若还有来生 // in another life

________________________________________ «Отличные новости! Вэй Усянь мертв!» Он делает паузу, когда до него доходят звуки пьяного веселья, с отвращением поджимая губы, и продолжает спускаться по лестнице. Старые деревянные ступени скрипят под ним, когда он спускается на первый этаж и быстро замечает трактирщика, убирающего со стола пустые банки среди вырубленных заклинателей. — Госпожа, — зовет он. Трактирщица вздрагивает, прежде чем бросить кувшины, чтобы поспешить к нему. Она наклоняется в поклоне, когда достигает его, выглядя слегка нервной. — Заместитель Ши. — Еще чая для моего господина, пожалуйста, — говорит он. — Конечно, — бормочет она. Когда она исчезает обратно на кухню, через порог переступает усталый адепт и тут же приближается со сложенными руками. — Заместитель Ши, — приветствует он. —Мы наняли деревенских лекарей для лечения раненых в финальном сражении. Заместитель Ши кивает в знак подтверждения. — Спасибо за вашу работу, — говорит он, — Пожалуйста, отдохните за ночь. Это был долгий бой, и все устали. Адепт снова уважительно кланяется, бросая взгляд на хаос внутри гостиницы, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Когда он исчезает в ночи, из кухни возвращается трактирщица с чайником свежего чая. Он протягивает руку, прежде чем она успевает подняться по лестнице на второй этаж. — Глава ордена не желает, чтобы его беспокоили, — коротко говорит он и протягивает руки к подносу с чаем, — Я сам ему принесу. Она снова опускает голову. — Тогда я не буду вас беспокоить, — отвечает она. Взяв у нее поднос, он возвращается в приватную комнату на втором этаже. Двери слегка приоткрыты, в комнате темно за экраном из рисовой бумаги. Глава ордена Цзян сидит в одиночестве за столом в тени. — Старейшина Илин мертв? — слышит снизу радостный вопрос, переступая порог и ставя поднос на стол, — Но как? Кто мог убить его? — Кто еще, как не его старый шиди, Цзян Ваньинь, — отвечает другой голос, когда он наливает чай, — покончив с ним ради всеобщего блага! Он и два Нефрита повели наши силы штурмовать его логово в великой битве, и теперь мы вернулись — победителями! — Что?! — Кричит кто-то ещё. — Ожидалось, что Цзэву-цзюнь и Хангуань-цзюнь возглавят атаку, — возвращается первый голос, звучащий с сомнением, — Учитывая, как Старейшина Илин нанес удар, покалечивший их дядю в Безночном Городе… На балконе напротив них мелькает движение. Заместитель Ши смотрит туда, где сидят двое мужчин в белом, частично спрятанные за колонной, наблюдают за празднованием внизу. Мгновение спустя его внимание снова привлекает суматоха на первом этаже. — А как же Цзян Ваньинь? — продолжает мужчина. — Разве он не вырос со Старейшиной Илина? Как он мог внезапно отвернутся от своего собственного шисюна? — Вы никогда не встречались с этим человеком? — кричит кто-то, смеясь. — У этого человека нет любви в сердце, только месть! Разве он вообще умеет любить? Резко вздохнув, заместитель Ши сжимает стол кулаками. Он стоит в ярости, но прежде чем он успевает что-то сделать, кто-то еще говорит. — Я говорю, что он был оправдан! — Кричит мужчина. — Предыдущий глава ордена Юньмэн Цзяна забрал Вэй Усяня с улиц и воспитал его как сына, и все же он отвернулся, дезертировал из Юньмэн Цзяна и убил молодую госпожу Цзян Яньли! Укусил руку, которая его кормила! Заместитель Ши поворачивается, чтобы посмотреть на затылок Главы ордена, но тот остается неподвижным, как камень, у стола, не двигаясь и не говоря ни слова. — Я говорю, что Цзян Чэн позволил этой собаке жить слишком долго! — пьяно заявляет другой мужчина. — Если бы я был им, что ж, я бы… я бы выхватил меч и убил его на месте! — Убил его на месте? — Ответил кто-то другой, смеясь. — Посмотри на себя! Смог бы ты убить Старейшину Илина на твоём уровне совершенствования? — Как ты смеешь! — возмущенно кричит другой мужчина. Когда под ними раздаются звуки драки, глава ордена наконец встает и начинает возвращаться в комнаты, которые они забронировали на ночь. Поспешно подобрав свой меч, заместитель Ши следует за ним, проскальзывая мимо пьяного празднования, бесшумно, как тень, и исчезая во дворе снаружи. — Прекратите! — кричит женщина, когда помощник Ши спешит за ним. — Сегодня ночь для празднования, а не для раздоров! Вэй Усянь мертв! Хорошее избавление! — Хорошее избавление! — раздается хор голосов в знак согласия. Заместитель Ши выходит из дверного проема в прохладный ночной воздух. Снаружи, посреди каменной дорожки, повернувшись спиной, стоит глава ордена, одетый в парчу цвета индиго. Однако через мгновение он оборачивается, чтобы посмотреть назад через плечо. Его лицо пугающе бледное в лунном свете, брови темные и густые, глаза острые, но странно лишенные света. — Глава ордена, — наконец шепчет заместитель Ши. — Вэй Усянь… — Он мертв, — перебивает глава ордена и отворачивается. Когда он начинает пересекать двор медленными, размеренными шагами, он поднимает лицо к луне и начинает смеяться. — Хорошее избавление, — кричит он, все еще смеясь. — Доброе избавление! — Глава ордена, — шепчет оцепеневший заместитель Ши. Смех утихает так же быстро, как и появился. Глава ордена останавливается посреди двора, сжимая пальцами окровавленную бамбуковую флейту. — Доброе избавление, — шепчет он.

***

Вэй Усянь просыпается с глубоким, судорожным вздохом. Когда он схватился за грудь, призрак кошмара выскальзывает из мутной хватки его разума, жестокого, хаотичного, наполненного резким запахом крови. Он ускользает прежде, чем он успевает осознать его, оставляя лишь смутное чувство тревоги. Нетерпеливый рёв вскоре отвлекает его внимание от мрачных воспоминаний. Яблочко закатывает очередную истерику, брыкается и пинается, хнычет и фыркает. Прошло всего несколько дней его новой жизни, а Вэй Усянь уже сделал ужасный выбор. Этот осел бесполезен и как верховое животное, и как компаньон! — О, ладно! — кричит он. — Я встаю! Встаю! После того, как его покормили, он нехотя затихает и начинает хрустеть яблоком, пока Вэй Усянь опирается об его бок. Однако, как бы он ни старался, кошмар отказывается вспоминаться, сидя где-то в недосягаемости. Через мгновение он просто вздыхает. Затем он берет поводья, забирается на спину Яблочка и едет в Дафань. Это были странные несколько дней. Он проснулся в чужом теле среди крови и свежих тайн, а через день после пробуждения столкнулся со старым врагом! Лань Ванцзи был как всегда с каменным лицом, одетый во все белое, с выражением лица, как будто его жена недавно умерла. Вэй Усянь не удержался и слегка усмехнулся. К счастью, мужчина не узнал его, и ему удалось спастись. Как же он соскучился по свежему запаху горной росы! Он скучал по свежему запаху травы! После смерти время шло странно. Словно пробуждение от забытого кошмара, кажется, что с тех пор, как он умер, прошло совсем немного времени, но в то же время он мертв уже целое столетие. Хорошо, что он снова жив, но, к сожалению, ему придется работать, если он надеется остаться в живых. А это значит, что нужно держаться далеко-далеко от своих старых врагов. Он усмехается, похлопывая по ягодицам Яблочко. Вот для чего нужен этот упрямый старый мул! Проскакав еще несколько часов, он оказывается в окружении густого леса, и, откусив яблоко, слезает с осла, чтобы продолжить путь пешком. Здесь тихо и даже немного жутковато. Поэтому его нельзя винить за то, что он немного испугался внезапных криков, а затем и криков о помощи с поляны впереди. Яблочко брыкается, повизгивая. Вэй Усянь запихивает яблоко ему в рот. Когда Яблочко затихает и радостно хрумкает угощение, он делает несколько осторожных шагов вперед и заглядывает на поляну. Похоже, группа несчастных заклинателей попала в Сеть божественного плетения, несомненно, расставленную более богатым орденом. Но прежде чем он успевает сделать шаг вперед, из зарослей появляется юноша со стрелой, насаженной на его длинный лук. Он опускает его при виде заклинателей, попавших в ловушку, и закатывает глаза с наигранным стоном. — Вы, идиоты, постоянно путаетесь у меня под ногами. — кричит он. — На этой горе более четырехсот сетей, божественного плетения, но все, кого они ловят — это вы, люди, и никакой добычи! Четыреста сетей! изумился Вэй Усянь. Какое презренное богатство! На золотых одеждах мальчика изысканная вышивка, образующая белый пион спереди. Он явно молодой господин ордена Ланьлин Цзинь, и, если мне не изменяет память, эти ублюдки просто купаются в богатстве. — Пожалуйста, молодой господин, — взмолился из сети мужчина средних лет. — Не откажите нам в любезности и опустите нас вниз. — Может, вам лучше остаться наверху! — огрызается мальчик и зло отворачивается. — Это убережет вас от меня. Я вернусь после того, как поймаю тварь, пожирающию души, если конечно не забуду! Когда он начинает уходить в лес, из сети доносятся рыдания девушки. Вэй Усянь сразу узнал ее. Они встретились у подножия горы. Она дала ему яблоко, которое Яблочко тут же съел. Взмахнув длинными ушами, Яблочко взревел, издав пронзительный рёв, и выбежал на поляну. — Вааа! — кричит мальчик Цзинь, оборачиваясь и натягивая лук. Вэй Усянь, которого дергают за поводья, наконец-то встаёт на ноги и резко упирается пятками. — Яблочко, нет! — кричит он. Но ему удается сдержать своего скакуна, прежде чем он успевает потерять его от стрелы. — Ты с ума сошел! — кричит мальчик. Ты чуть не убил меня! При виде Вэй Усяня он остолбенел. — Что с тобой? — спрашивает он с отвращением. — Почему ты выглядишь как призрак Висельника? Ты действительно сумасшедший? — Что за отношение! — говорит Вэй Усянь. — Неужели у тебя не было матери, чтобы научить тебя манерам? Глаза мальчика расширяются, а затем сужаются в ярости. — Как… Как ты смеешь! — кричит он и обнажает меч на спине. — Ух! — кричит Вэй Усянь, уклоняясь от летящего на него мальчика. — Ты собираешься проткнуть кого-то этим мечом! — Иди к черту! — пронзительно кричит мальчик. Он уклоняется, когда мальчик снова набрасывается на него, быстро достает бумажку из мешочка для блокировки духа в рукаве — и хлопает мальчику по спине. С встревоженым визгом мальчик тут же падает на грудь, меч падает на землю прямо перед ним. — Эй…, — выдыхает он, когда Вэй Усянь поднимает меч. — Эй… Не трогай его! Развернувшись, Вэй Усянь с размаху кидает меч в сторону связанных заклинателей, разрезая веревку, удерживающую их. Они падают на землю в неловкой куче, но, не сказав ни слова благодарности, начинают убегать, явно боясь навлечь на себя гнев Ланьлин Цзиня, ввязавшись в эту перепалку. Вэй Усянь может их понять. Ланьлин Цзинь, похоже, с годами стал только невыносимее. — Прибегаешь к тёмному пути! — кричит мальчик, все еще прижатый к земле. — Только подожди! Я расскажу своему цзюцзю, и тогда ты можешь лишь ждать, пока умрешь! Вэй Усянь повертел меч в руках, почему-то находя дизайн ножен и гарды странно знакомым. — Своему цзюцзю?» — он рассеянно усмехнулся. — Почему своему цзюцзю, а не отцу? Кто такой твой цзюцзю? — Я его цзюцзю, — отчетливо раздается голос сзади. — У тебя есть последние слова? При звуке этого голоса Вэй Усянь полностью онемел. В его голове промелькнула череда воспоминаний, слишком быстрых, чтобы их можно было уловить. Это как вспомнить часть забытого кошмара, но тут же забыть его снова, оставив лишь чувство безымянного страха. Он инстинктивно поворачивается в сторону голоса, когда в лунном свете появляется темная фигура. Тени резко очерчивают его лицо, подчеркивая впадины глаз и щек. Мальчишеские черты заострились, повзрослели, но глаза — эти мстительные глаза остались прежними, навсегда запечатленные в памяти Вэй Усяня. Цзян Чэн. Вэй Усянь делает шаг назад, отшатываясь, когда Цзян Чэн наклоняется и снимает бумажного человечка со спины юноши. Этот мальчик, теперь он понимает. Это, должно быть, Жулань, сын его шицзе. Цзинь Жулань бросается к дяде, напоминая ребенка, прячущегося за родительской одеждой. — Я тебе ноги переломаю! — взволнованно восклицает он из-под локтя Цзян Чэна. Вэй Усянь просто смотрит на него, широко раскрыв глаза. Через мгновение глаза мальчика тоже расширяются. — Дядя Сюаньюй? — шепчет он. Сминая талисман в руке, Цзян Чэн поднимает взгляд, глаза его горели неожиданной, почти безумной яростью. — Сломаешь ему ноги?! — прошипел он. — А-Лин, разве ты не помнишь, что я тебе говорил? Если ты встретишь тёмного заклинателя, ты должен скормить его своей собаке! Почувствовав его убийственное намерение, Вэй Усянь попятился назад и тут же бросился бежать. Его сердце учащенно забилось, когда он услышал характерную искру оживающего Цзыдяня. — Постой! — кричит Цзинь Жулань. — Это мой дядя Сюаньюй! Проблема была в том, что кнуты нельзя отозвать. Цзыдянь касается его спины, под немного странным углом, и с меньшей силой, чем мог бы Цзян Чэн, как будто его владелец попытался отвести удар в последний момент. Но удар все равно отправляет его в полет вперед, и он с криком падает в грязь. Он лежит так пару секунд, ошеломленный. — Зачем ты его ударил?! кричит Цзинь Жулань. — Это мой дядя Сюаньюй! Послышался звук бегущих шагов, прежде чем на его плечо легла нежная рука. — Дядя Сюаньюй, ты в порядке? — Обеспокоенно бормочет Цзинь Жулань — Ты ранен? — А-Лин, подойди сюда, — резко говорит Цзян Чэн. — Ты помнишь, что я говорил тебе о связи с темными заклинателями? — Да, но это мой дядя Сюаньюй! — Цзинь Жулань сердито повторил, скрестив руки. — Зачем ты так сильно его ударил! — Не смей говорить со мной таким тоном, — рыкнул Цзян Чэн. Цзинь Жулань встает. Когда они вступают в яростную словесную перепалку, Вэй Усянь слышит впереди треск веток и, подняв голову, видит три пары белых сапог. Лани здесь. Он мысленно бьёт себя. Как же ему не повезло встретить и Лань Ванцзи, и Цзян Чэна так скоро после возрождения! Из всех его старых врагов эти двое должны быть на самом верху его списка! Цзян Чэн на мгновение прекращает кричать, чтобы кивнуть Лань Ванцзи в знак приветствия. Лань Ванцзи кивает в ответ, а молодой Лань Сычжуй выходит вперед. — Молодой господин Мо, — говорит он, приседая и протягивая руку Вэй Усяню, и в голосе его звучит неопределенное удивление. — Рад снова видеть вас. Как поживаете? Вэй Усянь позволил Лань Сычжую помочь ему подняться, поморщившись. Заметив его боль, Цзинь Жулань обернулся к нему, сдвинул брови, и начал осматривать Вэй Усяня. — Дядя Сюаньюй, это я! — кричит он. — Это я! А-Лин! А-Лин? Должно быть, это его имя при рождении. И если Мо Сюаньюй его дядя, то… может ли быть, что он один из многочисленных бастардов Цзинь Гуаншаня? При молчании лицо Цзинь Жуланя…Цзинь Лина опускается. — Ты не узнаешь меня, — пробормотал он, — не так ли? Вэй Усянь чувствует, как его сердце сжимается от сожаления. Похоже, что Цзинь Лин был очень привязан к этому Мо Сюаньюю. — Нет, — говорит он. — Мне жаль. Цзинь Лин поворачивается к двум младшим Ланям, надменно вздернув подбородок. — Вы двое! — начинает он властно. — Вы встречались с ним раньше! Что с ним случилось?! Почему он такой?! Лань Цзинъи ощетинивается. — Откуда нам знать? — огрызается он. — Когда мы его нашли, он уже был таким. — Он хмыкает. — Наверное, его слишком сильно ударили эти ужасные кузен и тетя… — Цзинъи, — резко говорит Лань Сычжуй. Глаза Цзинь Лина расширяются. — Слишком сильно ударили?! — прошептал он. Прежде чем Вэй Усянь успевает остановить его, Цзинь Лин хватает его за руку и оттягивает рукав, открывая предплечье. Глаза мальчика расширились от ужаса при виде заживающих порезов и синяков. — Ты пойдешь с нами, — заявляет он. Вэй Усянь убирает его руку. — Эй, эй, эй! — восклицает он, а затем обвиняюще указывает на Цзян Чэна. — Он только что попросил тебя скормить меня твоей собаке! — Он не это имел ввиду! — настаивает Цзинь Лин, в чем… Вэй Усянь сильно сомневается! — Не волнуйся, с этого момента я буду защищать тебя! Ты просто должен пойти с нами! — Я и сам прекрасно справляюсь, — протестует Вэй Усянь, снова внутренне ударив себя. Насколько ужасна его удача? Мало того, что он столкнулся с двумя своими главными врагами так скоро во второй жизни, так еще и его молодой племянник склонен заманить его в ловушку с одним из них! Не может быть. Ни за что на свете он не останется рядом с Цзян Чэном! — Ты пойдешь с нами! — настаивает Цзинь Лин, топая ногой. — Я так долго искал тебя, дядя Сюаньюй, и посмотри, в каком ты состоянии! Пойдём с нами, дядя Сюаньюй! Я позабочусь о том, чтобы никто больше не смел издеваться над тобой! Пойдём с нами! — Молодой господин Цзинь, — успокаивающе начал Лань Сычжуй. — Если молодой господин Мо не хочет идти с вами, то не стоит его заставлять. Похоже, резко вспомнив о их присутствии, Цзинь Лин неохотно отступает. — Ладно, — буркает он. — Если ты не хочешь идти с нами, ничего страшного. — А-Лин, — рычит Цзян Чэн. — Подойди ко мне. На этот раз Цзинь Лин слушается. Вэй Усянь вскоре после этого отдаляется от них, тут же разворачивается и карабкается вниз по горе. Ему нужно убираться отсюда! И чем скорее, тем лучше! Он действительно не может в это поверить. Какая отвратительная удача! Он знал, что Мо Сюаньюй был изгнан из крупного ордена. Но кто знал, что это был Ланьлин Цзинь! Кто знал, что Мо Сюаньюй — один из бастардов Цзинь Гуаншаня! Тем не менее, он не мог не смягчиться, когда снова вспоминал Цзинь Лина. Несмотря на то, что мальчик немного избалован, он явно сохранил доброту своей матери. Он вздрагивает, вспомнив, что сказал мальчику. Неужели у тебя не было матери, чтобы научить тебя манерам? Он даёт себе сильную оплепуху. Если бы кто-нибудь другой сказал такое Цзинь Лину, он бы научил его следить за своим языком, и все же тот, кто сказал это так небрежно, был он сам. Он задумался, не Цзян Чэн ли воспитывал мальчика. По тому, как они общались, было похоже, что это он. Когда он думает о Цзян Чэне, его настроение портится. Похоже, что за последние тринадцать лет ненависть Цзян Чэна к темным заклинателям только усилилась. Вэй Усянь не мог не насмехаться над этим. Когда он служил ему, во время «Аннигиляции солнца», у него не было к нему претензий. Но потом, в мирное время, все постепенно изменилось. А сейчас? Звук бегущей воды указывает ему на близлежащий ручей. Он наклоняется к воде и гримасничает, глядя на отвратительный макияж, стекающий ручьями по его лицу. Намочив руки, он вытирает лицо. Открывшееся перед ним лицо оказалось на удивление красивым. Мо Сюаньюй был красивым молодым человеком, не таким красивым, как Вэй Усянь в прежней жизни, конечно, но достаточно симпатичным. Его внимание привлек треск веток. Обернувшись, он увидел, что из зарослей появляется знакомый осел. В отличие от прежнего, он подходит к нему, выглядя немного виноватым. — Ты хотел спасти девушку в беде, — ругается он, — а вместо этого заставил меня играть роль героя! Яблочко тихо фыркает, и Вэй Усянь вздыхает, протягивая руку, чтобы погладить его мордочку. Через мгновение он услышал человеческий голос. — Больно, — стонет кто-то, — Больно. Он встает и идет на голос. Впереди он видит старика, который сидит, скрючившись, на земле, и его окружает характерный призрачный воздух. — Что болит? — спрашивает он. — Голова, — стонет старик. — У меня болит голова. Он делает несколько шагов вперед и видит большую окровавленную дыру на лбу старика. Вероятно, этот человек был убит ударом по голове. Он одет в прекрасное погребальное одеяние, а это значит, что его уже отпели и похоронили должным образом. Говорят, что тварь в горе поглощает духи живых, но это точно не та душа, которую потерял живой человек. Такие призраки не должны появляться на горе Дафань. Почувствовав внезапное беспокойство за безопасность своего маленького племянника, он взбирается на спину Яблочка и подгоняет его обратно на гору. Вскоре он слышит новые голоса. В округе появилось еще больше заклинателей, которые, вероятно, тоже надеются поймать тварь, пожирающие души. — Простите, но вы не видели молодых господ из орденов Ланьлин Цзинь и Гусу Лань? — настойчиво спрашивает он. — Не могли бы вы сказать мне, куда они ушли? Заклинатели смотрят друг на друга, затем на него. — Они ушли отсюда в Храм Богини, — наконец отвечают они. — Храм Богини? — спрашивает Вэй Усянь. — Для какого божества построен этот храм? Один из заклинателей указывает вниз по одной из тропинок. — Внизу в пещере находится божественный храм, — отвечает она. — Несколько веков назад в пещере была найдена статуя богини из природного камня. С тех пор жители деревни построили вокруг нее храм и стали ей поклоняться. Внезапно Вэй Усянь вспоминает истории, рассказанные ему жителями деревни, когда он поднимался на гору: о женихе, съеденном волками, об отце, потерявшем душу после молитвы в местном храме, о молодой женщине, потерявшей душу после этого; о молнии, расколовшей могилы древних гробниц у подножия горы. Словно нитка, протянутая через деревянные бусины, в его голове начинает складываться картина. Он сворачивает на тропинку и пускает Яблочко в галоп. Все они недооценили существо на горе Дафань. Пожирающие души чудовище — совсем не то, о чем они все думали! В храме каменной богини Лань Сычжуй и Лань Цзинъи поднимают компасы, но стрелки не двигаются. — Странно, — пробормотал Лань Сычжуй. — Наши компасы не работают с тех пор, как мы поднялись на гору. — Глупые штуки, — ругается Лань Цзинъи, стуча компасом о бедро. — Как они могут не работать, да еще сейчас! Через мгновение он вздыхает и окидывает взглядом алтарь. Толстый слой пепла от благовоний рассыпался по столу среди беспорядочно расставленных свечей и слегка подгнивших фруктов. Вздохнув, Лань Цзинъи начинает приводить алтарь в порядок. — Серьезно, — бормочет он. — Местные жители сказали, что молиться здесь полезно, а тут такой беспорядок? Неужели они не знают, что нужно время от времени приходить и прибиратся? — Уже семь человек потеряли свои души, — спокойно говорит Лань Сычжуй. — Все говорят, что молния выпустила свирепый дух из древних гробниц. Кто осмелится подняться сюда, чтобы помолиться? Кто мог бы прийти сюда, чтобы привести в порядок алтарь? — Это просто глупый кусок камня! — раздается надменный возглас сзади. Обернувшись, они увидели, как молодой Цзинь Жулань переступает порог, морщась от беспорядка. — Разве кусок камня вообще достоин носить титул богини? — плюнул он. — Сидеть здесь и принимать благовония. — Он поворачивается к ним. — Вы двое! Расскажите мне побольше о том, как вы познакомились с моим дядей Сюаньюем! Откуда эти синяки и порезы?! Кто знает, может, вы двое сделали это с ним! — Его семья в деревне Мо не была добра к нему, молодой господин Цзинь, — ответил Лань Сычжуй. — Мы делали все возможное, чтобы облегчить ситуацию, но было ясно, что с ним плохо обращались какое-то время. — Плохо обращались? — повторил Цзинь Лин, а затем сузил глаза. — Как вы могли оставить его в таком состоянии! Он явно сошел с ума! Он даже не узнает меня больше… Когда Цзинь Лин умолкает, Лань Цзинъи ощетинивается. — Хей, — рявкает он. — Не вини нас! Это не мы выгнали его из своего ордена! Цзинь Лин вздрагивает. — Ну, это была не моя прихоть! — прорычал он, а затем угрюмо вздохнул. — Дядя Сюаньюй играл со мной каждый день, когда я был ребенком, но однажды, когда я был в Пристани Лотоса, его отослали. После этого никто не мог сказать мне, почему его отправили и куда он пошел! Они говорили, что он уехал, потому что скучал по дому, но это была явная ложь! Дядя Сюаньюй не ушел бы, не попрощавшись! Он поворачивается к статуе богини. — Если ты действительно такая волшебная, то сделай так, чтобы мой дядя Сюаньюй вернулся сюда прямо сейчас! — кричит он и бьет ногой по ножке алтарного стола. — Верни мне моего дядю Сюаньюя! Через порог перепрыгивает осёл, на его спине сидит знакомый молодой человек. — Цзинь Лин! — кричит он. — Отойди от этой статуи! — Дядя Сюаньюй! — восторженно кричит Цзинь Лин. — Ты вернулся! Позади них раздается громкий, зловещий звук скрежещущего камня. Глаза танцующей богини, которые раньше были закрыты, теперь открыты. — Ва! — крикнул Лань Цзинъи. — Отойдите от алтаря! — кричит Вэй Усянь. Раздается еще один зловещий треск, одна из согнутых рук богини выпрямляется и тянется к ним. Выхватив оружие, они быстро выходят из пещеры. Снаружи собралась группа заклинателей. Они начинают кричать, когда из входа в пещеру протягиваются каменные руки, цепляясь, как паучи лапки, за скалы, а затем появляется улыбающееся каменное лицо с шеей, наклоненной под пугающим углом. — Не волнуйся, дядя Сюаньюй! — решительно произносит Цзинь Лин. — Я защищу тебя! Он запрыгивает на ветку дерева, достает лук и начинает стрелять в статую. — Цзинь Лин! — вопит Вэй Усянь, запустив руки в волосы. — Нет! Слезай оттуда! — Я справлюсь! — кричит Цзинь Лин. — Я больше не маленький мальчик! Я могу...эй! Он отпрыгивает назад с ветки, когда каменная богиня опускает одну руку вниз, ломая дерево одним ударом. Затем она берет двух заклинателей в две свои длинные паучьи руки и подносит их к своему лицу. Ее челюсть разжимается, рот открывается в жутком оскале, а заклинатели замирают, их души, кажется, съедены в один миг. — Хватит уже наносить удары! — сердито кричит Вэй Усянь. — Это не сработает! Встревоженные этим жутким зрелищем, собравшиеся заклинатели наконец-то прислушались к его словам и начали разбегаться. В этом хаосе Вэй Усянь лихорадочно оглядывается по сторонам, становясь еще более обеспокоенным, так как не может заметить Цзинь Лина. — Молодой господин Мо! — окликивает Лань Сычжуй, спеша к нему с Цзинъи рядом. — Запускайте сигнальные ракеты и приведите сюда вашего Ханьгуань-цзюня! — кричит Вэй Усянь. — У нас… У нас они закончились в поместье Мо, — признался Лань Сычжуй, бледнея. — И вы не пополнили запасы?! — прикрикнул Вэй Усянь. — Всё кончено. Нам конец, — бормочет Лань Цзинъи в полном отчаянии, и Вэй Усянь чувствует себя немного виноватым. — Не волнуйся, я не позволю богине причинить тебе вред, — быстро говорит он. Лань Цзинъи, кажется, опомнился. — Богиня? — повторяет он. — Я не боюсь богини, но Хангуань-цзюнь… если он узнает, что мы забыли сигнальные ракеты, мы будем переписывать правила в течение трех месяцев! Вэй Усянь простонал. — Сейчас не время отвлекаться! — выругался он. Раздается звук еще одной трещины. Богиня метнулась к нескольким заклинателям, стоящим перед ней, и, промахнувшись, вырвала с корнем дерево. Сжав кулак, дерево разлетелось на щепки. — Шевелитесь! — крикнул Вэй Усянь. Два младших Лань подхватывают свои мантии и начинают бежать. Вэй Усянь, бегущий рядом с ними, продолжает осматривать толпу в поисках Цзинь Лина. — Как ты понял, что это была не тварь, пожирающая души, а статуя богини? — спросил Лань Сычжуй сквозь шум голосов. — Что значит, как я понял? — рассеянно отвечает Вэй Усянь. — Вокруг горы были только мертвые души. Что ещё это могло быть! — Что это вообще значит?! — завыл Лань Цзинъи. — С таким количеством мертвых душ, почему бы твари, пожирающию души, не съесть их первыми?! — спрашивает Вэй Усянь. — Мертвые души гораздо легче забрать, чем живые! А все те, кто потерял свои души, подумайте, они, должно быть, пришли в этот храм помолиться, и после того, как их желания были исполнены, богиня забрала их души в качестве платы! Статуя богини изначально была обычным куском камня, но, получив молитвы и подношения стольких людей на протяжении веков, она превратилась в настоящее безымянное божество. Стремясь увеличить свои силы, она сбилась с правильного пути, начав поглощать души тех, кто ей молился. И последний, чье желание было исполнено богиней… Вдруг из-за деревьев вылетает стрела. Вэй Усянь вовремя поворачивается и видит, как она попадает в лоб богини, выпущенная с достаточной силой, чтобы пронзить ее насквозь. Богиня поворачивает голову. Стоя на ближайшем дереве, Цзинь Лин выпускает еще одну стрелу, и снова с такой силой, что богиня делает шаг назад. Мальчик силен для своего возраста, но все же недостаточно силен, чтобы победить богиню. Найдя наконец свою цель, богиня наклоняет к нему свое улыбающееся лицо, а затем начинает наступать, ужасающе быстро передвигаясь на своих длинных паучьих конечностях. Не дрогнув, не повернувшись, чтобы бежать, Цзинь выпускает еще одну стрелу. Вэй Усянь судорожно оглядывается вокруг, выхватывает меч у Лань Цзинъи. — Эй! — возмущённо кричит Лань Цзинъи. Не обращая на него внимания, Вэй Усянь срезает тонкий кусок бамбука из зарослей, окружающих его, и быстро делает из него импровизированную флейту. Обычно это был бы крайний метод, но, будучи божественным существом, богиня невосприимчива к методам окружающих заклинателей, разработанным для борьбы со злыми существами, а не божественными. Однако если он сможет вызвать достаточно сильное существо, то его темной энергии будет достаточно, чтобы победить богиню! Он подносит флейту к губам и начинает играть. Лань Сычжуй просто смотрит на него, шокировано замолчав, а Лань Цзинъи закрывает уши. — В какой ситуации мы находимся, а ты играешь на флейте?! — вскричал Лань Цзинъи. — И это звучит ужасно! Богиня сейчас находится менее чем в двадцати футах от Цзинь Лина. Мальчик бледнеет, но все же не поворачивается, чтобы бежать. Вместо этого он достает свой меч. Однако в этот момент из леса доносится зловещий звон, наполняющий лес странным ощущением угрозы. Вокруг них заклинатели на мгновение приостанавливаются в своих бессистемных атаках. Даже богиня замедлила свой шаг, повернувшись лицом к звуку звенящего металла. Из зарослей появляется темная фигура, опутанная толстыми металлическими цепями. Заклинатели, которые ещё мгновение назад так бесстрашно нападали на богиню, побледнели и в страхе отступили назад. — Призрачный генерал! — кричит кто-то. — Это Призрачный генерал, Вэнь Нин! Вэй Усянь ошеломлен не меньше остальных. Вэнь Нин?! Разве они не превратили его в пыль перед осадой Луаньцзан?! Наверху лицо Цзинь Лина исказилось, когда он направил свой меч в сторону Вэнь Нина. Заметив, что он отвлекся, богиня протягивает руку и стаскивает его с насеста. Встревоженный, Вэй Усянь снова подносит флейту к губам. Вэнь Нин с силой рванулся вперед, вскочил на близлежащее дерево и бросился на богиню. Его кулак врезается в боковую часть ее лица, разворачивая его так, что оно оказывается обращенным назад, наклоненным под больным углом, но все еще жутко улыбающимся. От очередного удара рука, державшая Цзинь Лин, ломается в локте и начинает падать. Вэнь Нин набрасывается на богиню, повергая ее на землю, а Вэй Усянь бежит вперед. — Цзинь Лин! — вскрикивает он. — Цзинь Лин, где ты?! Камень сдвигается, и Цзинь Лин встает с обломков, отряхиваясь от падения так же легко, как дышит. — Дядя Сюаньюй! — зовет он. Тем временем позади него Вэнь Нин подхватил валун и принялся колотить им богиню, разбивая ей лицо, потом грудь, пока от нее не остались одни каменные осколки. Среди обломков ее туловища начинает сиять аура, похожая на снег. Это ядро богини, ярко сверкающее. При осторожном обращении, души тех заклинателей, которых недавно поглотили, вероятно, можно было бы восстановить, но сейчас внимание собравшихся заклинателей переключилось с этого драгоценного предмета, сосредоточившись на новом призе. — Призрачный генерал! — крикнул кто-то. — Это действительно Призрачный Генерал! — Быстрее, хватайте его! — кричит кто-то другой. Что такое поимка одной пожирающей души твари по сравнению с престижем поимки самого Призрачного Генерала! Но все равно никто не осмеливается сделать первый шаг, колеблясь от страха. — Чего вы так боитесь! — кричит один заклинатель остальным. — Не похоже, что Старейшина Илин сейчас здесь! Тем не менее, заклинатель и сам колеблется, не решаясь напасть. Вэй Усянь быстро воспользовался моментом, поднес флейту к губам и сыграл пронзительную ноту. При звуке Вэнь Нин выпрямляется и смотрит на него жуткими белыми глазами, а затем прыгает на дерево и исчезает в зарослях. — Держите его! — кричит кто-то. Подняв оружие, все собравшиеся заклинатели пустились в погоню. Вэй Усянь облегченно вздохнул и опустил флейту. Он делает шаг назад, быстро готовя план побега, но тут его спина упирается в твердую грудь. Рука резко обхватывает его за плечо, и он медленно поворачивается, чтобы встретиться с выразительными светло-карими глазами. Лань Ванцзи стоит позади него с жёстким выражением лица. — Ты, — говорит он. Хуже быть уже не может, думает Вэй Усянь. Лань Ванцзи видел, как он управлял Вэнь Нином флейтой! Это уличает его, но… но он не признается, несмотря ни на что! В его время было много подражателей Старейшины Илина! Он может просто выдать себя за еще одного подражателя Старейшины Илин! Насколько он знает, Мо Сюаньюй не сделал ничего плохого со своей силой, и поэтому, с преданностью Гусу Лань к справедливости, Лань Ванцзи не сможет ничего с ним сделать. Затем он слышит треск веток с другой стороны поляны, а затем из деревьев появляется знакомая фигура. Чёрт. Темные глаза Цзян Чэна на фоне его бледной кожи и наполнены странным напряжением. — Так ты вернулся, — говорит он. — Вэй Усянь. Цзинь Лин торопиться встать перед Вэй Усянем. — Цзидянь обладает силой изгнать любого духа, обладающего телом, — яростно возражает он. — Когда ты ударил его тогда, не было никакого эффекта! Это не Вэй Усянь, это мой дядя Сюаньюй! Ты не можешь его убить! — Кто сказал, что я собираюсь убить его? — спросил Цзян Чэн, прежде чем повернуться к своим подчиненным. — Возьмите его с собой. Цзинь Лин растерянно моргает, а затем его лицо вспыхнуло от восторга. — Он идет с нами?! — спрашивает он. О, нет. О, нет, нет, нет, нет! — Эй! — кричит Вэй Усянь, делая шаг назад, но слишком поздно понимает, что Лань Ванцзи все еще держит его за плечо. — Подожди секунду! Подожди! Что, если я не хочу идти с тобой?! Младшие Лани обмениваются обеспокоенными взглядами, наблюдая за всем происходящим широкими глазами. — О? — холодно сказал Цзян Чэн. — Ты не пойдешь с нами? — Нет! — вскрикнул Вэй Усянь. Цзян Чэн поворачивается к своим людям. — Свяжите его.