Часть 19
17 июля 2022 г., 15:37
Это было в его власти решать: жить или умереть другим в одно мгновение, преодолевать боль или радость, запереть кого-нибудь от света навсегда или освободить.
Никто не должен иметь такого права на деспотический контроль над другой душой.
Цитата из книги «Только по любви»
– Просто убейте меня, Ваше Величество, – улыбаясь уголками губ, шептал омега, смахивая на душевнобольного. Чонгук смотрел в любимые глаза, которые больше не горели. Король стоял, как приговоренный к смерти. Лицо его исказилось от внутренней невыносимой боли. Будь он несколько слабее духом – заплакал бы от тоски, от раздражения. Горечь едкая и жгучая, как горечь полыни, наполняла всю его душу. – Нет, дрянь, ты будешь жить! – альфа настолько крепко сжал кулаки, что пальцы судорожно сплелись и костяшки рук побелели. Затравленно посмотрев на короля, Кима затрясло, и он прикрыл глаза. Чонгук схватил омегу, не сдерживая силу, выпустил сильный феромон, который физически отражался на омеге. Резко приподнял над полом, а после швырнул к стене, прижимая своим телом. – Чего тебе не хватало, Тэ? Так сильно дырка чесалась, что готов был лечь под любого? – кричал король, испепеляя яростным взглядом красную розу. – Что ты несёшь? Я не понимаю, о чём речь, Чонгук, только ты мне нужен – шептал Тэхён, не обращая внимания на стекающую бусинку крови с его разбитых губ. – Для такой мерзости, как ты, я Его Величество, а не Чонгук! Лжецы, по сути дела, убивают любовь своей ложью на тему о том, как они вас любят. Чонгук же убивал Тэхёна вымученным и притворным безразличием. Тэхён не хотел, правда, воспоминания сами затопили его: «– Не оставляй меня, – сдерживая комок горечи в горле, бубнил в крепкую грудь мужчины Тэхён». «– Я никогда не смогу этого сделать, малыш. Даже если захочу, не смогу. Без тебя мой мир серый и безвкусный, понимаешь?» Ким горько хмыкнул, – Мерзавец? Вот как Вы обо мне думаете, Ваше Величество? – фыркнул омега, смешивая солёные слёзы с кровью, которая не переставала течь. – Чем я заслужил Ваш гнев? Я ждал Вас, ждал, как преданный пёс! Мне и жить незачем теперь, кто меня защитит от Вас? Кто поможет не сойти с ума, когда Вы в постели с другими? Когда покушались на мою никчёмную жизнь, зря, зря я цеплялся за неё. Лучше бы убили. Лучше бы я умер, никогда не проживая этот день. Я думал, нет, я верил Вам, – хлёсткая пощёчина вновь опалила и так уже изувеченное лицо. Тэхён не сопротивлялся, покорно свалился на колени и ждал, ждал, когда его альфа, его любимый мужчина растопчет его окончательно. Омеге так хотелось заснуть вечным сном. В мире грёз король нежно целовал его, крепко прижимал к себе, обещал защитить, любить. В действительности же, альфа сжимал в стальных руках шею, рычал. А его глаза пылали презрением. – Закрой свой рот, мразь! – сквозь зубы шипел король, – Ты сдохнешь, когда я тебе позволю! Даже не смей допускать такую мысль, – зверь внутри мужчины скулил, умирал, скрутившись в клубок, поджимая хвост и уши. Похудевший омега с окровавленным лицом, припухшей щекой и мёртвыми глазами, стоял на коленях перед правителем. Ким всхлипывал, трясся и через раз дышал. Жалкое зрелище. «Сердце короля Когурё» изранено, опорочено, предано. – Что, сучка, прибежал в метель сюда для случки? – ехидная ухмылка коснулась губ альфы. – Утешь и своего короля! – схватив за скулы, поднял лицо Тэхёна наверх. Ким жмурился и плакал, совершенно не сопротивляясь. – Давай же! Соси! Я помню, как твой сладкий ротик принимал мой член! – рявкнул Чонгук, удерживая лицо омеги в крепкой хватке, причиняя боль. Чон развязал веревки и, спустив одежду уткнул Тэхёна носом в пах. Член короля был опавшим, та нестерпимая боль, что ломала изнутри его кости, не позволяла мужчине возбудиться. – За что Вы так со мной? Если я Вам не нужен, если Вы не любили меня, просто сверните мне шею, не мучайте меня, – хрипел Тэхён. – Я так ждал Вас, я молился, – Чонгук снова вздёрнул омегу за плечи и силой толкнул к стене, силясь изо всех сил не рассыпаться от его такого сломленного мальчика. Слова Тэхёна неприятно резали слух, ибо всё было шито белыми нитками. Все доказательства измены Ким Тэхена на руках у короля. – Что ты с нами сделал? – кричал обезумевший альфа, ударяя кулаком в стену в ничтожных сантиметрах от лица омеги, разбивая костяшки в кровь. Тэхён хлюпал носом, потупив взгляд в пол. Глубоко вздохнув, Чонгук впился в разбитые губы красной розы. Поцелуй получился садистским, король буквально вгрызался клыками, смакуя во рту вкус родной красной розы с металлическим привкусом. Альфа сгорал и одновременно возрождался из пепла, словно феникс. Он задыхался, от предательства любимого, но дышал, потому что ощущал его губы, его запах, его всхлипы. Кровь в венах короля леденела, по коже бежал мороз. Вода Тэхёна больше не имела ценности, потому что огонь короля погас, заживо спалив альфу. – От тебя воняет Богомом, – зарычал Гук, – Подлый обманщик. – Ты мне противен, отныне я буду только трахать тебя, такая дрянь, как ты большего не заслуживает. Тэхён не смел открыть глаз, омега не видел, что по щекам короля текли слёзы. Чон отпрянул от Кима, как от прокаженного. Без опоры, без Чонгука омега не смог устоять на ногах, рухнул грудой костей, сильнее калеча себя. Король покинул покои. Растерзанное сердце альфы так и оставалось у Ким Тэхёна. Стоило только выйти на свежий морозный воздух, как жгучее раскаяние до боли пронзило острыми иглами альфу. Зверь внутри скулил, настаивал взять все слова обратно. Пусть Тэхён его обманул, предал, Чонгук не отпустит его. Будет тонуть в ядовитой любви, захлебываясь, утянет омегу за собой на чёрное, мертвое дно, вместе сгинут. Король растерзает бархатную кожу на стройном теле омеги, сотрёт чужой запах, заклеймит собой. – Доставьте господина Тэхёна во дворец, – проговорил Чонгук, седлая своего коня. Сжав крепко поводья, альфа наполнил легкие морозом. Вернуться во дворец не хватало духу, папа умер, любимый предал. Чонгук чувствовал, как в болезненно-отвратительной гримасе искажается его лицо. Но держать маску он не мог, больше ничего не мог. Там наверху обессиленный юноша, избитый и сломленный, лежал без сознания, нежно держа в холодных руках, оберегая, защищая ценой собственной жизни «кровавое сердце» любимого мужчины. Самое страшное – это когда человек зажигает огонь в твоём потухшем сердце, а потом сам же гасит его холодом своего безразличия. Не проникайте в чужую душу, если не собираетесь в ней оставаться навсегда! Не нужно так старательно строить мосты, если все равно планируете всё разрушить! Никогда не прикасайтесь к живому сердцу, если не умеете его беречь!***
Всё зелёное, что не так давно радовало глаз, исчезло или спряталось под слоем серебристого снега. С приходом зимы всё вокруг меняется: небо тёмное, ветер ледяной. Снег идёт и идёт, укрывает всё вокруг белым пуховым одеялом. Богатое внешнее оформление крыш павильонов во дворце в виде всевозможных пёстрых орнаментов становятся однотипными: белые, холодные, колючие. Дворец покрылся ледяной коркой, природа замерла и заснула, только деревья стоят в карауле в своём белом наряде. Всё, что грело душу короля, вызывало чувство трепета и счастья, превратилось в пыль, осыпаясь на промерзшую землю. Любимый родитель покинул, а человек, который растекался по венам правителя, воспламеняя кровь, предал, вонзил острый нож в спину, невинно хлопая глазками. Королевский дворец покрылся ледяной коркой, словно безмолвно скорбел, тосковал со своим полноправным хозяином. По величественной каменной лестнице, состоящей из нескольких десятков ступеней, ведущих во дворец, который окружают могучие горы и густая растительность, шёл король Когурё, источая тяжелый, гнетущий феромон доминантного альфы. Напряжённые плечи, чеканный шаг, указывали на то, что тучи не развеются с возвращением хозяина этих земель, а наоборот поглотят каждого, без разбора. Тяжелые небеса вот-вот рухнут, не иначе. Чонгук держал путь в королевскую усыпальницу, огороженную стеной в виде круга, символизирующей Солнце, ступая тяжелым шагом по лестнице с перилами в виде лежащих драконов. Пройдя через двор с караулом каменных вельмож, застывших в траурном почтении, аспидные глаза правителя впились в огромную стелу с исповедью предыдущего держателя короны, отца альфы, которая содержала более тысячи иероглифов. Нервно выдохнув, король сжал кулаки, поймав себя на мысли, что ему не хватает кислорода, он судорожно хватал ртом ледяной воздух, к горлу подкатывал колючий ком, вызывая горькие слезы. Впервые он направлялся не к почившему отцу, на дрожащих ногах король Когурё шёл к мавзолею любимого папы. Сам мавзолей отделан мозаиками из осколков разбитых фарфоровых фаз. Как правило, усыпальницы, обращенные фасадом к югу, с тыла защищены холмом, украшены каменными скульптурами. Зачастую рядом с ними располагаются вспомогательные сооружения, среди которых святилища. С каждым шагом пульс альфы учащался, а дыра в груди разрасталась. Смахнув трясущимися руками слёзы, Чонгук сипло прошептал, – Здравствуйте, Ваше Высочество, я вернулся, – белый, как мел, король упал на колени перед урной Великого Тэмина. – Папа, ты слышишь меня? Почему ты ушёл? Почему? – шептал взрослый альфа, который сейчас сжался в комок, как дитя. Кто сказал, что мужчины не плачут? В любом случае Чон Чонгук в данный момент не был королём Когурё, не был взрослым мужчиной. На коленях перед прахом монарха Тэмина, судорожно всхлипывал и стучал зубами маленький потерявшийся ребёнок, который остался сиротой. – Папа, прости меня, что не смог быть рядом с тобой, прости, прошу. Надеюсь, ты встретился с отцом, и твоя душа обрела покой. Я обещаю тебе оставаться всегда достойным человеком, чтобы Вам не было за меня стыдно, – одними уголками губ ухмыльнулся мужчина. – Королевский евнух передал мне твоё письмо, я решил, что прочту его здесь, рядом с тобой, – раскрывая дрожащими пальцами пергамент, бубнил альфа. «Мой король, мой любимый сын, если ты читаешь это письмо, значит, меня, к сожалению, уже нет рядом. Не носи по мне долго траур, мы с твоим отцом всегда рядом с тобой, в твоём сердце. Альфа усмехнулся, сердце короля в руках предателя, папа этого не учёл. Я долго думал, что написать в этом письме, какими должны быть мои последние слова? Читая эти строки, мужчина прикусил губу до крови, прикрыв глаза. Запомни сын, сильный человек – это не тот, кто демонстрирует свою мощь всему миру, из последних сил выпрямляя спину и обращаясь с душой так, словно она из стали, а тот, кто не боится выглядеть простым смертным, уязвимым. Силён не тот, кто никогда не плачет, а тот, кто не стесняется своих слёз, признавая, что никто не властен над судьбой, даже король. Не тот силён, кто бьет всякого, кто его заденет, а тот, кто способен сдержать свой удар. И уж точно не тот силён, кому страшно проявить любовь, нежность, кто опасается выглядеть навязчивым или даже ненужным, показав свои чувства. А потому не уходи от любимого, чтобы не собирать себя потом по кусочкам. Не отрывай своё сердце с мясом, если оно приросло к человеку корнями. Не насилуй свою природу, не вступай в конфликт с внутренним зверем, не забирай свою душу, пытаясь силком её отнять у того, без кого дышать больно – даже если ты уйдёшь, хлопнув дверью, она останется с ним. Не покидай того, кого поистине любишь, поступая так в угоду глупой гордости. Не издевайся над собой, ведь уходить от любимых – настоящее самоубийство. Пока мы любим, мы по-настоящему живём! Сила – она не снаружи, настоящая сила внутри. Люби и береги своих детей, не выделяй любимчиков. Великий род Чон должен править поднебесной. Правь великим государством Когурё справедливо, принимая роковые решение, подумай несколько раз. Не всегда глаза видят истину. Не всегда здравый смысл одерживает верх над яростью. Я горжусь тобой, мой Гуки. Люблю тебя. Запустив пальцы в тёмные волосы, Чонгук раскачивался и скулил, проливая реки слёз.***
Хэён ожидал супруга с волнением. Как же он соскучился по его глазам, сильным рукам. Монарх осознавал, что король опечален смертью родителя, озлоблен на красную розу, но любящий его всей душой Хэён приложит все силы, чтобы осчастливить правителя поднебесной. Маленький комочек, который сладко причмокивает в заботливых руках папы, будет тем долгожданным лучиком света. Своеобразным мостом между законными супругами. – Его Величество здесь! – долгожданные три слова звенели в ушах монарха, лишая дыхания. Чонгук вошёл в покои, моментально наполняя их своим природным запахом. Горький шоколад заполнял всё пространство, заставляя Хэёна томно прикрыть глаза, прерывисто выдыхая. Чон Чонгук здесь, рядом. Любимый муж, любимый мужчина, отец его ребёнка. – Добро пожаловать домой, Ваше Величество, – елейным голосом проговорил монарх, нежно улыбаясь. – Хэён, дай мне моего сына, – протягивая руки к свёртку, прошептал король. Всё замерло вокруг. Слышно было только учащенное дыхание правителя. Мужчина ощущал, как покалывают его кончики пальцев, когда он осторожно взял младенца, впервые ощутив в своих руках крошечное, словно комочек, тельце. Альфочка проснулся, словно почувствовал присутствие любимого отца, потянулся к нему, и довольный король прижал ребёнка к своей крепкой груди. Счастье буквально захлестнуло его так, что даже стало трудно дышать, вдохнув неповторимый запах грудного ребёнка с еле уловимыми кофейными нотками . Его кровь и плоть, его сын, первенец. – Мой сын, я дам тебе имя Мэн Хо – отважный тигр. Расти здоровым, сильным, мой сыночек. – У тигра мог родиться только тигр, – светясь от счастья, шептал Хэён. Омега осторожно подошёл к самым любимым мужчинам, слегка обнимая талию Чонгука, уткнулся в его плечо. Трогательная сцена развернулась в покоях монарха. В этот самый миг они казались настоящей, любящей семьей. Сердце Хэёна вырывалось из груди, просилось в сильные руки короля Когурё. Сердце же правителя обливалось горькими слезами в противоположной части дворца, в покоях наложника четвёртого ранга, которого по распоряжению Чонгука доставили прошлой ночью в полумёртвом состоянии.***
В кабинете короля стоял полумрак. Главный стражник докладывал о текущем положении дел во дворце и стране. – Кратко докладываю: народ обеспокоен, рассчитывает на решительные действия королевской семьи, королевская армия нуждается в провизии. Наместники провинций бездействуют, Ваше Величество. – Призови во дворец военного министра с королевской армией. Сообщи всем министрам, что завтра я жду от каждого полного доклада о текущих делах, – твердо проговорил Чонгук. – Где сейчас Пак Богом? – лицо короля исказилось от ненавистного имени. – Стражник Богом в лазарете, Ваше Величество. Он находится без сознания третьи сутки. – Поднять его на ноги! Нужно значит, в ад за ним спуститесь, но эта тварь должна очнуться, чтобы я собственными руками снял с него кожу! – рявкнул король. – Будет исполнено, Ваше Величество. – Ступай, – не смотря на мужчину, проговорил Чонгук. Стражник низко поклонился, направился на вход. – Где сейчас господин Ким? – низким голосом спросил Чон, сжимая кулаки. Стражник замер. – Он сейчас в своих покоях. Господин Ким Тэхён слаб, но лекарь сказал, что скоро он поправится, Ваше Величество. – Свободен, оставь меня, – махнув рукой, процедил сквозь зубы альфа. Король запрокинул голову и прикрыл глаза, шепча в пустоту покоев, – Я скучаю, мой мальчик. Очень скучаю. По тебе, по нам. По всем счастливым мгновениям, которые у нас с тобой были. Я скучаю даже по тому, что могло, но так и не свершилось, по тем нам, несбывшимся и неосуществленным! Я скучаю по розовым губам, сладость которых больше не чувствую. По мягким волосам, которые вьются непослушными вихрами. Я скучаю по нашим объятиям! По ночным разговорам, по ласкам. Я скучаю даже по нашим ссорам! По твоим капризам и надутым щёчкам. Я скучаю по запаху красной розы, что давала мне силы жить! Ничто и никто не сможет заглушить эту немыслимую тоску по тебе, Тэ. Что ты сделал со мной? Что ты сделал с нами? Я умираю без тебя, Ким Тэхён. На дубовом столе перед альфой лежали письма. Любовные письма от Пак Богома, в которых альфа признавался Тэхёну в любви, восхищался сладостью губ красной розы, благодарил за встречи и имел наглость просить новых. Чонгук несколько раз порывался сжечь ненавистные строчки, но каждый раз останавливался. С недавних пор одним из увлечений короля стало терзать себя. Когда останавливается сердце, лекарь фиксируют смерть. Поистине удивительный случай произошёл во дворце, учёным доселе неизвестный. Под мощной грудью Чон Чонгука сердце не билось, но тело функционировало. Король ходил, спал, дышал. Только безжизненные глаза указывали на то, что альфа всего лишь пустая оболочка.***
В тронном зале с самого утра министры падали в ноги тигру, который убивал каждого тяжёлым взглядом аспидных глаз. Было обрисовано фактическое положение дел, доложена всесторонняя информация по всем отраслям, предложены меры по устранению назревающих бунтов. – Общее положение дел столь скверно, господа министры, что у меня появляются к вам вопросы, – рычащим голосом промолвил Чонгук. – Пригласите во дворец всех наместников провинций. К их приезду я дам распоряжения по основным проблемам. – Господин левый государственный советник, – впился острым взглядом в мужчину король, – Ким Намджун – ныне бывший государственный советник совершил измену. Объявите его в розыск, назначьте награду в сто золотых монет за его поимку. Найдите его, доставьте во дворец живым! Каждая живая душа в тронном зале вздрогнула от стального голоса правителя поднебесной. От мысли, что главный государственный советник предал короля, друга, брата, хоть и не кровного, бежали табуном мурашки. Страшно было представить, какой конец ожидал глупого Ким Намджуна, который перешёл дорогу Чон Чонгуку.
