Фигурное катание в Топкапы

К середине декабря павильон был готов. Архитектор Синан постарался на славу. Более того, он, оказывается, даже знал о персидской системе охлаждения помещения хитрыми ходами для ветра и приложил все усилия, чтобы её воспроизвести. Все работы велись в строжайшем секрете, а это не так-то просто во дворце, даже если ты всесильная султанша. Но, конечно, она справилась. Нурбану улыбалась во сне. Она плавно скользила по сияющему зеркалу льда — идеально гладкому, как и описывала уже удушенная за ненадобностью голландка. Это не должно было быть очень сложно, раз даже голландцы это умели. Раз, два, три — ножку в сторону, руки плавно летают: она чаровала и дразнила Селима, завлекала на лёд манящими движениями, как это, по рассказам, делала Хюррем-султан во время своего первого танца перед покойным султаном Сулейманом. И Селим ответно улыбнулся своей Нурбану, отставил кувшин с вином в сторону, опрокинув его и не заметив этого, нацепил странные невиданные полозья — коньки, осторожно заскользил к ней в свете факелов… Она вилась вокруг него, закрывала ему глаза руками, чувствуя себя лёгкой, как птица, не замечая холода ото льда. Ножки в расшитых золотом шароварах мелькали, как крылья мельницы; её любимый Селим улыбался, и Нурбану, ощущая себя снова шестнадцатилетней, лучилась улыбкой ему навстречу… Сон дал трещину. Селим споткнулся о зазор между подтаявшими блоками льда и упал, выругавшись. Она уже не могла вспомнить его улыбку; казалось, он изначально побрёл на её ледяное зеркало, её подарок ему, с этим угрюмым выражением, ожидая подвоха, падения, повода выпить… Нурбану попыталась снова расшевелить его, но Селим оттолкнул её, так что она чуть не упала. Вяло приложился к невесть откуда взявшемся кувшину с вином, а когда поднял голову, на неё смотрело лицо её сына Мурада… — Госпожа, — Джанфеда трясла её. Нурбану открыла глаза. — Повелитель умер, — калфу колотило, как в ознобе. — Ещё никто не знает. Поскользнулся в бане. Госпожа, что же теперь будет. Султанша села в постели и вздрогнула от холода в покоях. Сна как не бывало. Мысли работали с кристальной ясностью. Сын. Он не успеет. — Лёд, — чётко сказала Нурбану. — Звёзды не лгали. Надо обложить тело льдом из павильона, тогда оно не разложится быстро. Всё держать, как и прежде, в тайне. И надо сейчас же послать в Манису верного человека. — Уже послали, — автоматически ответила Джанфеда, в ужасе прижав ладони ко рту. — Госпожа… вы ведь шутите насчёт льда? Это грех! Умершего по нашим обычаям надо хоронить в тот же день! Нурбану схватила калфу рукой за горло и чуть не приподняла — лишь немного не хватило сил. — У моего сына пять братьев, — прошипела она. — Либо Мурад станет султаном, либо они убьют его и меня. И ты думаешь, что меня заботят ваши обычаи и традиции? Или что есть грех, которого я не совершила бы ради своего сына? Немедленно иди выполнять то, что я приказала! Когда Джанфеда убежала выполнять поручение, Нурбану тяжело опустилась на кровать. Годы давали о себе знать. Смогла бы она действительно танцевать, как во сне? — Не знаю и знать не хочу, — пробормотала она сквозь зубы и прикусила тыльную сторону руки, чтобы не разрыдаться. — Звёзды не лгали — но если бы я поняла их правду… Ах, Селим… Как только Мурад вернётся из санджака в столицу, она прикажет сровнять павильон с землёй, чтобы и памяти о нём не осталось. За окном шёл снег.