my star and my universe

      Запах проникает в комнату еще задолго до того, как его омега заходит внутрь. Ореховые нотки, овсяное печенье, кофейные зернышки… все эти запахи вдруг становятся горячее, насыщеннее — кофе в этом всем слишком много, слишком.       Хосок сглатывает, переставая печатать текст на своем ноутбуке, чуть прикусывая губку — его веснушчатый носик все вдыхает и вдыхает аромат Юнги, которого становится все больше, а внутри все завязывается крепким узелком: нет, нельзя, ему нужно закончить работу, сдать статью в срок, почему… почему так невовремя?       Когда дверь за спиной открывается, Чон уже жмется на сидении, едва медлит, потому что если обернется и увидит Юнги сейчас же… ох. Надо думать о статье?       — Хо-о-би, — мурлычет приглушенный голосок за спиной, голос мурашками оседает на медовой коже Хосока, — я… я… Хоби…       — Знаю, знаю, — Хосок отчаянно пытается допечатать абзац, но игнорировать воспаленные запахи омеги… слишком трудно, — мне нужно сдать статью в срок, котенок…       — Для тебя статья важнее меня? — ударяет обидой, — я слишком долго ждал, мучился… даже не посмотришь на меня? — почти шипит, — ты такая бессовестная, бесчувственная белка! Я тебя загрызу, ты слышишь?       Хосок оборачивается, глаза почти что сразу закатываются, и последние попытки противостоять течке своего истинного терпят крах: все то, что он крепко завязывал внутри себя, вдруг расстегивается молнией, и он мякнет на сидении, видя Юнги.       Грациозной кошкой он извивается на полу, стоя на четвереньках, в одной лишь рубашке, пушистый хвостик игриво повиливает, поднимаясь в воздухе… но взгляд его, выражение лица, вся сущность Юнги вдруг кажется другой.       Чон задыхается его ароматом, чувствует подгорелые кофейные зерна, горечью оставляющие след на самом кончике язычка. Глаза Мина горят золотом, бровки приспущены, и он чуть показывает свои острые клычки, начиная медленно приближаться.       Кот быстро добирается до острых коленок Хосока, вонзается в них острыми пальчиками — прикосновение изнутри скручивает Чона, и он откидывается на спинку сидения, чуть приоткрывая маленький рот.       — Хоби, — Юнги журчит гортанными звуками, — Хоби, Хоби… ты так сводишь с ума… ты так… пахнешь.       Хосок дурманом действует на кота, кружит его голову запахом свежей сочной мяты и лемонграсса, ему хочется уткнуть свой нос в его шею и вдохнуть всего, хочется воткнуть свои клычки, хочется… так дико хочется…       Цепкие ручки почти что коготочками быстро расстегивают рубашку альфы; Чон слышит, как Юнги, почти шипя, расправляется с рубашкой, без лишних прелюдий тот припадает к жесткому торсу, мокро, влажно целуя кожу внизу, у самого окончания.       — Ай! — Хосок чуть вздрагивает от острого укуса, — Ю… Юнги?       Когда кот поднимает взгляд, Хосок уже почти не видит прежнюю милую кошечку, которая любит понежиться с утра, давая погладить себя по животику; короткая шерсть на ушках встала дыбом, глаза горят золотом и диким… необъятным желанием. Это так возбуждает, что альфа лишь судорожно выдыхает, кладя холодную ладонь н взъерошенные волосы омеги, притягивает к себе ниже.       Юнги быстро опускается на шею, втягивает кожу своими мокрыми губками, льнет всем телом ближе, ручками поглаживая тело альфы. Мин почти рычит, опять впивается в шею зудящими клыками, пробуя сладкую кожу Чона на вкус, чуть натягивая ее, слыша, как сдавленно Хосок дышит, позволяя делать с собой все, что задумается…       — Юн-ни… Юн--ни. ты сегодня… — сглатывает Хо, массируя жесткие ушки кота, — что ты делаешь?       — Я готов сожрать тебя, — он высовывает язык, проводя им по красной воспаленной шее, кладет свою руку на напряженный в штанах член альфы — сам-то он давно сочится, изнемогает, жжется, трется, щекочется, — я…я…       — Чего ты хочешь, Юнги?       — Я…я хочу тебя, — парень обнимает альфу за шею, вжимается, почти садясь на него, — я хочу… я хочу, чтобы ты… почувствовал меня, Хоби, — голос становится еще тише, — я хочу трахнуть тебя, я хочу трахнуть своего альфу.       — Хоче-еешь? — играется, стреляя лукавыми глазками, — сильно хочешь?       — Позволь мне трахнуть тебя, умоляю, — он снова выставляет клычки, но не впивается — только проходится по горячей коже… — я так хочу…       Весь Хосок — один огромный нерв, который вот-вот подорвется. Он властно запускает пятерню в капну каштановых волос, чуть опускает голову омеги ниже, к своим соскам, чуть приподнимая таз навстречу горячему телу Юнги.       — Так трахни, малыш.       Юнги смотрит сверху вниз, взгляд его серьезный, дикий, вожделеющий, без слов говорящий обо всем. Чон почти что гладит его по голове, потягивая за отросшие волосы, и кот проводит языком по груди.       Поцелуи горячие, требовательные, жадные: Хосока хочется съесть целиком и полностью… этот запах, его запах…       Член Юнги до невозможности влажный, покрывшийся смазкой, едва красный от прилившей крови, пульсирующий — Чону хочется, так сильно хочется… хочется пройтись языком по головке, по всей длине, хочется взять в рот так, чтобы Юнги двигался в нем, ему хочется, чтобы его омеге было хорошо, но Мин вдруг резко поднимает Чона со стула, поворачивает его к столу, почти вжимает в него.       — Я с ума схожу-у-у, — стонет на ушко, почти ложась на спину альфы, запуская руки под его взмокшую рубашку, тыкаясь своим стояком в штаны Чона, который начинает опираться руками о поверхность.       Опираться и… подставляться под омегу.       Юнги тыкается в рыжую макушку альфы носом, время от времени прикусывая заднюю поверхность шеи, пока ручки строптиво справляются с брюками, а руки потом окольцовывают ноющий член: Хо выдыхает, выгибая поясницу, пока Юнги пристраивается меж ягодиц, своим влажным пахом.       У Чона там… так горячо, так головокружительно, что Мин теряется, сам не замечает, оказывается у ягодиц парня, как тянется язычком к отверстию, как проходится по нему, руками почти обнимая альфу за член, притягивая его ближе.       Хосока колит желанием, язычком, зубками его текущей омеги, и он снова запускает пальцы в волосы Юнги, прижимая его крепче к заду, пока тот почти рычит, тщательно вылизывая, подстраиваясь под извивающиеся движения парня.       — Хва-а-тит, — задыхается Чон, сильно потягивая того за волосы, — трахни уже. Ты же этого хотел, котик?       Омега резко хватает под ребра, льнет к спине, пихается пахом меж ягодиц, пока еще не входя, но сгребая альфу в охапку: Чон выше и крупнее, приходится приладывать усилия…       Хосок вдруг томно выдыхает, когда Юнги, наконец, вставляет свой набухший член, рыком подаваясь вперед, опять вгрызаясь своими клычками в лопатки Чона — он выгибает спину, поясницу, чуть приподнимая таз, направляя его навстречу движениям омеги. Толчки раз за разом заставляют его постанывать, хвататься за стол сильнее, чувствовать, как все тело дрожит, покрывается приятными сладкими кофейными импульсам…       Острые укусы сводят с ума даже слишком сильно, и это плавит Чона, заставляя его почти упасть на стол:       — Не… не… — постанывает, — не… останавливайся…       Мин движется быстро, точно в забытье, тянется выше, пока не ставит одно свое колено рядом с Чоновой рукой, продолжает вжимать и вдалбливать его в этот проклятый поскрипывающий стол, а спина Хосока краснеет, рдеет от сильных укусов, покрывается острыми отметинами, красными крапинками — Юнги зализывет их язычком, подавась тазом вперед, чувствуя на языке вкус металлической крови.       Чон мило стонет: слишком мило для альфы… все это вообще «слишом» для альфы его положения, но когда Хосок рядом с Юнги, когда эта милая кошачья морда и вздернутые ушки рядом, когда глаза-бусинки умоляюще просятся вставить в него член, Хо отчего-то слишком слаб.       Альфа вдруг останавливается сам, на самое мгновение останавливая и одурманенного Юнги. Высовывает язычок, поворачиваясь, перехватывая горячий влажный член Юнги в руку, заставляя того сделать пару шагов назад:       — Ложись, котик, — бельчонок ухмыляется, облизывая губы, — не зря же мы купили в мой кабинет ковровое покрытие?       Хосок садится сверху, насаживаясь на член быстро и уверенно. Юнги хватает его за талию, тянет вниз, вниз, сильнее, до невозможности сильнее, чтобы между ними не было никакого расстояния, даже приподнимает таз над полом, трахая на весу, пока Чон игриво виляет задом, все время меняя угол, попадая своим налитым членом по взмокшему животу Юнги.       Кот откидывает голову назад, жмурится, кусает свои губки, продолжая гортанно рычать: внутри все горячо, в члене и вокруг него особенно; лемонграсс с двойной силой ударяет по голове, и Юнги ускоряет агрессивные толчки, вбиваясь в гибкое крепкое тело альфы, чувствуя его пальчики на своих сосках.       — М…Мя…! — кот почти мяукает, кончая в Хосока, который почти сразу следует за ним, изливаясь на мягкий бледный животик, содрогающйся от послеоргазменной судороги.       Почти изнеможеный Хосок улыбается, тянется к губам своей кошечки, продолжая ощущать уже медленные толчки.       — Котенок, ты же обещал, что сожрешь меня, — Чон оставляет поцелуй на губах приходящего в себя омеги, — а на деле только… мурлыкнул. Ты милый… Хотя, ладно, спину ты мне разорвал…       — Ты же сказал мне не останавливаться… — Юнги сглатывает, приходя в себя, ощущая, что приступ, наконец, отпускает его.       — Значит, теперь будешь все залечивать, — он быстро чмокает снова, — но уже только губками… без клыков.