Рассвет под деревом закатника

      Барбатоса уважали и почитали многие в Мондштате и узнай многие пьяницы, что подливали в его стакан вина из одуванчиков в качестве платы за его песни — пребывали бы некоторое время в полнейшем шоке. Но в еще больший ступор их ввел бы хозяин "Доли ангелов", который зная Барбатоса лично, давал бы ему по шапке и пытался выгнать. Ведь бард имел огромный долг перед таверной и играй он вечность в этом заведении в счет уплаты, все равно бы не рассчитался. Искренне жаль Барбатоса было только официантке. После очередного исполнения она подозвала его на второй этаж, где Дилюк не видел бы их: — Венти, это тебе — девушка протянула барду бутылку вина и несколько яблок. — Охо, спасибо, юная леди, вы мой спаситель на этот вечер! Что мне нужно сделать? — Что? Ничего не надо, просто ты так жалобно смотрел на Дилюка несколько дней подряд, мне стало жалко, так что купила тебе одну бутылочку, — она закрыла от посторонних ладонью лицо и прошептала Венти на ухо, — Только не говори Дилюку, а то он просил тебе не наливать даже за мой счет. — Хе-хе, не вопрос, ты же мой спаситель, — бард перевесился через перила второго этажа, а затем снова подошел к официантке, — Он еще ничего тебе не говорил? — Нет, а должен? — Оливия глупо захлопала ресница. — Иногда, мастер Дилюк ведет себя как настоящий герой, а иногда как стеснительный мальчик, — ненадолго задумавшись бард выдал, — Хм, я придумал как отплачу тебе, спасительница! Бард схватил ее за руку и потащил на первый этаж. Невозмутимо запрыгнув на стол, он достал лиру и проведя тонкими пальцами по струнам привлек внимание посетителей: — Фуух, кажется я немного перепил, — послышался хохот который тут же умолк, — но еще на одну песню думаю меня хватит, все-таки я не видел чтобы кто-то танцевал с нашей многоуважаемой юной леди, но! Венти сделал большой акцент на этом «но», еще больше привлекая внимание пьяниц. — Мы так же не видели как танцует, господин Дилюк, — десятки глаз повернулись в сторону барной стойки. А хозяин отчаянно пытался сделать вид, что не слышит разговоров о его скромной персоне. Демонстративно отвернувшись, Рагнвиндр прикрыл глаза, взбалтывая шейкер с коктейлем. И чем больше его зазывали станцевать, тем сильнее он хмурился и казалось воспламенялся, а вены на его руках все лучше проявлялись. Оливия смотрела на него, даже не пытаясь заставить его выйти, но было немного неприятно, ведь Дилюк был не из пугливых. Значит он не хотел танцевать именно с ней?       Пока посетители пытались вытащить обладателя пиро глаза бога из-за барной стойки, чья-то рука обхватила талию девушки, но это было совсем не настойчивое объятие, а на столько нежное, что хотелось спрятаться в этих руках. — Раз мастер Дилюк против, я возьму на себя роль партнера. — Кэйя? — Прости, принцесса, кажется я украду тебя у брата, — Оливия обернулась и посмотрела на него, дыхание перехватило от такой близости, будто грудь сжало от удовольствия. Его ехидная улыбка казалась такой обворожительной, пусть и совсем не похожей на те которые обычно дарят близкому человеку или другу, но даже так она стоила всей существующей моры. Песня уже началась: лира, флейта и скрипка слились в мелодию, но девушка этого даже не заметила пока ее спутник не взял за руку и не повел в свободное место между баром и выходом. Кэйя бросил самодовольный взгляд на Дилюка и закрыл своей спиной спутницу. Движения мужчины были игривыми, заманивающими и заставляющими смотреть только на него. Плавные движения бедрами так же завлекали внимание Кэйи. Они шли на встречу друг другу пока между ними не осталось никакого расстояния. Сначала партнер, медленно касаясь и проводя руками по талии, шее, позвоночнику, заставлял вылетать из девушки тихие стоны, на столько тихие, что сам Кэйя их не слышал. Словно пушинка он поднимал ее в воздух при этом не разрывая с ней взгляд. Сапфир и изумруды смотрели жадно друг на друга, даже томно. Опуская ее наземь, кукольные руки, что лежали на его плечах незаметно проскальзывали чуть выше. Стоило музыке и ритму ускориться как Альберих прижал Оливию всем телом к себе и проводя медленно кончиками пальцев от локтя к концу ее фарфоровой маленькой кисти по сравнению с его, сцепил их в замок: «Соберись, принцесса». Небольшой смешок в конце заставил партнершу вздрогнуть от спазма в животе. Песня с медленного подобия вальса перешла в более задорную и легкую мелодию и тихо подпевающие бардам мондштадцы оживились, стали хлопать распаляя в паре, до этого слишком увлекшейся друг другом, дух веселья. Кэйя неохотно отошел на шаг от девушки, подавая руку: — Я не знаю как танцевать под эту музыку! — Просто танцуй так как ты этого хочешь, — стоило ли сказать, что сейчас он полностью отличался от того капитана кавалерии, которого она видела всегда, он просил ее о доверии, протягивая руку, просил не отказываться, принять его. Лукавство пропало, остались лишь двое, что доверились друг другу, слились в танце. Ужасно быстрый темп, длинная темно-зеленая юбка девушки развивалась, а ее хозяйка все так же старалась прильнуть к мужчине как можно ближе, затем отдаляясь в танце кружась и теребя юбку.        Альберих не мог оторвать взгляд от нее, впервые он видел не уставшую и измученную подчиненную названного брата, а блестящие тёмные волосы, кокетливо прикрывающие игривые глазки и искренний смех. Время для него застыло. Ресницы обоих глаз дрогнули и в конце танца как с первым тактом музыки подхватил за талию со спины и закружил в ритм. Девушка не знала за что уцепиться поэтому запустила пятерню ему в волосы, а вторую поверх его перчатки. Опрокинув голову на его плечо, заливистый девичий смех раздался у его уха.       Кульминация и Кэйя рухнул с ней на колени. Его голова лежала на ее плече и не меняя положения те запыхавшись задышали полной грудью. Кто знает, о чем капитан думал в тот момент, но вместо того, чтобы отпустить он прижал партнершу еще ближе.       В таверне раздались просто фееричные аплодисменты. Танец был на столько потрясающим, что привел публику в дикий восторг, никто раньше не видел милую официантку такой, ведь казалось она хоть и была дружелюбной, но даже в мимолетных танцах с молодыми путешественниками никогда не была столь раскрепощенной. А Кэйя — с завтрашнего дня первое место самого завидного холостяка достанется ему. Вот только для всех это был просто танец, а для них нечто большее. И Дилюк это заметил. — На сегодня все, мы закрываемся, — голос прозвучал слишком резко от чего некогда шумная таверна резко замолкла, а пьяницы протрезвели. Они знали — если хозяин злится, лучше повиноваться иначе все заведение сгорит дотла.       Кэйя с Оливией уже поднялись, отряхивая одежду от пыли. Все вернулось на круги своя — Кэйя все так же фальшиво улыбался, а она не была уже такой раскрепощеной. — Вас сэр Кэйя попрошу уйти первым, — Дилюк сгорал от злости, некогда безразличные алые глаза теперь были огненными и полными ярости. Капитан хмыкнул, но уходить так быстро не собирался. Он подошел к Оливии практически вплотную и прошептал на ухо: «Мне очень понравилось, был бы признателен за еще один танец, а может даже на что-то большее». Довольный раскрасневшимся лицом девушки пошел к выходу, а затем, сделав вид, будто что-то забыл, проговорил: — Кстати, мастер Дилюк, я тут подумал, если бы ваши коктейли пахли сесилиями, наверное я бы бросил полуденную смерть и наслаждался только ими. — Убирайся, — бармен почти кинул в убегавшего капитана стакан.

***

      После уборки первого этажа в полной тишине, она хотела приняться за второй. Танцы хоть и вымотали ее, но так же воспоминания от этого придавали сил продолжать. Касания Кэйи и его дыхание на ее шее, все еще ощущались, так будто он все еще стоит рядом и тихо посмеивается от удовольствия, ведь ему снова удалось ее смутить. Из раздумий вывел голос его брат, тот стоял к ней спиной и расставлял бутылки: — Тебе нравится танцевать? — Не то чтобы сам процесс меня завлекал, но когда тебя приглашают и ты танцуешь с кем-то, это и правда поднимает настроение. — Я хотел, — сначала девушка не поняла, о чем он, но кажется он имел ввиду, случай до появления Кэйи. Он и правда хотел пригласить ее на танец? — Но не желал делать это им на потеху. Может и с опозданием, но можно пригласить тебя сейчас? — Конечно, как я могу тебе отказать.       Из ящика под барной стойкой, Дилюк достал проигрыватель, включил мелодию под медленный танец, встал перед ней и как будто оцепенел, рассматривая девушку, что всегда ему мило улыбалась. Не став ждать, Оливия сама подошла и сцепила руки в замок у него за шеей. Не долго думая, мужчина сделал точно так же на ее талии и медленно повел, покачиваясь. Почему-то всегда, оставаясь наедине друг с другом они были в неловкой тишине. Не потому что поговорить было не о чем, а как будто каждый боялся обидеть своими словами другого. Оливия не стала терпеть очередную тишину разбавленную приятной мелодией: — Как ваша рана? — Я бы, — опустив взгляд, мужчина немного засмущался, — я бы утянул тебя в такой же удивительный танец, вскружив тебе голову, но пока мне еще тяжело так двигаться.       Как и говорил Венти, может Дилюк и герой, но все равно иногда он просто был стеснительным мальчиком. Пока они танцевали мужчина попытался рассмотреть на руках ожоги оставленные им. Вместо них на плече и возле запястья сияли красные отметины его рук, они почти прошли и не бросались сильно в глаза, но сердце все равно сжалось от увиденного. Он помнил как впервые увидел свою работу на ее теле и от воспоминаний он остановил танец. Оливия вопросительно посмотрела на него. Выражение его лица изменилось, стало встревоженным и виноватым: — Оливия, прости меня за всë. Я виноват в том, что ранил тебя и прошу твоего прощения, если для этого тебе надо будет оставить шрамы на моем теле, я готов. Я правда хотел станцевать с тобой, но боялся дотрагиваться до тебя, боялся, что это повторится, — последние слова он говорил шепотом, а затем наклонившись нежно дотронулся губами сначала до отметины возле запястья, а затем и до плеча, где задержался чуть дольше. Он чувствовал как кожа под губами горела. Дилюк правда переживал, не важно - было это намеренно или случайно, но тело этой девушки пострадало из-за его опрометчивых действий и игр в Полуночного героя. Увлекшись поцелуем он слегка всосал кожу чуть ближе к шеи и с губ девушки слетел громкий выдох. В ту же минуту спохватившись, красноволосый отпрянул, проверяя все ли в порядке. Вместо отвращения или боли он увидел покрасневшие щеки девушки: — Я сделал тебе больно? — Н-нет, все хорошо, это было, — последние слова она сказала очень тихо опустив голову в пол, — неожиданно. — В этом нет твоей вины, Дилюк, я не злюсь и не обижаюсь, — она положила голову ему на плечо. Пришло ее время смущать его.       Примастившись губами к тонкой коже его шеи, она всосала ее, играя с ней языком. Рука до этого одиноко покоящаяяся на плече, переползла на щеку мужчины, придерживая и поглаживая. Лишь когда из уст Дилюка вылетел стон она отпустила его. На последок лизнула багровеющий на самом видном месте засос. Отпрянув, Оливия захихикала и отбежала к лестнице на второй этаж: — Если тебе нужно прощение, то я даю тебе его. А еще если тебе нужно наказание для спокойствия, то думаю моя метка подойдёт куда лучше ранений, — она убежала, оставив растрепанного, красного до кончиков ушей Дилюка.        Он сидел на барной табуретке, трогая еще мокрый засос на своей шее. Мысли путались, всегда ясный разум сейчас думал лишь о всяких непристойностях, таких о которых никогда не подумал бы. Дыхание сбилось, а перед глазами стоял ужасно приукрашенный образ юной девушки с сияющими стеклянными глазами, персиковыми губами, что блестели после засоса и чертовски привлекательной прядью волнистых волос, что выбилась из общего хвоста, после того как ее голова невинно опустилась на бок. Может она и правда на столько красива, а может она просто очень сильно ему нравится.