал мелькать на горизонте. Он внимательно вглядывался в глаза каждой жертвы, пытаясь найти в них ответ. Почему тьма, которую они прятали глубоко в своих сердцах, вылезла наружу, оказавшись рядом с убийцей? Его мысли вернулись к Лукасу. Ему он тоже проигрывал. Как бы он ни хотел сейчас собрать свои вещи и вернуться домой, он ни за что не сможет этого сделать. И все из-за него. Он втянул его в это расследование. Он поселил азарт охоты в его крови, и теперь Дерек и сам заболел этим делом. Вот дерьмо! Сыщик со стоном опустился на пол, вставая в стойку для отжиманий. Раз. «Чертов пидор, вали нахрен из этого дома! Я не стану терпеть брата-гея в своей жизни!» Два. «Дерек, сынок, оставь это дело, ты уже ничем не сможешь помочь». Три. «Это было ошибкой. Прости меня. Я пыталась тобой заменить пустоту от потери твоего брата, но это не честно по отношению к тебе». Четыре. «А что ты можешь мне дать? Ты ничтожество! Неудачник с синдромом героя. Мне нисколько не стыдно за Грэга, с ним я наконец по-настоящему счастлив». Пять. «Меня зовут Лукас Уильямс и мне очень нужна ваша помощь». Шесть. «Не прогоняй меня, пожалуйста». Семь. «Это какое-то безумие…». Восемь. «Я хочу, чтобы ты валил ко всем чертям отсюда!» Девять. «Не похоже, чтобы тебе требовалось много времени для притирки». Десять. «Ты сделал меня таким! Это все твоя вина!» Одиннадцать. «Ты не заслуживаешь смерти! Ты будешь гнить в тюрьме до конца жизни!». Двенадцать… Тринадцать… Четырнадцать… Пятнадцать… Черт подери! Дерек со стоном рухнул на пол. Физические нагрузки всегда помогали ему прийти в себя, но в этот раз оказались абсолютно бесполезны. Он вышел на балкон номера и с наслаждением закурил сигарету. Что ещё должно произойти в его жизни, чтобы он перестал быть таким наивным? Сколько раз он должен переломать себя, чтобы понять наконец, что мир вокруг него прогнил уже до основания? Он начал понимать убийцу. Он и сам день за днем наблюдал, как человечество утопает в своих пороках. Он и сам пытался бороться с ними, когда мечтал стать полицейским. Возможно, когда-то у него и был шанс сделать мир чуточку лучше, но он давно его упустил. Отказавшись от своей мечты ради цели, в которую не верил, он поселил внутри себя зачатки тьмы. А сейчас она уже распустилась отвратительными черными бутонами глубоко у него в душе. Вместо того, чтобы бороться с человеческими грехами, он сам окунулся в них с головой. И вот-вот нырнет еще глубже. Он достал телефон и перечитал последнее сообщение. Волна страха окатила его с головы до ног. Он собирался добровольно забить гвоздь в крышку собственного гроба. Дерек понимал, что, когда он переступит эту черту, назад дороги уже не будет. Он уже никогда не сможет отступить. Ни через год, ни через два — НИКОГДА. До последнего вздоха он будет гоняться за этим монстром, пока один из не окажется в могиле. Всей душой он ненавидел убийцу. Не за его преступления. Вовсе нет. А за то, что тот вскрывал тьму в душе не только у своих жертв, но и в нем самом. Это расследование показало все его малодушие и трусость. Показало, насколько же он все-таки слаб. А для самого Дерека не было большего греха, чем слабость. Он затушил сигарету и направился в душ. На дисплее телефона все еще мигало сообщение от Лукаса: «Ты мне нужен. Пожалуйста, приходи ко мне в номер. Я буду ждать».* * *
Снова поцелуи на грани сумасшествия. Дерек сминал чужие губы, не обращая внимания на привкус крови во рту. Да и может ли она быть препятствием? Стена между ними рухнула окончательно, срывая молодые разгоряченные тела с тормозов. Напряжение, накопившееся за последнюю неделю, требовало выхода. Они отчаянно цеплялись друг за друга, как за последнюю нить, которая удерживала их от безумия. Лукас летел в пропасть. Он чувствовал, как чужие руки терзают его пострадавшее тело, как губы сминают его рот в жестком поцелуе, как чужой член упирается ему прямо в живот. Он стонал от прикосновений, выгибаясь в пояснице, отчего рёбра отдавали тягучей волной боли. Рана на плече начала кровоточить. Дерек наклонился к Лукасу и медленно слизал проступившие капельки крови. Его знатно тряхнуло от того, каким знакомым был вкус. Наверно, посмотри он эту сцену со стороны, то пришёл бы в ужас и едва ли сумел справиться с приступом тошноты. Сейчас он самому себе напоминал серийного убийцу и это сравнение ему не нравилось. Детектив одной рукой обхватил оба их члена и начал быстрые движения вверх-вниз. Безумие. Дышать становилось все труднее. Температура в комнате накалилась до максимальных показателей. Лукас задыхался. Его кожа горела, опаляемая чужими губами. Он чувствовал, как под его ладонями перекатываются чужие мышцы. Он водил ногтями по обнажённой груди, будто пытаясь навечно вырезать в памяти рельеф этого тела. Ласкал языком мощную шею, вбирая в себя её солоноватый вкус и вырывая хриплые стоны. Рвать. Жечь. Глотать. Словно звери, сцепившиеся в смертельной схватке. Рассудок уступил место инстинктам. И это после стольких-то лет эволюции. Детектив привстал, разрывая объятия, чтобы достать презервативы, брошенные на прикроватную тумбочку. Раздался треск рвущейся упаковки. Сыщик наклонился прямо к лицу партнёра, словно проверяя на месте ли его сознание, а потом быстрым движением раскатал латекс по чужому члену. Дерек оседлал худые бёдра, чувствуя под собой проступающие тазовые кости. — Что… что ты делаешь? — прохрипел Лукас. Лэнг провёл свободной рукой по губам, призывая их владельца заткнуться. — Это называется секс, принцесса, — проникновенно сообщил он, не сдержав улыбки. Ничего ответить Уильямс уже не успел, потому что сразу после этих слов детектив довольно уверенно насадился на вполне готовый к этому член. Несколько медленных движений верх-вниз, а потом Дерек самостоятельно задал темп. В голове Лукаса небо и земля поменялись местами. «Я не связываюсь с натуралами… Я не завожу отношений с клиентами… Я всегда сверху…», — издевательские мысли мелькнули в голове детектива и тут же потонули в расплавленном пространстве. Самая страшная в мире ложь — это ложь самому себе.* * *
Лукас проснулся совершенно один. Боль во всём теле настойчиво напоминала о событиях вчерашнего дня. Перестал ли он подозревать Дерека? Ответа он не знал. В конце концов, время последнего убийства ничего не доказывало. У преступника мог быть сообщник. Мало ли психов бродит на белом свете? Он проиграл. Он не смог убить детектива даже после того, как тот чуть не убил его самого. Какой же он слабак! Когда Уильямс бросал всю свою жизнь, чтобы отправиться на поиски убийцы, он был уверен, что, когда найдёт, то не колеблясь отправит ублюдка в ад. И не смог. Один насмешливый взгляд тёмных глаз, и вся его решимость сошла на нет. «Всё в твоих руках». Детектив ошибался. В его руках давно ничего не было. Он жил ради мести последние три года. Лейла была единственным родным ему человеком после смерти родителей, и поиски убийцы были единственным, что удерживало его на грани безумия. Встреча с сыщиком все изменила. Сейчас Лукас понимал четко, как никогда: если Дерек Лэнг окажется убийцей, он скорее пустит пулю себе в лоб, чем сможет ему навредить. Как же это глупо. Он думал, что нет ничего важнее мести, но это оказалось ошибкой. Важнее всего было то, что Дерек сделал ради него этой ночью. Он поступился своими принципами ради него. Он мог прийти к нему и сделать все, как ему нравится. Лукас позволил бы ему, и он об этом знал. Но Дерек не стал так с ним поступать. Вместо этого детектив переступил через себя. Ради него. Лукас думал, что, если сбросит сексуальное напряжение, копившееся в нем последние дни, он, наконец, сможет мыслить здраво, но все стало только хуже. Он окончательно сошёл с ума.* * *
Дерек проснулся от стука в дверь. Открывать решительно не хотелось, и он надеялся, что человек за дверью поймёт, что ему тут не рады, и свалит туда, откуда пришёл. Желательно, прямиком в преисподнюю. Однако, в дверь упорно продолжали стучать, чем вызывали в нём новые вспышки раздражения. Будить в семь утра весь отель сильно не хотелось, поэтому он нехотя встал и, стиснув зубы, пошёл открывать. — Какого чёрта ты сбежал?! — с порога налетел на него Лукас. — Я хотел спать. И все ещё хочу, между прочим, — стараясь сохранять голос менее раздражённым, буркнул Дерек. — Мог остаться у меня. — Я не могу спать рядом с тобой. Ты храпишь так, что мне кажется, будто самолеты взлетают прямо у меня над головой. Уильямс решительно оттолкнул его от двери и ворвался в номер, после чего плюхнулся на единственную кровать и с вызовом посмотрел на собеседника. — Поговорим? — О чём? — О теории относительности, блять. — Теория относительности — общепринятая в настоящее время теория тяготения, описывающая тяготение, как проявление геометрии пространства-времени. — Лэнг, скажи честно, ты издеваешься? — Сам же предложил, — пожал плечами издевающийся человек. — Я хочу поговорить о том, что было ночью. Дерек не хотел говорить о прошлой ночи. Он с трудом мог ходить и был просто не в состоянии выяснять причины и следствия этого факта. — Лукас, я тебя умоляю, дай мне поспать. Потом мы обязательно поговорим. Обещаю. — Нет, мы обсудим все прямо сейчас. Ты хоть представляешь, что я испытал, когда утром не обнаружил тебя рядом? Лэнг знал, что так будет. Ещё ночью, когда он малодушно сбежал из номера Лукаса, то именно так и представлял себе этот разговор. Легче он от этого совсем не становился. — Дай угадаю: снова решил, что я сбежал? — Именно. — Сейчас ты убедился, что это не так? Я могу снова заснуть? — детектив не терял надежд залезть обратно под одеяло и проспать как минимум часов сто пятьдесят. — Почему ты не хочешь поговорить со мной? — Лукас его надежд не разделял и отставать не торопился. Дерек скрипнул зубами. — Мы вчера слишком много разговаривали. И результат сейчас на твоём лице. — Для тебя что, совсем ничего не значит то, что было ночью? — Ты же сам знаешь, что это не так. Я бы не пришёл к тебе, если бы ничего не чувствовал. Чего ты хочешь? Чтобы я признал, что ты мне нравишься? Хорошо. Ты мне нравишься. Теперь ты счастлив? — Зачем ты сделал это? — Ты сам меня позвал. Если я неправильно расценил суть твоего сообщения, то мог бы сказать об этом, а не трахаться со мной. — Я говорю не о том. — А о чём? Щеки Лукаса покрылись румянцем. Дерек специально его провоцировал, заставляя сказать это вслух. — Почему ты был снизу? — Я был сверху. — Ты меня понял. — Тебе захотелось своего эксперимента, а мне — своего. И нет, мы не станем отмечать этот день каждый год, и нет — я не попрошу тебя теперь на мне жениться. — То есть это был просто эксперимент? Захотел попробовать член в заднице? — допытывался Лукас, делая вид, что не замечает, как ему несколько раз за три минуты указали на дверь взмахом руки. — Ты правда не понимаешь, да? — Как я могу хоть что-то понять, если на все вопросы ты либо отшучиваешься, либо шлешь на хуй? Дерек подошёл к кровати и опрокинул Уильяма на спину, залезая сверху. Тёмные глаза смотрели с абсолютной серьёзностью. Сыщик посидел несколько минут, подбирая слова и пропуская их через фильтр цензуры, в результате чего заготовленная речь сократилась примерно втрое. — Не знаю, в каком мире ты живешь, принцесса, — загробным голосом заговорил он, — но в моём натуралы не занимаются сексом с геями. Рано или поздно ты начнёшь жалеть о прошлой ночи. Возможно, это был единственный способ хоть как-то уменьшить твое сожаление. Такой ответ тебя устроит? Согласен, объяснение на троечку, но я дико не выспался и другого у меня нет. — А ты не будешь жалеть о том, что был снизу? — Нет. — Это был твой первый раз? — Чёрт возьми. Обязательно всю душу надо вывернуть? Да, первый. Я же не открытый гей с пятнадцати лет! Не неси чушь, пожалуйста. — Но тебе это не нравится? — не отступал Лукас. — Ещё скажи, что хотел оказаться подо мной прошлой ночью? — Лэнг язвительно поджал губы, прикидывая, стоит ли применить силу и вытолкать чересчур болтливого работодателя за дверь. — Господи, да это же вообще неважно! Секс есть секс. — Не хотел. Мне было страшно. Но я был к этому готов. Не стоило ломать себя, чтобы сберечь мои чувства. Я тебе не «принцесса», — насупился Уильямс, однако вырываться, чтобы уйти, даже не думал. Дереку вдруг стало смешно. Где-то сейчас бродит серийный убийца, возможно, разыскивая новую жертву, а они сидят в гостиничном номере и обсуждают позиции в сексе. Если в мире существуют более нелепые ситуации, то он готов просмотреть весь список, чтобы чувствовать себя немного менее глупо. — Я сказал что-то смешное? — по своему расценив его улыбку, язвительно выговорил Лукас. — Нет. Просто немного забавно, что человек, ещё недавно так громко кричавший, что он не гей, сейчас лежит и возмущается из-за того, что его не поимели ночью. Будь по-твоему, принцесса, в следующий раз я обязательно тебя трахну, — для закрепления обещания, Дерек положил руку на грудь. — Надеюсь, мы всё выяснили я могу досмотреть свой сон? Кажется, ты разбудил меня в момент, когда эльфийское государство признало меня своим королём. Я очень долго шёл к этому титулу, так что будь добр, свали, пожалуйста, — для убедительности он даже попробовал встать с чужих бёдер, однако их облатель удержал его резким движением руки. — Ты так уверен, что будет следующий раз? — почему-то из всей тирады Лукас заинтересовался только этим, пропустив рассказ про лесной народец. — Конечно. Я сижу на тебе всего несколько минут, а уже ощущаю фонарик у тебя в штанах. Всё-таки у меня есть к тебе пара вопросов. — Какая же ты скотина! Быстро слезь с меня, извращенец! Дерек рассмеялся и скатился с бедер Лукаса, укладываясь рядом с ним на кровати. Настроение немного улучшилось. — Ты сказал, что тоже меня подозревал. Почему? — Лукас повернул голову в сторону детектива. — А что я еще мог подумать? Ты следил за мной задолго до приезда во Флоренс. Ходил к девушке моего брата и новому бойфренду моего бывшего. Я решил, что ты искал того, на кого можно будет свалить все убийства, когда «картина» будет завершена. — А сейчас? Ты все еще меня подозреваешь? — Если честно, я не исключаю такой возможности. — Дерек немного помолчал, а потом добавил, внимательно всматриваясь в лицо спутника: — А ты? Все еще считаешь меня убийцей? — Если честно, то я тоже не исключаю такой возможности. Оба рассмеялись. Совсем невесело. — Тогда зачем мы сделали это? — спросил Лукас. — Чтобы не сойти с ума. — Думаю, что уже слишком поздно.* * *
Тойота сильно пострадала после «прогулки» по лесу. На правом боку отчетливо виднелись глубокие царапины от столкновения с ветками деревьев. На левом крыле была вмятина размером с теннисный мяч, происхождение которой Дереку было неизвестно. Лукас застыл на месте, не решаясь подойти к машине. В памяти ожили события, произошедшие с ним после того, как он садился в нее в последний раз. По телу прошла очередная волна боли. — Все в порядке? — Пара темных глаз внимательно смотрела на него. Конечно, детектив легко смог прочитать все эмоции, пробежавшие по его лицу в тот момент. — Теперь эта развалина выглядит еще хуже, — поджав губы ответил Лукас, — далеко мы на ней не уедем. — Тебе необязательно ехать со мной. — Ну уж нет. Раз мы выяснили, что все еще подозреваем друг друга, лучше нам обоим оставаться на виду. Лукас решительно дёрнул ручку пассажирской двери. — Что за новая жертва? — как только машина выехала с парковки, спросил он у сыщика. — Аманда Браун, двадцать четыре года, предположительно, отравление. Была убита два дня назад в Хантсвилле. Работала помощницей главного редактора в местной газете. Оливер говорит, у них вся редакция стоит на ушах. — Не слишком ли много журналистов в этой истории? Лейла тоже училась на журфаке. — Там, я думаю, они и познакомились. Глаза Лукаса расширились от удивления. — Только не говори мне, что… — Да, это та самая Аманда, о которой говорил Джозеф. Подруга Лейлы. — Твою ж мать! — Точнее не скажешь. — А что с Оливером? Он же тоже журналист. Он ее знал? — Не знаю, может быть. — Почему ты не подозреваешь его? — Потому что это он сидел со мной в баре во время убийства. Он никак не мог преодолеть расстояние в шесть сотен километров за пару минут. — А разве точное время смерти уже установили? — Нет, но все равно это звучит бредово. — То есть ты веришь парню, которого знаешь один день, но продолжаешь подозревать меня? — Ты же просто ревнуешь, да? Согласись. То, что он и последняя жертва работали в одной сфере, еще ничего не значит. — Почему он помогает тебе? — Потому что я отличный парень. — Он нарушил закон, когда полез за тобой в заброшенный дом. — Так, все, хватит! Ты снова отвлекаешь меня за рулем. Машина петляла по пустынной дороге прочь от города. Вокруг, куда ни падал взгляд, раскинулись кукурузные поля. Августовское солнце плавило асфальт под колесами старенькой тойоты. Дерек не спеша вел машину, изредка пропуская вперед другие автомобили. Необходимость врать Лукасу об их отношениях с Оливером тяготила все сильнее. — У тебя тоже есть поддельный жетон? — Дерек сам нарушил тишину в машине. Молчать было просто невыносимо. Еще один его принцип трещал по швам. — С чего ты взял? — Ингрид сказала, что к ней приходили копы. Лукас снисходительно улыбнулся. — С чего ты взял, что он поддельный? Дерек резко нажал на педаль тормоза, сворачивая к обочине. Повернувшись корпусом на своего работодателя, он удивленно вытаращил на него глаза. — Ты что, коп? — А что, не похож? — Совсем не похож. — Я был копом. Только закончил полицейскую академию и начал работать в участке помощником детектива. В основном — копировал документы и варил кофе. Когда Лейла умерла, я оставил работу в полиции, потому что никто бы в этом мире не доверил стажеру такое расследование. Я заплатил немалые деньги, чтобы все еще числиться в штате и сохранить значок. Дерек шокировано молчал. Как же мало он знал о человеке, который сидел рядом с ним. За всю их поездку ему ни разу не пришло в голову спросить о прошлом самого Лукаса. Детектив снова завел мотор. — Почему ты так удивлен? — Я скорее раздосадован. Даже ты смог стать копом. — Я всегда этого хотел. У родителей был свой бизнес и недвижимость по всему Нью-Йорку. Но в душе я всегда понимал, что не смогу пойти по их стопам. Возглавь я ту сеть ресторанов, я бы только все разрушил. Поэтому и продал бизнес сразу после того, как вступил в права наследства. — Ты не хотел их разочаровывать? — Ага. Они жили этим делом, вложили в него всю свою душу. Я бы так не смог. Я всю жизнь смотрел детективные сериалы и мечтал сам ловить преступников. Конечно, мама с папой поддержали мой выбор, но, я думаю, где-то глубоко в душе они так и не смогли его принять. — Странно, правда? Все это время мы шли одинаковыми путями. Отказались от мечты работать в полиции. Подвели своих родителей. Искали убийцу родного нам человека. А в итоге оказались здесь. Вместе. — Может, это судьба? Поэтому нас так тянет друг к другу? — В тебе проснулся поэт? — Почему обязательно надо все испортить? — Уж прости, принцесса. Такой вот я человек. Лукас задумался. Почему столь похожие пути привели их к разному результату? Почему, каким бы одинаковым ни было их прошлое, они с Дереком вели себя так, как будто были из разных галактик? Расстояние между ними все еще представляло собой сотни световых лет. Стена недосказанности никак не давала покоя молодому сердцу. Что же между ними теперь? Кем они стали друг для друга прошлой ночью?* * *
Машина подъехала к большому двухэтажному дому семьи Флинн. Уже издалека можно было увидеть кучу деревянных пристроек, которые расположились по обе стороны от центрального здания. Это было серое строение, укрытое черной черепичной крышей. Единственным украшением фасада были многочисленные сколы и трещины. Темные окна сверлили путников неприветливым взглядом. Двери дома были большими и тяжелыми. Их украшала ржавая металлическая ручка. Деревянные ступени мрачного крыльца предупреждающе заскрипели под их ногами. Звонка не было, поэтому Дерек громко постучал, сжав руку в кулак. — Эй, вы еще кто такие? — раздался недовольный голос прямо у них за спиной. Дерек с Лукасом развернулись, чтобы с ужасом увидеть человека, который смотрел на них злобным взглядом, крепко сжимая в руках ружье. Инстинктивно детектив сделал шаг вперед, прикрывая спиной своего спутника. Он поднял руки вверх. — Мистер Флинн, я полагаю? Меня зовут Дерек Лэнг, я из полиции, а это мой напарник — Лукас Уильямс. Если вы опустите ружье, то мы сможем показать свои документы. — Давно вы, копы, разъезжаете на разбитых колымагах? Взятки брать совсем разучились? Мужчина все еще продолжал держать ружье, целясь Дереку прямо в голову. — Что вам тут надо? Убирайтесь откуда пришли, пока я не наделал дырок в ваших смазливых мордашках. — Мы пришли поговорить о вашем сыне. Вы же не станете стрелять в полицейских? — У меня нет сына! Проваливайте отсюда. Лукас сделал шаг вперед. Мужчина передернул затвор ружья. — Послушайте, сэр. Нам не нужны неприятности. Вам, я думаю, тоже. Давайте мы сядем и спокойно все обсудим. Нам бы очень не хотелось вызывать вас в участок для дачи показаний. — Каких, к черту, показаний? Этот ублюдок сдох почти два года назад! Вы так и не смогли найти убийцу, а теперь снова прибежали ко мне? — В деле появились новые переменные. Нам нужно глубже копнуть в жизнь вашего сына, чтобы лучше понять мотивы убийцы. — Вам нужны мотивы? Так слушайте. Этот выродок был настоящей тварью. Надо выдать премию тому, кто отправил его в ад. Жаль, у меня самого мужества не хватило в свое время. — Почему вы так говорите? Он же был вашим сыном? — Он мне не сын! Почему даже спустя столько времени этот ублюдок не отпускает меня?! Ко мне снова и снова приходят люди, чтобы спросить про его смерть. Вы первые, кто пришел спросить про его жизнь. Так вот, в ней не было ничего хорошего! Ни капли святого и чистого. Только тьма! Из глаз мужчины потекли слезы. Руки начали трястись. Дерек снова прикрыл Лукаса спиной. Тонкие губы дрожали от гнева. Морщины, и без того глубоко въевшиеся в лицо человека, проступили еще сильнее. — Он никогда не оставит меня в покое, да? Будет продолжать мучить даже после своей смерти? — Мистер Флинн, успокойтесь, пожалуйста. Скажите нам, что он сделал? Почему вы так сильно ненавидели своего собственного сына? — Что он сделал?! Что он сделал?! Этот выродок сгубил всю мою семью! Мужчина упал на колени, сжимая ружье в правой руке. Его плечи начали сильно подрагивать. Эмоции быстро менялись на его лице. Боль, злость, отчаянье и, наконец, будто приняв какое-то решение, мужчина тихонько заговорил: — Когда ему было пять лет, у нас начал умирать скот. Мы находили то курицу со сломанной шеей, то теленка, упавшего с обрыва. Мы с женой не могли подумать, что на это способен маленький ребенок, поэтому списывали все на несчастные случаи. А потом у нас родился еще один сын. Маркус. Он был так прекрасен. Мы так сильно его любили… — Что с ним случилось? — прошептал Лукас, в ужасе глядя на то, как дрожит ружье в ослабевшей руке. — Когда ему было пять месяцев, в дом заползла гремучая змея. Она унесла жизнь нашего мальчика. Эрику тогда едва исполнилось семь лет. Но… я помню, как он смотрел на тело своего брата! Это точно был он! Жена не верила мне. Говорила, что ее сын на такое не способен, но я-то знал, что это сделал он! А спустя восемь лет она застукала его за тем, что он душил нашего пса. Тогда-то она все и поняла. Поняла, какого монстра вскормила собственной грудью. Белла не смогла это принять. Я нашел ее повешенной в том же сарае, где нашли тело Эрика. Я сровнял его с землей сразу же после того, как ко мне перестали ходить копы. И вот все повторяется. Вы снова здесь. Снова ковыряетесь в моем грязном белье. Больше я этого не вынесу. Прости меня, Бэлла. Я должен был сделать это раньше. С этими словами мужчина приставил ружье к своему подбородку и нажал на спусковой крючок. Выстрел эхом отдавался в ушах молодых людей. Лукас закричал, падая на землю, прикрыв лицо руками. Дерек смотрел, как мертвое тело рухнуло лицом вниз. Пуля раздробила череп несчастного. Сквозь открытую рану было видно серое вещество, которое еще пару мгновений назад было мозгом человека. Под головой мужчины уже во всю растекалась лужица крови. Детектив почувствовал влагу на своем лице. Он провел по нему ладонью и с ужасом понял, что до него долетели капли крови. Наступила абсолютная тишина. Как в тумане Дерек подхватил Лукаса за подмышки и потащил к машине, обходя стороной мертвое тело. Затолкав безвольное тело на пассажирское сиденье, он резко надавил на газ, увозя их подальше от этого места. «Осторожнее там… Мой коллега чуть мозгами не тронулся… Жуткое местечко». Оливер снова оказался прав. Место действительно жуткое. Лукас раскачивался взад-вперед, сидя в машине. Стеклянные глаза смотрели куда-то сквозь приборную панель. Он не сказал ни слова с тех пор, как они покинули ферму. Дерек остановил машину в двадцати километрах от того дома, чтобы перевести дух. Вытащив из бардачка влажные салфетки, он с остервенением начал тереть лицо. — Это мы во всем виноваты, — едва слышно прошептал Лукас. — Что? О чем ты? Сыщик обхватил лицо парня ладонями и внимательно посмотрел тому в глаза. — Мы ни в чем не виноваты. Для него все было кончено давным-давно. — Нет, нет, нет! Если бы мы не приехали к нему сегодня, он был бы жив! Это наша вина! Я не должен был спрашивать его о сыне, не должен был… Дерек заткнул губы Лукаса быстрым поцелуем. — Послушай меня. Посмотри на меня. Ты же коп. Давай же. Ну. Приди в себя. Он бы все равно рано или поздно это сделал. Сам же все слышал. Он носил это в себе долгие годы и сегодня это взяло верх над его разумом. Ладони детектива сильнее сжали лицо Лукаса, который продолжал говорить пересохшими губами. — Мы не можем его там оставить. Надо было позвонить в полицию. На такой жаре тело быстро начнет разлагаться. Он не может гнить там совсем один. — Как только вернемся в город, купим одноразовую сим-карту и позвоним в полицию. По щекам Лукаса покатились слезы. Дерек крепко прижал к себе дрожащее тело. — Ну хватит. Ты чего? Все будет хорошо. — Просто… просто… я… я… Из-за всхлипов разобрать слова было невозможно. — Что такое? Ты ни в чем не виноват. Мы оба ни в чем не виноваты. — Когда-то я собирался поступить так же, как он. Дерек сильнее сжал его плечи. Не надо! Не говори этого! — Мама и папа умерли. Лейла умерла. У меня совсем никого не осталось. Я так хотел пойти к ним… так хотел… — Но ты это пережил. Ты справился. Слышишь? Ты все еще жив. — Я не справился. Я просто оказался слишком труслив. Я придумал себе оправдание, что не могу умереть, пока не поймаю убийцу Лейлы. Это придавало жизни хоть какой-то смысл. Но каждый раз, когда нить, ведущая меня к убийце, обрубалась, я все больше понимал, что никогда до конца не верил, что смогу его поймать. Я делал это для галочки, чтобы очистить совесть. Чтобы мое существование не казалось таким бессмысленным. Дерек снова прижался губами к его рту. В ответ раздалось мычание, среди которого можно было различить, только: — Хватит, перестань. Но Лукаса было уже не остановить. — А потом я наткнулся на статью об убийстве твоего брата и начал подозревать тебя. Я месяц собирал информацию, прежде чем мы встретились. В глубине души я понял, что ошибся, сразу, как только ты заговорил со мной впервые. Но я так хотел верить, что именно ты — тот, кого я искал все эти годы. Я так хотел, чтобы все это наконец закончилось. Я так устал… Боже… Если бы ты знал, как я устал. Их обоих трясло как в лихорадке. Дерек почувствовал, как по его щекам тоже потекли соленые капли. — Лукас, послушай меня, ладно? Неважно, какие мотивы привели тебя сюда. Ты начал расследование, чтобы заглушить боль. Ты нанял меня, потому что думал, что я убийца. Ты поехал в это путешествие, чтобы собрать улики. Но это все не имеет никакого значения сейчас. Посмотри, как далеко мы уже зашли. У нас на руках больше информации, чем у всей полиции штата. Если ты никогда не верил в то, что сможешь раскрыть это дело сам, то начни хотя бы верить в меня. Я найду ублюдка. — В тебя я верю. — Вот и хорошо. Остальное не имеет значения.* * *
Дерек сдержал обещание, и по возвращении в город они сразу же позвонили в полицию. Пожелав оставаться анонимными, они рассказали, что слышали выстрел на ферме Флиннов. Лукас все еще пребывал в состоянии шока, поэтому детектив решил остаться в его номере еще на одну ночь. Они по очереди сходили в душ, чтобы затем расположиться на кровати, крепко прижимаясь друг к другу. Они заказали еду в номер, но ни один из них к ней даже не притронулся. У Дерека зазвонил телефон. Увидев имя, высветившееся на экране, он встал с кровати и вышел на балкон покурить. Голос Оливера показался ему чем-то сильно взволнованным. — Алло, Дерек? — Привет, Олли. Что-то случилось? — Фу, не называй меня так. — Ладно, Оливер. Ну так что? Есть какие-то новости? — Да. Мне удалось получить данные с телефонной книги Аманды и угадай что? — Что? — Она ходила к психотерапевту. — Да быть не может! — И угадай, как его зовут? Дерек уже догадался, что к чему. — Джозеф Смит? — В точку, приятель. — Ты же понимаешь, что это могло бы быть простым совпадением? — В деле о серийных убийствах? Не думаю. Я не удержался и наведался к нему. — Чего? Какого хрена? Я сказал тебе держаться подальше. Это может быть опасно. — Да ладно тебе, не изображай из себя заботливого папочку. Я кое-что узнал от него. — И что же? — У Аманды было пищевое расстройство. — Джозеф вообще слышал про врачебную тайну? Какого хрена он налево и направо рассказывает всем подряд про своих пациентов? — Я сказал, что знаю про них с Лейлой. Он чуть в штаны не наложил. Дерек резко понизил голос: — Совсем больной? — Не тебе одному достался дар шантажировать людей. — Что за расстройство? — Психогенное переедание. — На фоне чего? — Это началось после смерти Лейлы. Похоже, они были очень близки. — Еще один человек в жизни твоей девушки, о котором ты ничего не знал? — Они переписывались при мне пару раз, но, кроме имени, я ничего о ней не слышал. — Думаешь, они могли быть больше, чем подругами? — Я этого не исключаю. Лейла для меня так и останется одной сплошной загадкой. — Но ты все равно готов на все, чтобы поймать ее убийцу? — Не поверишь, но да. — Странный ты. — Это ты мне говоришь? Что происходит у вас с ее братом? Ты так помчался за ним, как будто тебя за изменой поймали. — Прости, дружище, но это не твоего ума дело. — Как в моей душе ковыряться — так ты первый в очереди, а как речь заходит о тебе самом — сразу яички поджал и в кусты. — Да пошел ты. — Вы нашли что-нибудь в Декейтере? Дерек сразу помрачнел. Вкратце он обрисовал Оливеру события, произошедшие на ферме, и теперь ждал реакции журналиста. — Офигеть. Весело же там у вас. — Приезжай. С радостью посмотрю на твою реакцию, если кто-нибудь выстрелит из ружья себе в голову на твоих глазах. — У меня желудок слабый. Ты думаешь, отец говорил правду про Эрика? — В Алабаме обитает около пятидесяти видов змей. Некоторые из них действительно ядовиты. Правду знал один лишь только Эрик Флинн, а тот давно предан земле. — Похоже, не только Эрик знал правду. Убийца ее тоже как-то откопал. Это же грех самого Каина. Братоубийство. — Ага, и совершил он его из зависти. Вот только как убийца узнал об этом? — Если Эрика подозревал только отец, значит, только он и мог рассказать. С кем еще он говорил об этом? — Чтобы спросить у него об этом, мне придется пустить себе пулю в лоб. — В показаниях отца ничего об этом не было. Как думаешь, почему? — Откуда у тебя его показания? — Нашел в сети. Кто-то слил часть информации о расследовании. Тебе бы все-таки научиться пользоваться интернетом. — Для этого у меня есть Билли. — Кто? — Забей. Так что там с Флинном-старшим? Кстати, как его звали? — Ричард, кажется. Так вот, когда отец давал показания по этому делу, то и словом не обмолвился о том, что его сын был душегубцем и систематически гасил домашних животных. Только сухие факты. Когда родился, где вырос, куда поступил после школы. — Может, не хотел поливать грязью имя своей семьи? — А может, не хотел, чтобы убийцу поймали. «Надо выписать премию тому, кто отправил его в ад». — Думаю, тут ты попал в яблочко. Ставлю левое яичко, что отец точно знал, кто убил его сына. — Значит, полиции он ничего не сказал. И вообще молчал об этом долгие годы, проживая под одной крышей с монстром. Почему тогда рассказал убийце? — Думаю, что-то произошло между отцом и сыном незадолго до убийства. Что-то такое, из-за чего Ричард сорвался и выдал секрет их семьи. А когда понял, что его сын поплатился жизнью за его откровения, начал укрывать преступника. — Что это могло быть? — Мне-то откуда знать? Эти двое оба мертвы. — Значит, придется еще немного копнуть в прошлое этой семьи. — Каким образом? Говорю же, я не собираюсь на тот свет в ближайшее время. Живых Флиннов больше нет. Закончились. — Вот тут ты не прав. У Ричарда был родной брат. Он сейчас на пенсии, живет где-то в Техасе, но вот его дочь осталась в Алабаме. В детстве они с Эриком были довольно близки, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте. Она с отцом часто приезжала к ним на ферму. Ее зовут Моника Флинн. На момент смерти Эрика она уже закончила институт. Она тоже проходила свидетельницей по этому делу. — Где она живет? — Ты мне не поверишь. — Твою мать. Видимо, нам все-таки придется вернуться в Хантсвилл. Я прав? — В точку, мой друг. Я бы и сам с ней встретился, но я сейчас на полпути в Бирмингем. — А там что? — У меня все еще есть работа. — Твой нос не мог так быстро зажить. — Я тебе еще его припомню, кстати. Но, на самом деле, я еду туда пошарить в полицейских архивах, пока мой знакомый в местной полиции не вышел на пенсию. Приказ уже подписали, так что у меня мало времени. — У тебя что, по всему штату есть знакомые копы? — Я журналист криминальной полосы. Конечно я стараюсь заводить друзей в полиции. — Кстати, что насчет твоего друга из Монтгомери? — Все в процессе. — Зачем тебе полицейские архивы Бирмингема? — Это же крупнейший город Алабамы. Туда стекается информация обо всех делах в этом штате. Не выходит из головы твоя мысль, что было еще убийство. Возможно, удастся найти первую жертву. — Тогда обрати внимание на дело Лиама Лэнга. — Что? — Я думаю, что мой брат был первой жертвой. — С чего ты взял? — Чутье подсказывает. — Хорошо. Попробую что-нибудь разузнать. — Если сможешь связать убийство Лиама с другими жертвами, то я готов тебе отсосать. — Как ты объединил смерть своего брата и отсос в одном предложении? — Я мастерски умею подбирать слова. — Ладно. Твой рот меня мало интересует, но я сделаю все, что смогу. — Спасибо тебе. — Скажешь спасибо, когда найдешь убийцу. Дерек повесил трубку и тут же вздрогнул от резкого голоса за спиной: — И кому ты там готов отсосать? — Твою мать, ты чего так подкрадываешься? — Тебя долго не было. Не уходи от ответа. Дерек досадливо поморщился. — Я говорил с Оливером. — Ну конечно, снова этот Оливер. — Он разузнал кое-что про Аманду Браун. — Что именно? — Она ходила на сеансы к доктору Джозефу Смиту. — Они с Лейлой были подругами. Неудивительно, что они ходили к одному и тому же врачу. — Да, но я почему-то не верю в совпадения. Только не в такие. Этот мозгоправ лично был знаком с двумя из семи жертв. — Так мы все-таки принимаем, что жертв было уже семь? — Вообще девять, но двоих он убил не своими руками. Лукас удивленно посмотрел на детектива, который закурил вторую сигарету подряд. — Почему девять? — Хельга Миллер и Ричард Флинн. Убийца заставил Терезу перерезать горло своему близнецу и довел Ричарда до самоубийства. Он не только искал тьму в людях. Он так же и порождал ее в них. Дерек глубоко затянулся и свободной рукой притянул Лукаса к себе. В памяти всплыло, как мужчина в грязном синем комбинезоне приставил ружье к собственному подбородку. Выстрел прогремел так отчетливо, как будто произошел не несколько часов назад, а прямо сейчас, у него за спиной. Он повернул голову к парню, выдыхая дым прямо тому в лицо. Свет луны отражался во вмиг заслезившихся глазах. Детектив накрыл губы Лукаса своими. Все это расследование было окружено тьмой. И они оба падали в нее вслед за убийцей.
