Часть 18
26 июня 2022 г., 18:31
– Я Вам прощу измену королевству, но не прощу измены королю!
Цитата из фильма «Д'артаньян и три мушкетёра»
Настоящее время. В начале первого часа ночи Тэхён хлопал пушистыми ресницами, сна не было ни в одном глазу, Чонгук плохо спал, всю ночь вошкался, то крепко прижимал Кима к своей груди, то отворачивался спиной. Вздохнув ещё раз, омега устроился поудобнее и собрался погрузиться в блаженную полудрёму, мечтая о чём-нибудь приятном, как вдруг король, согнувшись от приступа судорожного кашля, подскочил на постели с гулко стучащим сердцем. – Тише, тише, – раздался взволнованный голос омеги, Тэхён нежно гладил альфу по плечам. – Это всего лишь сон, родной, – покрывая чувственными поцелуями колючие щеки мужчины, даря нежные прикосновения тонкими пальчиками, шептал омега. Король прерывисто выдохнул воздух из лёгких, прикрывая глаза. Уткнувшись в макушку своего мальчика, альфа осязал, как по его сильному телу разливается безграничная нежность, успокаивался. – Малыш, иди ко мне, – проговорил слегка охрипшим голосом король, загребая в капкан из своих цепких рук красную розу. Чон уложил своего возлюбленного в опасной близости от своего пылающего сердца. – Что тебе приснилось? – поинтересовался Ким, выводя пальцем узоры на широкой груди. – Ничего особенного, – соврал альфа. Зверь внутри бесновался, они с королём одинаково ужасаются от одной только мысли, что кто-то причинит вред их зазнобе. Чонгук готов жить без сна, лишь бы никогда больше не испытывать то жуткое отчаяние, настигшее его от потери любимого, пусть даже во сне. В тёплых, уютных покоях наступила гнетущая тишина. Альфа так крепко прижимал к себе Тэхёна, что сердце омеги обливалось кровью, складывалось такое впечатление, что король прощается. Вдруг их разлука не закончится, спустя какое-то время, как обещал Чонгук? Казалось, что он расстаётся с ним навсегда. – Не оставляй меня, – сдерживая комок горечи в горле бубнил в крепкую грудь мужчины Ким. – Я никогда не смогу этого сделать, малыш. Даже если захочу, не смогу. Без тебя мой мир серый и безвкусный, понимаешь? Но мне действительно необходимо покинуть дворец, помимо того, что я твой альфа, – на этих словах омега неосознанно плотнее прижался к Чонгуку, – Я ещё и король Когурё. Я в ответе за каждого подданного. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как я вернусь и захапаю тебя себе, – самодовольно хмыкнул Гук, – Будешь еще носиком крутить и губы дуть, что собственник король твои вздохи считает. – Вот лучше считай мои вздохи, – бормотал смущенный юноша. – Не сомневайся, я тебя ревную даже к ветру. Украду тебя для себя, а сейчас, – альфа, понизив голос, запустил пальцы в шелковистые волосы омеги, – Я украду твой поцелуй. Влюблённые сплелись языками, отдаваясь во власть страсти. Чонгук беспорядочно оглаживал бархатную кожу, прикусывал затвердевшие соски, вырывая всхлипы омеги. – Уже такой мокрый, Тэ, так не терпится почувствовать мой член? Тэхён пылал изнутри, ощущая, как из ануса вытекает новая порция смазки от слов этого бессовестного мужчины. – Хочешь потрогать его? – прищуриваясь, прошептал король, направляя тонкие пальчики омеги к своему паху. Тэхён действительно хотел дотронуться до своего мужчины, предвкушение скручивало внутренности. Омега несмело провёл рукой по колом стоящему достоинству альфы, заставляя того хрипеть от желания. – Сожми головку, малыш, вот так, д-а-а. Как же приятно, чувствуешь, какой он липкий? – Тэхён всхлипнул, это его максимум, язык как будто онемел. Чонгук не спеша двигал бедрами, дурея от желания. – Маленький, попробуй его на вкус, сделай своему любимому приятно, – король заигрывающе подмигнул. – Чонгук, – шикнул омега. – Не бойся, зазноба, я помогу тебе, просто поласкай своим нежным язычком головку. Ким, поборов своё смущение, приблизился вплотную к крупному, сочащемуся от возбуждения члену. Облизав пересохшие губы, робко поднял свои глаза на любимое лицо. Альфу трясло от предвкушения. От мысли, что Тэхён будет сосать его член, он разлетался на мелкие кусочки. Подрагивающими руками омега дотронулся до желанной плоти. Чон прикусил нижнюю губу, пожирая чёрными глазами своего любимого. Юноша провёл по всей длине, слегка надавливая на влажную головку, альфа утробно простонал. Кровь в жилах Кима закипала от такого сладкого чувства контроля над доминантным альфой. Омегу трясло не меньше короля, когда он осознал, что этот всемогущий мужчина находится в его власти. Лизнув головку, Тэхён зажмурился от любимого вкуса горького шоколада, возбуждаясь до покалывания в пальцах. – Давай, котёнок, не дразни меня, – скулил Чонгук. Ким аккуратно насаживался на член, вцепившись ноготками в мощные бёдра мужчины. Тело Чонгука сводило судорогой, он хватал ртом воздух, неотрывно наблюдая, как его член медленно погружается в такой сладкий ротик омеги. Тэхён постепенно набирал темп, помогая себе рукой, еле слышно постанывая, слюна омеги смешалась со смазкой альфы, медленно стекая по стволу. Ким давился, но всё равно продолжал сосать. Чонгук стискивал зубы, казалось, что он готов взорваться от эйфории, который ему дарил Тэхён. Не выдержав, альфа запустил пальцы рук в длинные слегка вьющиеся волосы красной розы. Аккуратно насаживая горячее горло своего мальчика на собственный член. – Как же великолепно, малыш, расслабь горлышко, – слёзы текли по щекам омеги, губы припухли, а глаза были заволочены пеленой. – Ты так хорошо ласкаешь меня, так стараешься угодить, ах, д-а-а. Давай, малыш, я скоро кончу, мх. Ким отстранялся, потом снова и снова жадно вбирал мокрый член в рот. Чонгук кажется, забыл, как моргать. Он не хотел упускать не малейшей детали: тянущаяся ниточка слюны, его такой возбуждённый мальчик, пухлые покрасневшие губки – весь Ким Тэхён – совершенство. Его неповторимый омега. – Ах, как же ты хорошо ласкаешь его, – рычал альфа, чуть сильнее сжимая волосы омеги, подаваясь бедрами вперёд. Король аккуратно трахал горячий, влажный рот Тэхёна. – Позволь мне кончить в твоё горлышко, – сквозь стоны, еле выговаривая слова, умолял альфа. Тэхён лишь сильнее заглатывал, кружа языком по чувствительной головке. – Малыш, пожалуйста, д-а-а, не останавливайся, любимый, я скоро, скоро, – практически кричал Чонгук, смотря безумными глазами. Подступающий экстаз сводил с ума, дышать становилось тяжело, в паху скручивался сладкий узел, альфа, утробно рыча, излился в горло Тэхёна, чувствуя, как семя толчками выплёскивается глубоко в глотку красной розы, падая на подушку головой, наконец, прикрывая глаза. Тэхён смотрел на короля расфокусированным взглядом. Омегу трясло от сильного возбуждения. Ким облизывал капли спермы с губ, восстанавливая своё дыхание. Чонгук не мог прийти в себя от переполнявших его чувств после оргазма. Каждый оргазм, подаренный Ким Тэхёном, неповторим. – Малыш, иди ко мне, – король повалил омегу на свою вздымающуюся грудь. – Спасибо, это было незабываемо. Ты околдовал меня, Тэ, приворожил. Давай теперь я позабочусь о тебе, – шептал удовлетворённый тигр. Альфа любил своего омегу нежно, томно, воруя с его уст всхлипы, доводя до края, пока балансирующий на грани сознания юноша не заснул разморённый после оргазма в самых родных руках, руках короля Когурё.***
Чонгук покинул дворец опустошённым, сердце мужчины осталось в нежных руках красной розы. Проснувшись, Тэхён горько вздохнул, его альфа уже отбыл, тому подтверждение – остывшая половина постели, на которой обычно спал Чон. Чтобы не впасть в уныние, омега решил держаться ближе к кузену и вдовствующему монарху, закончив утренние процедуры в купальне, омега отправился к Тэмину. Не спеша шагая по двору, Ким медленно закипал: цепкие, завистливые взгляды раздражали. Слух о том, что король покинул дворец, развязывал всем руки. Придворные служащие боялись гнева правителя, в его же отсутствие каждый стремился выказать своё пренебрежение красной розе. Высоко задрав подбородок, омега невесомо парил, демонстрируя всем назло свою неземную красоту и распространяя по территории дворца запах красной розы вперемешку с горьким шоколадом. Войдя в покои вдовствующего монарха, омега был огорчён новостью, что Тэмин сильно захворал и практически не встаёт с постели, болезнь прогрессировала, съедая на глазах великого омегу. – Господин, как Ваше самочувствие? Вдовствующий монарх, приложив усилия, разлепил тяжёлые веки, еле шевеля сухими губами, – Тэ, рад тебя видеть. Сегодня ночью мне стало хуже, наверное, пора отправляться к любимому, – вымученно улыбнулся омега, – Мы с отцом Чонгука обязательно там встретимся. – Не говорите так, господин! – в сознание вдовствующего монарха проникал встревоженный голос Кима. – Смерть настигнет всех, дорогой, рано или поздно. Слышал, у вас потепление в отношениях с моим сыном, его метка смотрится правильно на твоей шее. – Да, – смущенно ответил Тэхён, – Рядом с ним я действительно счастлив. – Мы с твоим отцом могли только молиться Будде о таком исходе событий. Ваша любовь создана на небесах, истинность не каждому дано познать. – Я скучаю по родителям, если бы они были рядом, то непременно разделили бы моё счастье, – прикрывая глаза, проговорил Тэхён. – У тебя есть Чонгук, держитесь друг друга, к сожалению, родители не могут быть рядом с вами вечно. Тэ, я слишком слаб, поэтому вынужден тебя попросить быть осторожнее во дворце, тем более в отсутствие Его Величества. Мы с твоим отцом совершили много ошибок в юности, я очень боюсь, что наше прошлое настигнет вас с Гуки. – Запомни, Тэ, никому и никогда не отдавай своего любимого. Храни его надёжно в сердце. Не отказывайтесь друг от друга из-за гордости. Прощайте друг друга бесконечно. Прижимай своего возлюбленного к себе крепко-крепко, обнимай нежно. Не прогоняй свою любовь, она так редко нам посылается! А если нелегко придётся, терпи – настоящее счастье – оно выстраданное! Поддерживай короля, Тэ. Люби его! Пообещай мне, что не отвернёшься от него, будешь рядом, несмотря ни на что. – О чём вы говорите, господин? Я не уверен, что понимаю. – В моём кабинете среди книг ты найдешь переписку с твоим отцом, мы до последнего хотели защитить самое дорогое, что есть в наших жизнях – своих детей, – тихо шептал вдовствующий монарх. – Найди их, покажи Чонгуку. Я надеялся, что Мин Сук ошибся, но моё резко ухудшившееся здоровье говорит об обратном. Твой отец был прав, нужно было давно поведать всё сыну, я просто не мог, не знал, как он отреагирует. Я бы не вынес разочарования в его глазах. Тэхён чувствовал, как в груди разрастался тревожный ком. Ким смотрел округлившимися глазами на Тэмина, не улавливая ни единой фразы, потеряв суть разговора со вдовствующим монархом. Прошлое, тайны, разочарование. «К чему эти загадки? О чём говорит старший омега? Почему отец в этом замешан?». – Господин, я не понимаю Вас, – бормотал Тэхён. – Пообещай мне, – хрипел Тэмин. – Обещаю, – не колеблясь, произнёс Ким. – Найди письма, Тэ, найди письма! – Передай моему сыну, моему тигру, что я очень его люблю, – испуская последний вздох, больше напоминавший хрип, красивый омега с насыщенным запахом спелой вишни, который смог удержать власть рода Чон, который любил жизнь, хотя многих её же лишил, защищая корону и сына, защищая свою любовь к супругу. Омега, который совершил много зла «во имя добра», прошёл свой путь в этом мире, прикрывая свои уставшие, но до сих пор невероятно красивые глаза в последний раз. – Ваше Высочество! – Кима трясло, он не готов принять ещё одну потерю. Ещё одну смерть дорогого человека. – Стража! – омега кричал, деря глотку, – Стража! Лучи солнца заполняли покои золотистым светом, указывая на то, что на дворе новый день, но тело Чон Тэмина останется безжизненным навечно.***
Гонцы разлетались в разные стороны государства с ужасающей новостью. Вдовствующий монарх скончался от тяжелой болезни. Король Чон Чонгук отныне сирота. Смерть родителей естественна, колесо Сансары никогда не прерывает свой круг. Понятие сансары – непрекращающийся круговорот рождений и смертей живых существ в мире. Сын – продолжение своего отца. Но справедливо ли то, что ребёнок не может проводить своего родителя в последний путь? Король Когурё лишил себя такой возможности, покинув дворец, решая государственные дела. Тело вдовствующего монарха предали огню, в Когурё наступил траур. Горстка пепла в урне, которая одиноко стоит в королевской усыпальнице, отныне и впредь является немым свидетелем, подтверждающим существование родителя для ребенка, который вырос и превратился в хищного тигра, который перенял определённые черты внешности и характера папы. Который стал королём, но навсегда останется его сыном, его Гуки. Когда Чон Чонгук вернётся во дворец, он никогда не обнимет, не прижмётся к родительской груди, лишь горстка пепла навеки стоит в королевской усыпальнице, напоминая о его существовании и даруя долгожданный покой Чон Тэмину.***
Супруг короля приободрился, новость о том, что ненавистный Ким остался без защиты вдовствующего монарха и короля, растекалась тягучим мёдом по венам омеги. – Где Тэхён? – надевая золотые украшения на пальчики, интересовался Хэён у Богома. Пак Богом объединился с омегой и левым государственным советником, чтобы свершить правосудие. Этой парочке не пришлось даже подкупать или угрожать мужчине. Смерть его родного брата не должна оставаться без внимания, альфа спит и видит, как вырывает кровавое сердце из груди короля. Есть ли у Чонгука сердце? Богом задавался этим вопросом неоднократно, пока не убедился лично: о да, есть, только оно не бьётся в крепкой груди правителя, оно находится в нежных руках Ким Тэхёна. – Он отправился в бывший кабинет вдовствующего монарха, господин. – Практически месяц прошёл, а он всё слезы льёт. Неудачник! Ненавижу всеми клеточками души эту выскочку. Что он может дать королю? Слабый, потерянный ребёнок. – Он очень красив и …, – Хэён устремил взгляд полный жгучих искр на альфу, призывая замолчать. – Что ж, пора подстилке Чонгука оказать «великую честь», снизойти до встречи с беременным супругом короля, – прошептал монарх, плюясь ядом.***
Чёрные тучи накрыли небосвод королевского дворца. Хэён лютовал, наказывал придворных омег за малейший проступок, на данный момент он был закон и порядок. Наложники боялись даже дышать в присутствии монарха. Хэён мстил каждому за свои слёзы, красную розу же он оставил на десерт. Тэхён плёлся очередной раз из бывшего кабинета Тэмина, тяжело дыша. Все попытки найти переписку Тэмина с его отцом тщетны, омега вдоль и поперёк просмотрел каждый сантиметр помещения, итог один – писем нет. Приближенный к почившему монарху главный секретарь королевского секретариата господин Сокджин, который мог знать, где хранятся письма, отбыл к границам по поручению Тэмина, пока великий омега ещё был жив. Обстоятельства складывались против Кима. – Какая удача, – скалясь, произнес монарх, подходя к Тэхёну в окружении своей свиты. – Добрый день, Ваше Высочество, – нехотя ответил Ким. – Где же твой стражник, Тэ? Не боишься в одиночку бродить по дворцу? Твой кузен до сих пор болен, насколько мне известно. Тэхён сжал кулаки, он не мог доказать, но знал, чувствовал, что Чимин был отравлен монархом. Его лучезарный Чимини уже несколько дней, которые кажутся Киму вечностью, лежит в лазарете. – Кого мне бояться во дворце короля? – вскинув кверху подбородок, прошипел омега. – Это дворец монарха и короля! Короля и его супруга! – зарычал Хэён, – На колени! Ким не растерялся, смотрел глазами, полными презрения и ненависти в глаза монарху, – На колени, дрянь. Как ты смеешь перечить беременному супругу Его Величества? – Стража, – разлетелся по округе рёв раненого зверя, – Высечь его! На крики монарха поспешил королевский лекарь, – Господин, не волнуйтесь так, берегите внутренние силы. Ведь скоро родится малыш и озарит своим светом даже самый тёмный уголок в Когурё. Прошу Вас, пойдемте в покои. – Высечь Ким Тэхёна и доложить мне, – вынес приговор омега, после удалился, придерживая лекаря за изгиб руки.***
Тэхёна скрутили и практически волокли по холодной земле, которая была покрыта пушистым снегом. Ким молча ронял слёзы, не издавая ни единого звука. Стражник срывал одежду с худых плеч омеги, раздевая его до сорочки, которая служила своеобразным нижним бельём. Ледяной ветер пронзал стройное тело, обжигая бархатную кожу омеги. Богом стоял за импровизированной ширмой, сжимая кулаки. Внутри альфы вели кровопролитную войну чувства любви и ненависти. Тэхёна привязали к столбу жесткими верёвками. – Можешь громко не кричать, я тебя не пожалею, – устрашающе прозвучал мерзкий голос стражника, который жизнь отдаст за монарха Хэёна. Завёрнутые за спину и туго связанные руки сотрясает сильнейшая дрожь, с искусанных губ срываются глухие полубезумные стоны. Ким зажмурился, сжался, – Чонгук, где же ты? – шептал омега, – Разве ты не чувствуешь, что творится в твоём доме? Жгучая боль вгрызлась в плоть омеги, вырывая первый оглушающий крик Кима. Стражник не сдерживал силы. Сердце Богома пропустило удар, мужчину бросило в холодный пот. – Считай вслух, иначе буду бить сильнее, – издевался стражник, после снова замахнулся плетью. Тэхён рвал глотку, роняя жгучие слёзы, но игнорировал «любезные» советы душегуба. Богом не мог оставаться бесстрастным, смотря красными глазами на эту пытку, зверь внутри бушевал так, что альфе показалось на мгновение, что тот вырвется из клетки и оставит своего недалекого хозяина, покинув его навсегда, превратив мужчину из альфы в бету. Выскочив из своего укрытия, Пак стальным голосом прорычал, – Что здесь происходит? Снова душераздирающий крик Тэхёна проник в сознание, стражник нанес седьмой удар. Богому было всё равно, что он нарушил приказ Хэёна, – «Спасешь его после десятого удара». Альфа на трясущихся ногах подошёл к полумертвому омеге. Сорочка была насквозь пропитана кровью, Ким казался брошенным котёнком. Хрупкие плечи подрагивали, омега хрипел, крупные слёзы катились по щекам, губы истерзаны, руки, сжатые в кулак, посинели. Богом действовал, как в тумане, молча разрезал верёвки, закинул красную розу на плечо, стараясь не задевать поврежденные участи кожи, после отправился в королевские покои, где до сих пор проживал омега.***
Ласковые прикосновения, любимый запах кожи, тепло родного тела даруют утешение и счастье. Тэхёна трясло в лихорадке, кожа горела огнем, температура тела превышала допустимую норму, но ласковые прикосновения, любимый запах и тепло родного тела успокаивали, омега спал. Если бы только можно было, Ким не просыпался бы до самого возвращения короля. А сейчас он жмётся к любимому, тычется мокрым носиком в шею, жалуется своему альфе, получая такую необходимую заботу и любовь, пусть даже во сне. Богом молча наблюдал за некогда неземным омегой, который сейчас медленно угасал. «Сердце короля» Когурё, лежало на шёлковых простынях в алой крови, Богома трясло, он совершенно не обрёл душевного покоя от удовлетворения своей жажды мести. – Чонгук, Ч-ч-онгук, – бурчал омега. Услышав ненавистное имя, Пак сжал кулаки до побелевших костяшек, гулко сглатывая. Мужчина убеждал сам себя, что всё делает по совести, кровь за кровь. Он не пойдёт на поводу у возникших чувств к омеге, не купится на жалобные глазки и доведёт начатое до конца, даже если в конце его ждёт неминуемая смерть от убитого горем короля. – Господин Ким, проснитесь, – аккуратно тормошил омегу личный стражник, который и в огонь, и в … куда он там клялся королю последовать за омегой? Тэхён нехотя раскрыл глаза, скуля от пронзившей всё тело боли. – Господин Ким, что произошло? Кто сотворил такое с вами? – встревоженно лепетал альфа, прекрасно отыгрывая свою роль. – Хэён, – шептал Ким, – Напишите письмо королю, молю вас, – роняя слёзы на подушки, которые давно не пахли горьким шоколадом, хрипел омега. – Никому не известно местонахождения Его Величества, господин, – тихо ответил Богом. – Простите меня, что не защитил вас, я так виноват перед вами, накажите меня, господин. – Вы не виноваты в одержимости монарха, господин Богом, – с трудом выдавил из себя улыбку омега. Богом прикрыл глаза. Месть ослепила, оглушила его, но Ким Тэхён из раза в раз заставляет прозреть мужчину. – Поправляйтесь, господин, – впиваясь ногтями в свои ладошки, стражник покинул королевские покои. Невыносимо, невыносимо смотреть на этого распятого ангела. Богом готов содрать собственную кожу живьем, лишь бы заглушить жгучую боль в груди.***
Крики Хэёна сотрясали дворец. Монарх в муках дарил королю Когурё первенца. Вымотанный омега стирал тонкими пальчиками с лица слёзы, прижимая к груди альфочку, наследника, сына Чон Чонгука. По распоряжению Хэёна в столице объявлен великий праздник. Услышав эту новость, Кима разрывало на части от негодования, Хэён родил королю наследника. Если и есть взаимные чувства на свете, то это чувство ненависти монарха и наложника четвертого ранга с запахом красной розы друг к другу. – Король потерял папу, но Хэён осчастливит его новостью о наследнике, – шептались по всем углам дворца. Шли дни, Чонгук отсутствовал практически полтора месяца, тучи не рассеивались, спина Тэхёна продолжала кровоточить, но омега потихоньку вставал с постели, борясь из последних сил за свою жизнь. По распоряжению монарха, красную розу вернули в его покои, ткнув его носом в «помёт», указав на своё место.***
Метель мела, деревья гнулись от ледяного порывистого ветра, Тэхён лежал на постели, медленно умирая от тоски по королю. Омега чувствовал, что альфа скоро вернётся и разгонит тёмные тучи. Чонгук захапает его себе, он обещал. Будет считать вздохи омеги, накажет каждого, кто причинил боль красной розе, повторял как молитву Ким последние слова альфы. В покои забежал Богом, альфа был крайне взволнован. – Господин, вам необходимо покинуть дворец, монарх этой ночью планирует организовать покушение на вашу жизнь, – тараторил мужчина. Омега хмыкнул, он давно подозревал, что Хэён способен так подло играть жизнями тех, кто ему неугоден. Заветная мечта Хэёна о счастливой семье могла бы сделаться действительностью, если бы на его пути не стоял Ким Тэхён. – Неподалёку есть постоялый двор, там мой хороший приятель будет ожидать вас, он осведомлён о вашем приезде, господин. Я разберусь со всеми неприятностями, но сейчас вам лучше скрыться. Завтра я прибуду за вами и найду способ сообщить обо всем королю. – Вы не отправитесь со мной? – Тэхён испытывал противоречивые эмоции: страх неизвестности, благодарность Богому за защиту и мерзкое чувство сомнения. – Своим присутствием во дворце я отвлеку монарха, так он будет уверен, что вы в своих покоях. Он не допустит мысли, что я бы отправил вас одного. Мы выиграем время, если разделимся, господин. Тяжело вздохнув, омега обдумывал план стражника, в его словах была логика, альфа действительно был прав. – Хорошо, сколько у меня есть времени на сборы? – Времени нет, выдвигаться в путь необходимо немедленно. Облачившись в зимний ханбок, Тэхён набросил капюшон мантии на голову, которую стражник набросил на его плечи. Пользуясь растерянностью омеги, Богом прижал Кима к своей груди, зажмуриваясь, держа его в своих объятиях намного дольше положенного, оставляя на омеге свой природный запах, буквально помечая его. – Прости меня, – одними губами шептал Пак.***
В самый разгар тёмной ночи, пока столица спала, Тэхён осторожно, словно вор, крался в покои, в которые его направил бета, встретивший его возле ворот постоялого двора. Сердце в груди билось так, что звенело в ушах. Приоткрыв дверь, омега увидел мужчину, который стоял к нему спиной, воздух застрял в горле, пульс участился. Альфа с широкими плечами развернулся и омега издал вздох облегчения, на него смотрели тёмные любимые глаза. Глаза короля. – Явился, дрянь, – зарычал альфа. Чонгук за несколько шагов приблизился к Киму, схватив его за грудки, принюхался к омеге. – Мерзавец! Чего выпучил свои глазки? А, Тэ? – руки короля тряслись, голос же был стальным. – Чонгук, в чём дело? – прошептал непонимающий сути происходящего омега. Жгучая боль пронзила лицо, пощёчина короля была такой сильной, что омега свалился с ног, жмурясь, с губ покатилась кровь на подбородок. Сколько слёз пролил за свои годы омега? В океане воды меньше, но они снова предательски окрасили красивое лицо красной розы. Тэхён поднял свои потухшие очи на короля, продолжая лежать сломанной куклой на грязном полу. – Просто убейте меня, Ваше Величество, – улыбаясь уголками губ, шептал омега, смахивая на душевнобольного.
