若还有来生 // in another life

Соблазнившись корзиной яблок, которую их похитители купили в ближайшем городе, Яблочко радостно бежит рядом, с удовольствием хрустя предложенным ему яблоком. Вэй Усянь молча сидит на его спине, размышляя, с надежно связанными запястьями. - На самом деле все не так уж плохо! - восклицает Цзинь Лин, идя рядом с ним. - Лань Сычжуй и Лань Цзинъи рассказали мне, что произошло в деревне Мо. Я знаю, что у тебя больше нет дома, куда можно вернуться, и ты не можешь вернуться со мной в Башню Карпа. Я не смогу защитить тебя там! Но если ты отправишься в Пристань Лотоса, то по крайней мере цзюцзю сможет защитить тебя! - Я... правда не думаю, что он заинтересован в моей защите, А-Лин, — говорит Вэй Усянь. Цзинь Лин хмыкает. - Ну, лучше бы он защищал тебя!» — говорит он. «Или я больше никогда не буду с ним разговаривать!» Он поворачивается и взволнованно смотрит на Вэй Усяня. «О, о!» — кричит он. «В Юньмэне так много мест, которые я хочу тебе показать! Сейчас немного холодновато для купания, но мы можем покататься на лодке! Я думаю, тебе это понравится...» Пока мальчик продолжает болтать, Вэй Усянь только вздыхает и вешает голову. Когда они добираются до Пристани, ему на голову натягивают мешок, и Вэй Усяня затаскивают в пустую комнату в глубине комплекса. Когда охранники наконец снимают мешок, Цзян Чэн сидит на стуле у деревянного стола и молча пьет из чашки. Когда Вэй Усяня усаживают в кресло напротив него, Цзян Чэн медленно поворачивает чашку между большим и указательным пальцами, рассматривая нарисованные на ней нежные цветы. Через мгновение он ставит чашку обратно на стол. «Тебе нечего мне сказать?» — тихо спрашивает он. Вэй Усянь тут же начинает ерзать на своем стуле. «Какие грехи я совершил в прошлой жизни?!» — вопит он во всю мощь своих легких. «Почему моя жизнь так несчастна?! Дома меня били и проклинали. А теперь, когда мне посчастливилось сбежать, я пришел сюда - только для того, чтобы меня по-прежнему били и проклинали!» «Сиди смирно!» — прошипел один из охранников, державших его. «Ты будешь вести себя подобающим образом перед главой ордена!» «Помилуйте, глава Цзян!» взвыл Вэй Усянь. «Отпустите меня! Разве я не достаточно настрадался?! Отпустите меня!» Он падает лицом вниз на стол, мелодраматично всхлипывая. Когда охранники с обеих сторон пытаются заставить его подняться, он издает долгий, мучительный вопль, а затем затихает в их руках. Он безжизненно барахтается, пока они беспомощно пытаются удержать его в вертикальном положении. Через мгновение Цзян Чэн просто закрывает глаза и тихо выдыхает. «Хорошо», — холодно сказал он. «Когда будешь готов говорить, дай знать охранникам». С этими словами он встает и уходит. Охранники обмениваются взглядами. После секундного замешательства они развязали Вэй Усяня и тоже ушли. Оставшись один в комнате, Вэй Усянь массирует свои запястья, а потом усмехается и качает головой. К счастью, Цзян Чэн не может ничего сделать, пока не докажет, что Вэй Усянь на самом деле не Мо Сюаньюй, иначе Цзинь Лин действительно больше никогда не будет с ним разговаривать! Цзян Чэн хочет, чтобы Вэй Усянь признался в своей истинной сущности? Пустая надежда! Более того, Пристань Лотоса когда-то была и его домом. Неужели Цзян Чэн думает, что ему не удастся сбежать отсюда незаметно? Наклонившись через стол, он берет оставленную чашку чая, коротко нюхает ее и пробует. Как же он соскучился по аромату хорошего чая. Сбежать оказалось сложнее, чем он предполагал. В течение следующих нескольких дней он неоднократно пытается сбежать с Пристани Лотоса, но безуспешно. Поначалу он даже не может покинуть здание, в котором находится, без того, чтобы его не обнаружила охрана. В тот первый день он не прошел и половины двора, как его остановили. «Я любуюсь садом!» — защищаясь, говорит он, прислонившись к стене. «Что!» — кричит он на подозрительное выражение лица охранника. «Мне даже не разрешается выходить во двор?! Меня заключили в эту крошечную комнату?! Я требую справедливого суда!» Во время каждого приема пищи его вызывают поесть вместе с Цзян Чэном в комнаты, расположенные рядом с теми, в которых он заключён. Цзян Чэн говорит мало, но когда говорит, то всегда обращается к Вэй Усяню по титулу. «Разве это не старый фаворит Старейшины Илин?» каменно спросил Цзян Чэн, указывая жестом на тушеную свиную грудинку перед собой. «Даже не собираешься прикоснуться к ней?» «Я уже говорил!» сердито говорит Вэй Усянь. «Меня зовут Мо Сюаньюй. Мо Сюаньюй!» Вскоре он понимает, что находится в главной резиденции семьи, потому что по вечерам слышит, как Цзян Чэн возвращается и укладывается спать в соседней комнате. Это странное осознание. Почему он вообще не узнает резиденцию?! Какого черта?! Разве он не жил здесь когда-то?! Он пытается вспомнить, но его память о первой жизни ужасна. Он, конечно, помнит все крупные события, но все мелкие, например, в какой комнате он спал, нет. Это похоже на пробуждение от забытого сна. То тут, то там к нему возвращаются обрывки воспоминаний, но большую часть времени все это кажется странно недосягаемым. С течением времени Вэй Усянь постепенно знакомится с графиком патрулирования. Смены меняются каждые два шичэна¹, и с этим знанием ему наконец удается пробраться мимо стражников, окружающих семейную резиденцию. Его сразу же задерживает ученик в зданиях снаружи. Оказывается, существует второе кольцо охраны, состоящее из учеников, смена которых происходит в другое время. «Где я?» — восклицает он, когда ученик сурово берет его за руку. «Я искал туалет, но, видимо, заблудился!» Ученик бросает на него невероятно сомнительный взгляд и сопровождает его обратно в семейную резиденцию, ведя его в то, что кажется кабинетом Цзян Чэна. «Глава ордена?» — позвал ученик. «Глава ордена?» Комнаты пусты. Цзян Чэна там нет. После некоторого времени, проведенного в разглядывании комнат, ученик вздыхает с несчастным видом. «Глава ордена, должно быть, все еще вдали от Юньмэна», — пробормотал он про себя, а затем повернулся к Вэй Усяню с пристальным взглядом. «Я не знаю, кто ты и что ты здесь делаешь, но ты принес кучу работы Главе ордена! Другие ордена требуют встречи с ним с тех пор, как он привез тебя сюда, и постоянно спрашивают о результатах допроса. Тебе лучше поторопиться и признаться в своих преступлениях!» Когда Вэй Усянь впервые вызвал Вэнь Нина, присутствовало много людей. Другие ордена, вероятно, спрашивали Цзян Чэна, действительно ли Юньмэн Цзян взял под стражу Старейшину Илин. Несомненно, они с нетерпением ждали ответа. Внешне Вэй Усянь насмехается. «Может быть, все хотят видеть Главу вашего ордена, — начал он язвительно, — потому что он похитил невинного юношу и держит его в заточении в собственной каморке! Я опасаюсь за свое целомудрие! Откуда мне знать, что Глава вашего ордена не собирается сделать со мной что-нибудь гнусное?!» Ученик брызжет слюной, краснея от инсинуации. Через мгновение он поворачивается и с яростным взмахом рукава выбегает, оставляя Вэй Усяня одного в кабинете. Вэй Усянь дожидается, пока за ним захлопнутся двери, и, повернувшись, начинает рыться в бумагах на столе. Как он и предсказывал, там оказались письма от других Глав, которые вежливо просили сообщить им новости о допросе Цзян Чэна предполагаемого Старейшины Илин. В стопке лежат и другие официальные письма, касающиеся импорта и экспорта, поставок еды, одежды, оружия... Скукотища! Обязанности Главы ордена действительно скучны! После долгих поисков он, наконец, находит в одном из ящиков расписание патрулей. Оказалось, что резиденция семьи находится под пристальным наблюдением самых способных людей Цзян Чэна. Однако за пределами резиденции ученикам поручено патрулировать остальную часть Пристани Лотоса кольцами, простирающимися до самой периферии. Есть даже ученики, которым поручено патрулировать город и его окрестности, отчитываясь перед Пристанью Лотоса в конце каждой смены. И все это только для того, чтобы Вэй Усянь не сбежал?! Разве это не перебор?! На мгновение он застывает в растерянности, а затем начинает перечитывать все письма в ящике второй раз, на этот раз более внимательно, решив найти хоть какую-то информацию, которую можно использовать. Спустя еще несколько минут он, наконец, находит нужную ему информацию. Через несколько дней в доки прибудет большая партия оружия. С таким большим грузом Цзян Чэн, скорее всего, отправит учеников в город, чтобы убедиться, что товар не будет перехвачен, что, вероятно, нарушит чередование смен. Это его лучший шанс сбежать. За дверью он слышит тихое шарканье сапог. Ему удается спрятать документ обратно в ящик, прежде чем заместитель Цзян Чэна находит его в кабинете и проводит обратно в его комнаты. Следующие несколько дней он проводит, притворяясь больным, медленно вырисовывая в своем сознании образ того графика патрулирования, лежа в постели. В день отправки груза он крадется из своих комнат и пробирается мимо первого кольца охранников в разгар смены. Как он и ожидал, охрана в зданиях снаружи ослаблена меньше обычного, ученики, похоже, разошлись по городу, а оставшиеся отвлекаются на сплетни о прибывающих товарах. Однако, к его отчаянию, комплекс кажется... смутно незнакомым. Он не знает выхода. Когда он добирается до самой внешней стены, он задыхается. Это тело действительно не очень-то приспособлено! Он в отчаянии смотрит на стену, положив руку на бедро, чтобы перевести дух. Слишком многого ожидать от Мо Сюаньюя, что он занимался цингун², не так ли? Он останавливается на мгновение, наклоняется и упирается руками в колени. Ему нужно найти способ взобраться на стену в таком неподготовленном теле и надеяться, что он не упадет и не разобьет себе что-нибудь в процессе. Поблизости валяются мешки с зерном и кучи нарубленного дерева, которые он быстро начинает складывать у стены. Однако на полпути к цели он слышит звук сапог, намеренно шаркающих по земле. Намеренное, потому что он не услышал приближения человека. Он испуганно обернулся и увидел, что заместитель Цзян Чэна прислонился к стене соседнего коттеджа. «Вы нашли меня!» — кричит он, изображая облегчение. «Я был здесь, любовался прекрасными пейзажами, когда понял, что заблудился! Слава богу, теперь вы здесь!». Заместитель обернулся и посмотрел на глухую стену, перед которой стоял Вэй Усянь, а затем снова повернулся к нему. «На самом деле, — саркастически начал он, — это та самая красивая стена, которой вы восхищались». «Да, да!» Вэй Усянь сразу же соглашается. «Я... всегда интересовался строительством! Здешние стены очень хорошо построены!» Он делает небольшую паузу, чтобы погладить стену. «Невероятно прочные. Должно быть, они дорого стоили». «Очень смешно», — категорично заявил заместитель, после чего схватил Вэй Усяня за воротник и бесцеремонно потащил его обратно в комплекс. «В следующий раз, когда решишь тайно порыться в кабинете Главы ордена», — резко говорит он, швыряя Вэй Усяня обратно в его комнаты, — «возможно, тебе стоит положить все на место». Таким образом, ближайшая попытка Вэй Усяня сбежать была сорвана. На следующее утро Вэй Усяня, как обычно, позвали на завтрак в комнату Цзян Чэна, но на этот раз там был и Цзинь Лин. В то время как Вэй Усянь и Цзян Чэн сидят в тишине, Цзинь Лин заполняет тишину болтовней, радостно суетясь вокруг своего дяди Сюаньюя, а Цзян Чэн молчит как скала напротив них. «А-Лин», — сурово окликает он, когда Цзинь Лин пытается утащить Вэй Усяня с собой после трапезы. «Я хочу поговорить с ним». «Что! У тебя было достаточно времени, чтобы поговорить с дядей Сюаньюем!» кричит Цзинь Лин. «Я здесь только на один день, дядя!» «А-Лин», — начал Цзян Чэн. «Ты можешь поговорить с ним завтра!» Рявкает Цзинь Лин, прежде чем отвернуться, взмахнув высоким хвостом. Когда Вэй Усяня стаскивают со стула, Цзян Чэн бросает на Вэй Усяня острый взгляд. «Ничего не предпринимай», — негромко произносит он. «Не забывай, кто для тебя А-Лин. Не забывай, что ты ему должен». У Вэй Усяня отпадает челюсть, но его вытаскивают из комнаты, прежде чем он успевает что-то ответить. Он оцепенел от ярости. Неужели Цзян Чэн думает, что он причинит вред Цзинь Лину?! Неужели Цзян Чэн действительно думает, что он способен на такое?! Не обращая внимания на внезапно испортившееся настроение Вэй Усяня, Цзинь Лин едва ли не вытаскивает его из резиденции, намереваясь показать Вэй Усяню его любимые места в Пристани Лотоса. К ужасу Вэй Усяня, у входа в резиденцию его поджидает собака, высунув язык и виляя хвостом. «Воу!» восклицает Цзинь Лин, когда Вэй Усянь прыгает назад к нему на грудь. «Это всего лишь Фея! Ты же помнишь Фею, не так ли? Ух! Хорошо! Иди, Фея! Иди, сядь!» Вэй Усянь немного успокаивается, когда собака убегает, чтобы сесть поодаль, прижав уши к голове в замешательстве. Цзинь Лин поворачивается к нему, хмурясь. «Ты... — неуверенно начал он, — больше не любишь собак?» «Моя семья держала в поместье большую собаку», — сквозь зубы процедил Вэй Усянь. «Мой двоюродный брат использовал ее, чтобы напугать меня». «Фея не кусается!» судорожно заверяет его Цзинь Лин, но при этом делает жест в сторону собаки. «Держись на расстоянии, Фея». Вэй Усянь ценит это больше, чем может сказать. Фея следует на расстоянии, пока Цзинь Лин ведет Вэй Усяня по комплексу. Хотя он предпочел бы оказаться по другую сторону здания от зверя, он решительно смирился с присутствием Феи. Это первый раз, когда его выпустили из семейной резиденции после неудачной попытки побега. В прошлый раз, когда он сбежал, он ничего не узнал. Либо Пристань Лотоса полностью изменился за годы его отсутствия, либо он просто плохо все помнит. Он начинает подозревать последнее. Память у него теперь дерьмовая. Если он надеется сбежать, ему нужно лучше знать схему. Через несколько мгновений Цзинь Лин заговорил, прервав его мысли. «С тобой здесь хорошо обращались?» — спросил он. Вэй Усянь незаметно оглядывает соседний коридор, когда они проходят мимо него, но, не видя очевидного пути к свободе, отводит глаза, чтобы улыбнуться сыну своей шицзе. «Насколько это возможно для заключенного», — легкомысленно говорит он. «Ты не заключённый!» протестует Цзинь Лин. «Ты мой гость! Кто заставил тебя чувствовать себя незваным гостем?! Я переломаю им ноги!» «Здесь повсюду охрана», — указывает Вэй Усянь. «Трудно не чувствовать себя в заточении». Выражение лица Цзинь Лина становится немного извиняющимся. «Это нормально», — настаивает он, а затем наклоняется ближе и понижает голос до бормотания. «Пристань Лотоса была однажды атакована во время набега, в результате которого погибли мои бабушка и дедушка. Из-за этого у цзюцзю всегда была нездоровая привязанность к возможности того, что на Пристань Лотоса снова нападут, хотя никто в здравом уме не попытался бы осадить Юньмэн Цзян сейчас! Альянс между Великими Орденами слишком силен!» Он вздохнул. «С тех пор как я был ребенком, цзюцзю также был невероятным параноиком, что кто-то проберется в семейную резиденцию и убьет меня», — хмуро продолжает он. «Ты должен простить его паранойю. Он потерял всю свою семью из-за Старейшины Илин. Остался только я один». «Потерял всю семью из-за Старейшины Илин?» недоверчиво повторил Вэй Усянь и усмехнулся. «Разве не Вэни убили его мать и отца? И разве не Старейшина Илин стоял рядом с ним, когда он мстил за них во время кампании "Аннигиляции солнца"?» «Старешина Илин предал Юньмэн Цзян после войны», — объясняет Цзинь Лин. «Разве не Глава Ордена Цзян предал Старейшину Илин?» с горечью спросил Вэй Усянь. «Разве не Глава Ордена Цзян возглавил осаду, которая убила его?!» Цзинь Лин обернулся, глаза расширились от потрясенной ярости. «Старейшина Илин убил моих родителей!» — кричит он. На мгновение наступает тишина, Вэй Усянь отшатывается. Однако через несколько мгновений Цзинь Лин, похоже, смущенный своим выпадом, прочищает горло. «Извини», — пробормотал он. «Я не хотел кричать». «Нет, мне жаль», — тут же говорит Вэй Усянь. «Я не хотел вызывать плохие воспоминания». Цзинь Лин внимательно смотрит на него. Он высок для подростка, но, очевидно, еще не достиг своего последнего скачка роста. Когда это произойдет, он, возможно, даже перерастет Цзян Чэна. «Ты действительно ничего не помнишь, да?» с грустью спрашивает Цзинь Лин. «Мне очень жаль», — вместо ответа повторяет Вэй Усянь. Цзинь Лин поджимает губы, но через мгновение снова вздыхает. «Все в порядке», — говорит он, хватаясь за рукав Вэй Усяня. «Давай больше не будем говорить о несчастьях. Пойдем!» Он ведет Вэй Усяня к частной пристани на заднем дворе семейной резиденции. Длинный дощатый настил выходит к озеру и заканчивается небольшим павильоном. Так поздно осенью лотосы в любом другом месте давно бы завяли, оставив лишь мертвые стебли и увядшие листья. Однако здесь, в Юньмэне, коричневые лепестки только-только начинают опадать со своих стручков. Вэй Усянь с удивлением понимает, что узнает это озеро. Они с Цзян Чэном играли здесь в детстве! Он чувствует необъяснимое облегчение, необъяснимую благодарность. Так много изменилось, но по крайней мере одна часть Пристани Лотоса осталась прежней. Через мгновение он поворачивается к Цзинь Лину и сжимает его плечо одной рукой. «Есть две важные вещи, которые нужно научиться говорить в жизни», — серьезно говорит он Цзинь Лину. Цзинь Лин моргает. «Спасибо», — продолжает Вэй Усянь. «И прости». Он сглатывает. «Спасибо, что привел меня сюда, и прости за то, что я сказал, когда мы впервые встретились в Дафань». «Все в порядке», — тут же говорит Цзинь Лин, размахивая руками. «Ты... Ты же ничего не помнишь!» «Мои воспоминания о прошлом туманны», — поправляет Вэй Усянь. Цзинь Лин смотрит вниз с немного грустным выражением лица. «Если честно, — начинает он с тихим смешком, — мои воспоминания о тебе тоже немного туманны. Я был маленьким, когда мы играли вместе. Так что мы оба можем сделать новые воспоминания вместе, не так ли?». «Конечно», — вздохнул Вэй Усянь и протянул руку, заправляя прядь волос за ухо племянника. «У нас есть время». Улыбаясь, Цзинь Лин хватает его за запястье и охотно ведет в город, нетерпеливо показывая ему его любимые места, где можно поесть и поиграть. Он берет Вэй Усяня в свой любимый ресторан в Юньмэне на обед, а затем приводит его на один из травянистых берегов на окраине города и зовет Фею поиграть в мяч. «Она действительно не кусается!» — заверил он Вэй Усяня. «Вот, можешь потрогать ее!» По настоянию Цзинь Лина Вэй Усянь набирается смелости и гладит ее по голове. Однако он не может удержаться, чтобы не отступить назад, когда она лижет его. «Ты же говорил, что она не кусается!» — с тревогой восклицает он, карабкаясь назад по траве. «Собаки лижутся, чтобы показать свою привязанность!» Отчаянно объясняет Цзинь Лин, приседая и протягивая пальцы, чтобы Фея лизнула его. «Видишь?» Ближе к обеду они возвращаются в город и вместе едят уличную еду под светом фонарей. Знакомая картина: спокойные воды, оживленные доки, фонари, развешанные от крыши до крыши над придорожными магазинами. В окружении знакомых звуков и знакомых видов Вэй Усянь с радостью вспоминает свое детство, когда он ел эти же блюда в этом же месте. Он почти слышит знакомые звуки смеха и звон колокольчиков. Да-шисюн! услышал он голос, зовущий его. Я хочу есть семена лотоса! Да-шисюн! Пойдем играть на озеро! Да-шисюн! слышит он ругающий голос. Да-шисюн! слышит он смеющийся голос. Голоса умерших просачиваются в его сознание, наполняя его глубоким чувством печали, тоски. Никого из этих людей сегодня нет в живых. Никого из них нет рядом, чтобы посмеяться вместе с ним. Да-шисюн, да-шисюн, — сухо насмехается знакомый голос. Кто здесь настоящий шисюн, а? Когда это он вел себя как шисюн? Пойдем домой, пока А-Ньянг(мама) не заметила, что мы ушли. Все они мертвы, кроме одного. Когда солнце село и наступил вечер, они возвращают обратно в Пристань Лотоса. «На самом деле я пришел специально, чтобы увидеть тебя», — признается Цзинь Лин. «Сейчас я должен вернуться в Ланьлин, но не волнуйся! Я вернусь весной! У Ланьлин Цзинь и Юнмэн Цзян есть соглашение о совместной опеке. Осенью и зимой я живу в Ланьлине, а весной и летом возвращаюсь в Юнмэн». Когда они входят в широкие ворота поместья, к ним навстречу выбегает охранник с взволнованным видом. «Молодой господин», — приветствует он Цзинь Лина поклоном, а затем выпрямляется. «Мы искали вас повсюду! Пожалуйста, больше не выводите заключённого из Пристани Лотоса без телохранителей. Мы боялись за вашу безопасность». Цзинь Лин нахмурился. «Заключённого?» — шепчет он. «Цзинь Лин», — беспомощно зовет Вэй Усянь, пытаясь поймать мальчика за плечо. «А-Лин...» Но Цзинь Лин просто отдергивает руку, продолжая яростно маршировать по территории в сторону семейной резиденции. «А-Лин», — снова пытается Вэй Усянь, когда они переступают порог двора. «Отпусти!» кричит Цзинь Лин и под пристальными взглядами охранников вбегает в кабинет Цзян Чэна. Внутри Цзян Чэн поднимает глаза от своих документов и удивленно смотрит на него. Через мгновение его взгляд становится твердым, и он откладывает кисть в сторону. «Мы искали тебя весь день», — выдохнул он. «Где ты был?» Цзинь Лин схватил Вэй Усяня за запястье и бросает вперед. «Я просил вас позаботиться о нем!» — кричит он. «А ты держишь его взаперти в семейной резиденции?!» «А-Лин», — нервно начал Вэй Усянь. «Мы не знаем, кто он и каковы его намерения», — холодно перебивает Цзян Чэн. Цзинь Лин издал недоверчивый звук, а затем ткнул пальцем в сторону Вэй Усяня. «Это мой дядя Сюаньюй!» — кричит он. «И он сейчас очень хрупок!» «Э-э,» — неловко начал Вэй Усянь. «Иди сюда, А-Лин», — резко говорит Цзян Чэн, протягивая руку к племяннику. «Он может быть одержим духом Старейшины Илин. Как еще он мог вызвать Вэнь Нина? Иди сюда». Цзинь Лин отбрасывает его руку. «Прекрати!» — кричит он. "Ты всегда такой! Вэй Усянь мертв! Он никогда не вернется! Ты слышишь меня? Он никогда не вернется!» Цзян Чэн отшатнулся назад, глаза расширились. На мгновение, смешанный с шоком, взгляд почти наполнен болью. Затем он сужает глаза. «Он не мертв», — огрызнулся он. «Он здесь, и я могу это доказать!». Он свистит, и Фея тут же подбегает. Он указывает на Вэй Усяня. «Иди к нему!» — рычит он. Вэй Усянь сильно вздрагивает, но после целого дня, проведенного рядом с существом, ему быстро удается взять себя в руки. Он натянуто предлагает Фее облизать свои пальцы. Фея не кусается! слышит он в голове голос Цзинь Лина. «Хорошая девочка» — как-то умудряется сказать он, преодолевая бешеный стук своего сердца. Глаза Цзян Чэна недоверчиво расширяются. «Фея», через мгновение окликает Цзинь Лин. «Иди сюда». Когда Фея возвращается к своему хозяину, Вэй Усянь немного расслабляется. «Ты уже закончил терроризировать моего дядю Сюаньюя?» холодно спросил Цзинь Лин. «Если да, то я собираюсь попрощаться с ним». Цзян Чэн еще мгновение стоит в дверях, молчит и смотрит в полной растерянности. Цзинь Лин с усмешкой хватает Вэй Усяня за рукав и тащит его через двор. «Что за чертовщина творится с цзюцзю?» — жалобно бормочет он. «Он только и говорит о том, чтобы найти Вэй Усяна и снова его убить. Можно подумать, он будет немного счастливее при мысли о том, что Вэй Усянь мертв!» Вэй Усянь резко отшатнулся, все слова, которые он мог бы произнести, внезапно превратились в пепел у него во рту. Цзинь Лин не замечает этого, продолжая яростно маршировать вперед. Однако, когда он посчитал, что они достаточно далеко от Цзян Чэна, он остановился и повернулся лицом к Вэй Усяню. «В любом случае, — продолжает он несколько извиняющимся тоном. «Мне действительно нужно возвращаться в Ланьлин, иначе я не успею до наступления ночи. Тётушка Цинь Су всегда беспокоится, если я не вернусь до темноты!» Он наклонился вперед и схватил Вэй Усяня за локти. «Напиши мне, если Цзюцзю будет с тобой груб?» — умоляет он. «Я прилечу и отругаю его за тебя!» Через мгновение Вэй Усяню удается улыбнуться, и он ласково гладит мальчика по щеке. «Мой А-Лин», — пробормотал он. Цзинь Лин вдыхает, глаза изгибаются вверх в ответной улыбке. После ухода Цзинь Лина Вэй Усянь возвращается в главную резиденцию. Цзян Чэн ждет во дворе, сложив руки за спиной и задумчиво опустив голову. При появлении Вэй Усяня Цзян Чэн, кажется, вздрогнул. «Молодой господин Мо...», — начинает он, нервно облизывая губы, когда оборачивается. Вновь вспомнив о собственной смерти, вспомнив о роли Цзян Чэна в ней, и все еще оправившись от этого, Вэй Усянь совсем не расположен к разговору. «Ладно, ладно! Я понял!» — ворчит он, вскидывая руки вверх. «Я возвращаюсь в комнату, хорошо? Я не пытался сбежать!» Цзян Чэн вздрагивает, но Вэй Усянь не в том настроении, чтобы развлекаться, в каком бы настроении он ни был. Вместо этого он отправляется в свою комнату, чтобы поесть, ложится в постель и натягивает одеяло на голову. Когда наступает время ужина, его снова вызывают в комнату Цзян Чэна. Когда они вместе едят, Цзян Чэн снова пытается поднять тему. «Молодой господин Мо, — начинает он взволнованно. «Мне кажется, произошло недоразумение». Вэй Усянь, не обращая внимания на его голос, упрямо сосредоточивается на еде перед ним, молча ест и не обращает внимания на Цзян Чэна, который продолжает пытаться завязать вежливый разговор. «Я закончил с едой», — угрюмо прерывает он, закончив. «Я сейчас вернусь в свою комнату». Он встает и уходит без дальнейших разговоров, возвращаясь в свою комнату, где сразу же ложится и пытается заснуть. Долгое время из соседних комнат доносится только тишина. Однако через некоторое время он слышит, как Цзян Чэн вздыхает и начинает готовиться ко сну. Ему снится кровь. Ему снится весть о том, что в тот день пришло известие о походе армии на Луаньцзан. Он помнит, как готовился к войне. Он помнит, как готовился к смерти. Вороны кружат над головой, каркая, когда он подносит флейту к губам. На мертвых полях он слышал слабый бой военных барабанов, видел знакомые гербы на военных флагах, развивавшихся в вышине. Он слышал ужасное дрожание кольчуги, слышал звуки тысячи наступающих людей, марширующих, считающих шаги. И когда они перевалили через холм, он увидел там, на переднем крае армии... то знакомое лицо и те глаза. Эти холодные, мстительные глаза. Он просыпается, задыхаясь, садится и хватается за грудь. В его животе возникает ощущение полного ужаса. Однако через мгновение он закрывает глаза и начинает регулировать своё дыхание. Теперь все кончено, говорит он себе. Ему больше не нужно сражаться. Когда его колотящееся сердце замирает, он слышит снаружи звук бьющегося фарфора и испуганно выпрямляется. Он сидит, неподвижный, как камень, и прислушивается к движению. Вскоре раздается звук шагов, хрустящих по гальке. Через мгновение он натягивает верхнюю одежду и на бесшумно подходит к дверям. Снаружи смутная фигура склонилась над каменным столом в павильоне, выпрямилась, похоже, с некоторым трудом, а затем, спотыкаясь, продолжила идти по двору. Вэй Усянь какое-то время наблюдает. Затем, не в силах больше сдерживать свое любопытство, он полностью открывает двери и выходит во двор. «Куда ты идешь?» — резко спрашивает он. Прислонившись к одной из колонн павильона, Цзян Чэн споткнулся и медленно повернулся. Вэй Усянь сразу же замечает кувшин с вином, который он несет. Теперь, когда он увидел его, он также отчетливо почувствовал запах алкоголя от Цзян Чэна. Он явно сильно пьян. «Я собираюсь посмотреть на лотосы», — пробормотал Цзян Чэн. Вэй Усянь приподнимает бровь. «Я не думаю, что ты сможешь найти их в твоем нынешнем состоянии», — с сомнением говорит он, но Цзян Чэн игнорирует его, разворачивается и, спотыкаясь, идет к выходу из семейной резиденции. Вэй Усянь с разочарованным вздохом следует за ним. В прошлом он достаточно напивался с Цзян Чэном, чтобы понять, когда Цзян Чэн пьян. Если он потеряет сознание где-то на улице, Вэй Усяню придется нести его обратно в комнату. Он следует за ним на небольшом расстоянии, наблюдая за Цзян Чэном, который спотыкается о столбы, изредка останавливается, чтобы прислониться головой к стене, а затем продолжает идти дальше. Спотыкаясь и шатаясь, он медленно идет к частной пристани в задней части поместья, той самой, на которую Цзинь Лин днем привел Вэй Усяня. Цзян Чэн остановился у кромки воды и начал снимать с себя верхнюю одежду. Моргая, Вэй Усянь наконец выходит из своего укрытия. «Что ты делаешь?» — спросил он. «Иду плавать», — пробурчал Цзян Чэн. «В таком состоянии?!» недоверчиво восклицает Вэй Усянь. «В такую погоду?! Сейчас почти зима! Ты либо утонешь, либо замерзнешь!» Не обращая внимания на его протесты, Цзян Чэн отбрасывает пояс в сторону и начинает заходить в озеро в нижней одежде. «Эй, эй, эй!» кричит Вэй Усянь, бросаясь вперед, чтобы обхватить Цзян Чэна за талию. К сожалению, в теле Мо Сюаньюя он стал меньше, чем Цзян Чэн, и не такой сильный. Ледяная вода сковывает его конечности, зубы начинают стучать, а Цзян Чэн рвется вперед, увлекая его все глубже в озеро. Цзян Чэн сбрасывает руки. Через мгновение он издал жалкий всхлип. «Просто отпусти меня!» — кричит он. «Почему ты останавливаешь меня? Отпусти меня!» В панике Вэй Усянь крепче обхватывает его за талию, тщетно пытаясь вытащить его на берег. «Это потому, что ты поссорился с А-Лином?» — отчаянно спрашивает он. «Слушай, он злится на тебя, но, конечно, не стоит из-за этого топиться!» Цзян Чэн снова отпихивает его руки. «Я не пытаюсь утопиться!» — кричит он, прежде чем снова рвануться вперед. «Я... я собираюсь быть с Вэй Ином!» Этого ответа достаточно, чтобы Вэй Усянь потерял дар речи. На мгновение он тупо смотрел на Цзян Чэна, прежде чем воскликнуть в тревоге, когда мужчина снова пытается броситься обратно в озеро. «Эй!» кричит Вэй Усянь, хватая его за талию. «Эй!» «Раньше мы играли здесь вместе», — всхлипывает Цзян Чэн, пытаясь вырваться из его хватки. «Давай... Давай поговорим об этом...» Снова пытается Вэй Усянь. «Отпусти меня!» кричит Цзян Чэн. «Я буду с Вэй Ином! Отпусти меня!» «Если ты пойдешь туда прямо сейчас, — яростно выкрикивает Вэй Усянь, решительно держась за него, — ты действительно будешь с ним, потому что ты умрешь! Умрешь!» С последним усилием он изо всех сил дергает Цзян Чэна назад. Нога Цзян Чэна, кажется, за что-то зацепилась. Они падают обратно в грязь с двойным криком и двойным всплеском. Вэй Усянь задыхается, когда Цзян Чэн падает на него, выбивая из него дыхание и оставляя синяки на ребрах. Его рот открывается, и в него хлынет мутная вода. Он тут же переворачивается на бок и откашливается, брызгая слюной. «Черт», — ругается он, задыхаясь. «Ты пытаешься сломать меня?» Цзян Чэн всхлипывает. «Вэй Ин», — хнычет он. «Вэй Ин». Услышав собственное имя на губах своего шиди, Вэй Усянь не может не смягчиться, не может не страдать. С тихим вздохом он взваливает Цзян Чэна на спину и тащит его обратно на пирс. Глаза Цзян Чэна уже закрыты, руки обвисли вокруг шеи Вэй Усяня. Боги, он, черт возьми, потерял сознание. Вэй Усянь закрывает глаза, но через мгновение просто крепче притягивает руки Цзян Чэна к своей шее и, пошатываясь, возвращается в здание. К тому времени, когда он опускает Цзян Чэна на пол в своей спальне, тот задыхается. Во дворе есть колодец, и он стиснул зубы, худые руки Мо Сюаньюя дрожали, когда он решительно подтащил ведро с водой. Он обливается холодной водой, чтобы смыть с себя всю грязь, с трудом сдерживает стук зубов, быстро переодевается в сухую одежду и набирает достаточно воды для ванны. Когда он возвращается в комнату, Цзян Чэн все еще лежит на полу, дрожа, там, где его оставил Вэй Усянь. Вэй Усянь затаскивает ванну в комнату и закрывает дверь, на мгновение останавливаясь, чтобы отдышаться. «Я бы бросил тебя в холодную воду, — говорит он Цзян Чэну, кипя от злости, — но ты, скорее всего, умрешь». Он нагревает воду тепловым талисманом и качается, с тревогой осознавая, какое небольшое развитие у этого тела. В изнеможении он пошатывается и, спотыкаясь, падает на колени, зацепившись за край кровати. «Бля», — выдыхает он. «Блядь». Когда головокружение прошло, он встает и с трудом несет Цзян Чэна в ванну. Цзян Чэн наконец просыпается, когда его бросают в воду, и смотрит на Вэй Усяня. «Вэй Ин?» — шепчет он, не переставая стучать зубами. Вэй Усянь недоверчиво хмыкнул, откинул волосы на плечо и опустился на одно колено, чтобы освободить Цзян Чэна от мокрой одежды. Он оставляет Цзян Чэна в одних штанах, чтобы защитить его скромность, и начинает грубо оттирать его от грязи и осадков, оставшихся после пьяного купания. Цзян Чэн еще несколько мгновений смотрит на него, слегка покачиваясь от опьянения. Затем он резко наклоняется и прижимается губами к губам Вэй Усяня. После мгновения ошеломленного молчания Вэй Усянь собрался с силами и оттолкнул Цзян Чэна. «Я уже говорил тебе», — холодно сказал он. «Я не он». Цзян Чэн смотрит вниз на свои колени. «Теперь я это знаю», — шепчет он, а потом сворачивается калачиком и начинает рыдать. Вэй Усянь закусывает губу, но молча заканчивает мыть его. Цзян Чэн уже закрыл глаза, когда Вэй Усянь наконец поднял его на ноги, помог выйти из ванны и высушил. Когда Вэй Усянь укладывает его в постель и накрывает одеялом, он уже крепко спит. Вэй Усянь долго смотрит на него. Горечь и жалость борются за господство внутри него, смешиваясь с привкусом эмоций, которые он решительно подавляет. Наконец, с сильным выдохом, он поворачивается, чтобы выйти из комнаты. «Вэй Ин...» Он останавливается на пороге. Позади него слышится шорох простыней, кажется, что Цзян Чэн шевелится во сне. «Вернись», — шепчет Цзян Чэн. «Не сердись больше». Снова шорох простыней, а затем всхлип. «Прости меня». В его голове раздается голос из далекого прошлого, более молодой, но все еще знакомый. Не сердись больше. Возвращайся в постель. Вэй Усянь медленно поворачивается. Оглянувшись на спящего шиди, Вэй Усянь почувствовал, как внутри него что-то переключается. Несмотря ни на что, это все еще тот человек, который делил с ним постель какое-то время, возможно, недолгое, но все же время. Это человек, которого он когда-то любил, мальчик, которого он когда-то обещал лелеять всю жизнь. Но эти глаза. Эти мстительные глаза навсегда запечатлелись в его памяти. Холодный гнев сменяется печалью при этом напоминании. Я любил тебя, гневно думает он. Я отдал тебе все. Цзян Чэн хнычет. «Вэй Ин», — снова зовет он. Он прижимается щекой к подушке, брови сходятся вместе. Слеза скатывается по его виску и падает на ткань. «А-Цзе». Вэй Усянь делает шаг назад, чувствуя внезапный холод. Его гнев мгновенно рассеивается, как будто его погасили ведром воды, оставляя оцепенение. Через мгновение он закрывает глаза и самоуничижительный смешок. О чем он только думал? Он любил Цзян Чэна, но при этом так много у него отнял. Его родители. Его сестру. Его счастье. Выпустив дрожащий вздох, он тихо вернулся к кровати Цзян Чэна, отбрасывая прядь волос, упавшую ему на лицо. Через мгновение он наклоняется, целуя макушку головы Цзян Чэна и вдыхает знакомый запах его волос. Тринадцать лет, а он все так же пахнет лотосами и дождем. «Мне тоже жаль», — шепчет он и горько улыбается. «Прости меня».