Причуда? - Пушки!

      Айзава медленно отходил от шока. Такого побоища во время вступительных испытаний на его памяти не было уже давно. Пока весь командный центр воодушевлённо обсуждал эпичный финал практической части, он, пялясь через огромный экран на поверженного робота и разрушения, который тот устроил, серьёзно размышлял о садистской стороне Директора Незу. Нет, разумеется, Шота даже и мысли не допускал, что гениальный зверёк мог бы как-то серьёзно покалечить детей, но вот целую бурю незабываемых эмоций как им, так и всем наблюдающим доставить сумел. Но что бы было, если бы Мидория вовремя не среагировал? Ракеты бы не выстрелили? Не сдетонировали? Намеренно бы пролетели мимо? Сотриголова, к огромному его сожалению, не знал ответа ни на один из этих вопросов. Но была одна вещь, в которой Шота был абсолютно уверен: если этот безрассудный малец попадёт в его класс, со спокойной жизнью можно распрощаться. Это ж надо было додуматься подорвать ракетный боезапас робота грёбаным гранатомётом, не имея нормального укрытия и какого-никакого плана действий! Кретин малолетний! И всё это ради спасения девчонки.       Никто, никогда и ни за что бы не заставил Айзаву признать, что на кратчайший миг уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки.       Тем временем на полигоне начались еле заметные телодвижения. Грязные, потрёпанные, некоторые раненые, ученики осторожно выползали из своих укрытий и, влекомые любопытством, потихоньку стекались к эпицентру разрушений. Мимо них ковыляла, по пути одаривая всех и каждого нуждающегося поцелуйчиками и конфетками, Исцеляющая Девочка — низенькая, щупленькая, но крайне бойкая старушка-героиня, ответственная за излечение всех травмированных.       Будущий классный руководитель пока не существующего 1-А, наблюдая через экран за претендентами, был погружён в раздумья, пока оттуда его не вырвал знакомый мелодичный голос: — Ну как они тебе? Айзава повернулся на звук. Слева, так же, как и он, прислонившись к стене, стояла Немури Каяма — 18+ героиня Полночь и одна из очень небольшого списка людей, которых Шота действительно мог назвать своими друзьями. Будучи также подпольной героиней, она на пару с Сотриголовой часто патрулировала районы города после захода солнца. Собственно, на ночных рейдах они и сдружились. Айзава не лез в постель к Каяме, а Каяма не лезла в душу к Айзаве. Благодать и гармония, и их обоих эти правила устраивали. Он несколько секунд помолчал, размышляя над тем, что ей ответить, после чего произнёс: — Если говорить про тех, кто на данном этапе пробился в топ, то у многих вижу проблемы с коммуникативными способностями, многие так и не поняли суть испытания, кому-то вообще просто повезло набрать столько баллов. У нескольких же индивидуумов патологически отсутствуют серое вещество и инстинкт самосохранения, — безжалостно разносил в пух и прах потуги детей учитель. Опять на некоторое время замолчав, он добавил: — Но они, по крайней мере, не совсем безнадёжны. Полночь, посмеивающаяся от ежегодно-традиционного бурчания друга, на последних словах замерла и удивлённо выгнула бровь: — Кто ты, и где мой друг?! — Притворно испугалась она. — Неужели стареешь, Шота? Раньше только ворчал, а сейчас даже до похвалы снизошёл. Сентиментальным стал или заболел, может? — Отвянь, — буркнул в ответ Сотриголова, ещё сильнее зарываясь в ленты, словно улитка в домик, чем вызвал ещё пару подтруниваний от коллеги.       Пока два про-героя вели непринуждённую беседу (откровенно говоря, вела её Полночь, Айзава же только согласно мычал или несогласно ворчал на её реплики. Но, собственно, таким образом проходило большинство диалогов с его участием так что все близкие друзья успели привыкнуть к подобной манере общения), на полигоне Исцеляющая Девочка закончила обрабатывать Очако Урараку и направилась реанимировать основного виновника шумихи — Мидорию, который лежал в блаженной отключке и выходить оттуда явно не спешил. — Как по мне, так ребятки в этом году неплохо справились. Есть несколько, которые особенно понравились, — Каяма кинула хищнический взгляд на экран, где как раз хлестали Мидорию по щекам, стараясь привести того в чувство, — Очень-очень бы хотелось поработать с парочкой детишек! Особенно с той взрывной милашкой… Полночь облизнулась, с головой выдавая собственную интерпретацию слова «поработать», на что Айзава только вздохнул: время шло, а Немури так и не менялась. — Ах да, я, собственно, зачем пришла. Мы с Миком хотим в бар сгонять, отметить выступление нового поколения, давай с нами? — встрепенулась девушка, отрывая взгляд от камер и поворачиваясь к другу. — Я пас, — тут же попытался слиться мужчина. — Разгар дня, какое отмечать? Да и патруль у меня ночью, — срочно вспоминал он максимальное количество достойных оправданий, чтоб не тащиться в шумную компанию (а с Сущим Миком они другими быть не могут априори), а провести день в тишине и спокойствии в обществе своей кошки и чашки кофе. Может даже двух чашек кофе. Однако его мечтам не было суждено сбыться. Видимо, почувствовав на себе ответственность за социализацию нелюдимого друга, Каяма совершенно не собиралась отступать, громя отговорки Айзавы железобетонными аргументами: — Ничего страшного. Мы сейчас отпразднуем, а к вечеру как раз придём в себя. Так что пойдёшь ты на свой ненаглядный патруль. — А похмелье… — попытался он было выдать свой последний аргумент, отчаянно защищая такое любимое право на одиночество, но был беспрекословно перебит. — Исцеляющая Девочка поможет, — безапелляционно выдала Немури На сим аргументы у мужчины кончились, а переспорить Каяму, он знал, было не под силу никому на этом свете, так что ему ничего не оставалось делать, кроме как принять собственное поражение в схватке за его свободное время, покорно согласиться с условиями подруги и сдаться в её цепкие руки. — Вот и прелестно! Сразу бы так! — радостно промурлыкала Полночь и, оттолкнувшись от стены, направилась к Сущему Мику, чтоб похвастаться своей небольшой победой. Когда девушка отошла на достаточное расстояние, Айзава крайне печально вздохнул, поминая прекрасные планы на день, и бросил последний взгляд на экран камеры. Там, на полигоне, сидя на коленях и держа в руках куски изогнутого металла, Мидория, оплакивал то, что осталось от его ненаглядной винтовки, останки которой он нашёл под завалами дома: — Моя детка! Этот металлический ушлёпок сломал мою детку! Я в неё столько сил вложил, грёбаная ты консервная банка! Она ж мне как родная стала! — сетовал парень, пока Урарака и Исцеляющая девочка на пару успокаивали его, отговаривая от идеи «жахнуть ещё один разочек по жестянке ходячей, во имя мести» за «жестоко изуродованную детку».        Айзава, глядя на этот дурдом, не удержался от второго вздоха и побрёл к выходу. Всемогущий, дай ему сил!

***

      Со стороны Мидорию можно было принять за типичного зомби: сил переодеться после практического тура у него не было, поэтому он тащился через весь город в изодранном в лоскуты, прожжённом и окровавленном спортивном костюме, который был близок к тому, чтобы в любую секунду просто распасться на отдельные лоскуты. Вымотанный после кучи физических нагрузок и нехилой кровопотери, приправленных причудой исцеления, которая тоже неплохо так съела сил, подросток, пошатываясь из стороны в сторону, медленно брёл по улицам, пропуская сквозь себя звуки и информацию, но абсолютно не воспринимая и не анализируя те. Завершали образ ходячего трупа синяки, появившиеся после «полноценного» пятичасового сна на стуле, и выражение вселенского тлена на лице, будто мальчик в один момент осознал всю бренность бытия и сейчас нёс эту нелёгкую ношу в полном одиночестве (на самом же деле он просто продолжал хандрить после кончины mechem ntw-20 и продолжительной лекции на тему «невероятно безрассудных поступков» от старушки-героини. Оптимизма не добавляли спортивный костюм, починка которого не представлялась возможной, и потеря на испытании любимого перочинного ножа).       Свой путь с полигона и вплоть до собственного дома мальчик пропустил мимо сознания, очнувшись только на родной улице. Кое-как поднявшись по лестнице (это было серьёзным испытанием в его-то состоянии!) и, пытаясь не помереть после каждого пройденного пролёта, Изуку наконец вошёл в квартиру, сбросил с себя рюкзак и, неловко запнувшись о порог, растянулся на полу. Сил подняться не было совсем, поэтому он некоторое просто продолжал валяться в коридоре, думая о смысле жизни и несправедливости судьбы, пока обеспокоенная соседка не вышла спросить, всё ли с ним в порядке и надо ли вызвать скорую. Успокоив перепуганную старушку и закрыв таки за собой входную дверь, мальчик всё же нашёл в себе крупицу силы, чтобы подняться и, пиная перед собой сумку, добраться до комнаты, где пред его глазами предстала картина перелопаченного им же с утра помещения: посреди комнаты лежал перевёрнутый стул, кипы бумаг и море разобранного оружия покрывали целиком пол, не оставляя и островка чистого пространства, шкаф, открытый нараспашку, являл на обозрение миру абсолютно пустые полки, потому что их содержимое красивой грудой валялось в углу комнаты, куда их закинул в поисках формы парень. Мгновенно вспомнились свои клятвенные обещания убраться, и подросток чуть не расплакался, представляя масштабы работы. — Ну уж нет, сначала душ, потом всё остальное, — попытался он оттянуть неприятное занятие, направляясь в ванную, по по пути стягивая с себя остатки спортивного костюма и выкидывая их в мусорку. Раздевшись, Мидория залез в душевую кабинку и, нежась под горячей водой, начал стирать с себя грязь, кровь и пыль, которых после небольшой войны с машинами было предостаточно. Через пятнадцать минут из ванной вывалился чистый, разморенный теплом и мечтающий только о двадцатичетырёхчасовом сне подросток, жизнь для которого вновь наполнилась красками и смыслом существования. Еле перебирая ногами, он, продираясь через непроходимые джунгли из металла и бумаги, дополз до кровати и забылся крепким сном. Сегодня он заслужил отдых, а приберётся он потом. Обязательно приберётся…

***

      Пока Мидория пребывал в царстве Морфея, даже во сне продолжая свою битву с механическими машинами, Айзава прикладывал максимальные усилия и навыки по маскировке, чтобы спрятаться в самом тёмном углу бара от своих друзей, в хмельных головах которых засела идея-фикс: любыми средствами и способами заставить Шоту петь в караоке, чтобы заснять сей процесс на видео и сделать из него общественное достояние. Но, к огромному сожалению Сотриголовы, его позиция была рассекречена, и к нему уже направлялись его теперь-уже-бывшие друзья.       «Лучше б, блять, меня злодеи пытали!» — в отчаянии подумал герой, срочно меняя дислокацию и пробиваясь к выходу.       Этот день Айзава будет ещё долго вспоминать с содроганием…