Янтарный глаз тигра

      Когда Симон впервые увидел её, он понял, что сердце его попало в куда более страшный капкан, чем те, что были расставлены по всем чащобам. Она пришла с Юга вместе с группой исследователей, которые хлынули нескончаемым потоком в недавно завоёванные территории.       Безжалостно оторвав клочок от своей юбки, она промакивала слипшуюся от крови шёрстку маленького тигрёнка, который несколько дней назад так и не вернулся к своему племени, угодив в капкан охотников.       Под шерстью, там, где капкан впился в ещё неокрепшее тельце, гноилась рана. Она ныла, чесалась, болела. Тигрёнок крутился, скулил и рычал, но никак не мог сам выбраться из страшной беды, в которую угодил. Он пролежал несколько дней без пищи и воды, съедаемый насекомыми, которые сбежались на аппетитный аромат гниющей плоти.       Зое не прошла мимо. Она с товарищами освободила обессилевшего тигрёнка из ловушки и постаралась выходить, залечить его рану. Появись она парой дней раньше, быть может, детёныш выжил. Но он был слаб, ещё не окрепший своей волей.       Симон несколько дней петлял по джунглям, стараясь не попасться в лапы охотникам и браконьерам. Он искал детёныша своего племени, пропавшего и отбившегося тигрёнка. Они не могли задерживаться на месте слишком долго, нужно уходить как можно дальше. Опасность поджидала на каждом шагу.       У Симона не было ни родителей, ни детёнышей. Один сам по себе. Появился непонятно как и непонятно откуда, но племя его приняло, а он принял племя. Он возился и играл с тигрятами, учил их добывать себе пропитание. Ухаживал за стариками, которые вот-вот должны были загореться яркой Звездой на ночном небе.       Он не смог уйти, бросив своего тигрёнка, и не узнать, что с ним сталось. Неважно, решил для себя Симон, найдёт он его мёртвым или живым — он отыщет и узнает, что случилось с дитём его племени.       Симон появился неожиданно. Выпрыгнул из густых кустов на полянку, где разбили лагерь исследователи и выхаживали тигрёнка. Они ещё не знали, что он обречён, что они пришли слишком поздно и ему не помочь. Они не теряли надежды помочь беззащитному созданию, но когда из тени на них выскочил огромный, здоровый, страшный хищник, люди испугались. Разбежались в разные стороны, заливаясь истеричными криками ужаса. Они, простые исследователи, не браконьеры и охотники, не имели при себе достаточного оружия, чтобы сражаться со страшным ребёнком природы.       Одна только Зое не убежала. Продолжила сидеть в изорванной юбке и охранять беспокойный сон тигрёнка.       — Я пытаюсь помочь ему.       Симон рычал, его пасть захлопывалась в сантиметрах от её симпатичного нежного личика, клацая зубами, но она не убегала. Он пытался её напугать, прогнать, чтобы она бросила тигрёнка, а она никак не уходила. Всё меняла повязку на гниющей лапе тигрёнка.       Симон не покидал их ни на секунду.       Когда наступила ночь, стало понятно, что группа исследователей не вернётся. Сбежали. Позволят Звёзды, да вспомнят об улыбчивой девушке Зое, что отправилась с ними в экспедицию. Вспомнят, да не вернутся, уверенные, что ни клочка от неё не осталось после встречи с тигром.       Несколько дней они сидели над телом тигрёнка, не смея двинуться ни на шаг.       Симон поймал пару рыбёшек в ручье, у которого был разбит лагерь, и кинул к ногам Зое. Он бы нашел себе пропитание, а она, человеческая самка, навряд ли. Зое зажарила рыбёшек на костре, который не гас ни день ни ночь. Ночи в этот период года холодные, а ей и раненному тигрёнку необходимо тепло огня.       Когда мохнатое тельце испустило последний вздох и навек упокоилось, Зое рыдала страшными слезами. Симон не мог понять, отчего человеческая самка так плачет по брату его племени, но выносить её страданий не мог. Он подполз ближе и уткнулся мордой в женское бедро, стараясь утешить. Зое запустила пальцы в его мягкую шерсть на загривке, прижалась лицом к макушке и долго-долго рыдала, оплакивая ни в чём не повинное создание.       За дни, что Симон провёл подле Зое, он искренне полюбил человеческую самку. Когда пришло время уходить, он не бросил бедную девушку, которая осталась совсем одна.       — Моё племя оставило меня, не оставляй же меня и ты.       И Симон не оставил.       Он ловил для неё рыб, птиц и других животных. Позволял ночами прижиматься близко-близко, потому что ночи становились всё холоднее.       Она гладила его морду, шею, чесала брюхо, а он мурчал, как большая кошка. Зое вечно что-то говорила, чего Симон не мог понять. Она человек, а он — тигр.       Когда Симон понял, что жизнь в чащобах для Зое не жизнь, а ему из капкана любви к самке не выбраться, он взвыл к Всевышним. Он призвал к подчинению госпожу Природу и переделал своё существо по образу и подобию Зое.       На следующее утро Зое проснулась в крепких объятиях юноши с янтарного цвета глазами.

«Легенда о воле тигра»

      Гавань заливалась шумной песнью волн и неизменных их спутников — чаек. Птицы летали над причалившими кораблями, выбирали снасти поудобнее, чтобы расположиться на них и погреться под первыми тёплыми лучами солнца. Они молниями неслись над водной гладью, хватая глупых рыбёшек, проплывающих слишком высоко, и пировали их жирными телами. Наевшись, улетали на берег и ковырялись в гальке, чистили пёрышки, не замолкая ни на секунду. Чайкам всегда есть о чём поболтать, они те ещё сплетники и сплетницы.       Со всех сторон в портовый гул вплетались крики моряков. Корабли разгружались и загружались, матросы работали в поте лица, несли вахту и радостные сходили на берег. Вот оно, счастье простого моряка: ступить на большую землю, хорошо отобедать, напиться и пойти к женщине, а то и к мужчине. Наплававшись по разным странам, морячки разную дурь за собой привозили. Кого сейчас удивишь подобными связями. Кабаки и трактиры работали день и ночь, с теплотой принимая скучавших и одичавших в глубине морей мужей.       Чимин, только завидев, что Тэхён приближается к кораблю, соскочил на трап, а там и на пристань, разводя руки широко для крепких объятий. Как только ноги себе не переломал, скача с такой высоты?       — Матрос Пак! — раздался рассерженный голос старпома. — Живо вернись на борт, иначе на берег вовсе носа не сунешь. Я не посмотрю на то, что ты мой друг и сын капитана, всю стоянку будешь вахту нести.       — Он же и правда тебя оставит, если сейчас же не вернёшься, — Тэхён рассмеялся, зажатый в сильных руках друга.       — Не боись, не оставит. Он это для вида кричит и ругается, чтобы в команде не говорили, что я особенный какой.       — Так он для вида тебя и на вахту оставит. Беги уже, я сам сейчас поднимусь, — Тэхён со звонким смехом растрепал отросшую шевелюру друга и подтолкнул его обратно в сторону корабля.       Чимин в несколько ловких движений оказался на борту и с особым усердием принялся разгружать товар. Первые клиенты вот-вот прибудут в порт, услышав, что «Непоседа» уже причалил.       — Ким Тэхён, дорогой мой человек, ты что, как не родной! — на всю гавань разлетелся добродушный вскрик капитана Пака. — Поднимайся скорее, мы ж и для тебя кое-чего привезли. Как твой отец и заказывал, двадцать ящиков сливового бренди.       — Двадцать?! — с удивлённым смешком спросил юноша, поднимаясь на корабль и с нежностью проводя ладонью по планширю. Дерево гладкое, покрытое лучшим лаком, какой только использовали корабельных дел мастера. — Моя мать с ума сойдёт, когда узнает, что двадцать. Договаривались же только на десять.       — Это мы с ней на десять договаривались. А старик Ким мне на ухо совсем другое шепнул, сам понимаешь.       Мужчина не менее крепкими объятиями сжал хрупкое юношеское тельце, хлопая по плечам и спине. Совсем иногда Тэхён думал, что такими объятиями его способны прихлопнуть, как маленькую мушку.       Уйдя в плавание в конце лета, Чимин не был столь крепок и широк. Он никогда не отличался мощными плечами и сильными мускулами, был на полголовы ниже того же Тэхёна и с лицом милым настолько, что девушки завидовали. Впрочем, никакие внешние качества, будь то милое личико или неприлично привлекательное тельце, не могли умалить остервенелости, с которой он рвался в море за отцом. Черта, присущая всем Пакам. Они учились ходить на «Непоседе», говорили своё первое слово и выбивали свой первый зуб на борту корабля. Находили верных друзей и товарищей, призвание и душевное утешение.       — Поди с Намджуном поздоровайся, а то ещё немного и точно кого-нибудь из команды поколотит.       Тэхён расплылся в своей широкой жизнерадостной улыбке и, подхватываемый холодным, пробивающим до костей ветром, двинулся к другу.       На улице стояла поздняя зима. Совсем скоро её отгонит во всю приближающаяся весна, что уже посылает первое теплое солнышко освещать улицы города. Ещё немного, и морозный старый ветер сменится игривым и непоседливым прохладным ветерком, который так любит заигрывать с юбками милых дам и вьющимися кудрями цветущих юношей.       Тёплых и солнечных дней, таких как сегодня, станет больше. Вновь захочется жить и дышать полной грудью.       — Хён!       — Здравствуй, Тэхён!       И только Намджун не пытается раздавить его своими крепкими объятиями. Он аккуратно, с особым трепетом сжимает тело любимого друга, притягивая к себе близко-близко, и вдыхает щекочущий аромат жимолости. Так всегда пахли свечи, которые использовались семейством Ким. Так всегда пах Тэхён и дом, в который возвращался Намджун.       — Я скучал!       — Ты даже не представляешь, как скучал я, — Намджун улыбнулся ярко, но услышал за спиной язвительный смешок кого-то из матросов. Он ослабил хватку, отпуская друга, и развернулся, покрывая крепкими ругательствами матросов, давая понять, что будет с теми, кто отлынивает от работы и смеётся слишком много.       Намджуна команда уважает. Не просто так в его-то годы он работал старшим помощником на «Непоседе». Сам себе путь прогрыз от мелкого юнги в помощники капитана Пака. Никто не помогал и не поучал. Всё сам. Кровью, потом и слезами.       Когда нужно было, то не стремался показать свою силу, но попусту кулаками махать не любил. Тем, кому однажды досталось от старпома, уже не хотелось лезть на рожон и разжигать ненависть мужчины в свою сторону.       — Я отправил гонца в «Падающую Звезду», для нас оставят свободный столик. Так что сегодня всё в силе. Я планирую надраться так, чтобы утром не вспомнить своего имени.       — Хён, главное, помни моё, — Тэхён рассмеялся и похлопал старшего друга по плечу. Он глазами пробежался по снующим туда-сюда матросам. Они таскали сотни ящиков и мешков, а их количество всё не уменьшалось. Взглядом юноша старался разглядеть Чимина, что затерялся в самой гуще работы.       — Твоё никогда не забуду, Тэхён, ты даже не сомневайся. Ну, расскажи мне, как оно тут, на Большой земле?       — Хён, если я начну, тебе придётся бросить свою работу. Давай всё вечером! Мне столько всего предстоит вам рассказать. Вас не было всю осень и зиму, поверь, случилось столько всего, что в двух словах не описать. Я пришел только поздороваться и увидеть вас, терпеть не было сил.       — И правильно, нечего терпеть. Ты сейчас куда? Домой или в лавку пойдёшь работать?       — В лавку, хён. Совсем нет свободного времени, я дома бываю только чтобы поспать, а весь остальной день в лавке. Весенний праздник на носу. Дворец в этом году что-то медлит, только на следующей неделе начинаем пошив костюмов к торжеству. Там уже всё время буду проводить при дворе. Нас опять пригласили, хён!       — Ещё бы вас не выбрали, Тэхён. Я не знаю во всем городе лучшего ателье, чем ваше. Во всей стране, во всём мире. А мир я повидал немало, ты же в курсе.       — Ты мне льстишь, хён, но приятно. Спасибо. Надеюсь, те невозможные принцессы не решат в этом году пошить платья у нас. Я не вынесу их, хён. Нет в мире женщин тяжелее, чем они.       — Ох, поверь, ты с моей сестричкой просто не был знаком. Вот она потягалась бы с любой строптивой принцесской.       Отношения Намджуна с семьёй давно были прерваны и закончены. В разговорах он почти не упоминал членов своей семьи. Иногда сестру или мать, но настолько редко, что Тэхён вовсе забывал, что где-то у Намджуна есть семья.       Много лет назад отец выгнал сына из дома. Ким знал немногое по всё той же причине: Намджун не говорил о семье. В общих чертах картина представлялась следующая: за непотребные связи с мужчиной, которые крайне осуждались на родине старшего, отец выставил его из дома, назвав позором рода. Юный, тогда ещё зеленый, настоящий мальчишка, возрастом как брат Тэхёна, которому четырнадцатый год исполнился, он нанялся на первый корабль. Уплыл в бескрайнее море и бесцельно бороздил волны, пока не добрался до одного из портов и не увидел его.       «Непоседа» пленил с первого взгляда.       Он резво рассекал волны за счёт особого строения. Мастера постарались, делая корабль максимально быстрым и пригодным для перевозок большого количества товара. «Непоседа» летал на волнах. Его гнал и подхватывал на свои крылья ветер. Плавал на дальние острова за самыми редкими и уникальными товарами, на острова, которые не были обозначены на многих картах. Ходил в далекие дали и приносил богатство и славу своей команде и капитану Паку.       — Отец бросит все дела и примчит сразу, как только узнает, что двадцать ящиков любимого бренди уже ждут его, — Тэхён зачесал пальцами назад непослушные волосы, с которыми играл ветер. Игрок из него весьма ожесточённый, он безжалостно трепал нежные локоны, путая пряди между собой.       — Не только бренди. У меня лично для него много всего интересного. Тебе тоже понравится, я уверяю. Кстати.       — Мм?       — У меня есть для тебя кое-что особенное, Тэхён. Хочу отдать тебе это сейчас, позволишь?       — Конечно. Что ты привез мне на этот раз?       Уже и не вспомнить, когда Тэхён впервые увидел Намджуна. Он с пеленок дружил с соседским мальчиком Чимином, который бегал с ним по переулкам и пачкал ботинки и штаны, прыгая по лужам. Когда оба мальчишки, что были почти одногодками, подросли, отец Чимина привёл в дом молодого юношу. Он велел мальчикам брать со старшего пример. Так и познакомились, а там — подружились.       Разница в добрые почти десять лет рядом с Намджуном никогда не ощущалась. Он был старшим, он был хёном, который всегда поддержит и защитит. Неважно, что случилось. Хулиганы-мальчишки побили или обозвали каким гадким словом, или просто коленку расшиб, пока носился на рынке — хён всегда найдёт слова утешения и поможет, чем сможет. Такой уж он есть.       Намджун достал из кармана куртки плотный тёмный мешочек и робко протянул его другу. Тэхён принял подарок и пальцами постарался прощупать предмет, заинтересованно улыбаясь.       — Никак не могу понять, что это, — по пальцам разносится какое-то приятное тепло, трепет, словно насели бабочки и щекочут кожу своими усиками.       Ким аккуратно потянул за верёвочки и раскрыл мешочек. В тёмной ткани что-то блеснуло ярким серебряным светом. Он высыпал содержимое на ладонь и обомлел, уставившись на сверкающий, небольшой, всего с ноготь, камень на нити.       — Это… это что… это правда то, о чём я думаю? — слова никак не собирались в связанные предложения: слишком велик шок, что одолел юношу.       — Да, — Намджун кивнул, расплываясь в гордой и нежной улыбке. Он достал сокровище. — Яркая, как лунный свет, тёплая, как домашний очаг, и шумная, как раскаты буйного грома в пасмурном небе. Торговец сказал, что это была молодая Звёздочка. Я так и не понял, откуда у него этот осколок, но купил не задумываясь.       — Это же стоит целое состояние! — воскликнул Тэхён, устремляя на друга всё ещё не верящий взгляд.       — Зато она настоящая, Тэхён. Я чувствую это. Ты тоже чувствуешь, да? Ты чувствуешь, как она вибрирует под твоими пальцами, какая она ласковая и нежная? Тэхён, эта частичка Всевышней будет оберегать тебя, когда меня нет рядом.       — Намджун, у меня… у меня слов нет, — Ким сжимает в ладони необработанный пылающий кусок упавшей с неба Звезды и смаргивает с глаз слёзы. Кристально чистые и прозрачные капельки застыли в уголках глаз.       — А слов и не нужно, Тэ. Ох! — старпом еле на ногах удерживается от того, с какой силой на него кинулся Тэхён. Он ласково гладит спину ладонями, пока младший рыдает ему в шею от счастья и благодарности за такой дар. «Просто подарком» язык не поворачивается назвать то, что ему дал Намджун.

***

             В «Падающей Звезде» яблоку негде было упасть. Народ теснился на скамьях, плотно прижимаясь боками друг к другу. Весёлое пение менестрелей сопровождалось звоном кружек с элем. Справа компания зашлась громким хохотом, а с другой стороны парочка подозвала мальчишку, бегающего от столика к столику. Мужчина вручил мальцу бронзовую монетку и попросил наполнить их стаканы.       Люди танцевали, как заведенные куколки у кукловода, звонко стуча каблуками сапог по половицам и отбивая пятки. Кружились под музыку артистов, не замечая ничего вокруг, влюблённые девушки и юноши. Трактирные слуги ловко уворачивались от чужих локтей, которые так и норовили сбить тарелку с кушаньем у них из рук.       — Твой эль и гренки, господин. Может, хочешь чего ещё? — молодая женщина, что плеснула им пива в чашки и поставила большую тарелку чесночных гренок, недвусмысленно поправила вываливающийся из выреза рубахи бюст и наклонилась над Намджуном.       — Не интересует, — сухо бросил Ким, не смотря на красивую барышню.       Тэхён рассмеялся, наблюдая за неудачными попытками красотки соблазнить понравившегося ей моряка. Работница кабака хороша собой. Копна рыжих волос струилась по плечам причудливыми волнами. На лице красовались милые, как само весеннее солнце, веснушки и пухлые губы цвета спелой вишни. Она роскошная, привлекала внимание каждого холостяка, что звездной ночью решил заглянуть в трактир и выпить, но только не внимание старпома. Коричневый корсет, что отлично подчеркивал осиную талию и пышные бедра, поддерживал объёмные груди. Её голосок был тягуч как мед, не хуже, чем у менестрелей.       «Падающая Звезда» — заведение для веселья и простого отдыха. Торговать телом тут не принято, а значит, дамочка не за пару монет захотела удалиться с мужчиной в более интимное место. Намджун ей искренне и честно приглянулся.       — Ещё бы у такого горячего мужика не было сердце занято! Ты меня зови, если что понадобится, Господин, я уж не обижу тебя.       — А этому почтенному господину не окажешь честь? — из ниоткуда рядом с рыженькой возник Чимин. Матрос крепко обнял женщину за плечи и расплылся в пленительно-хитрой улыбочке. — Принеси ещё кружку эля, да самого лучшего.       — Для такого, как ты, дорого будет стоить, — женщина усмехнулась и скинула руку парнишки со своего плеча.       — А мы и не бедствуем, — Чимин вытащил из кармана серебряную монетку и вручил работнице. — Самого лучшего эля для меня и хорошего настроения для такой красавицы, как ты.       Рыжеволосая приняла серебряник и с довольной улыбкой упорхнула в сторону кухни, виляя бёдрами. Через пару минут вернулась с самой большой кружкой лучшего эля, который только имелся в этом городе, в Амбрисе.       — Ты опоздал, — Намджун кинул хмурый взгляд на друга. — Пока тебя не было, мы с Тэхёном уже прикончили по целой кружке.       — Какой ужас! Придётся догонять вас, — Пак упал на скамью рядом с младшим, двигая его ближе к стенке и закидывая руку теперь на него. — Тэхён, друг мой, брат мой, наконец, мы сидим за одним столом и можем спокойно поговорить. Мы будем пить, вкусно есть и не выйдем из этого кабака, пока я не услышу всё, что произошло с конца лета.       — Можешь не торопиться, — сказал Намджун, отпивая из полной кружки и закусывая поджаристой хрустящей гренкой. — В этот раз у нас долгая стоянка. Не приложу ума, насколько она затянется. Нужно серьезно подлатать корабль, а корабел Мин куда-то уехал, прислал птицу с извинениями и просил его дождаться, сказал, что в конце месяца явится в столицу.       — Это верно. В последней встрече с пиратами нас неплохо потрепали — чудом отбились. Ты не представляешь, Тэхён, как эта морская нежить заполонила воды Тихого Омута. Повсюду снуют. Совсем дикие стали, грабят страшно. Нападают безжалостно, режут всех, кто под руку попадется. Несколько наших парней полегло, да будет их дух спокоен на звездном небе.       — Я слышал разговоры, — Ким младший кивнул, стирая пену от эля с верхней губы запястьем. — Говорят, что как корабли заходят в Тихий Омут, так пираты их со всех сторон окружают и гонят на Белую Звезду, чтобы сели на мель. Грабить так легче. Они-то все пути знают, как свои пять пальцев. Если не пират, так нечего и соваться в воды Белой Звезды.       — Это ты точно сказал, правильно, — Чимин в несколько глотков осушил полкружки и со страстью продолжил разговор. — Настоящие морские волки! Гонятся за добычей, напугать пытаются. Но «Непоседу» им не одолеть, догнали бы сначала. Нам благословили попутный ветер и задорные волны.       Намджун успел прикончить вторую кружку и съесть полтарелки гренок, пока Чимин хвастался шрамами, полученными в сражениях с пиратами, высоко задирая рубаху, и рассказывал о каждом нападении. Пересказал пару забавных случаев, что случились на борту, и добрый час распинался о дальних краях и землях, в которых они побывали. Про могучие королевства далеко за Пиратскими островами и островами Созвездиями. Про такие далёкие уголки мира, где люди не молятся Всевышним Звездам, а утешаются выдуманными покровителями и покровительницами, называя их Богами и Богинями.       — Милостливые Звёзды, как же далеко вы зашли в этот раз?! — удивился Тэхён, не веря, качая головой. — Я знаю, что где-то на краю мира есть те, кто не почитает Звёзд, знаю, что наши соседи истийцы горячо верят в светящих на небе, но чтоб придумать себе каких-то Божеств и им молиться… звучит невероятно.       — Во-во, поэтому и Звёздочки продают за гроши, не зная их настоящей значимости.       — Так там ты достал мне осколок? — спросил юноша, вздёргивая руку к груди, где под кофтой на плетеной веревочке висел искрящийся камушек.       — Да. И не слушай Чимина, на самом деле, даже не зная, что продают, они не отдают осколки за гроши. По цене настоящих редких драгоценностей торгуют, — Намджун зацепился внимательным взглядом за взмах руки юноши напротив и тепло улыбнулся.       Сердце при малейшем взгляде на Тэхёна согревалось, как у горячего очага согревается замёрзшее тело. Душа цвела, как зацветают деревья яблони и вишни с приходом нежной весны. Нутро наполнялось радостью и лёгкостью, какая охватывает всё существо, когда проходишь по улице мимо свечной лавки и следующей за ней булочной, где запах лаванды, жимолости и пчелиного воска смешивается со сладостью корицы, с которой пекут самые вкусные булочки, и душистой свежестью десятка буханок хлеба.       Чуть позже разговоры коснулись столичной жизни и случившегося у Тэхёна и его семьи.       — В этом году дворец медлил что-то. Только приступаем к работе, придётся лавку в городе закрывать на это время. Вот заказы все отдадим и полностью переберёмся ко двору. Боюсь, что день и ночь буду торчать там. Наверное, придется оставить лавку на Чонина.       — Как он? — Пак подхватил последнюю гренку и обернулся, глазами, ища кого-нибудь. — Всё в порядке? Эй, мальчик, принеси нам ещё чего-нибудь на закуску. Никаких происшествий?       — Во славу Всевышних, нет! Но… — Тэхён внезапно опустил голову на плечо сидящего рядом друга и тяжело вздохнул. Эль вдруг ударил по голове, размазывая юношу, как сливочное масло по корке хлеба. — Я переживаю. Боюсь, что в этом году мы не справимся без его помощи во дворце. Вы же понимаете, какая плохая идея подпускать его близко ко двору. Там вокруг одна стража и столько людей.       — Неужели такой завал? — Чимин обнял разомлевшего Тэхёна и запустил пальцы в блестящие локоны, перебирая. Намджун окинул его завистливым взглядом. — У нас стоянка в этот раз долгая, ты не спрашивай, сразу говори, что надо, я помогу, чем смогу. В лавку сбегать, принести что-то, это я легко.       — Ко мне тоже можешь обращаться, — старший поставил кружку со стуком на стол и подпёр голову рукой. Прошло несколько часов, а толпа вокруг не унималась.       Люди будут веселиться, пока солнце не взойдёт, отгоняя ночь и перенимая вахту у Всевышних Звёзд, что любезно наблюдают за своими детьми с неба в тёмное время суток и стерегут их сон. Они, весельчаки и гуляки, лягут в свои постели, когда работяги согнут спины и начнут трудиться.       Посиделки в «Падающей Звезде» закончились громким падением Чимина со скамейки. Сколько Тэхён себя помнит, он всегда не мог понять напряжённых отношений парня со стульями, табуретами и скамьями. Когда Тэхён узнал о том, что юноша уходит в своё первое плавание, то принялся его отговаривать, пребывая в полной уверенности, что как только он залезет на снасти, сразу же и сорвётся с них. К всеобщему удивлению, Чимин на снастях держался так же уверенно, как летел кверху ногами с табуреток.       — И Звёзды с неба падают, и я упал. О, мои светлые, я что Звезда во плоти, спустившаяся к своим несчастным детям? — Чимин, опираясь на плечи друзей, которые закинули его руки на себя, еле перебирал ногами, выползая из кабака.       — Когда он успел так накидаться? — охнул Тэхён, потянув на себя Чимина, чьё тело занесло вперёд. Держал бы чуть менее крепко, точно бы завалился на дорогу и расшиб в кровь нос.       — Да он не закусил, считай, ни разу, всё пил и пил, одни мы с тобой ели, — Намджун бурчал недовольно, будто не знал нрав и привычки друга. Чуть ли не в пеленках первый раз Пака повстречал, а так и не привык к его выкидонам и страстной любви почесать языком. — Ещё и болтает всякую чепуху.       Чимин был не просто болтун. Если бы можно было найти самого болтливого человека в Амбрисе, им бы оказался Чимин. Он заводил знакомства с полуоборота, пленяя мужчин и женщин, стариков и детей своей ангельской улыбкой, глазами-щёлочками и сладкими речами.       — Лицо младенца, а тяжёлый как бык. Что за детина? Чем вас там кормят на корабле? — Тэхён, несмотря на то, что с другой стороны Пака поддерживал Намджун, неплохо ощущал тяжесть и крепость тела, что приходилось тащить.       Работа матросом на корабле укрепляла тело и дух. Её никогда не бывает мало. Мышцы росли, как на дрожжах и крепли день ото дня. Не переставали болеть и гудеть, потому что каждый день приходилось таскать тяжести, тянуть канаты, драить палубу, лазать по снастям, взбираясь высоко на мачту. Не будешь добросовестно выполнять отведённую работу, так старпом или второй помощник капитана придумает, чем занять отлынивающего от дел матроса или юнгу. С возможностями на судне не густо, но старшие по званию обладают страшной выдумкой.       Капитан Пак, отец Чимина, задолго до первого похода сына в море, дал понять, что легко и просто не будет. Он не обеспечит высокого звания своему отпрыску только из-за кровных связей. Придётся пройти через все трудности корабельной жизни, дорасти от простого юнги до достойного моряка, который когда-нибудь возьмёт бразды правления «Непоседой» и его командой в свои мозолистые от тяжёлой работы руки.       Чимин, что был не в состоянии сделать самостоятельный шаг без поддержки друзей, вдруг вырвался из захвата и уселся на скамью на площади, которую компания старательно пыталась пересечь. «Падающая Звезда» находилась в самом сердце столицы, на центральной улице, которая вела к главной площади Амбриса. До дома состоятельных торговцев Пак ещё парочку кварталов топать.       — О, а почему наш прекрасный вечер оборвался? У меня осталось целых три серебреника! — Чимин нашарил в карманах три блестящих монетки и ловко подбросил все.       — При том, сколько ты спустил, это капля в море. Пойдём, кому-то пора домой в тёплую и мягкую постель. Разве ты не об этом мечтал? Сам мне накануне рассказывал, как надоело спать в гамаке и дождаться не можешь, когда уложишь свои бока на настоящую перину.       Тэхён прыснул пьяным смешком в кулак и присел на скамью рядом с другом. Вот что в духе Чимина, так это! Как бы сердце не пленило море и как бы волны не звали в свои ласковые объятия, утешая мирным пением, нормальной кровати и хорошей ванны на «Непоседе» жуть как не хватало.       Первым делом, только ступила нога на берег, Пак ломанулся в домашние бани. Напарился в парильнях, а после с час отмокал в горячей ванне, соскребая и стирая въевшуюся грязь и пот тяжелого труда. Молодой матрос добавил в воду ароматных масел, а после старательно натер ими кожу, разминая мышцы.       Тэхён занимался этим регулярно и не мог даже вообразить восторга Пака, когда спустя тяжелую осень и холодную жестокую зиму, он впервые испытал удовольствие от хорошего мытья.       — Я знаю! — слишком резко подскочил Чимин, из-за чего у не очень трезвого Тэхёна голова кругом пошла. — Мы к провидцу пойдём, я слышал, что к нам приехал чудесный видящий с дальних островов на востоке. Тех самых, что Всевышние.       — Чимин, ты всё ещё веришь этим шарлатанам? Я думал, ты перерос подобные забавы.       — Да много ты понимаешь! — показательно фыркнул юноша и схватил Тэхёна за плечо, поднимая со скамьи и встряхивая. — У нас вот с Тэ традиция — мы всегда вместе гадаем и слушаем, что скажут нам Всевышние Звёзды. Всё сбывалось, всё до последнего слова!       — Вообще-то не всё, — тихо возразил Тэхён. Его замутило от шторма, что по доброте душевной устроил ему друг собственными руками. Симпатичное лицо утратило свою свежую розовость и позеленело.       — Да отпусти ты его, Милостливые! — Намджун не без труда освободил Кима из цепкой хватки матроса. Мужчина прижал к своему боку юношеское тело, успокаивающе поглаживая по спине. Не хотелось, чтобы Тэхёна вывернуло прямо на площади в центре столицы Киллерии.       — Решено, держим курс к лавке провидца! Я угощаю. Три серебряника за три предсказания для меня и моих очаровательных друзей! Тэхёну за его милую мордашку и бесплатно бы сделали, но за твою хмурую рожу, Намджун, попросят два, — Чимин воодушевленно хлопнул в ладоши и двинул вперед, пересекая площадь.       — Давай просто сходим с ним, он успокоится, а потом отведем его домой, — тихо проговорил Тэхён, хлопая Джуна по плечу, давая понять, что тошнота отошла и его отпустило. — А то он не успокоится. У меня уже нет сил его переубеждать. Я бы сам поскорее в постель лег. Мне завтра ещё работать.       — Совсем нет времени отдохнуть? — Намджун нехотя отпустил младшего и кивнул. — Поспешим, пока он не ушёл далеко. Боюсь, если вскоре не уложим его в постель, у него откроется второе дыхание.       — Вот сегодня с вами отдохнул, — Тэхён махнул рукой и побрёл за Чимином, окликая его и прося подождать их.       Ну и ночка.

***

      Троица вломилась в скромную лавку в каком-то закутке. Несмотря на то, что на улице стояла глубокая ночь, а Звезды сверкали в тёмном небе как никогда ярко, даже самый взрослый и ответственный член их компании не подумал о том, что в такое время даже провидцы хотят спать.       Дверь лавки была открыта. Пожилой мужчина, совсем уже дедушка, сидел за столом, перебивая склянки и мешочки с травами. В лавке стоял приятный аромат засушенных растений, игриво щекотал нос дымок от огня в камине. Языки пламени трепетали в воздухе, заставляя оранжевый тёплый свет плясать на стенах комнаты. Поленья в камине звонко трещали.       Чимин уселся рядом со стариком и закинул руку на его плечо.       Намджун пообещал, что сделает табличку с надписью, что он не с этим дурачком и повесит на грудь.       Тэхён совсем устал и был серьёзно пьян, сидел смирно и клевал носом, почти засыпая. Его молодое и не такое крепкое тело алкоголь крайне быстро брал, даже штурмовать не приходилось. Ким проигрывал быстрее, чем успевала начаться настоящая битва. Ни одна закуска не спасала.       — Премногоуважаемый, — начал Пак, растягивая губы в фирменной обворожительной улыбке.       Старик был непроницаемым.       — Мы пожаловали к вам в этот добрый час, чтобы услышать тройку предсказаний за три добрые серебряника, — матросу пришлось убрать руку с плеча старика, когда он не нашел одной монеты в своих карманах. Не мог же потерять где-то по пути.       Намджун раздраженно цокнул и добавил одну монету из своего кармана, лишь бы это поскорее закончилось. Ночная прогулка отогнала наваждение после посиделок за чудным элем и заставила протрезветь. В случае Тэхёна свежий морозный воздух только усугубил положение. Он сидел рядом с Намджуном, чуть ли не заваливался на старшего и устало покручивал перстень на пальце.       — Звёзды не раздают предсказаний, — старик положил на стол три свечи. Никаких магических шаров, чёток, карт, причудливых и непонятных штук, которыми любили отвлекать внимание опытные шарлатаны. Ничего интересного. А стоит целый серебряник за человека!       — Хочу знать, какое будущее меня ждёт! — Чимин склонил голову вбок, заглядывая в глаза старика. Весь его вид кричал о том, что малец рядом с ним жутко надоедливый. С такими дел лучше не иметь, потом устанешь расхлебывать.       Провидец зажёг свечу от другой, которая чуть побольше, и замер, уставившись на пламя. Пак затаил дыхание, внимательно следя за видящим. Тэхён икнул и неловко прикрыл рот ладошкой, всё-таки заваливаясь на Намджуна. Сильные руки сжали его плечи в объятиях. Сразу стало так тепло, будто юноша оказался в родной постели, напоенный горячим молоком и получивший имбирный пряник, послушавший сказку и знающий, что новый день принесёт только счастье и радость.       Где-то вдалеке прокукарекал неспящий петух, разнося свой оклик от трущоб до богатого пышного центра.       — С ним точно всё в порядке? — поинтересовался Тэхён, когда старик так и не отмер. Неизвестно сколько времени уже прошло. Несколько минут или странный транс затянулся надолго.       — Не знаю, но выглядит это жутко. Будто его паралич схватил. Чимин, прекрати на него так пялиться, выглядит ужасно.       — Да ладно, я просто наблюдаю. Эй, старик, — Пак хлопнул провидца по плечу и свеча в его руках вдруг потухла. Тонкий столбик дыма взмыл к потолку. Старик вздрогнул.       — Будущее туманно, — тихим скрипящим голосом начал старик. — Оно неспокойно, как море в преддверии шторма. Живи честно так же, как хороший матрос работает на корабле. Сквозь бурю и ураган следуй за близкими, подставляя плечо в трудную минуту. И берегись морского волка, ведь крадётся он неслышно и появляется неожиданно.       Чимин восторженно глядел на старика, внимая каждому слову. И про море, и про матроса, и про близких, и твёрдое крепкое плечо сказал, и про, что б их, морских волков, скотин таких!       Старик взял вторую свечу и уставил взгляд на Намджуна. Он поднёс кончик свечи к небольшому язычку пламени, не дожидаясь, пока мужчина задаст свой вопрос. Старпом только хотел открыть рот, чтобы выдать что-нибудь обычное о будущем, об удаче и счастье, что всегда спрашивают, но взмах руки провидца остановил его.       Густые седые брови старика стремились друг к другу, почти полностью закрывали глаза и углубляли морщины на лбу.       — Всевышние Звёзды отказываются говорить о тебе. Я ничего не могу поделать. Такова их воля.       Намджун не удержался от смешка.       — Теперь ты, — провидец кивнул на сонного Тэхёна, но был прерван возмущениями Чимина:       — Эй, старик, мы за троих заплатили! Подавай нам каждому предсказание.       — Я возьму две монеты.       — Ты должен предсказать судьбу моему другу! Мы платим тебе деньги.       — Чимин, оставь, — Ким старший махнул рукой, засовывая свою монету в карман. Ему же легче, меньше голову будет забивать всяким бредом и выдумками мошенников.       — Звёзды не говорят о будущем, которого не видят! Ты получил свое предсказание, не мешай мне работать или проваливай, наглый мальчишка.       В одно мгновение старик взял третью свечу и поджёг её, вновь входя в долгий транс. Он не шевелился, как будто даже не дышал. Его тело словно одеревенело. Глаза не моргали, стеклышками он уставился на пламя свечи в руках. Тонкая длинная свеча горела и горела, время шло, солнце показалось из-за горизонта, а провидец не спешил приходить в себя.       — Может, ну его, — Тэхён зевнул и посмотрел на него. — Вдруг старик уснул, только с открытыми глазами. Время-то позднее. Или уже раннее.       — И то верно. Чимин, пойдём домой, — старпом кивнул на двери, вставая из-за стола. Пак выпустил разочарованный, наконец-то усталый вздох.       Две серебряные монеты остались лежать на столе. Ребята последний раз взглянули на старика и вышли из лавки, прикрывая за собой дверь.       Когда мужчина отмер, потухшая, почти сгоревшая полностью свеча, выпала из рук. Пальцы дрожали, зуб на зуб не попадал.       — Да чтоб Звезда меня убила… кровь с неба топит эту землю, но на тебя не падает ни капли.