фигурное катание

Ранее утро. Утро, ничем не отличающееся от остальных. Всё одно и то же, раз за разом. Каждый день, как один. Расписание забито поминутно. Сегодня совсем ничем не отличается от вчера. Чимин придирчиво осматривает своё отражение в ванной. Он тоже никак не меняется. Совершает одни и те же ошибки. Тело всё ещё не хочет становиться идеальным. Вот пухлые щёки выпирают, вот пальцы короткие, а вот бёдра массивные — и это только то, что сразу бросается в глаза. Он может часами перечислять черты, которые в себе так яро ненавидит, но сейчас времени на это нет, поэтому приходится с отвращением последний раз осмотреть человека в зеркале и натянуть одежду. Белый вязаный свитер и свободные брюки, затянутые ремнем, кое-как скрывают фигуру. Достаточно, чтоб пойти в таком виде в аэропорт, появиться перед толпой людей, но всё ещё слишком плохо, чтобы спрятать тело за брендовыми вещами. Чимин щёлкает замком, который вообще-то в пустой квартире ни к чему, открывает дверь с тяжёлым вздохом и плетётся на кухню. Там, за окном, проклёвываются первые лучи солнца, что несмело заглядывают в одну из многих комнат многоэтажки. Пространство пустое, будто бы тут и вовсе никто не живёт. Так дорого и так неуютно. Вся квартира походит на только-только приобретенную.        Тишину нарушает тихое шипение чайника и шум машин за открытым окном. Люди начинают пробуждаться ото сна, а кто-то, как Чимин, уже сбросил его оковы и собирается сейчас по своим делам. Рассвет окрашивает теплым светом все вокруг, приятно грея кожу на открытых участках. Сегодня состоится перелет в другую страну и это единственное из всего остального, что не вписывается в ежедневную рутину. Совсем скоро соревнования и права на ошибку нет. Фигурное катание — жестокий вид спорта. Оно не щадит никого, все без исключения отдаются без остатка, своими кровью, потом и слезами взбираются на ту самую заветную вершину. Чимин не исключение. Отдаёт всё до последней крупицы.        Он разбавляет кипяток с холодной водой в стакане, выжимает кусочек лимона и бросает его поплавать. Смотрит на просыпающейся город за стеклом, ещё раз на всякий случай прокручивает в голове необходимые вещи, чтобы точно ничего не забыть, и тихо вздыхает, медленно выпивая незамысловатый напиток. Чимин фигурист. Сквозь года он несет боль, тратит все свое время и прикладывает все силы, шаг за шагом приближаясь к мечте, к идеалу. Вот уже международные приближаются. А в голове на повторе постоянно звучит вердикт: недостаточно, ещё не всё, мало, нужно в совершенстве, больше усилий и далее по списку. Возможно, эти выступления — последние в его короткой жизни. Чимин не осознает ещё в полной мере свое положение, но упрямо глушит голос врачей, что ни на секунду не умолкает в мыслях, пробирая дрожью каждый сантиметр. Любые физические нагрузки категорически запрещены. Препараты, прописанные психиатром, что вынес еще один приговор, заметно ухудшают физические данные. Это давит с двух сторон: тело, что не в состоянии продолжать, и глупый диагноз, что якобы губит в ментальном плане. Все предельно просто, но Чимин отказывается принимать правду. А ведь истина прозрачная до смешного: F22.8 — другие бредовые расстройства или, проще говоря, дисморфомания.        Чимин нормальный, всё с ним в полнейшем порядке. У него есть смысл жизни. Он живёт фигурным катанием, банально не может без него дышать. Когда озвучили приговор на осмотре в больнице, тренер бел рядом и прислушался к мнению врачей, предотвращая проблемы с психикой походом к специалистам. Только в тот же день выявили еще одну не менее опасную проблему. У Чимина не было выбора, не мог не пойти. Условия выставили жесткие, но, как оказалось, оправданные. Болезнь, что годами развивалась, наконец-то по чистой случайности была обнаружена. Тренер согласился на компромисс в виде участия на международных, а что будет после соревнований на данный момент не известно.        Любое неосторожное движение может повлечь за собой инвалидность. Пак Чимин не обращает внимания на подобные глупости. Разве только из-за того, что эти изъяны его делают неидеальным. Про чуть ли не принудительное приглашение в дурку он в принципе думать не хочет. Крест на карьере, убийство одного маленького человека. Все эти диеты и тренировки, режим и рацион — в сравнении становятся ничем, пустым местом, мелочью.        Чимин, как всегда, проводит утро за обыденными заботами, собирается и едет в аэропорт. Очищает разум, выбрасывает лишние мысли, сосредотачивается на главном, на единственном важном. Никто не посмеет отнимать у него смысл жизни, даже собственное тело или навязчивый голос разума. Пустота внутри приятная, ощущение отрешенности от мира радует, а результаты наоборот — огорчают. Ещё, ещё и ещё. Больше, лучше. Этого не хватает, этого недостаточно. Чимин с трудом выдерживает сотни глаз на посадке, перелет с несколькими часами сидения на одном месте и бесконечно тянущееся время до того, как перед глазами распахиваются двери катка. Ему нужен лед, ему нужна хореография. Вновь прогнать. Опять и снова. Десяток, второй, третий. Плевать на всё вокруг, плевать на всех.        Пак Чимин — молодой фигурист, представитель страны. Состояние стремительно ухудшается, но он, стиснув зубы, терпит. Нет времени на достопримечательности, нет сил на знакомства и бессмысленные прогулки. Час за часом, день за днём. Так и наступает тот самый момент икс. Программа за программой, объявление за объявлением. Страх лишится всего вынуждает задыхаться. Он едва ли стоит на ногах, огромным усилием воли сознание на месте удерживает на награждении. Второе место. То есть провал. Победа или ничего.        Тренер делает всё, что в его силах. Насильно затаскивает в больницу, отдает в руки лучших специалистов и плевать на чужую страну. А Чимин теребит проколотые мочки и совсем свежий пирсинг хряща на левом ухе, поглядывает на любимые солнцезащитные очки, натягивает медицинскую маску повыше, лишь бы скрыться от всех этих людей. Его разговоры раздражают, а мелькающие на периферии мысли так вообще выводят из себя.        Черноволосый парень, погасший среди ярких софит, любимчик публики: они ему ноги, талантливые, готовы неустанно целовать. Только вот ирония в том, что поцеловала его сама смерть, низко уклонившись, коснулась костлявыми фалангами нежнейшей кожи молодого тела и обрубила все пути на лёд. Отняла его смысл жизни, от того и кислорода не хватает, забрала то, чем он дышал. Призывающим шепотом говорила, манила к себе, на самое дно, и разум вёлся на больные слова, шёл за ней. Покалеченная психика неустанно уверяла, что следовать за своей погибелью не так страшно, как за людьми, а голос такой согревающе-холодный, окутывающий с ног до головы, был. Тело сопротивлялось, глупое.        Оно сопротивлялось до последнего. Будущее забрало. Фигурное катание навечно отняло. Кислорода лишило. Чимин не запомнил ни последних пары дней, ни возвращение домой. В его память врезался только один разговор, ведь отныне никакого льда, никаких физических нагрузок и лечение в психиатрической клинике. Он просто однажды как-то случайно осознал, что находится в больнице. А когда осознал в полной мере ситуацию, то сбежал обратно в свою нелюдимую квартиру. Закрылся, надеясь исчезнуть, потому что с тех соревнований прятаться в личном мирке на льду теперь просто непозволительно.        Чимин даже не пытается продолжать жить. Незачем. Пробует уговорить тренера и позволить кататься. Пробует хоть в каком-то смысле остаться фигуристом. Пробует ещё раз выйти на лёд. Пробует восстановить прежнюю повседневную рутину. Не получается.        В голове всё тот же голос твердит о никчемности, о недостижимых идеалах, о том самом сокровенном, что заполняло все до последней секунды. Тело всё так же приносит боль и упрямится. Боль пронзает каждый сантиметр, но Чимин плевать на него хотел.        Забывается, рыскает, тычется слепым котенком день за днем. Он теряется где-то в себе, не может без фигурного катания существовать. С малых лет и до сих пор дышит им.        Чимин не может сказать, когда точно это произошло, но он однажды вернулся на лёд. Помнит неистовую боль, помнит вроде бы хруст костей и лицо своего тренера перед глазами. Дальше — мрак. После темноты всегда наступает рассвет. Солнце выглядывает из-за горизонта, ласкает теплыми лучами и возвращает то, что отняло у него глупое тело.        Раннее утро. За окном рассвет поднимается над городом. Пак Чимин не спит уже и прогоняет новую программу на льду. Он дышит, живет и занимается фигурным катанием.        Только вот видит хореографию, парит в воздухе подобно птице и слышит музыку из колонок исключительно Чимин. На самом деле, он лежит в белоснежной палате под надзором лучших специалистов. На мягкой койке — остаток от человека. Тело, что тяжело дышит и смотрит своими помутневшими бездонными глазами на потолок. Чимин погряз в иллюзиях, в воспоминаниях, шепчет что-то одними лишь губами да счет пухлым пальцем отбивает. Рядом стоит инвалидная коляска — его крест, наказание за послушание больной психики и результат не выдержавшего тела.        Молодой фигурист после международных не появлялся больше на публике и ни в одних соревнованиях не принимал участия. Пак Чимин просто сошел с ума без жизненно необходимого кислорода. И только его тренер в курсе, где он на самом деле находится и почему внезапно покинул лёд. Знает, что с этим одиноким человеком, утратившим смысл своего существования. Знает и никому не расскажет. У него отныне и навек будет на всё один ответ: фигурное катание — жестокий вид спорта. Не больше, не меньше — истина.