Розы короля

Королевское достоинство дается не короной, а рождением...

Цитата из книги «Королева Марго»

      Среди пышных кисточек лиловых цветков глицинии порхали бабочки, летали пчёлы, чирикали птички. С каждого двора государства доносился заливистый смех детей. Высоко в небе сиял яркий круг солнца. Вокруг столицы Когурё раскинулись богатые рисовые и пшеничные поля, зелёные леса, возвышались горы с многочисленными утёсами, оползнями на склонах и вершинами, уходящими в небо. На солнце переливалась бликами зеркальная гладь воды чарующего голубого озера.              С того кровопролитного дня Чон Чонгук совершил немало отважных подвигов, добрых дел. Провёл ряд преобразований и реформ, которые были благоприятно восприняты как министрами и чиновниками, так и народом. Его доблесть и отвагу, любовь к родной земле и подданным отныне и впредь воспевают в песнях, отражая это в священных книгах, для передачи потомкам как часть истории его правления. Политика Чонгука в управлении государством постепенно приводит к тому, что Когурё расцветает, набирает силу и величие.              Врагов охватывал липкий страх от одного упоминания имени хищного молодого тигра, восседающего на троне Когурё. Пересмотрев ценности, переменив взгляды на многие вещи после знакомства с любовью всей своей жизни, Чонгук стремился к справедливости. Желал, чтобы жизнь в Когурё оставалась упорядоченной и благостной. Сытый народ работает лучше, качественнее, быстрее. Менее склонен к бунтам и чаще улыбается. Чиновники довольствуются выделенной им властью под зорким взглядом короля и его надёжных советников, опасаясь открыто набивать свои карманы манящим золотом и серебром. А любимый супруг дарит свою искреннюю любовь, вынуждая трепетать от счастья. В конце концов, жизнь стала спокойной и умиротворённой. Лето сменила осень. А после лиственные деревья сбросили свои золотые и багровые наряды, укутавшись в белоснежные шубки.       

***

      Долгожданная беременность Тэхёна протекала беспокойно с самых первых дней. Чонгук окружил своего неповторимого мальчика заботой и нежностью, сдувал пылинки, нежил в сильных руках, зацеловывая румяные щёчки. Супруги были необычайно счастливы в ожидании своего желанного, вымоленного малыша, проводя в обществе друг друга любую свободную минутку.              Монарх тяжело поднялся с кровати и, с нежностью погладив свой уже сильно округлившийся живот, зашагал по покоям, разминая затёкшие ноги. Ближе к родам с каждым днём самочувствие омеги ухудшалось. Появилась отёчность, слабость, головокружение и совсем пропал аппетит. Иногда по утрам Тэхёну было настолько плохо, что он не мог элементарно подняться с постели, побуждая смоляные волосы короля седеть раньше времени от волнения. Лекарь объяснял его состояние тем, что он испытал в прошлом слишком сильное эмоциональное и физическое истощение, и именно поэтому беременность протекает непросто.              Малыш пихнулся, невольно вызвав у Тэхёна стон.              – Маленький мой, не буянь, – прошептал омега, надеясь, что ребёнок, услышав его голос, утихомирится. Но очередной толчок непоседы говорил об обратном. Их малыш успокаивался моментально, только в присутствии Чонгука. Вероятно, даже в утробе, ощущая мощную ауру отца. Ещё не появившись на свет, демонстрировал будущим родителям, из кого будет вить верёвки. А Тэхён и не против. У омеги только одно желание – чтобы всё прошло благополучно, и их малыш родился здоровым. И для этого он готов вытерпеть любую боль, любые неудобства.              – Никто никогда не поймёт и не прочувствует, насколько велика моя любовь к тебе. Малыш, ты единственный, кто слышал, как звучит моё сердце изнутри, – искренне улыбаясь, шептал Тэхён.              – Родной, – послышался хриплый после сна голос короля, – Как ты себя чувствуешь?              – Прекрасно, Гуки, – промурлыкал монарх. Чонгук поднялся с постели и, подойдя к супругу, с осторожностью прикоснулся к животу тёплой ладонью.       – Лекарь сказал, что наш альфочка тебя совсем измучил.              – Он преувеличивает, – Тэхён цокнул языком.              Вдыхая аромат своего мужчины, омега почувствовал, как его окутывает чувство умиротворения, и он прислонился спиной к его крепкой груди.               – А почему альфочка, а не омежка? – хохотнул монарх.              – Я уверен, у нас будет альфа. Посмотри на его поведение, – трепетно обнимая супруга, ответил король, наслаждаясь этим моментом близости. Он бережно гладил живот, вдыхая насыщенный запах красных роз, чувствуя, как неудержимое счастье переполняет его с головы до ног и льётся через край!              – Мой сын! Мой характер! Маленький альфа, – поцеловав в висок омегу, прошептал король.              Малыш, будто почувствовав отца, слегка толкнул ножкой в его ладонь, которая покоилась на животе монарха.              Чонгук обошёл Тэхёна и присел на корточки перед супругом, – Сынок, мы должны заботиться о нашем любимом омеге. Защищать его, радовать. Не капризничай, не причиняй папе боль, – ласково разговаривал со своей кровью и плотью Чон. Тэхён покачал головой и вплёл свои тонкие пальцы в лохматую макушку самого невероятного человека – его мужчины.              Король поднял свою голову, их взгляды встретились. На дне глаз альфы плескалась нежность, привязанность, благодарность.              – Я люблю тебя, супруг желанный, – прошептал Чон Чонгук.              – Бесконечно люблю, – сорвалось с губ Чон Тэхёна.              Все розы мира отцветут. Разрушатся горы, высохнут моря. В пустыне выпадет снег. Птицы разучатся петь. Но красная нить, что однажды связала две души, никогда не разорвётся.       

***

      Беременность – это необыкновенное состояние души и тела. Беременность – это когда вы так сильно полюбите частичку под собственным сердцем, не за что-то, а вопреки всему. Даже если малыш будет болезненно пинаться в живот, а ночью лишать вас сна. Этот маленький лучик солнца, который ярко сияет внутри вас, будет величайшей любовью вашей жизни.              Ближе к вечеру у Тэхёна появилась тянущая боль в области живота, с его губ срывались болезненные стоны. Перепугавшийся альфа приказал собраться в королевских покоях всем лекарям дворца.              Осмотрев монарха, старец уведомил стонущего Тэхёна и побледневшего Чонгука о том, что роды начались, и им предстоит изнурительная ночь. Тут же во дворце поднялась суматоха. Главный королевский евнух организовывал придворных омег и каждому давал поручение. Кто-то перестилал постель, кто-то отвечал за нагрев воды. Ким Сокджин и Мин Чимин отправились подготовить всё для новорожденного, а встревоженного короля попытались выставить за дверь с заверением позвать, когда малыш появится на свет. Но Чонгук разъярённо прорычал, выпуская острые клыки. Альфа метался из угла в угол, сходил с ума от беспокойства за своего истинного и их ребенка.              – Я буду рядом с супругом, – прохрипел король тоном, с которым лучше не спорить. Тэхён приглушённо застонал. Схватки становились всё более продолжительными и интенсивными. Родовые схватки – это регулярные сокращения матки, сопровождающиеся тянущими болями внизу живота и в пояснице. Это приступы сильного эмоционального напряжения, которые измучивают, утомляют омегу, причиняя ему сильную физическую боль.              Чонгук тревожился о том, что взгляды присутствующих в покоях людей будут сильно смущать Тэхёна. Король примостился возле постели и убрал со лба своего любимого малыша взмокшую прядь волос.              – Зазноба моя, я рядом! Не бойся кричать, кричи, чтобы твоё горлышко не опухло, – ласково нашёптывал альфа, чтобы у Тэхёна и мысли не зародилось подавлять свои чувства при очень сильной боли.              – Гуки, – вцепившись в руку супруга, бормотал омега.              – Любовь моя, скоро всё закончится, и мы наконец-то встретимся с нашим чудесным малышом! – поглаживая вспотевшую ладонь монарха, нашёптывал Чонгук.              Сумрак понемногу наполнялся криками Тэхёна, наставлениями лекарей и сбитым дыханием короля.              

***

             На заре февральского утра плач младенца смешивался с воем холодного ветра в ветвях деревьев, восторженными возгласами Сокджина и Чимина и слезами счастья королевской семьи Чон.              – Ваше Величество, поздравляю Вас с рождением крепкого альфы! – по-отцовски улыбаясь, проговорил седовласый лекарь. С блестящими от счастья глазами Чонгук придвинулся к измождённому Тэхёну и бережно прикоснулся к искусанным губам омеги, – Я знаю, ты испытал нестерпимую боль, потратил много сил, но Будда был милосерден, даровав нам то, о чём мы Его молили – у нас родился замечательный сын. Спасибо, родной. Спасибо, любимый, – покрывая лицо кроткими поцелуями, бормотал ликующий король Когурё.              После того как младенца обмыли в тёплой воде, лекарь поспешил передать свёрток в руки отца. Чон Чонгук самозабвенно ожидал появление на свет своего сына и, впервые увидев новорождённого альфочку, сердце короля наполнилось до краёв неисчерпаемой любовью и трепетом.              Мужчина ощущал, как подрагивают его руки, когда он осторожно взял долгожданного младенца, робко заглянув в пока ещё расфокусированные глазки-угольки. Малыш забавно приподнял бровки, чем ещё больше походил на своего великого отца. Тэхён подарил королю Когурё его маленькую копию, побуждая сильного альфу млеть и рассыпаться на части от восторга и умиления.              – Мой сын, я дам тебе имя Тэхо – великий тигр. Мы очень ждали тебя с папой, сыночек. Король глубоко вдохнул, пока ещё еле ощутимый запах ароматного какао. Чонгук присел на край кровати, трепетно прижимая вымоленного у Будды младенца к крепкой груди, где в сумасшедшем ритме заходилось сердце. Тэхён приподнялся и положил голову на плечо самого необходимого мужчины, наблюдая за воссоединением сына и отца, измученно улыбаясь.              Стоило королю немного покачать малыша, как кроха в его заботливых руках начал мирно сопеть.              – Ты имеешь огромное влияние на нашего сына, – захихикал Тэхён.              – Ты осчастливил меня, Тэ. Теперь моя очередь позаботиться о вас. Я заставлю солнце светить для тебя одного, луну и звёзды небесные брошу к твоим ногам! Я люблю тебя, котёнок, – поцеловав за ушком, тихим голосом проговорил король.              – Ты перевернул всю мою жизнь с ног на голову, открыл новые грани чувств, научил любить. Я готов всю жизнь утопать в твоих бездонных глазах, отдаваться во власть ласковых рук, наслаждаться душевными разговорами, ведь я дышу тобой, мой ненаглядный. Я позабочусь о твоём душевном покое, искренней улыбке. Все твои заботы – мои. Наша семья – мои крылья за спиной, которые невозможно обломить. Моё дыхание, которое невозможно прервать. Моя надежда, которую не отнять. Ты и наши дети для меня дороже целого мира, и без вас ничто не имеет значения, Тэ. Вы – мой смысл жизни!              Сегодня в тёмном небе зажглась новая яркая звёздочка, подарив двум влюблённым в друг друга людям уверенность в счастливом будущем. Февральским утром появился на свет, громким плачем обозначая своё присутствие, второй по счёту, но отнюдь не по значению, сын короля Когурё.

***

      Первое, с чего начинается познание мира ребёнком – это тёплая улыбка, тихая колыбельная песня, добрые глаза и ласковые руки родителя.       Чон Тэхо лежал в кроватке из агары с резным тигром в изголовье, как и подобает будущему правителю поднебесной. Тэхён с нежной улыбкой склонился над кроваткой с малышом и засмотрелся. Тревожные мысли посещали голову омеги. А его ли ребёнок займёт трон Когурё? Ведь Чонгук свою позицию не озвучил до сих пор, несмотря на то, что возраст младшего сына короля через месяц минует отметку в два года.              – Я желаю, чтобы следующим королём стал ты, сыночек. Но, учитывая твой возраст, при следующем витке престолонаследия им вполне может стать твой брат Чон Мэн Хо, – прошептал омега в пустоту.              Альфочка глядел на папу с вызовом балованного ребёнка, после принялся строить фразы, бормотал, съедая и путая некоторые буквы в словах, и звучало это весьма приятно для слуха родителя. Практически двухлетний малыш начал общаться с окружающими с помощью фразовой речи. При этом его словарный запас стремительно пополнялся, достигая более двухсот слов.              Монарх, умиляясь, слушал лепет ребёнка, грустно любовался, осознавая всю неизбежность жестокого взросления горячо любимого малыша. Ведь по традиции корона передавалась старшему сыну-альфе династии Чон.              Двери в покои принца распахнулись, и запах горького шоколада выдал переступившего порог короля. Чонгук неспешно подошёл к желанному омеге и любимому ребёнку.              – Не заснул ещё? – проговорил мужчина, обнимая Тэхёна за талию со спины, целуя в основание шеи и втягивая родной аромат.       Заприметив отца, Тэхо засиял и потянул свои крохотные ручки к мужчине.              – Иди ко мне, проказник, – со смешком произнёс король и подхватил кряхтящий комочек.              – Почему не спишь в такой поздний час, сынок? – расцеловывая розовые щёчки, наигранно строжился альфа.              – Я ждал Вас, отец, – надул губки принц, которые были точной копией губ Чонгука.              – Завтра отправимся в королевские конюшни. Ты же просился туда, – многозначительно улыбаясь, проговорил Чон. Глазки Тэхо засверкали заинтересованностью.              – А братик? – вглядываясь в отцовские глаза, полюбопытствовал принц.              – Мэн Хо, конечно, составит нам компанию. Вас же нельзя разлучать, – усмехнулся правитель поднебесной. Между братьями возникла какая-то особая душевная близость. Они очень привязались друг к другу, стали невероятно дружны. Мальчишки проводили много времени вместе, несмотря на их разницу в возрасте практически в шесть лет.              – Но, – продолжил король, – Только если ты немедленно отправишься ко сну, сын. Выдвигаться будем ранним утром, так что, если ты будешь капризничать и не захочешь просыпаться, мы с Мэн Хо отправимся без тебя, – альфочка нахохлился, уткнулся носиком в мощную шею Чонгука и тихо произнёс, – Спокойной ночи, отец.              Тэхён хохотнул, – Ох уж этот чоновский характер.              – Малыш, не всегда всё должно быть по-твоему. Учись прислушиваться к старшим. Мы с папой тебе только добра желаем. Ты ведь уже взрослый альфа у меня? – взъерошив шелковистые волосы ребёнка, серьёзно проговорил король.              Чонгук бережно уложил свою частичку в кроватку и, наклонившись, чмокнул в макушку.              – Папа, отец, я люблю вас, – сладко зевая, забормотал альфочка.              – И мы тебя любим, родной, – оглаживая бархатную щёчку, ласково проговорил Тэхён.              Под шёлковым одеялом тихо сопел малыш. Олицетворение мира и счастья, прикрыв сонные глазки. Долгожданный ребёнок короля Когурё и его неземного супруга с запахом красной розы.              – Котёнок, уложи и меня в постельку, – прижимаясь возбуждённой плотью к манящим половинкам Тэхёна, заигрывал альфа. Омега улыбнулся, чуть откинувшись назад, млея в любимых руках.              – Хочешь, спою колыбельную? – хитрые глаза Тэхёна притягательно сверкали.              – Очень хочу, очень! – Чонгук подхватил на руки своего супруга и направился в королевские покои. Волосы длинные, чёрные, неряшливой волной спадали на плечи. Взгляд короля становился острым, пронзительным, хищным. Слегка прищуренные глаза будто бы прожигали насквозь. В них было что-то демоническое. Тонкие губы расходились в иронической улыбке. Он был красив в своей грубой, почти первобытной силе. В его облике виделась дикая, необузданная страсть, требующая подчинить себе своего желанного супруга.              Деревянная дверь захлопнулась за ними. Чонгук усадил Тэхёна рядом с собой на королевской кровати и пылко поцеловал.              – Наконец-то я рядом с тобой! – прошептал альфа, мягко целуя любимое лицо и вплетая пальцы в роскошные волосы, которые струились тихими волнами по хрупким плечам.       Обняв короля за шею, омега нежно гладил его широкие плечи и резко прильнул к его груди. Эти порывы чувств больше всего нравились Чонгуку. От скромной, почти боязливой застенчивости и сдержанности Тэхён внезапно переходил к проявлению самой горячей, преданной, безмерной страсти.              – Ты любишь меня? – повторял король свой вечный вопрос.       – Ты вспоминал обо мне, пока я был в отъезде?              – Я думал о тебе каждую секунду, – замирая от удовольствия, отвечал Тэхён, запрокидывая голову назад, предоставляя больше доступа к открытой коже на шее, сдаваясь во власть Чонгука.       – А ты? Ты меня вспоминал там, среди всей этой аристократии, где столько прекрасных омег, где ты окружён всеми почестями и где повсюду для тебя расставлены всевозможные сети? – бормотал ревнивец Чонгука.              – Мой маленький, ты преувеличиваешь. Поверь мне, если бы красота всех омег от Когурё до окраин чужих государств воплотилась в одном обольстительном существе, я и то не взглянул бы на него. Все омеги многочисленных земель – ничтожество в сравнении с тобой, моя зазноба. Твои карамельные глаза так глубоко поселились в моей душе и шепчут мне: «Здесь твой дом, Чонгук! Твоя жизнь и погибель!».              Тэхён рвано выдохнул. Как он любил короля!       – Ты мой! Мой мужчина, Чонгук!              Омега сидит на крепких бёдрах Чона в ожидании ласки. Такой нуждающийся. Такой желанный, что член альфы дёргается, выпуская смазку из уретры. Хитрые глазки Тэхёна прищурены и, усевшись поудобнее, монарх медленно скользит по изнывающему стволу Чонгука взад-вперёд, касаясь стальных кубиков пресса альфы собственным возбуждением. Грудное рычание смешивается с жалобными поскуливаниями. От сильного возбуждения король совершает мелкие толчки в истекающую смазкой дырочку. Возбуждение накрывает с головой влюблённых.              Тэхён наклоняется, практически падает на грудь супругу, впиваясь голодным поцелуем в любимые губы, получая благодарное мычание в ответ. Пальцы короля вплетаются в распущенные волосы омеги. Мягкие локоны осторожно собираются в кулак на загривке. Чонгуку мало Тэхёна. До зуда под кожей мало. Альфа притягивает своего мальчика ближе, углубляет поцелуй. Омега дразнится, вертит сладкой попкой, скулит в поцелуй, слегка прикусывая губы короля.              Чонгук усмехается, – Не провоцируй, малыш, – сжимая половинки в ощутимой хватке, прошептал мужчина. Массируя двумя пальцами влажную дырочку, проникает внутрь, всхлипывая.              – Такой узкий всегда, котёнок. Как я соскучился, – осторожно подготавливая для себя супруга, бормотал Чонгук, зацеловывая ключицы, скулы, щёки. Направив рукой сочащуюся смазкой головку к разработанному колечку мышц, альфа задержал дыхание, а после одним плавным толчком вошёл в своего малыша до упора, придерживая Тэхёна за талию. Монарх стонет протяжно, льнёт ближе, прикусывая мощную шею супруга. Радует Чонгука своим бархатным мурлыканьем. Король подносит к влажным губам тонкие пальцы любимого, зацеловывая каждый пальчик, прикрывая глаза от эйфории.              Омега подмахивает бёдрами, самостоятельно насаживаясь на член. Мужчина набирает скорость, толкаясь в любимое тело с мазохистским удовольствием. Рычит, шлёпает ладонью половинки и распадается на части от невероятного вида его истинного. Тэхён послушно принимает член глубоко в себя, до шлепков яиц о бёдра. Вьётся шелковой лентой в надёжных руках, облизывая припухшие губки. Чонгук скалится, провоцирует, прожигает взглядом, хочет, чтобы его зазноба сорвался на бешеный темп. Любуется своим неземным мальчиком.              – Мой маленький провокатор, – сквозь сбитое дыхание от толчков шепчет король. Сладкая смазка стекает по ягодицам красной розы и внутренней стороне бедра Чонгука, хлюпая, возбуждая сильней. Тэхён блуждает кончиками пальцев по крепким мышцам альфы, а тот стонет утробно, насаживая монарха на твёрдый член.              – Гуки, – удерживая тяжёлый вздох, готовый сорваться с губ, всхлипнул омега.              – Кончай, родной! – рычит альфа. Вспышка и волна удовольствия пробивает электрическим разрядом покрытые потом тела. Чонгук обильно кончает внутри своего мальчика, ощущая на собственном животе тёплые капли его удовольствия. Набухает узел и происходит сцепка. Они мелко дрожат, ни один из них не может открыть глаз. Всё, на что хватает сил – это дышать рвано и улыбаться счастливо. Альфа прижимает к себе ближе Тэхёна, окунаясь в невероятные волны удовольствия, которые накрывают их с головой снова и снова.              «Такого омегу не найти во всём мире», – думал король, восторженно глядя на свою ревнивую «колючку», сплетая их тела и души в огненном танце.              Ведь огонь их любви – это та энергия, которая проявляет себя как на уровне животной страсти, так и в сплетении духовной силы.              

***

             Солнце стояло высоко. Прохладный ветерок, который с раннего утра дул порывами, освежал, шурша листвой высоких деревьев, и разносил по королевскому саду чарующий аромат цветов. Земля была ещё словно погружена в сон, а каждая бисеринка росы на стеблях растений сверкала дюжиной разноцветных струек. Дворец окутала такая тишина, что был слышен лепет детей короля, резвящихся возле искусственного пруда, и шёпот стражников, стоящих в тени деревьев.              Проворные мальчишки кувыркались на зелёном ковре из трав, дразня друг друга. Прятались среди кустарников, звонко хохоча. То и дело раздавались громкие крики вооружённых деревянными мечами принцев, носившихся с восторгом по саду. Радостное и беззаботное детство имело самое благотворное влияние на развитие характера младшего сына Чон Чонгука, которому шёл пятый год отроду.              Чон Тэхо с первых дней жизни был окутан вниманием любящих родителей и придворных омег. Тэхо выделялся редкой для своего возраста рассудительностью и манерой вести разговор. Альфочка изъяснялся неспешно, тщательно подбирая слова, словно взвешивая их на весах своего аристократичного ума, чем приводил в восторг окружающих, особенно короля. Мальчик отличался находчивостью и любознательностью. С огромным интересом изучал историю, письмо, счёт. Мэн Хо же больше уделял времени стрельбе из лука и верховой езде. К обучению принцев были допущены только самые выдающиеся наставники в государстве.              Братья были очень привязаны к отцу, восхищались им не только как великим правителем, но и как достойным подражания альфой. Оба принца старались походить во всём на Чонгука, непроизвольно перенимая его повадки, стремясь получить именно его одобрение во всех своих начинаниях.              Деревянные королевские павильоны были густо увиты ароматными лианами и вьющимися розами. Влюблённые супруги Чон расположились неподалёку от мальчишек в беседке душистого сада за резным столом, мило переговариваясь, кокетничая и попивая зелёный чай. Сентиментальному Тэхёну безумно нравилось вот так просто сидеть с любимым мужчиной рядом, скрываясь за величественными деревьями, прислушиваясь к мелодии ветра, пению птиц и счастливому смеху их сына Чон Тэхо.              Этот день ничем не отличался от предыдущих. Светило солнце на голубом небе. Неспешно плыли белые облака. Прикрыв сияющие счастьем глаза, Тэхён мурлыкал известный только ему мотив. Блаженство и уют царили в его душе в такие минуты. И никакие думы не омрачали рассудок.              – Малыш, ты так восхитительно поёшь, – прозвучал бархатный голос Чонгука.              Тэхён ухмыльнулся и распахнул выразительные глаза. Сердце короля билось учащённо, словно птица, пойманная в сети. Чонгук навечно очарован коварным супругом. Монарх облизнул губы, любовно разглядывая альфу. Ему нравилось в нём всё: волосы цвета вороного крыла, аристократические черты лица, прямая осанка, крепкие мышцы, широкие плечи, сильные руки. Но больше всего омегу пленили глаза цвета ночи. Посмотрев на него, он забывал, как дышать. Тонул в своих чувствах к этому темпераментному, но такому ласковому мужчине.              – Ну же, спой мне ещё раз, – проговорил король, не отводя зачарованного взгляда от истинного омеги.              И вновь сад наполнился дивным пением. Тэхён опустил голову на широкую грудь Чонгука, переплетая их пальцы. В летнем воздухе цвела любовь красной розы к королю Когурё.              – Всё же ты чарующе поёшь, родной, – нежно чмокнув за ушком, пробормотал Чонгук.              – Спасибо, Гуки, – ответил монарх, робко улыбнувшись.              – Доброе утро, Ваше Величество, Ваше Высочество, – послышался за спиной тихий голос главного государственного советника Ким Намджуна. Широкоплечий высокий альфа, облачённый в тёмно-синий ханбок, появился неслышно, будто бы материализовавшись из воздуха, – Я извиняюсь, надеюсь, что не потревожил Ваш покой, – кланяясь, проговорил советник.              – Присоединяйся к нам, – ответил Чонгук.              – Вы завтракали, господин Ким? – послышался приветливый тон монарха.              – Я бы хотел обсудить важный вопрос с Его Величеством, – присаживаясь за стол, проговорил Намджун.              – Говори при моём супруге. Я так понимаю, вопрос не терпит отлагательств, – король чуть сильнее сжал ладонь Тэхёна, нежно погладив большим пальцем запястье.              – Чиновники недовольны тем, что до сих пор не названо имя Вашего преемника. Старшему наследнику практически десять лет. Королевский Совет в скором времени потребует от Вас официального объявления. Они не успокоятся, пока собственными ушами не услышат, кто станет следующим королём.              Внутренности Тэхёна скрутило в тугой узел. Монарх старался изо всех сил держать лицо. Омега казался безучастным, но в его глазах пряталась нешуточная обеспокоенность складывающимся положением дел. Чонгук понимал, что не может больше оттягивать момент истины. Как бы ему не было больно и сложно, король обязан сделать выбор. Альфа вынужден созвать Совет и определить, кто из его сыновей наденет корону после его смерти.       – У нас подрастает два достойных принца, – король замялся на миг, – Мне действительно очень непросто выбрать себе замену, чтобы в будущем передать власть и родовой знак одному из них. Они оба – моя кровь и плоть. Оба наделены от природы лучшими качествами, которыми должен обладать правитель поднебесной. Я считаю, что нет необходимости нарушать порядок престолонаследия. Власть испокон веков передаётся старшему сыну. Наследным принцем станет Чон Мэн Хо, – с лихорадочно стучащим сердцем изрёк свой роковой выбор король Когурё. Душа Чонгука кровоточила. Альфа понимал, как сейчас ошарашил своего любимого супруга. Казалось, что он предал их любовь. Предал долгожданного сына. Но Мэн Хо тоже его ребёнок. Первенец. Чонгук надеялся на то, что Тэхён рано или поздно поймёт и примет его волю.              – Родной, – сглатывая ком в горле, тихо проговорил монарх, – Я оставлю Вас, обсудите наедине все детали, – Тэхёну искренне не хотелось, чтобы Чонгук видел его таким расстроенным, подавленным, а надевать маску безмерного счастья не было сил. Поэтому он просто смиренно удалился из беседки. Король прикрыл глаза. Мужчине физически было больно наблюдать за удаляющимся от него прочь, как ему казалось, навсегда любимым силуэтом: с точёными чертами лица, колдовскими глазами, стройной фигурой, которая угадывалась в складках шёлка, и поистине королевской осанкой.              – Гук, не вини себя. Ты принял верное решение, – постарался утешить друга Намджун.              – В скором времени мы с Юнги отправимся в провинцию Керубу. Государственные дела зовут. После я объявлю на Совете о своём решении. Сообщи всем министрам и чиновникам об этом, – повернув голову в сторону, где дурачились его сыновья, проговорил Чонгук.       – Как самочувствие господина Ким Сокджина? – перевёл тему разговора король.       – Он проводит много времени с твоим супругом и супругом Юнги. А я даже не могу толком ему возразить, ведь беременных нельзя волновать, – тяжело вздохнув, промямлил Намджун.       – Понимаю, брат. Я тоже не мог найти себе места от волнения, пока моя «колючка» передвигал ножками с круглым животиком. Судьба у нас такая – выполнять их капризы! – мужчины рассмеялись.

***

             Придворные омеги, стражники, прибывшие во дворец чиновники, низко кланяясь проходящему мимо них монарху Чон Тэхёну. За маской хладнокровия на лице омеги пряталась вся трагедия принятого только что решения.              – Миндже, – обратился к своему приближённому омега.              – Да, Ваше Высочество, – шагая рядом со своим господином, готовился внимать новым указаниям омега.              – Я буду краток. Сегодня в полночь возле храма тебе передадут шкатулку с ядовитой пудрой. Каждый, кто вдохнёт полными лёгкими этот ядовитый порошок, неминуемо заболеет смертельной болезнью, – нервно сжимая пальцы, прошептал Тэхён.              У Миндже от ощущения надвигающейся невосполнимой потери сердце окутала тоска. Омега вмиг посерел.       – Я исполнитель Вашей злой воли, Ваше Высочество, – одними губами прошептал юноша, склонившись в поклоне перед любимым супругом короля Когурё.              – Уничтожьте все доказательства, которые приведут к причине смерти кронпринца, – ледяной голос монарха прорезал пространство.              Так начался кровавый путь «Королевской воли».              

***

             Со дня отъезда Чонгука прошло три недели. За это время от него не было никаких вестей. Тэхо скучал по брату, который слёг с неизвестной хворью. Маленького принца не пускали даже на порог его покоев. Крохотное сердечко альфочки тревожилось. Но Тэхо верил, что Мэн Хо вскоре поправится и вновь будет заливисто хохотать. Обучать военному делу, дарить свою лучезарную улыбку. Каждое утро монарх и принц отправлялись в храм, где подолгу молились, стоя на коленях перед алтарём. Чон Тэхо тосковал. А Тэхён тихо умирал. Он стал тенью самого себя. Вымаливая у Будды прощения за свой чудовищный грех. Но главным приоритетом для монарха было обеспечить счастливую, достойную жизнь своему ребёнку. Способ достижения этой цели был не важен, как и жертвы.       Лил дождь. Серые тучи заполонили горизонт. Тэхён понимал небо. Ему тоже хотелось плакать, но он не мог. Не было сил, как и слёз…              Монарх сидел в покоях принца, прикрыв уставшие глаза. Тэхён вполуха слушал Тэхо, который ему рассказывал очередную историю о разноцветных бабочках, что вчера кружили в саду над клумбами. Раздался стук в дверь.              – Войдите, – устало промолвил омега.              – Страшное горе, Ваше Высочество, – входя в покои, проливая слёзы, проговорил придворный омега.              – Ну? Что там? – нетерпеливо спросил монарх.              – Юный принц Мэн Хо скончался. Мальчик не смог побороть тяжёлый недуг.              После этих страшных слов в покоях повисла звенящая тишина. Тэхо округлил глазки, всхлипнул. Слёзы потекли потоком. Мальчик плакал навзрыд. Его истошный крик разрывал в клочья грешную душу Чон Тэхёна. Спешно поклонившись, омега, что невольно стал гонцом смерти, выбежал из покоев. Чуть погодя, еле передвигая ногами, переступил порог лекарь, по щекам которого текли реки слёз.              – Сообщите эту страшную весть Его Величеству! Объявите траур в государстве. Наступил чёрный день в Когурё, – стирая дрожащими руками «кровавые слёзы», прохрипел монарх. Тэхёна трясло в лихорадке. Он не желал смерти этому чудесному мальчику. Однако у него не было выбора. Они разведены самой судьбой. Мэн Хо и его погибший папа Хэён – по одну сторону, Тэхён и его сын Тэхо – по другую. И благо одного из принцев неминуемо обернулось бы бедой для другого.              – Сыночек, – оседая на пол возле альфочки, шептал монарх.              – Тише, родной. Тише, мой маленький, – прижимая крепко к своей груди рыдающий комочек, всхлипывал омега. Принц захлёбывался в слезах. Мальчик не мог справиться с внезапной болью, что обрушилась на его пока ещё не до конца окрепшее сознание.              – Позовите лекаря! – завопил Тэхён. Травник молниеносно среагировал. Тэхён поднялся на ноги, мёртвой хваткой вцепившись в свою кровинку, – Поплачь, Тэхо. Поскорби. Но оставайся сильным даже тогда, когда невыносимо больно. Даже тогда, когда приходит смерть.              Спустя время истерика ребёнка сошла на нет. Отныне единственный сын Чонгука заснул тревожным сном. Тэхён сидел возле кроватки, бережно стирая кончиками пальцев остатки слёз с мягких щёчек сына.              – Всё образумится, малыш, – омега прикрыл промокшие от соли пушистые ресницы. Перед глазами стоял улыбающийся ребёнок Хэёна и его любимого мужчины – короля Когурё.              – Мне очень жаль, Мэн Хо, что ты родился не моим сыном. Но по законам Когурё я мог быть либо твоим папой, либо врагом. Прости меня, – послышался шёпот некогда добросердечного омеги с запахом пленительной красной розы.              С того дня Тэхён часто плакал, когда думал, что его никто не видит. Несчастный принц умер от смертельной болезни, не дожив до своих десяти лет.       

***

      В древнем храме пылали десятки свечей. Стоя на коленях, монарх обливался слезами, жмурясь от возникшего из ниоткуда голоса в его голове: «Ты погубил моего сына! Убийца!», – разъярённый голос Хэёна раскатом грома раздавался в помутнённом сознании Тэхёна. Весть о том, что Чонгук возвращается во дворец, страшила омегу. Тэхён не сомневался, что вскоре разразится страшная буря. Но все доказательства причастности монарха были тщательно уничтожены.              Осознание того, что он собственными руками вырвал сердце из груди любимого мужчины, заставляло захлёбываться от боли. Сходить с ума. Неся до конца своих дней тяжкий крест в одиночку. Такова цена за счастье их с Чонгуком ребёнка.              Позади послышались шаги. Обожаемый омегой природный запах короля оседал горечью на кончике языка. Альфа, совсем обезумев от горя, выл диким зверем, утробно рыча. Его плач раздирал острыми когтями внутренности Тэхёна.              Чонгук походил на раненого тигра, что скулит, низко опустив голову, у мёртвой, разорённой хищными животными родной поляны, оплакивая гибель маленького, тёплого и беспомощного тигрёнка.              Поплывшим взглядом альфа впился в силуэт супруга, что выл белугой возле алтаря. Казалось, что он горюет по собственному ребёнку, так искренне, велико и всеобъемлюще было его горе.              На дрожащих ногах Чон подошёл ближе к Тэхёну, обессиленно упал рядом, – Тэ, мне страшно, – хрипел король.              – Страшно покидать дворец, – прижимая к себе заходящегося в истерике любимого, бормотал он.              – Папа умер, когда меня не было рядом. А теперь…Теперь, – горький всхлип. Слова окаменели в глотке Чонгука, раздирая её в кровь.              – Гуки, прости меня. Прости, что не смог позаботиться о Мэн Хо, – впившись ногтями в плечи супруга, проговорил Тэхён.              – От мысли, что однажды, вернувшись, я узнаю, что и с вами что-то случилось, – притянув к себе хрупкое тело омеги, шептал Чон, – Я…Я уйду за вами всеми, – Тэхён прокусил нижнюю губу в кровь.              Свернувшись калачиком на мраморном полу, Чонгук то успокаивался, всхлипывая всё реже, то, вдруг вспомнив о своей боли, вновь заходился в рыданиях.              – Сыночек мой, дождь обливался слезами, если не мог найти тебя, а вьюга не могла успокоиться, пока ты не выглянешь в окно. Ты забрал половину меня с собой. Но навсегда останешься в моих мыслях и разорванном сердце.              Народ Когурё оплакивал ночи напролёт внезапную кончину юного принца.              

***

             – Год прошёл с того страшного дня, как ты оставил нас, сынок. Я так скучаю…              – Больно. Невыносимо больно. Сколько бы лет ни прошло, эта боль не исчезнет никогда. Надеюсь, что однажды переродившись, мы встретимся вновь, и ты снова станешь моим сыном. Моей гордостью, – тихо бормотал Чонгук, сидя возле урны своего первенца.              Король прикрыл глаза. Прикосновение крохотной ладони по его оголённым нервам. Детский смех ворвался в сознание. Кровь горячей волной заструилась в венах, заставляя бешено колотиться сердце. Снова остро заныло в душе. Чонгук дёрнулся. Он знал, что это навечно. Навсегда. Но ему удалось со временем немного притупить боль, заставить себя жить ради долгожданного второго сына. Ради любимого, желанного супруга.              После бури с крупным частым градом и проливным дождем выглянуло тёплое солнце. Смерть брата пробудила в Тэхо множество беспокойных вопросов о жизни и смерти, оставила в душе тянущую боль. Но всё же мальчик сумел достаточно быстро оправиться, возможно, из-за малого возраста. Может, из-за бесконечной любви родителей, которые наполняли каждый день наследного принца яркими красками.              Лето сменила осень, а весна – зиму. После земли Когурё вновь зацвели. Время неумолимо бежит вперёд. Память жива, значит, жизнь продолжается.              

***

      Неподалёку от королевского дворца живописно алело маковое поле. Высились холмы и горы, на которых росли стройными рядами кедры, ели и сосны.              Красота макового поля манила и зачаровывала Тэхёна, – Как красиво, Гуки. Море из цветов, – восторгался монарх, нежно переплетая пальцы с супругом.              – Даже если бы здесь был всего один единственный мак на фоне зелёной травы, то и он бы казался тебе дивным огоньком, упавшим с небес, – подначивал альфа милого сердцу омегу.              Они спустились по склону от верхней границы луга к его середине. Тут маки начали понемногу редеть, уступая место другим цветам. Кое-где благоухали небольшим скоплением гибискусы, колыхались на ветру рапсы, а от густого аромата ярко-жёлтой азалии кружилась голова.              Чонгук безропотно нёс увесистую корзину с фруктами и атласным одеяльцем, но по его виду было незаметно, чтобы он вообще напрягался. Король был расслаблен и время от времени продолжал посмеиваться и подтрунивать над своим благоверного.              Становилось душно, и королевская семья примостилась неподалёку от тропинки, в тени раскидистой сосны. Влюблённые упивались уединением, разместившись на атласном прямоугольнике фиолетового цвета, что захватили с собой из покоев. Вокруг никого. Лишь рука в руке, пение птиц, молчаливые ели и шёпот ветра.              Наблюдая за мириадами звёзд в глазах друг друга, парочка не заметила, как солнце перекочевало на другую сторону неба, ярко освещая тёмно-зелёную долину.              Захватив в горсть ягод, Тэхён капризно дул губы в попытке накормить Чонгука. После съел немного сам и снова поднёс горсть к его рту. Для короля ягоды из рук его возлюбленного казались вкуснее, слаще. Он вобрал их в рот губами и игриво прихватил зубами нежную душистую кожицу его ладони. Тэхён расхохотался.              – Тэ, спасибо за тот свет, что даришь мне. Несмотря на то, что я однажды окунул нас во тьму, – ласково поглаживая плечо монарха, проговорил альфа.              – Каждый влюблённый страшится чего-то неминуемого, что должно причинить боль дорогому человеку. Но как сладостно лицезреть, что все опасения оказались тщетными! Жизнь слишком сложна. А её дороги извилисты. Повсюду подводные камни, болота. Мы можем совершать ошибки, родной. Но это не отменяет того, что, вдохнув однажды друг друга, порознь мы задохнёмся, – теснее прижимаясь к атлетическому телу короля, ответил Тэхён.              – Подари мне ещё одного сына, прошу, – промолвил Чонгук, чмокнув каштановую макушку супруга.              – Я мечтаю об омежке, – разулыбался король, представляя, как носится над своим капризным сынишкой, балует подарками и рычит на альф, что непременно будут виться вокруг его чуда. В этом-то он не сомневался.              – Ты замечательный отец, внимательный супруг и лучший мужчина, Гуки. Наша семья за твоей могучей спиной в безопасности и любви. Давай подарим Тэхо братика, – звонко чмокнув альфу в щёку, лепетал монарх.              Лёжа на животе, король рвал возле себя цветы и складывал их в букет для юноши, который вскружил ему голову запахом красной розы. Околдовал, научил любить, осчастливил. Тэхён навалился сверху, тычась носом в чёрную макушку мужчины, который растопил его льды, отогрел сердце, окутал заботой и нежностью. Каждый совершает ошибки, набивает шишки, и, возможно, глубоко внутри скрывает тайну. Чонгук до седин будет согревать своей огненной любовью свою зазнобу, чтобы его мальчика не унесло прочь могучим течением солёной воды.       Глаза короля Когурё и красной розы искрились и сияли. Сосны шуршали макушками, птицы пели. Любовь жила в их душах, что сплелись воедино навечно. Однажды они поймут, что никогда не отдавали друг другу своих сердец. Да, однажды они поймут, что у них оно одно на двоих.              

***

      Ночь стояла тихая и ясная. Крупные бриллианты звёзд сверкали на небе, луна щедро проливала свой свет, озаряя всю заснеженную территорию великого государства Когурё.              Чонгук проникновенно смотрел на Тэхёна, глаз оторвать не мог. А его рука ни разу не покинула уже округлившийся животик омеги. В покоях кронпринца стоял полумрак, лишь несколько свечей освещали пространство.              – Тэхо, милый мой, – ласково шептал монарх, – Засыпай.       – Папа, поведай мне перед сном захватывающую историю, – сонно пробормотал мальчик. Омега, удобно расположившись в заботливых руках короля на диванчике подле детской кроватки, нежно улыбнулся.              – Хорошо, котёнок. Я расскажу тебе историю о романе тигра и красной розы, – тихо, практически шепча, проговорил Тэхён.              – Папочка, а у этой истории счастливый конец? – не унимался альфочка. Тэхён перевёл взгляд на супруга. Чонгук трепетно заглянув в карамельные глаза, нежно прикоснулся губами к плечу омеги, ощущая, как пинается их малыш в его ладонь.       – У этой истории самый счастливый конец, сыночек, – сверкая наполненными до краёв счастьем глазами, ответил «тигр» своему долгожданному «тигрёнку».              Сотни лет прошли с того дня, а любовь тигра и красной розы превратилась в легенду, которую по сей день пересказывают. Чтобы помнили люди о том великом государстве Когурё, где происходили чудеса, а сказки со счастливым концом оживали.