Сегодня

Иногда я очень скучаю по тебе.

По твоей ненависти, по твоей нелюбви ко мне. По твоим скулам, исхудавшим губам. По идеально сидящей на тебе кружевной сорочке. Я, правда, скучаю по тебе. Так сильно, что ты нарочно спутаешь с ненавистью, но я то знаю, не со зла. Ты просто не понимаешь, как сильно ты оказался дорог мне. Я сам не знал. Я всегда делал вид, что не замечал тебя, но ты был единственным, кого я искал, когда терялся в толпе. Привычка ориентироваться по твоей белобрысой голове потрясла меня, но я, привыкший адаптироваться к разным аномалиям жизни, быстро смирился с ней. А зря. Ты знал меня на чуточку больше, чем все. Я могу признать это даже не смотря тебе в глаза. Наоборот; смотря я тебе в глаза, выдал бы очередную глупость, свойственную мне, как представителю грифов. Так ты меня называл? Видишь, я даже стал говорить твоими словами. Ведь ты действительно знал меня на чуточку больше, чем все. Ты должен быть моим давно покинутым прошлым (с моей-то дырявой головой, сам понимаешь), но продолжаешь оставаться никогда не забытым воспоминанием. Ты сказал бы, что я придурок и знаешь, у меня нет ни одной претензии к этому заявлению, так я с тобой согласен. Когда в моей жизни мир магии должен ассоциироваться с первым полётом на метле или с первой дуэлью, я вспоминаю тебя. Потому что все эти моменты я разделил с тобой. Все до единого. Вспомни только, как мы играли в квиддич. Только вспомни, ничего не говори. Я взаправду дурак, если думаю о твоём дергающимся носике, когда целуюсь с девушкой. Просто, я совсем-совсем нечаянно вспомнил, как ты делал это; так по-мальчишески очаровательно. И это оказалось самым необходимым. Сколько нам было тогда? Четырнадцать? Или не больше двенадцати? Ты всегда раздражал меня, так сильно, что мне с тобой было вечно тринадцать. И окажись я сейчас рядом с тобой, то снова стану подростком. Ты поливал меня грязью, а я не стеснялся швырять тебя в неё. Такой была наша первая драка? А первая встреча? А, Малфой. Первая встреча. Твоё самое нелюбимое воспоминание из всех связанных со мной. Наш первый полёт на метле, наша первая дуэль, наша первая драка. Удивительно, сколько всего нового я открыл для себя с тобой. Ты делал мне больно. Специально, кстати. Никогда не жалел меня. Никогда не стеснялся. Брал и рвал на куски, не целуя костяшки. А я мужественно отвечал, на самом деле совсем не понимая почему. Почему? Почему, после того, как ты пнул меня в лицо, я ещё так долго гладил его и не мог понять, Малфой, Почему ты оставался так важен мне. Провалы в памяти не могут воссоздать полноценную картину, но тело помнит все побои, которые ты дарил мне, на радостях, каждую встречу, и при одной мысли о тебе, оно отзывается новой волной боли. Я привык к этому морю. Порой, мне кажется, что ты сам— море. Или ещё больше, например, океан. Одно я знаю точно: ты непостижим. Мне не покорить твои дикие всплески во время бурных цунами. Единственное, что я могу— это продолжать смотреть на тебя. Опускаясь коленями на скалистый берег, смотреть на тебя. Когда ты открыт передо мною, но одновременно так силён, что тебе достаточно завлечь меня одной волной и я, клянусь, уйду на дно. Когда я думаю о тебе, я представляю, как хожу по замёрзшей реке, совершенно не зная в какую сторону шло её течение. Иду и понимаю, что нахожусь на грани. На грани благоразумного. А когда осознаю, что раскалываюсь, не успеваю вдохнуть воздух— я уже тону. В чем же твой секрет? Ооо, я буду первым, кому ты расскажешь все свои тайны. И последним, кто о них узнаёт. Ведь ты никогда не позволишь мне узнать тебя на чуточку больше, чем все, а я никогда не упущу шанс залезть тебе в душу. И все же, упустил. Я хотел быть любимым и я любим: всей Магической Британией, да что уж там, каждым магическим континентом, всей родословной Уизли, каждым первым, если так говорится. Но не тобой. В этом, пожалуй, моя проблема. И я сливаюсь в страсти с девушками, а в силах ли я отказать им, когда не в силах забыть тебя, стереть из памяти, выкинуть из головы? В силах ли я? Ты моё вечное море в ушах, мне не нужно прикладывать к уху ракушку, чтобы услышать тебя. Мне так не хватает твоей усмешки, кривоватой улыбки. Ты задавал моей жизни темп, ты бурлил во мне кровь, создавал иллюзию страсти, а может ты был самой страстью? О, прости. Смертью. Конечно, ты был смертью. А как же. Только не забудь надеть свой любимый смокинг или чёрный костюм-тройку, когда в виде жнеца придёшь забирать меня из этой жизни. Надеюсь, под ручку? И обязательно усмехнись, если не сделаешь этого— я снова воскресну и надеру тебе зад. Ты всегда держал лицо так искусно, ни одним мускулом не выдавая свою грусть. Во взгляде всегда был дракон, которого ты никогда не сдерживал, сталкиваясь со мной. Не было повода сдерживаться. И все же ты провёл даже меня, хоть и вызывал подозрения. Все равно провёл! Обозвать тебя слизеринским гадом слишком по-детски? Я для тебя Поттер. Никогда не Гарри. Только Поттер. Мне непривычно слышать это не из твоих уст. Ведь для меня ты тоже только Малфой. Впрочем, никогда не слышал, чтобы тебя звали по имени. Твоё имя существует или оно только пятно на пергаменте старенькой карты?

Драко. Драко. Драко. Драко. Драко.

Твоё имя на вкус, как жалящее заклятье. Сколько раз я звал тебя, столько же раз и получал по губам. Скажи, ты сам себя заклял? Очень практично, спасибо за совет. Теперь я знаю, как избавиться от ста миллионов влюбленностей в меня, в которых не одной от тебя. Я спас мир и теперь у меня предостаточно времени для того, чтобы насытиться им. Но мне всё пресытило. Абсолютно всё. Только ты остаёшься в моей голове неосуществимой мечтой. Мне даже показалось, что тебя и не существовало вовсе. Вероятность того, что я шизофреник всегда была высока. Поэтому я перерыл все газеты ежедневного пророка в поисках одного твоего лица, и добрался до той, на которой был ты. Бледный, даже не моргал. Твоё лицо показалось мне олицетворением смертного греха, бесконечной агонии и желания бегства. Как я не заметил первые два? Последнее же всегда мне было известно. В тот момент, когда огонь нарастал, а количество воздуха сократилось до минимального, я спас тебя и окончательно сошёл с ума. Вот твоя настоящая вина. Вот в чем ты должен был быть обвинён. Твои красивые, блестящие пуговицы на костюме, в котором ты пришёл на Святочный бал, шелковистые на свету волосы. Мой паникующий взгляд, осознание, как я далёк от вальса и твой блаженный вид, улыбка, которую ты подарил мне, в момент закружившись в танце. Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня почувствовать себя другим. Я безнадёжно рылся в собственном сознании даже с помощью окклюменции, и не нашел ни одного твоего влюблённого взгляда, направленного на меня. Я не могу забыть тебя. Ты едва различим в этом мире; в этом море. Но в моем мире ты всегда остаёшься, Драко,

Иногда, я очень скучаю по тебе.