my star and my universe

      Хосок закрывает крышечку бутылки, довольно ставя святую воду на стол.       — Нихуя ты придумал, — скучающие замечает тусклый голос, — я торчу тут с 1997 года, ты думаешь, святая вода поможет?       Чон почти лопается от злости, устремляя взгляд на надоедливого скучающего призрака в углу.       Ну, вообще, Хосок всегда не особо нормальным ребёнком был: когда ребятня гоняла по двору и пинала мяч, он тусовался у деревенского туалета, потому что там, как ему казалось, всегда какой-то шёпот стоял.       Только чуть позже, уже на следующее лето у своей бабки, одна деревенская старуха сказала ему, что глаз у него видит вещи из другого мира, да и вообще дар у него, вроде как; Чон, конечно, поначалу не особо поверил—эта же самая старуха, насколько он помнил, как то раз так сбрендила, что стояла ранним утром на четвереньках посреди улицы, так что оснований верить ей было не так много.       Да только вот перед самым первым днём учёбы он не мог уснуть всю ночь — какие-то странные тени бились в окно, звуки пугающие…       Не обделался от страха только потому что чувствовал, что нормально все это — то есть, конечно, по человеческим меркам пиздец, как странно, но он-то сам с прибабахом был, так что все это только доказывало, что он немножко с приветом.       Впрочем, привет — самый настоящий привет — ему потом во сне передала какая-то очень красивая брюнетка, сказала ему, что все, дороги назад уж нет, теперь он, вроде как, будет видеть то, что люди обычно не замечают, что с призраками он теперь общаться может, да и ещё всякого наговорила: Чон, правда, не особо мог воспринимать все эти факты, а она и была такова, больше уж не приходила…Как не приходило больше спокойствие Чона: после того сна он теперь правда начал видеть всяких призраков, нечисть под кроватью, страшил в подвалах… это даже как то не особо удивляло: как будто просто констатация того, что он всегда знал.       А потом и вовсе узнал, что не один он такой: полно, оказывается, было таких глазастых — кто-то с рождения таким был, кто-то уже, как и Чон, по прошествию времени открыл, кто-то даже не осознавал, что все остальные люди не видят того же, что и они.       В общем, это стало новой нормой — с какими-то призраками Хосок даже подружился, с кем-то страстно попиздеться хотел, да вот не было у них физической формы, а они запросто могли его засосать — да и не приятным поцелуем, а уебать высосом положительных эмоций.       Никто не стал ему объяснять, что в этом мире к чему, для чего это все, а он и не стал спрашивать, жил так же, как и все…       …пока в собственном особняке, доставшимся по наследству от отца, которого почти не знал, не обнаружил самого назойливого призрака в мире….

***

      Хосок закрывает крышечку бутылки, довольно ставя святую воду на стол. — Нихуя ты придумал, — скучающие замечает тусклый голос, — я торчу тут с 1997 года, ты думаешь, святая вода поможет?       Чон почти лопается от злости, устремляя взгляд на надоедливого скучающего призрака в углу.       — Может ты просто сгинешь, а? — тяжело вздыхает Чон, — вам же вообще без разницы, где тусоваться… почему бы не поселиться в Лувре? В замке каком-нибудь, людей пугать, а?       — Мне и тут хорошо, — призрак делает вид, что зевает, растягивается, заползая на кресло, — я здесь уже, как родной…! А людей пугать… это ж заморочиться надо, придумать..       — Вы же любите таким заниматься, — Хосок проходит на кухню, открывает холодильник, — какой тебе кайф торчать тут со мной, а? Я самый скучный из всех умеющих видеть призраков людей, — пожимает плечом, — и ещё очень люблю личное пространство…       — Ох, что я там не видел? — Юнги закатывает глаза, следуя хвостиком за Хосоком.       — А что ты видел?! — вытягивается стрункой, — ты что-то видел?!       — Все…! — смеётся призрак, видя покрасневшее лицо человека, — да расслабься… мне это уже давно не интересно…       — Если не интересно, что ж подсматривал тогда!! — злится, — вообще стыда никакого нет?!       — Стыд умер тоже в 97-м году, вместе с моим телом…— ухмыляется, — да не переживай! У тебя там все… хорошо!       — Боже…!       — Не упоминай Бога в этом доме!! — Юнги хмурится.       — Как мне кого-нибудь домой приводить, а? — краснеет пуще прежнего, — ты же хуже кота, который пялится на хозяев во время секса!              — Ну и чем я хуже кота?!       — Как минимум тем, что умеешь болтать! — захлопывает холодильник, беря апельсиновый сок, — реально, чего ты тут делаешь?       — Да хуй его знает, — Юнги задумывается, размышляя, — я как-то… не помню уже. Знаю только, что я должен оставаться в этом доме.       Хосок тоже едва щурится, глубоко задумываясь. Как-то странно это все…

***

      Когда оказываешься в обществе способных видеть призраков людей, то вообще перестаёшь удивляться чему-либо; один его знакомый постоянно ходит с чучелом кошки в кармане, а одна из самых молодых девушек в его компании обычно любит подходить к людям, на которых смерть уже положила руку, и говорить им, что остаётся немного — ее забавят лица в такие моменты… сам он ничего особенного делать не умел, поэтому способности других его поражали: не только паранормальные способности, конечно, но и способность быть… настолько странными.       Зелёные тени, кудрявые седые волосы, один золотой зуб и грудь шестого размера, что называется, визитная карточка Жоржетты — имя она, к слову, сама себе подобрала.       Карты в ее пухлых пальцах перемешиваются быстро, шелестят друг о друга, шлепаются на стол.       — Сейчас нагадает тебе понос! — хихикает Мин под руку.       — Ты где этому набрался, а? — Хосок шипит, — эти шутки же в интернетах шутят, призраки не сидят в интернете!       — Ты что, никогда не слышал о мертвых страничках?       — Вижу!! — Жоржетта шикает, прикрывая глаза — Чон старается не смотреть на вываливающуюся грудь,но тогда глаза впиваются взглядом в ее усики, что тоже не очень-то нравится ему, — вижу! — продолжает, — карты говорят…       — Что у тебя понос, Хосок! — опять смеётся призрак, но женщина вдруг перебивает:       — Большая опасность над тобой, Хосок! — понижает голос, — и большой дар… — переводит взгляд на Юнги, — ты бы тоже меньше шутил… Метка на тебе.       — На мне? — призрак хмурится, — метка? Какая ещё?       — Либо проклятье, либо заклятье, но связано с Хосоком, — поджимает губы, — видимо, наложили ещё при жизни…       — Ну что за хуйня-я-я, — стонет, — помереть спокойно не дадут!

***

      Когда Чон зажигает свечи в комнате, гасит свет и рисует на полу спиритический круг, Юнги уж очень сильно хочется подшутить над ним, но больно тот серьёзен — после Жоржетты он вообще зарылся в старые книги, которые нашёл у отца на чердаке; тот, по всей видимости, был таким же.       — Че ты делаешь? — Мин с усмешкой смотрит на парня, раскрывшего руки, но закрывшего глаза.       — Не мешай мне, — фырчит, — вхожу в транс.       — Что за транс? Я многое слышал про транс-персон… ты сейчас совершишь переход и станешь девушкой?       — ЗАМОЛЧИ!!! Если получится, поймёшь, — шипит уже серьезно, — кажется… я нашёл свою способность!       Вообще-то, это все же забавит, но не настораживает, но только до тех пор, пока Хосок вдруг не совершает какие-то нехарактерные для человека движения телом, а потом Мин вдруг… что-то чувствует.       Как будто в поле рядом с ним стало на одно существо больше, как будто… как будто рядом призрак.       Хосок медленно поднимается с места, смотрит вяло, неуверенно, начинает тяжело шагать…       — Как то все… охуенно странно выглядит, — парень оглядывается вокруг, доходя до призрака Мина, который уже почти призраком и не выглядит: скорее… как та форма, в которой тот умер, — кажись получилось…       — Я бы сказал, что когда кажется, креститься надо… — скучающие начинает Мин, обрывая речь на полуслове, потому что….       …ЧУВСТВУЕТ вдруг на своём локте… НАСТОЯЩЕЕ прикосновение…       — КАКОГО ХУЯ! — Юнги быстро отдергивает руку, да и сам отдаляется от хохочущего Хосока, — что за мистические штуки ты тут устроил!!       — Да я, походу, бля, как Дэнни-призрак из мультика «Дэнни-призрак»!!! — смотрит на руки, — ты почувствовал? Я — да!       — Охуеть, что за приколы такие такие!! — видение обычного мира призрака вдруг рвётся по швам, и он буквально вжимается в стеночку позади себя, остерегаясь нового прикосновения Хосока, который тянет к нему руку.       — Такой вот прикол! Я думал, я вообще без приколов, а, оказывается, мой прикол самый охуевший! — Чон сверкает глазками, — а теперь стой на месте… у меня есть теория, что когда я к тебе прикоснусь… ты вспомнишь, зачем ты в этом доме торчишь!       — Бля, неужели, ты проделал весь этот путь, чтобы ВЫСЕЛИТЬ меня?!

***

      Вообще, да, это был первоначальный план — понять, нахуя и зачем этот призрак нужен в доме, но потом как-то все так закрутилось…       …Прямо, как их языки во рту.       Когда человеку выпадает шанс замутить с призраком, им надо пользоваться; когда призраку выпадает шанс замутить с человеком, у которого есть способность касаться его, этим не то, что нужно пользоваться — бросаться на него целиком и полностью!!       И зря Юнги в самом начале говорил, что некоторые аспекты его уже больше не интересуют — оказывается, интересуют… оказывается, Хосок может влиять… ДАЖЕ ТАК…       Целуется он превосходно — это тоже надо отметить; учитывая, что такие, как Чон, не особо успешны среди обычных людей и обычно аутсайдеры, у Хосока удивительная способность утягивать в поцелуй глубоко и надолго.       Почти котёночком Мин устраивается на груди человека, целуя тёплые губки (он впервые за столько лет чувствует, что такое ТЕПЛО! ОХУЕТЬ!), проглаживая его по шее, кисельно-пьяно улыбаясь.       Да чтоб призрак… ЧУВСТВОВАЛ…! ПРИКОСНОВЕНИЯ!!! Да где это видано? Да и в принципе не особо важно знать природу вещей, когда руки человека поглаживают его по пояснице, прижимают к себе, а губы снова укладывают в нежный медленный поцелуй.       — Так… так, ладно, — Хосок с трудом отрывается от Мина, — судя по тому, что ты вспомнил, меня скоро попытаются убить, забрать мою способность и устроить день страшного суда… Всадников смерти выпустить… возмездие там… двери в ад открыть…       — Да, хуевая перспектива… — Юнги жмёт губки, размышляя, — с какого черта твой отец решил, что я смогу тебе помочь? Пока что я только могу тебя целовать… — почти неловко вытягивает шею.       — И это пока что лучше всего выходит… — хохочет, — ладно… давай, давай ещё немного поцелуемся, а потом придумаем как их всех захуярить и захуярим?       — Отличная идея! Захуярим их всех!       Но сначала, конечно, поцелуй — чем они и занимаются примерно весь вечер… как всех захуярить, они потом тоже придумали, к слову.