my star and my universe

      В моменты, когда целые стадионы разрываются в радостных визгах, криках и фанчирах, Мин Юнги понимает, что все это не зря. Певец тяжело дышит, проходясь по сцене, похлопывает мемберов, улыбаясь им, слушает… наслаждаясь моментом радостного прощания: сейчас ему кажется, что он готов покорить весь мир.       Маленькие глазки ползут по трибунам, въедливо вглядываясь в лица фанатов, но… но конечно, он не увидит его. Юнги закрывает глаза, улыбаясь: не обязательно видеть сейчас мужа, чтобы знать, что прямо сейчас он улыбается и громко хлопает в ладоши.       Выдыхает: он и так покорил уже весь мир. Его личный в том числе — его Мин Хосока.

***

      Они виделись еще утром, но уже скрипят от скуки друг по другу; напряженные после двух часов концерта ножки Юнги бегут по просторным помещениям стадиона к трибунам, откуда должен зайти Хо; тот проталкивается через фанатов своего мужа, неловко извиняясь перед всеми, поднимая над головой небольшую корзиночку, почти не слыша и не разбирая, что кричат возбужденные фанаты.       Но одно слово он все же слышит…       «Хорсок!»       Мин пытается пропустить это мимо ушей, пытается сразу же забыть то, что услышал, пытается не цепляться за это… и это удается: сразу, когда охрана открывает ему двери в задние помещения за сценой, и он юркает внутрь — Юнги уже здесь, он радостно подхватывает своего мужа в объятия, не видя даже, что двери еще не закрыты: неважно, пусть их фотографируют, все и так все знают…       Несколько вспышек камер хлопает по глазам, прежде чем двери закрываются, но все это настолько неважно и мелочно, когда Юнги чувствует, как одна рука Хосока притягивает его ближе, когда он чувствует, как он улыбается на ушко, быстро чмокает в щечку.       — Хо, ну давай я поговорю с менеджером, — Юнги смыкает пальчики на тонкой талии парня, — ты будешь всегда на вип-трибунах с отдельным входом… это небезопасно.       — Не хочу пользоваться популярностью своего мужа, — чуть мнет губы, оставляет легкий незаметный поцелуй — почти что чмок — в губы, — я и так фанат с привилегиями, — смеется, подхватывая Юнги за руку, чуть приподнимая правую, округляя глазки, — я… я испек вам… кексики, — чуть пожимает плечиками, — но это ПП-кексики, так что можно кушать и не бояться за фигуру, вы же… у вас же тур скоро и…       Юнги останавливается, крепко удерживая мужа за руку, смотрит какое-то время в его глаза: то, как Хосок удивляет его каждый раз, каждый день его жизни, каждую новую минуту… он не может представить своей жизни без него — он и не помнит уже свою жизнь без него.       Он смотрит в глаза Хо — такого крошечного смущенного Хо, который наверняка около часа укладывал непослушные волосы, тщательно подбирал, что надеть на концерт — ему всегда важно то, как он выглядит, ему всегда важно, то, как его увидят фанаты, ему очень важно… чувствовать себя красивым, хотя для Мина он и так самый красивый: все это так мило щекочет сердце айдола, что он почти что сыпется мелкими песчинками на пол.       Пальчик медленно проходится по кепке Хосока, которую он так мило надел набок, склоняет голову, видит его поджатые губки, глазки-бусинки, милые щечки, за которые хочется потискать.       — Ты знаешь, что ты самый лучший? — Юнги приближается чуть ближе, — ты… испек нам… кексики!       — Надеюсь, вам понравится, — начинает волноваться, — да и глупо это, наверное… у вас же всегда много еды, а я… подумал, что вам будет приятно… но можно и не есть, я пойму… мне было не трудно, так что…       Юнги приближается ближе, не выдерживает и вдруг забирает все неловкие смущенные слова Хосока своим поцелуем; на сцене он агрессивно зачитывает рэп, ругается на хейтеров, сексуально подмигивает фанатам, но сейчас Мин Юнги самое нежное, самое мягкое, самое трогательное существо во всей вселенной: он мягко гладит мужа по щеке, нежно льнет к губам, аккуратно тыкаясь своим носиком в его.       «Ты самый лучший! Ты самый лучший! Ты самый лучший!»       Он уже знает это про Хосока и верит, что… очень скоро и Хосок в это поверит.

***

      — Хорошая работа! — менеджер заходит в гримерку с корреспонденцией, — вы много и упорно трудились… о, привет, Хосок! — подмигивает Намджун, — не надумал к нам в команду…?       — Что…? — смеется, переплетая пальчики с пальцам Юнги, аккуратно нервно проходится по кольцу Юнги на его безымянном пальце, — нет… нет, вы чего! — парень смущенно глядит вокруг, пытаясь избежать прямых взглядов с другими мемберами, — мой уровень — это вечерние школы танцев, точно уж не мировая группа…       — Юнги, скажи ему…! — закатывает глаза Ким, вздыхая, — мы с Сокджином так не считаем!       — Мы это обсудим, — хитро улыбается Мин, чуть тыкая Хо своим плечом — он ведь и правда талантливый хореограф… только вот еще не поверил в это.       — Ладно, о чем это я? — возвращается к мыслям менеджер, — ах, да! Хорошая работа, вы усердно потрудились и, надеюсь, прекрасно отдохнете на своих выходных, — он кладет корреспонденцию на стол, — письма от фанатов, — мужчина переводит взгляд на Мин Хосока, улыбается, — тебе тоже прислали письма, Хо!       — Что? — улыбается парень, пока глазки его загораются от восторга, — мне?       — Я же говорю! — Юнги гладит мужа по колену, — ты просто самый лучший…! Даже наши фанаты уже поняли это!

***

      «Надеюсь, ты умрешь, Хорсок!»       «Лошадиная морда, выпей яду!»       «Отпусти нашего Шугу! Ты его не достоин!»       «Такой урод, как ты…»       Сердечко задерживается на минутку, мышцы внутри напрягаются, стягивая худое тело в клубок нервов, обиды и желания никогда не выходить из дома, никогда не видеть самого себя.       Мин Хосок часто смотрит в зеркало и не понимает… что не так? Он пытается следить за собой, пытается ухаживать, делать массаж лица… даже курс визажа прошел, чтобы незаметно подкрашиваться… что не так?       Что не так?       Слезки обидно-обидно текут по щекам, пока он перечитывает строки письма с гневными словами, быстренько вытирая щеки: если будет плакать, то сильно опухнет, нос вздуется красной картошкой, глазки станут маленькими красными раздраженными ягодками — Юнги все-все-все поймет, сразу поймет, а он не хочет его беспокоить по такой глупости: он обязательно это переживет. Обязательно отпустит и опять пойдет поддерживать Юнги на концерт.       Опять будет слышать за спиной шипение фанатов, опять будет получать и перечитывать колкие письма, опять, но… но он готов терпеть это ради Юнги. Ради его счастливой улыбки после концертов. Ради его блестящих глаз. Ради его всего.       Хосоку хочется верить, что он делает Мин Юнги счастливым, хочет верить, что он хороший муж.       Но лишь только хочет… но уже не верит.       Мин Юнги не дает причины сомневаться в нем, но Хосок может сомневаться в себе без особой причины, но с каждым новым письмом все больше. Что не так? Почему?       Из ванной он выходит успокоившимся, вытерпевшим слезы, но со сколом в сердце.

***

      Пальцы ныряют в пальчики мужа, аккуратно прижимаются ближе.       На фоне звучит романтичная музыка, стоит два бокала, открытая бутылка вина, но в этот раз Хосоку слишком трудно притворяться, и Юнги видит его поникшее лицо, опущенные красноватые глазки. Они сидят друг напротив друга, скрестив ноги, держась за руки, но Мин чувствует, что что-то гложет его супруга.       — Юнги… — слабо начинает Хосок, пряча взгляд в покрывало, — я… мы…       — Что такое? — поднимает бровки, взволнованно сжимая руку, — Хоби…       — Мы с тобой так рано обручились… — он грустно вздыхает, понимая, что, скорее всего сейчас расплачется, и от этого становится хуже: он такой некрасивый, когда плачет… — были еще детьми по сути…       — К чему ты клонишь?       — Мы даже представить не могли, что нас ждет… тебя особенно. Но тогда мы друг другу поклялись, что будем честны друг перед другом, чтобы ни случилось, — Хосок прикусывает губу, и покрасневший слезливый взгляд устремляется в глаза напротив, — я не хочу, чтобы ты жалел, что… я… твой муж.       Юнги оглушает — он никак не может понять, что за бред несет Хоби… его Хоби, его Мин Хоби!       Он хмурится, сереет, напрягается.       — Я…наверное… — он дергает плечиком, не выдерживает серьезного взгляда, смотрит вбок, — наверное… я… тебе не подхожу. Порчу твой имидж, твою репутацию.       — Мин Хосок, — Юнги становится небывало серьезным, крепко держит любимые пальцы, чувствует, что почему-то внутри слишком больно, — объясни мне все.       — Я…я… — прыскает, срывается на крохотные горькие слезки, — я… правда стараюсь ради тебя, стараюсь за собой следить, я стараюсь, но я… некрасивый… урод… — хнычет, — твои фанаты… они… меня не любят… и… может будет лучше…       — Ты! Что ты несешь, что ты несешь! — Юнги быстро пересаживается на колени, чуть нависая над Хосоком, приближаясь, — с чего ты вообще взял это, откуда этот бред?       — Письма, Юнги, — он лопается маленькими частыми вздохами, шмыгает красным носиком, — и… и в прессе пишут… ко…комментарии под фотографиями… прости, что я такой! — он быстро закрывает лицо ручками, напряженно дыша, чуть отдаляясь…       …но Юнги не позволяет отдалиться, но притягивает его за талию, быстро начинает исцеловывать его пальцы, которыми он стыдливо прикрывает лицо:       — Люди, которые говорят такое… не могут быть моими фанатами! — он продолжает целовать пальцы плачущего мужа, окутывая объятиями, — если они не принимают мой выбор, я отказываюсь от них! — он хватает Хо за руки, чуть отводит от лица, по-хозяйски вглядываясь в глаза, — да я от всего могу отказаться в твою пользу, ты разве это не понимаешь? — он аккуратно подносит руку мужа к сердцу — Хо чувствует: бьется оно быстро-быстро, — ты слышишь? Оно всегда так бьется, когда ты рядом. Оно билось так и когда мы первый раз поцеловались, когда неловко открывали друг друга, когда обручились в 18 лет… и каждый раз, когда я ищу тебя со сцены, не вижу глазами, но сердцем, — он привстает на коленях, — ты самый красивый и самый лучший для меня, — он приближается к лицу Хосока, — лучший муж, лучший друг, лучший возлюбленный… когда мне кричат со сцены тысячи фанатов, слышать я хочу только тебя… — он быстро целует его в нос, — хочешь, я закончу со всем этим? Хочешь?       — Что?! Нетненетнет! — бессвязно лепечет: он знает, что Юнги не проживет без сцены и дня, но все равно успокаивается.       И успокаивается еще больше, когда Юнги сжимает всего его, когда льнет к соленым губкам, как нежно целует, медленно дыша, и Мин Хоби кроме музыки на фоне слышит еще и сердцебиение его мужа… Быстрое, влюбленное, окрыленное, счастливое…       Они медленно-медленно наклоняются ниже, пока Хосок совсем не оказывается на диване, принимая сладкие поцелуи, перебивающие вкус соленых горьких слез; Хоби мягко и осторожно поглаживает спину, упивается поцелуем, чувствует тепло и проскальзывающие слова Юнги о том, что он самый счастливый и самый влюбленный.       — Хорошо, что ты сказал, — Юнги улыбается, проводя ладонью по влажному лицу, — поэтому так важно говорить друг с другом, правда?       Хосок довольно кивает головой, влюбленно глядя в ответ.       — Но теперь придется пенять на себя, — Мин улыбается, быстро целует в губы, отрывается, — я собираюсь заставить поверить тебя в то, что ты самый-са-а-амый лучший!

***

      Машина подъезжает к зданию офиса — Хо приглядывается: за оградительным заборчиком опять толпятся фанаты, готовя телефоны и фотоаппараты для подъезжающей четы Мин; Юнги аккуратно кладет руку на колено супруга, любуясь им:       — Ты превосходно выглядишь, Хоба, — улыбается, наблюдая за тем, как тот убирает телефон — наверняка, опять читал свежие новости.       — Я знаю, — он улыбается, притягиваясь для поцелуя от любимого, — кажется, я там опять что-то выиграл.       — Опять там что-то выиграл! — закатывает глаза, — всего лишь занял первое место в списке самых стильных звезд Кореи.       — В который раз, — смеется, — могли бы что-нибудь уже и другое придумать, серьезно!       Они выходят вместе из автомобиля, идя по узкой огражденной дорожке к офису — рука в руке; взгляд Юнги на Хосоке… тот случай был уроком для них, так что даже хорошо, что это случилось.       Конечно, потребовалось много времени, но… Юнги готов восторженно пищать, видя то, какую работу Хосок проделал: не над своим внешним видом, нет — для него он всегда был самым красивым, самым милым, самым лучшим…       …Но теперь это не смущенный парень, стыдливо прячущий взгляд под ноги — это его мужчина, который уверенно поднимает подбородок, ведет его за руку, улыбается в камеры, едва помахивая.       Это была работа над тем, что внутри — и Юнги знает, что Хосок сильно старался.       Мин медленно затягивает шаг, останавливая Мин Хоби, заставляя его остановиться и обернуться, тот почти что удивлен, но понимает, чего хочет тот…       Хоби берет мужа за две руки, слышит, как над ухом жужжат визги и крики фанатов, которые снимают их со всех сторон.       — Мин Хосок! — кричат, — одно фото! Пожалуйста!       — Почему я вдруг слышу твое имя чаще, чем свое? — шутит, усмехаясь, притягиваясь к супругу, — я начинаю завидовать.!       Хосок смеется, плавно находя родные любимые губы, целует с трепетом и радостным восторгом — даже после стольких лет вместе…       …Он чувствует все, как и в первый раз.       Мин сжимает его руку, улыбается в губы.       И думает о том, какой у него все-таки крутой муж.