my star and my universe

—7.

— Что за шум? — кролик почесывает свои ушки, приглядываясь к эпицентру звукогого урагана, который разворачивается как раз за углом амбара. Чонгуки только недавно переехал в эту деревню и ему тут пока все очень нравится — тут и лес с норками неподалеку, и чистое озеро, где можно купаться в жаркие летние дни, и дружелюбные соседи, фермеры в основном, и бегать здесь можно по улицам с утра до вечера и не бояться, что тебя переедет какая-нибудь огромная рычащая машина… Хищников тут тоже почти нет, а те, что есть и мухи не обидят. Родители здесь, наконец, выдохнули и после быстрой жизни в мегаполисе занялись тем, чем всегда хотели: мама стала шить и рукодельничать, а папа занялся тем, к чему всегда лежала душа — он начал выращивать морковку в немыслеммых масштабах. Только вот это загадочное шипение, а потом звуки серьезной смертельной драки уже второй раз заставляют кролика в страхе прислушиваться и принюхиваться — может, здешние хищники, все-таки не такие уж и безобидные… — А, это? — желтоволосый Чимини, увлеченный тамагучи, усмехается, — это наши неразлучные Хосок и Юнги. — М? Неразлучные? Они… друзья? — Друзья! Они ненавидят друг друга! Ну… кот и пес, чего с них взять? Но моя мама говорит, что через пару лет они целоваться начнут… смешная она, да? Юнги вчера вырвал клок шерсти Хосоку… Земля под ногами трясется; в городе дважды год устраиваются учения с правилами поведения во время землятрясений: Чимин вдруг громко хохочет, когда Чонгук пригибается к земле и прикрывает свою голову. Тряска земли усиливается, подземные толчки учащаются, и вскоре причина природных катаклизмов показывается из-за угла амбара: Хосок несется со всех ног, громко хохоча, и глаза его яркими веселыми вспышками прокладывают ему путь как можно дальше от разъяренного кота, который выскакивает следом. — Мой… ус! Как ты мог, пес! — Можно подумать, мне с моей шерстью было не жаль расставаться! — Ус! Это священное у котов, ты даже глядеть на них не можешь! — А я взял и вырвал его! И что ты мне сделаешь, котятина бешеная! — громко смеется, оборачиваясь. — Я, может, правда бешеный! — Юнги несется за ним, но Хосок неумолимо отдаляется, — вот царапну тебя, будешь в больницу на уколы ходить! Будут тебе их в задницу ставить, да побольнее! — Да, коне…! Гибриды собак, конечно, во многом хороши: сильные, выносливые, быстрые, но… с внимательностью и грациозностью не всегда везет. Хосок запинается о камень и летит лицом вперед — и как бы он не был далек от грации, но полет и правда напоминает лебединный… Приземление не очень: бьется носом, и он, кажется, хрустит, но хруст почти теряется в звонком, оглушающем смехе кота.

—14.

— Ай! — Хосок отдаляется назад, вырывая свой пораженный локоть, — ну больно же, ты чего, Юнги! — Да я что, специально?! — шипит, возвращая Хосока на место, — волнуюсь я! Я что, каждый день первый свой поцелуй отдаю тому, кто мне нравится? — Так я тебе нравлюсь? — ехидно хихикает, потом получает маленькой лапкой — уже без когтей — по плечу: — Кажется, выяснили это уже в прошлый раз! — Юнги обхватывает его плечи, приближаясь, — давай, вроде ничего сложного… — Я, кажется, все равно не понял, чего надо губами делать, Юнги… — шепчет тихо. — Ну, конечно, ты же этими губами только воду, как сумасшедший, хлебать можешь. — А ты своими!.. — возмущается, — я видел, чего ты там вылизывал, когда котом был! — Так ведь это языком! — Языком! — перекладывает руки на талию кота, — а ведь язык тоже в поцелуе участвует — ты в курсе, а? — И чего с ним делать?.. — Ну вот! Я и сам не знаю! Чего они вообще все целуются, а? — Дурость такая, — соглашается, — но давай все-таки еще один шанс дадим этому всему: не так же просто целуются все вокуг? Про Чимина и Чонгука слышал?.. Они-то уже! — Чего! — возмущается, — раньше нас! — Да, потому что мы оба тупим и ходим вокруг да около! — приближается к Хосоку, и внутри все замирает… …Каким бы стопроцентным независимым и гордым котом он ни был, но рядом с Хосоком всегда происходят сверхъестественные события: то сердце застынет на месте, то хвост распушится, то когти полезут… — Ладно, я пробую, — кивает Хосок. — Чего это ты! Это я… …Хосок льнет к нему, и оба вдруг мягкими становятся, нежными: как переспелые персики в саду миссис Ким — от одного прикосновения уже шкурка сползает. Они ненадолго замирают так, пока Юнги не протягивает руки к Хосоку — он потом обнимает его за шею, и вдруг в ужасе осознает, что мурлычет. — Я… — смущенно Юнги отдаляется. — Стой, — тянется следом, — мне нравится. Мы сейчас еще губы попробуем приоткрыть и… — Приоткрыть… — Губы, ага, — улыбается Хосок, снова припадая к губам. Первый поцелуй получился прямо очень хорошеньки. Второй, третий тоже. Сотые, двухсотые, трехсотые… еще лучше.

—16.

— Ненавижу воду! Хосок об этом знает, наверное, с самого первого вздоха Мин Юнги — он не удивится, если это было его самой первой фразой при знакомстве. Мин Юнги ненавидит воду — это знают все в деревне. И все в деревне знают, как Хосок ее обожает. — Ну ведь я и не заставляю тебя купаться со мной! — Хосок стоит уже по колено в воде. — А ты в курсе, как много тех, кто утопает? Каждый год! Вода это опасно, Хоби! — Тут даже неглубоко… — Если ты начнешь тонуть, кто тебя спасет? Если ногу сведет? Ты знаешь, что бывает в таких случаях? Утонуть можно и на мелководье! И что тут вообще может нравиться? Сомнительная чистота… кто там вообще может водиться, а? А на дне что? Вдруг консервная банка какая? И ты потом весь липкий, мокрый, неприятный, пахнешь, как… — Как мокрая псина, хочешь сказать? — смеется, — котя, ну я правда недолго! У берега! Чуть-чуть! Чонгук и Чимин, толкаясь, выбегают на бережок, а потом шумно падают в воду — брызги начинают лететь во все стороны и, что опаснее, они летят в Юнги… Хосок бы и рад заслонить его собой — даже попытку сделал! — но все равно оказался слишком медленным в битве с водой. Вымоченный кот угрожающе выгибается, и его блестящие коготки начинают угрожающе вытягиваться в сторону купающихся парней, которые своего греха даже и не заметили… — Все… все в порядке, котя, — Хосок подходит ближе, — это всего лишь водичка!.. — Всего лишь… водичка… — шипит, — ладно, Хоба. А ну поворачивайся спиной. — Ну не-е-е-т, только не снова расцарапанная спина!.. — ноет, но все же поворачивается, — на мне, конечно, все раны быстро заживают, но все равно хотелось бы и без них!.. — Нет, Хоби! — аккруатно сжимает его плечи, а потом карабкается по спине наверх, хватается за шею, — давай-ка, бери меня. Устроим водный бой. Я их сейчас изничтожу!

—18.

— Люблю тебя. Грудь Хосока вибрирует будто изнутри от мурчания Юнги. Кот лежит на нем, вытягивая руки — коготки у головы Хоби царапают специальные Целовательные-Подушечки (Оказалось, что когда поцелуи интенсивнее обычного, котам нужно выпускать когти — Хосоку надоело штопать свое постельное белье, так что он предложил сшить маме Чонгука одно прекрасное изобретение). — Чего ты хочешь от меня? — щурится Хосок, с неохотой разрывая поцелуй, — ты никогда мне это просто так не говоришь! — Вообще-то я всегда это тебе говорю просто так. И вообще, — быстро целует губы, — ты почему заканчиваешь то, с чем еще я не закончил сам? — Ты про мои губы, котя? — Угму! …И Юнги снова касается губ, срываясь на новый сладкий-сладкий поцелуй. Мурчит он неосознанно, но вибрация эта проходит по их телам и делает страшные вещи с обоими: говорят, что когда кот с котом или пес с псом, то таких ощущений не возникает, но их комбинация дает вдруг невероятные результаты (Хочется неистово заниматься тем, чем они начали заниматься совсем недавно — им казалось, что в этом деле у них могут возникнуть некоторые проблемы, но все оказалось совсем-совсем хорошо, так что теперь это новое дело стало частым делом, которое им нужно было делать) — Но, может, все-таки… — продолжая мурчать, Юнги проговаривает прямо в губы Хосоку, и он их почти что съедает, — может, мы все-таки тебя… Губы Хосока перестают шевелиться, и с подрзренем он глядит на Юнги — тот останавливается, сглатывая: — Хосок, тебя надо вычесать, — строго проговаривает кот (и делает вид, что прямо сейчас когти не застряли в Целовательных Подушечках). — Просто скажи, что ты никогда меня не любил! — Я просто сказал, что тебя надо вычесать! — Одно и то же! — приподнимается. — Ты по весне всегда такой лохматый! И линяешь! Да вся моя спальня в тебе! Да что там! — распрямляется (вместе с подушками на когтях) — ты у меня даже в носу, Хосок! — Зато мы как будто бы всегда вместе? — ухмыляется. — Да мы и так всегда вместе, — дергает рукой, чтобы сбросить подушку, — я тебя аккуратненько, нежненько… — Нет, нет, нет, нет!.. — вырывается из объятий Юнги, спиной скатываясь с кровати, — оно все само выпадет уже совсем скоро!.. — Ну это ведь даже не больно! — Юнги одной рукой хватается за чесалку, которую заблаговременно припас на полке (пока вторая все еще находится в подушечной ловушке). — Это неприятно, это гадко, это противно! — добирается до дверей, но обнаруживает, что они закрыты, — ты! Предатель! На ключ закрыл!!! — Ты не уйдешь отсюда, пока я не избавлюсь от лишней шерсти! — встает на кровати, — пойми, я просто хочу сто часов целоваться с тобой и не плеваться потом от шерсти! — Спасите! Спасите!…Убивают!… Домашний кот превращается в хищника — на пса он нападает из-за спины и тот, скуля, поверженно падает на пол. *** — Ну скажи, что ничего такого, ну? — мягко проходится щеткой по волосам Хосока. — Гхм, — дует губы, скрестив руки. — Так ведь лучше… — Гхм. — Меньше шерсти везде… — Гмх! — Можно дольше целоваться… — Кхм… — Я люблю тебя, Хоби. — И я тебя!