若还有来生 // in another life

Когда он очнулся, он лежал в небольшой на вид лодке. Вэнь Нин и Лань Ванцзи сидят вместе на другом конце и негромко переговариваются, а Вэнь Нин медленно гребет. Они обернулись, когда Вэй Усянь приподнялся. - Ты очнулся, - сказал Лань Ванцзи. - Как ты себя чувствуешь? - Почему ты спас меня? - непонимающе спрашивает Вэй Усянь. - После всего, что я сделал, ты должен был просто оставить меня там. Ты должен был просто дать мне умереть. Почему ты спас меня? Вэнь Нин и Лань Ванцзи переглянулись. Через мгновение Лань Ванцзи вздыхает. - Ты драматизируешь, - отвечает он. - Ты не хочешь этого, и Цзян Ваньинь тоже не хочет твоей смерти. Он бы не стал тебя убивать. - Я имею в виду не ситуацию на пристани Лотоса! - воскликнул Вэй Усянь. - Мне снился Безночный город! Это ты спас меня той ночью! Это была долгая и тяжелая битва. После того как все свалились, не в силах даже пошевелиться, Лань Ванцзи все же смог встать. Он поднял Вэй Усяня и подхватив на руки, потащил его, спотыкаясь и шатаясь, прочь из Безночного города. Он помнит, как Лань Ванцзи опустил его на грязную землю и смотрел на него с залитыми слезами глазами. - Убирайся!» - кричал он. - Чего ты ждешь? Проваливай! Сейчас он не может не вспомнить, их взаимодействия. Он не мог не вспомнить некоторые слова Лань Сичэня, высказанные им, пока Вэй Усянь восстанавливался в Облачной Глубинах. - То, что ты чувствуешь ко мне, - наконец произнес он, - это не просто чувства к приятелю, не так ли? Лань Ванцзи молчит. Он не отрицает. Тишину заполняют лишь тихие плески воды, от то и дело погружающихся в воду весел, и через мгновение Вэй Усянь поворачивается к Вэнь Нину, внезапно вспомнив об его присутствии. Вэнь Нин, однако, не выглядит удивленным. - Ты знал? - спрашивает Вэй Усянь. - Почему ты ничего не сказал? - Второй господин Лань рассказал мне по секрету, пока мы вместе странствовали, - поясняет Вэнь Нин. - Я не посчитал правильным и уместным разглашать это. Вэй Усянь снова поворачивается к Лань Ванцзи. - Чего ты от меня хочешь? - задал он вопрос. На мгновение Лань Ванцзи кажется раздраженным. Затем его лицо снова становится ровным, ничего не выражающим. - Мне ничего от тебя не нужно, - спокойно говорит он. - Больше ничего. - Тогда зачем ты спас меня в Карповой башне? - требовательно спросил Вэй Усянь. - И сейчас тоже! Почему ты продолжаешь спасать меня, если у тебя нет... дурного намерения по отношению ко мне? Выражение лица Лань Ванцзи помрачнело. - Я хотел бы напомнить тебе, - произносит он немного резко, - что мой дядя больше никогда не сможет полноценно ходить. И хотя я признаю, что было неправильно считать тебя ответственным за это. Все чувства, которые я когда-то испытывал к тебе, больше не имеют значения. Вэй Усянь при этих словах вздрагивает. - Мне жаль твоего дядю, - промолвил он, испытывая вину. Выражение лица Лань Ванцзи смягчается и становится немного изменяющимся. - Как я уже говорил, - тихо произносит он, - это не твоя вина. Спустя какое-то время Вэнь Нин вытащил весла из воды и положил к себе на колени. - Куда нам идти дальше, молодой господин Вэй? - интересуется он. Вэй Усянь вздыхает. Куда еще он может пойти? Пристань Лотоса всегда была его домом, на протяжении всей его первой жизни и даже сейчас, во второй. С пяти лет он не знал другого дома. Он не знает куда еще можно пойти, разве что на гору луаньцзан, да и то... не особо хочется. Внезапно ему вспомнился рисунок, который он видел в тайной комнате Карповой башни. Он вспомнил, что тот был размещен рядом с Суйбянем, что показалось ему тогда странным. - Город Юньпин, - решает он.

***

Указанное им место оказывается храмом Гуаньинь. Все трое обмениваются короткими вопросительными взглядами. Цзинь Гуанъяо никогда не считался приверженцем буддизма, так почему же он имеет разрешение на посещение храма Гуаньинь? И почему договор был помещен в такое секретное место? В любом случае, существование подобного храма выглядело подозрительно, поэтому они заходят внутрь, недолго осматривают храм, а затем выходят обратно. Вэй Усянь ведет их в дальний переулок и рисует на грязи чертеж храма. - Храм построен в форме огромного массива, - тихо говорит он, - а это значит, что в нем что-то сдерживается - что-то мощное. Уже стемнело, и они быстро отправляются на поиски места для отдыха. Им удается найти постоялый двор в нескольких улицах отсюда и быстро забронировать три комнаты. Лань Ванцзи сразу же удаляется в свою комнату, чтобы уложиться в отведенное орденом Лань время для сна, Вэнь Нин и Вэй Усянь тоже отправляются в свои комнаты. Однако уже достаточно рано, и Вэй Усянь долго лежит в постели, глядя в потолок. В зимнюю стужу здесь тихо, как в могиле, ни птицы, ни насекомые не нарушают тишину. Тишина навевает нежелательные воспоминания о том, что произошло на пристани Лотоса. Любишь? Не обманывай себя. Его сердце сжимается. Цзян Чэн всегда знал, как сильнее всего его задеть. За эти тринадцать лет многое изменилось, но не это. Не то чтобы Вэй Усянь не причинял Цзян Чэну боль. Не то чтобы он никогда не был придирчив, вспыльчив или мстителен по отношению к Цзян Чэну. В детстве они сильно ссорились, а во взрослой жизни - еще сильнее. Они потратили столько долгих лет на споры, не думая ценить время, оставшееся им вместе, не зная, что его будет столь мало. Он переворачивается на бок, натягивая одеяло на голову. Но в темноте он видит только растерянное лицо Цзян Чэна в тот момент, когда тайна, которую он старательно хранил на протяжении тринадцати долгих лет, наконец-то была выдана. Он не знает, что сейчас чувствует Цзян Чэн. Отбросив одеяло, он встает. Похоже, в ближайшее время он не сможет уснуть, и вместо того, чтобы бесконечно метаться в этой темной комнате, он лучше займется чем-нибудь полезным. Натянув верхнюю одежду, он выскакивает из окна и с громким грохотом приземляется на землю . Затем он отправляется в сторону храма. - Что-то случилось? - спрашивает Вэнь Нин, внезапно появляясь из-за деревьев. Вэй Усянь подпрыгивает, испугавшись его внезапного появления. - Может, хватит меня так пугать?! - шипит он. - Простите, - промямлил Вэнь Нин. Помолчав немного, Вэй Усянь сокрушенно вздыхает. - Мне просто нужно было подышать свежим воздухом, - бормочет он. - Раз уж я не мог уснуть, то решил пойти и еще раз осмотреть храм. - Хорошо, тогда.. - говорит Вэнь Нин. - Раз уж мне не нужно спать, я буду сопровождать вас. Без лишних разговоров они разворачиваются и направляются к храму. Вэнь Нин перестает говорить, оставляя Вэй Усяня наедине со своими мыслями. В тишине он замечает, что его мысли снова начинают ходить по кругу, поэтому через секунду он с шумом вздыхает и потирает лицо, словно это может как-то прогнать нежелательные мысли. - Тебе не следовало рассказывать ему об операции, - наконец вымолвил он. - Я же просил тебя не говорить ему. Вэнь Нин не отвечает, и Вэй Усяню вскоре становится немного не по себе. Он слишком многим обязан Вэнь Нину, слишком много ошибок он совершил, которые привели Вэнь Нина к тому, что он пережил. Трудно оставаться рассерженным, когда ему об этом напоминают. - Мне жаль, - говорит он. - Все в порядке. Он резко выдыхает и трясет головой, чтобы отбросить воспоминания. - Разве ты не хотел получить еще один шанс? - неожиданно спрашивает Вэнь Нин. Вэй Усянь моргает. - Я... - начинает он, растерявшись. - Что? Не успел он толком подобрать слова и ответить, как они прибыли на место назначения. Вэй Усянь откладывает этот разговор на потом, все еще пребывая в легком смятении. Поздним вечером ворота храма были закрыты, а свечи задуты. Внутри тихо и темно, но Вэй Усяня это не слишком волнует. Насколько он знает, монастырский распорядок дня еще более строг, чем время сна в Гусу. А значит, это самое подходящее время для того, чтобы пробраться внутрь и все осмотреть. Вдоль стен через одинаковые расстояния стоят статуи сидящих львов. Вэй Усянь смотрит на Вэнь Нина, кивает в сторону стены и тихонько подбегает, чтобы спрятаться за одной из них. Вэнь Нин мгновенно последовал за ним. Когда они заглянули в храм, их глаза расширились от увиденного. Внутри храм был заполнен людьми и освещен яркими факелами. Чтобы спрятать свет и звуки присутствия людей, был возведен барьер. Монахи в буддийских одеждах смешались с адептами в форме Ланьлин Цзинь. Но больше всего Вэй Усяня удивляют не они, а человек в белом, стоящий в центре двора. Это Лань Сичэнь. Он совсем не скован, его флейта и меч по-прежнему висят на поясе. Однако на его лице читается едва заметное выражение беспокойства. - Иди и приведи сюда Хангуань Цзюня, - шепчет Вэй Усянь Вэнь Нину. - Быстро! Вэнь Нин кивает и поспешно исчезает в темноте. Вэй Усянь, по-прежнему скрываясь за каменным львом, еще несколько минут спокойно наблюдал за происходящим, но Цзинь Гуанъяо так и не появился. Он оглядывается по сторонам и замечает небольшую часть каменной стены, которая, кажется, откололась. Он поднимает камешек и бросает его в сторону Лань Сичэня, чтобы привлечь его внимание. И вдруг он слышит лай. Кажется, что в этот момент его душа покидает тело. Он прижимается к каменному льву, дрожа, и судорожно оглядывается по сторонам в поисках источника шума. Через некоторое время к лаю присоединяется хорошо знакомый голос. - Фея, тише! - раздается резкий молодой голос. - Ты что, хочешь разбудить всех на этой улице? Ш-ш-ш! Куда ты меня ведешь? Если ты не прекратишь лаять, я тебя зажарю! Это Цзинь Лин. Вэй Усяня охватывает ужас, а люди внутри застывают. Заклинатели начинают выхватывать мечи, а вооруженные арбалетами люди наводят стрелы. Уходи отсюда, Цзинь Линь! яростно шепчет Вэй Усянь. Быстрее! Однако через немного времени Фея останавливается за дверью. Раздаются звуки царапанья и скулежа, как будто Фея царапает когтями дверь. Затем раздается стук. - Эй?» кричит Цзинь Лин. - Есть кто-нибудь? - Не трогайте его! - яростно шипит Лань Сичэнь, но присутствующие внутри уже приготовили оружие. Похоже, Цзинь Лин тоже понял, что что-то не так. Он стучал уже достаточно долго, чтобы кто-то проснулся и пришел открыть дверь. Однако внутри храма царит тишина и покой. Вдруг Вэй Усянь слышит быстрый стук лап по каменной мостовой. - Фея? - окликает Цзинь Лин. - Эй! Почему ты убегаешь?! Фея! Вэй Усянь облегченно вздохнул. Беги за ней,- мысленно умоляет он. Уходи, Цзинь Лин, и не возвращайся! На миг воцаряется тишина, и Вэй Усянь слышит звук падающих на землю камешков. Только через секунду он понимает, в чем дело. Цзинь Лин карабкается по стене! Он видит Цзинь Лина в тот момент, когда тот высунул голову из-за стены. Глаза мальчика расширяются, когда он замечает, стрелы направлены на него. В этот момент один из монахов, возможно, не узнав Цзинь Лина, выпускает стрелу. Как только Вэй Усянь слышит свист стрелы, он понимает, что лучник опытный. Если стрела долетит до Цзинь Лина, то точно убьет его! Вэй Усянь встаёт, сжимая в руке камень. Он попадает в стрелу с достаточной силой, чтобы сбить ее прицел. Камень разлетелся на осколки. - Ух ты! - воскликнул Цзинь Лин, отшатнувшись от стены. Вдруг арбалеты развернулись и направились в сторону Вэй Усяня. Он быстро опускается на землю, прижимаясь к каменному льву спиной, и не теряет ни секунды. В мгновение ока лев превращается в дикобраза. Когда монахи и адепты делают паузу, чтобы направить свои новые стрелы, Вэй Усянь быстро спрыгивает со стены. Однако не успевает он начать бежать, как сзади раздается голос. - Думаю, будет лучше, если молодой господин Вэй останется здесь, - любезно произносит Цзинь Гуанъяо. - Могу я попросить вас составить мне компанию? - Вы слишком добры, глава ордена Цзинь, - не менее любезно отвечает Вэй Усянь. - С большим удовольствием, - отзывается Цзинь Гуанъяо. Они спокойно идут по направлению к парадному входу. Когда они доходят до главного входа, двери уже распахнуты настежь. Похоже, Цзинь Лину все же не удалось сбежать. Увидев Цзинь Гуанъяо, он нервно сглатывает. - Дядя, - шепчет он с некоторым опасением. Цзинь Гуанъяо улыбается. - А-Лин, - приветствует он в ответ, а затем обращается к своим подчинённым. - Где его собака? - Мы не смогли ее догнать, - докладывает монах. - Она убежала. - Найдите ее и убейте, - говорит Цзинь Гуанъяо. - Эта собака весьма умна. Если она приведет сюда кого-то еще, то ничего хорошего не выйдет. - Есть, - говорит монах. - Ты действительно собираешься убить ее?! - восклицает Цзинь Лин. - Это ведь ты подарил мне Фею! - А-Лин, - спокойно отвечает Цзинь Гуанъяо. - Иди и встань рядом с Цзэву-цзюнем. Цзинь Лин всегда любил своего дядю, но в свете последних событий даже он, кажется, не решается спорить. Поэтому через мгновение он покорно идет к Лань Сичэню и Вэй Усяню. - Полагаю, мне следует ожидать скорого прибытия Хангуань-цзюня, - вздохнув, констатировал Цзинь Гуанъяо. В этот момент с неба падает синий блик меча. Цзинь Гуанъяо быстро отступает назад, но удар отправляет в полет нескольких собравшихся учеников. - Верно, - говорит Лань Ванцзи, грациозно заходя во двор. Не раздумывая ни секунды, Цзинь Гуанъяо хватает Вэй Усяня за плечо и рывком поднимает его на ноги. К шее Вэй Усяня приставлено что-то тонкое и холодное, и его глаза расширяются, когда он понимает, что это. - Стоп, стоп, стоп! - кричит он. - Зачем меня в это втянули?! - Если не хочешь увидеть его голову на земле в ближайшие несколько секунд, - резко говорит Цзинь Гуанъяо, - убери меч и запечатай свои меридианы. Лань Ванцзи поджал губы, но через минуту кивнул. Под пристальным взглядом Цзинь Гуанъяо он с силой потянулся вверх и постучал себя по каждой ключице. Вспышка Бичэня тут же угасает. Вэй Усянь затаил дыхание, глядя, как Цзинь Гуанъяо медленно спускает струну с его шеи. Наступает пауза. Затем Вэй Усянь вскидывает руки вверх. - Ты мог бы найти более незаметный способ проникнуть внутрь! - кричит он. - Серьезно, о чем ты только думал! - Ванцзи, иди сюда, - встревоженно говорит Лань Сичэнь. - Ты ранен? Их прерывают раскаты грома. Когда Цзинь Гуанъяо поднимает лицо к небу, начинает барабанить дождь. - Пойдёмте в помещение, - наконец говорит Цзинь Гуанъяо. - Похоже, назревает шторм. Они разместились внутри храма. По указанию Цзинь Гуанъяо монах принес несколько подушек, чтобы они могли на них присесть. Похоже, остальные монахи заняты копанием вокруг алтаря. Через некоторое время глава ордена Су выходит вперед и приветствует Цзинь Гуанъяо сложенными руками. - Все уже готово? - спрашивает Цзинь Гуанъяо. Глава секты Су поворачивается и смотрит на одного из монахов позади него. - Еще нет, глава, - докладывает монах. - Он зарыт довольно глубоко. Цзинь Гуанъяо вздохнул. - Продолжайте копать, - приказал он. Позади них Вэй Усянь хватает Цзинь Лина за плечи. - Что ты здесь делаешь?! - шипит он. - Они могли убить тебя! - Он делает паузу. Его голос слегка дрожит, когда он продолжает говорить. - Твой дядя знает, что ты здесь? - Нет, - признается Цзинь Лин. - Я ушел не сказав ему. В душе Вэй Усяна облегчение сменилось досадой. - В следующий раз, если будешь бродить в одиночку, - вздыхает он, - предупреди дядю, чтобы он мог прийти за тобой, если у тебя будут проблемы! Он будет волноваться, если не будет знать, куда ты пропал. Цзинь Лин сузил глаза. - Я искал тебя, - бросает он, а затем, уже тише, - Цзян Ай рассказал мне, что случилось. Сначала Вэй Усянь растерялся. Затем он вспоминает, что видел Цзян Ая, когда они убегали с пристани Лотоса, и тяжело вздыхает. - У этого мальчишки очень длинный язык, - раздраженно пробормотал он. Цзинь Лин долго всматривался в него. - Ты любишь его, - наконец произносит он. - Действительно любишь. Вэй Усянь удивленно смотрит на него, но взгляд Цзинь Лина серьезен. Кажется, он никогда не видел, чтобы Цзинь Лин выглядел так серьезно. Через мгновение его горло сжимается. - Больше жизни, - прохрипел он. В этот момент Цзинь Лин опускает глаза. Он спокойно поправляет рукава, а затем снова поднимает голову, вызывающе вскидывая подбородок. - И? - спрашивает он с вызовом. - Ты намерен снова добиваться его? И что же? Ты ждешь, что я помогу тебе еще раз? Думаешь, мы можем просто... вернуться к тому, что было раньше? Как будто ничего не было? Он отворачивается, и Вэй Усянь отводит взгляд, наблюдая, как мальчик сердито потирает глаза. - Мне очень жаль, - говорит Вэй Усянь. На мгновение наступает тишина, он борется с собой. Затем слова вырываются из его горла. - Я обманул тебя насчет своей личности, но ты должен знать, что все остальное... было искренним. Когда Цзинь Лин не сразу отвечает, Вэй Усянь пробует снова. - А-Лин, - произносит он с нотками отчаяния в голосе. - Ты должен знать... Ты всегда был мне дорог. Ты... Ты знаешь это... верно? Цзинь Лин молчит, а затем делает глубокий вдох. - Я знаю, - отзывается он. Вэй Усянь чувствует, как из него исходит напряжение. Цзинь Лин прикусил губу и снова посмотрел на Вэй Усяня. - А как же Цзю-цзю? - спросил он шепотом. - Что нам теперь делать? Вэй Усянь опустил голову, медленно сжимая мантию в кулаках. - Я не знаю, - признается он. Цзинь Лин молчит. - Если... - снова начинает Вэй Усянь и на мгновение замолкает, сглатывая. - Если существует другая жизнь, и судьба будет благосклонна, то, возможно, мы с ним встретимся снова - возможно, у нас будет еще один шанс все исправить. При этих словах Цзинь Лин издал неодобрительный звук. - Ты серьезно? - прошипел он. - Ты сдаешься?! - И... - изумленно начал Вэй Усянь. - ..Что? Цзинь Лин встает, с презрением отходит к ближайшей стене и останавливается там, чтобы повернуться лицом к стене, сложив руки на груди. Вэй Усянь с замешательством смотрит на него. - При всем уважении, - неожиданно вмешивается Лань Сичэнь, заставляя Вэй Усяня вздрогнуть, - вопреки всему вы очень даже живы, молодой господин Вэй, так почему же вы говорите так, будто уже мертвы? Цзинь Гуанъяо издал тихий звук, а затем тоже вмешался. - Молодой господин Вэй, -говорит он, делая ударение на каждом слоге. - Вторые шансы не всегда выпадают. Вы умерли. Но вы возродились. Это ваш второй шанс. Он еще не закончился. В груди Вэй Усяня что-то сжимается. Он опускает взгляд и ненадолго закрывает глаза. Под веками чувствуется влага, поэтому он держит глаза закрытыми до тех пор, пока не почувствует, что влага отходит. Когда он снова поднимает глаза, выражение лиц окружающих становится почти жалостливым. - Что вас останавливает? - мягко спрашивает Лань Сичэнь. - Ты думаешь, что он не простит тебя? - наседает Лань Ванцзи. Вэй Усянь медленно сглатывает. - Я не заслуживаю его прощения, - наконец говорит он. Остальные молчат. В течение долгого времени слышны только звуки ветра, свистящего в кронах деревьев, да шум ливня, сильно бьющего по крыше. Двери тихо скрипят, прогибаясь внутрь от силы ветра. Снаружи сверкает молния, на мгновение осветив темный силуэт человека на фоне двери из рисовой бумаги. - Значит, ты это знаешь, - произносит низкий голос. Мгновенно раздается треск грома, и в храм с воем врывается буря, срывая двери с петель. Те, кто ближе к двери, закрывают лица от шквала листьев, летящих внутрь, но у сидящего сзади Вэй Усяня глаза только сильнее увеличиваются. Снова сверкнула молния, и одинокий зонтик покатился по земле, разбрызгивая кровь по парафинированной бумаге. Снаружи, во дворе, лежат три распластанных монаха, а перед ними - резкий силуэт на фоне грозы... Цзян Чэн медленно переступает порог. Его глаза опасно темнеют, приковывая Вэй Усяня к земле, брови сведены вместе, руки сжаты в кулаки. Его взгляд на мгновение метнулся в сторону, когда глава ордена Су бросился вперед. Взмах руки, и Цзыдянь наносит удар, от которого глава ордена и ближайшие монахи отлетают назад. Монахи продолжают дергаться и содрогаться от удара Цзыдяня о землю, но, к его же чести, глава Су тут же поднимается на ноги. К его сожалению, когда он бросается вперед, звуки яростного лая раздаются совсем близко. Фея перепрыгивает через порог, щелкая пастью. Вэй Усянь замирает, видя, как глава ордена Су снова падает, сбитый с ног большой собакой. Из-за алтаря выбегает толпа монахов, но Цзян Чэн лишь холодно усмехается. Еще одна вспышка фиолетовой молнии - и монахи разлетаются в разные стороны. - Осторожно! - вскрикивает Лань Ванцзи. С громким лязгом стали Саньдоу стремительно выхватывает меч из ножен. Мгновение спустя металл громко ударяется о металл, когда Цзян Чэн отражает удар меча Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо делает два шага назад, чтобы увеличить расстояние между ними. - Эта неблагодарная собака, - говорит он с горькой иронией. - Это ведь она привела тебя сюда, не так ли? Это я подарил ее, а она не признает меня. Цзян Чэн ничего не отвечает, просто бросается вперед. Металл снова бьется о металл. На этот раз сила удара Цзян Чэна отбрасывает Цзинь Гуанъяо назад. Но невысокий мужчина выглядит незадетым. - Видишь? - Цзинь Гуанъяо восклицает почти с издевкой, - В конце концов, разве он не пришел за тобой? Вэй Усянь не сразу понимает, что Цзинь Гуанъяо обращается к нему. - Заткнись, - процедил Цзян Чэн. Цзинь Гуанъяо ловко уворачивается, когда Цзян Чэн снова наносит удар. - Ради кого ты можешь быть здесь, если не ради своего бывшего шисюна? - Цзинь Гуанъяо спрашивает с вызовом, на этот раз немного запыхавшись. - Я здесь ради А-Лина, -огрызается Цзян Чэн. - Не отвечайте ему! - отчаянно взывает Лань Сичэнь. - Он просто пытается отвлечь вас! Цзинь Гуанъяо бросается вперед и направляет меч на открытый левый бок Цзян Чэна. Цзыдянь коротким движением руки отражает удар, а затем сжимается вокруг пальца Цзян Чэна. Цзинь Гуанъяо быстро отступает за пределы досягаемости. - Отлично, - бросает он. - Значит, ты здесь не ради него. Трудно быть твоим шисюном, так ведь? Цзян Чэн вздрагивает. - Ну, а разве не еще труднее быть твоим названым братом? - рычит он спустя пару секунд. - Весь мир считал смерть Чифэн-цзуна случайностью, но в итоге именно ты убил его! - И это ты убил своего шисюна, не находишь? - Цзинь Гуанъяо бьет в ответ. На этот раз Цзян Чэн сделал шаг назад, побледнев. - Меня убила темная энергия! - отчаянно кричит Вэй Усянь. - Не слушай его! - О, но я слышал, что глава ордена Цзян вчера вечером устроил большой скандал на пристани Лотоса! - с лукавой улыбкой говорит Цзинь Гуанъяо. - Бегал по всей пристани, держа в руках меч старейшины Илин, и требовал, каждого встречного, вытащить его! Вэй Усянь замирает. - Заткнись! - рявкнул Цзян Чэн. - И я также слышал, - продолжал Цзинь Гуанъяо, - Что никто не мог обнажить меч - кроме самого главы Цзян. - Закрой свой проклятый рот! - прорычал Цзян Чэн. - Или я сам тебе его закрою! Он подкрепляет угрозу еще одной вспышкой разряда. Они обмениваются еще несколькими ударами, прежде чем Цзинь Гуанъяо снова удается увернуться и быстро отойти на безопасное расстояние. - Любопытно, не правда ли? - продолжил он, глядя на Цзян Чэна с пристальным взглядом. - Я хранил этот меч последние тринадцать лет, и он был наглухо запечатан, не желая даваться никому, кроме молодого господина Вэя. - Что ты хочешь этим сказать?! - прорычал Цзян Чэн. Цзинь Гуанъяо смеется. - Глава ордена Цзян! - воскликнул он, качая головой. - Я просто хочу сказать, что вы действительно выдающийся - молодой глава, который собрал последние ошметки своего вымирающего ордена и возродил его из пепла. Но ходят слухи, что в молодости вы так и не смогли сравняться с молодым господином Вэем. Не поделитесь ли вы, какие отвары для золотого ядра вы принимали, чтобы одолеть его после аннигиляции солнца? Я бы тоже не отказался от них! Он делает сильный акцент на этих словах - отвар для золотого ядра -и Цзян Чэн на одно решающее мгновение теряется. - Цзю-цзю! - отчаянно взывает Цзинь Линь. - Осторожно! Струна гуциня устремляется к Цзян Чэну, сверкая в свете свечей. Цзян Чэн быстро отступает назад, Цзыдянь распутывается и запутывается в металлической струне. Цзинь Гуанъяо вскрикивает, когда по струне пробегает молния, и сразу же выпускает струну. Однако мгновение спустя он снова разражается смехом. Резким движением левой руки еще одна струна со свистом устремляется к Вэй Усяню. Вэй Усянь в испуге пятится к алтарю. Лань Ванцзи принялся доставать меч, но, сидя так далеко, никак не мог успеть. Глаза Цзян Чэна расширились. Цзыдянь мнгновено бросаеться в сторону Вэй Усяня отражая струну. Цзинь Гуанъяо, не раздумывая, наносит удар Хэншэну. Раздается отвратительный хлюпанье. Вэй Усянь вздрагивает, когда на его лицо попадают капли теплой жидкости. - Цзю-цзю! - кричит Цзинь Лин. - Цзюцзю! Вэй Усянь торопливо вытирает лицо рукавом. Оно испачкано кровью. Его глаза становятся шире, и он поднимает голову, чтобы увидеть Цзян Чэна, опустившегося перед ним на одно колено. Саньду с грохотом падает на землю. Мгновением позже тело Цзян Чэна начинает заваливаться набок. Вэй Усянь бросается вперед, чтобы поймать его, но падает назад от толчка в плечо. - Проваливай! - кричит Цзинь Лин. - Не трогай его! Цзян Чэн заходится мучительным кашлем, и Цзинь Лин немедленно поворачивается к нему. - Цзю-цзю, - шепчет он, поддерживая дядю. - Глава ордена Цзян, - испуганно начинает Лань Сичэнь. - Вы в порядке? - Я в порядке, - наконец отвечает Цзян Чэн. Снаружи раздается яростный лай, переходящий в отчаянный вой. Слышен звук когтей, скребущих по грязи, а затем глава ордена Су начинает сыпать проклятиями. Мгновение спустя через дверной проем, прихрамывая, входит глава Су. - Собака сбежала? - с недоверием спрашивает Цзинь Гуанъяо. - Я не смог ее убить, - признается глава Су. - Эта собака совсем свирепая, когда есть кому ее поддержать, но как только она чувствует чужое преимущество, она вдруг становится бесхребетной и убегает. - Эта собака очень умна, - говорит Цзинь Гуанъяо. - Мы должны быстро закончить с ней, иначе она может привести кого-нибудь еще. Глава ордена Су коротко кивает и исчезает за алтарем. Его голос звучит властно, и звуки раскопок сразу же усиливаются. Как только Цзян Чэн испустил очередной приступ влажного кашля, Вэй Усянь быстро встает и предлагает Цзинь Лину свою подушку. Юноша сразу же выхватывает у него подушку. Цзян Чэн по настоянию Цзинь Лина опускается на предложенную подушку, хватаясь за грудь. Но через некоторое время он издал пронзительный, горький смех. - Ну что? - спрашивает он. Вэй Усянь напрягся и неуверенно поднял глаза. Но Цзян Чэн не смотрел на него, прядь волос закрывала его профиль, и он снова закашлялся, на этот раз сильнее. Из уголка губ стекает струйка крови, и Цзинь Лин тут же кладет руку ему на спину, начиная направлять в него постоянный поток духовной энергии. Цзян Чэн впитывает ее достаточно долго, чтобы стабилизировать свое состояние. Затем он отталкивает Цзинь Лина и поворачивается лицом к Вэй Усяню. - Ты всегда был самым лучшим из нас, не так ли? - язвительно начинает он с сухой, саркастической улыбкой. - Делал все эти добрые дела, но при этом замалчивал все свои обиды, не позволяя никому узнать о своих жертвах. - Он разразился резким смехом. - Мне что, теперь на колени встать и плакать в знак благодарности? Вэй Усянь прикусил губу, но ничего не ответил. - Верно, - говорит Цзян Чэн и кивает с той же саркастичной улыбкой. - Конечно. Отдавать, не ожидая ничего взамен, - ты ведь на другом уровне по сравнению со мной, так? Неудивительно, что ты всегда больше нравился отцу. Даже до самого последнего момента, пока кровь не застыла в венах, ты все равно нравился ему больше. Он снова кашляет, звук получается смачным, и Вэй Усянь наконец не выдерживает. - Хватит, - шепчет он. - Ты усугубляешь свою рану. - Хах! - Цзян Чэн гогочет, вытирая тыльной стороной ладони окровавленный рот. - Хах! Разве это твое право - указывать, когда хватит?! Даже после всего этого ты так и не научился?! А мои родители были твоей жертвой в своем стремлении к справедливости? Цзинь Цзысюань? А-Цзе?! Вэй Усянь прикрыл глаза. - Но в итоге, - продолжает Цзян Чэн, насмешливо фыркнув, - ты ушел с миром, как одинокий мученик. Как здорово. Но кого ты оставил после себя, чтобы разгребать последствия? Кому восстанавливать уничтоженный тобой орден, успокаивать оскорбленный тобой мир, хоронить убитых и растить осиротевших детей?! Вэй Усянь ничего не говорит, не в силах преодолеть комок в горле. - Это был я! - кричит Цзян Чэн, яростно тыча пальцем в собственную грудь. - Я! По щеке Цзян Чэна неожиданно скатывается слеза, но он, кажется, даже не замечает ее в порыве ярости. Он просто вскидывает руки вверх, выражение лица становится безумным. - Но теперь я во всем виноват, верно? - прошипел он и снова рассмеялся, покачав головой. - Я плохой парень, неразумный, нахожу недостатки в моем благородном, бескорыстном, великодушном шисюне. Герой! Золотой ребенок! С этими словами он наклонился и схватил Вэй Усяня за ворот его одеяния. - Но скажи мне, - шипит он, - кто нарушил все данные нами обещания? Поскольку Вэй Усянь по-прежнему молчит, Цзян Чэн отпускает его воротник, чтобы выхватить из-под себя подушку и яростно швырнуть ее в Вэй Усяня. - Отвечай, черт тебя побери! - кричит он. - Кто нарушил все наши обещания?! И тут самообладание Цзян Чэна, кажется, наконец-то дает трещину. Его лицо сморщивается, и он начинает безудержно плакать. - Я был предан, - задыхается он. - Даже после того, как ты оставил меня, в течение тринадцати долгих лет я был предан. Но ты?! - Он начинает яростно перечислять на пальцах. - Все те обещания, которые ты давал?! Что однажды мы вырастем, вместе возглавим Юньмэн Цзян, что у Гусу есть свои Два Нефрита, а у Юньмэна - два героя, что мы всегда будем вместе, что ты будешь поддерживать меня как мой заместитель... В конце концов, где ты был, когда я нуждался в тебе?! Где ты был?! По щекам Вэй Усяня текут непрошеные слезы, но он молчит, кусая губы, чтобы не выдать своего горя. - Орден, который ты обещал восстановить вместе? - спрашивает Цзян Чэн и заливисто смеется, снова наклоняясь, чтобы выплюнуть в лицо Вэй Усяню свои следующие слова. - Я восстановил его. Детей, которых ты обещал вырастить? Я их вырастил! Все твои обещания, черт возьми, я выполнил за тебя. Я выполнил их все. Так почему же... почему... Его голос надломился, и он опустил голову, из которой наконец вырвался всхлип. Вэй Усянь машинально протягивает руку, чтобы утешить его, но останавливается, не дождавшись ответа. На мгновение он замирает в нерешительности, потом сжимает руку в кулак и медленно опускает ее. Он не имеет права.. Больше нет. Цзян Чэн спустя мгновение делает долгий, глубокий вдох и откидывает голову назад. - Как же так, - повторяет он, устремив пустой взгляд ввысь, словно на небо. - Почему в конце концов... почему я должен чувствовать себя виноватым? Как будто это я тебя подвел? Еще одна слеза стекает по щеке Вэй Усяня, спускается по шее и попадает за воротник его одежды. - Прости меня, - задыхается он. Цзян Чэн закрывает глаза. Спустя еще один долгий миг он усмехается. - Какой же я ужасный человек, - шепчет он. - Даже в этот момент я заставляю тебя извиняться передо мной. Он опускает голову и, словно марионетка, у которой перерезали ниточки, затихает, гнев и ярость в нем, кажется, погасли в одно мгновение. Его плечи расслаблены и опущены, поза изможенная и абсолютно опустошенная. - Ответишь ли ты честно хотя бы на один вопрос? - устало спрашивает он. Вэй Усянь сглатывает. - На любой, - горячо обещает он, но Цзян Чэн даже не поднимает на него глаз. - Ты когда-нибудь собирался рассказать мне, кто ты? - спросил он в пустоту. Сердце Вэй Усяня замирает, но спустя время он облизывает губы и выполняет обещание. - Нет, - прохрипел он, ответ был болезненным, но честным. Плечи Цзян Чэна подрагивают в безжизненной усмешке. - Я не понимаю тебя, - монотонно произносит он. - Ты когда-нибудь любил меня по-настоящему? Или я был просто легким и доступным для тебя телом? - Он закрывает глаза. - Если ты любил меня, то почему ты меня бросил? Почему ничего из того, что я делал, не было достаточно? Почему всегда было так трудно заставить тебя остаться? Его губы слегка дрогнули, выражение лица стало горьким, но почти желанным. - Но если ты не любил меня, то почему ты сделал то, что сделал как Мо Сюаньюй? - спрашивает он, и его голос затихает в печали. - Зачем было снова связываться со мной? Почему бы не убежать далеко-далеко? Он неожиданно рассмеялся, покачал головой, а потом захохотал еще сильнее. По его лицу скатывается слеза. - Но ты не собирался мне говорить, - шепчет он. - Ты никогда не собирался мне рассказывать. Так почему... почему ты пошел на все это - только для того, чтобы заставить меня полюбить ложь? Он сглатывает и наконец поднимает голову, чтобы снова посмотреть на Вэй Усяня. - Ты можешь честно ответить еще на один вопрос? - хрипло спрашивает он. - Только на один. Вэй Усянь трясется от нахлынувших слез, не в силах остановить их скатывание по лицу, но все же молча кивает. - Это была просто игра? - спрашивает Цзян Чэн. - Скажи мне. Просто... пожалуйста...скажи мне. Это просто игра? Вэй Усянь закрывает лицо рукой, боль пронзает его грудь. Он едва может дышать. - Цзян Чэн... - задыхается он и резко замолкает, тяжело дыша в ладони, пытаясь овладеть собой и найти слова. Ему требуется некоторое время, чтобы совладать с эмоциями. Еще больше времени уходит на то, чтобы найти слова, но наконец он сглатывает и поднимает глаза на Цзян Чэна. - Знаешь, - говорит он и улыбается слабой, дрожащей улыбкой. - Когда мы были детьми, тебя всегда было легко заставить улыбнуться. Ты много улыбался. Ты всегда радовался, когда мы были вместе. Ты был счастлив. У него внезапно перехватывает ком в горле, и он несколько раз резко моргает. Затем он прочищает горло и продолжает. - Но потом, начиная с аннигиляции солнца, - продолжает он, его голос становится грубее, - мне казалось, что, как бы я ни старался, я никогда не смогу заставить тебя снова улыбнуться. Он попытался улыбнуться, но выражение его лица выглядит натянутым. - Иногда я... заходил в комнату, - продолжает он. - Ты смеялся с Шицзе, но когда ты видел меня, твое лицо менялось. Ты переставал улыбаться и снова становился недовольным. В его грудной клетке зияет старая обида, старая душевная боль, и он хватается за грудь, когда рыдания вырываются наружу. - И я ушел, - задыхается он. - Я ушел. Он отводит взгляд, быстро вытирая слезы со щек. Когда он снова открывает глаза, то краем глаза замечает пятно насыщенного фиолетового цвета - подол мантии Цзян Чэна, расстеленный между ними. - Но потом я вернулся, - хрипло говорит он, - и вдруг... ты снова улыбнулся мне, как не улыбался уже много лет. Он делает паузу, тяжело сглатывая. Он продолжает немигающим взглядом смотреть на кусочек шелка сиреневого цвета. - Я хотел оставить Вэй Усяня позади, - наконец заключает он. - Я хотел стать Мо Сюаньюем, потому что, возможно, Вэй Усянь больше не мог заставить тебя улыбаться, но Мо Сюаньюй... Мо Сюаньюй мог. Еще одна слеза скатилась по его лицу, смешавшись с остальными слезами. - Прости, - шепчет он, - что не смог сделать тебя счастливым. Его голос прерывается, сквозь слова прорываются рыдания, и, словно прорвавшаяся плотина, приходят еще одни, и еще, и еще, пока он просто не начинает безудержно рыдать в ладони. Долгое время он просто плачет, крепко зажмурив глаза. Долгое время никто не говорит. Все молчат. Когда он наконец собрался с силами, чтобы поднять взгляд, Цзян Чэн сидел, уткнувшись лицом в колени, а его ладони сильно прижались к глазам. Зубы стиснуты, губы оттянуты назад в выражении скорби. Он тоже плачет. Дыхание сбивается, плечи трясутся, он тоже плачет. - Ты такой идиот, - наконец шепчет он. - Ты такой, такой идиот. Спустя время он выдыхает. Он приподнимает голову и смотрит на Вэй Усяня, по его лицу текут слезы. Он моргает и опускает свой взгляд. Еще через минуту он убирает руку и кладет ее рядом с лодыжкой, повернув ладонью вверх. Пальцы Цзян Чэна неуверенно разгибаются, и он снова поднимает взгляд на Вэй Усяня. Вэй Усянь долго смотрит на его руку. Затем он протягивает свою трясущуюся кисть и очень медленно берет руку Цзян Чэна. Цзян Чэн продолжает смотреть на Вэй Усяня сквозь мокрые ресницы, не убирая руку, не двигаясь, даже когда Вэй Усянь медленно, медленно кладет свою ладонь поверх его. Затем он слегка поддаётся вперед. Вэй Усянь сглатывает, но через секунду тоже слегка поддается вперед. На долю секунды они замирают. Затем, наконец, в унисон, они в последний раз двигаются вперед, пока не оказываются прямо друг напротив друга, достаточно близко, чтобы обнять. Цзян Чэн моргает, ресницы дрожат. Наконец он поворачивает голову и очень медленно прижимается щекой к плечу Вэй Усяня. Вэй Усянь долго смотрит мимо него, воздух выходит из него медленными, неровными вдохами. Потом его вдруг осеняет, и он зажмуривает глаза, поворачивает голову и задыхается, уткнувшись ртом и носом в волосы Цзян Чэна. Руки Цзян Чэна поднимаются и успокаивающе гладят его по спине, а он начинает плакать, прижимаясь к нему. - Прости меня, - снова шепчет он. - Я просто хотел сделать тебя счастливым. Прости меня. Цзян Чэн тоже подрагивает в его руках, мокрая кожа скользит по шее Вэй Усяня. - И ты меня прости, - шепчет он. - и ты меня прости. Когда они наконец собрались с силами, чтобы оторваться друг от друга, Вэй Усянь открывает глаза и видит, что Цзинь Гуанъяо стоит на другом конце храма и молча наблюдает за ними. Через мгновение его рот приоткрывается, а выражение лица становится до непривычно приторно-горьким. - Поздравляю счастливую пару, - произносит он и кивает головой, после чего отворачивается. Пока Вэй Усянь и Цзян Чэн были заняты, сломанные двери были подняты и прислонены к дверной раме, чтобы не впустить в комнату ветер. Однако через мгновение снаружи послышались звуки ударов костяшками пальцев по деревяшкам. - Кто там? - спросил Цзинь Гуанъяо. - Это я, глава ордена! - раздается голос главы Су. Цзинь Гуанъяо отодвигает одну из дверей, и через порог переступает глава ордена Су, держа что-то в одной руке. Вэй Усянь не сразу понимает, что это тело. Цзинь Гуанъяо смотрит на лицо человека. Его глаза расширяются, и он быстро поднимает взгляд на Главу ордена Су. - Ты ранил его? - спрашивает он. - Нет, - ответил глава секты Су. - Он потерял сознание от испуга, как только я столкнулся с ним. Говоря это, он бросает тело вперед, и именно тогда Вэй Усянь наконец узнает человека. Это Не Хуайсан. - Не будь с ним так груб, Миншан, - укоряет Цзинь Гуанъяо. - Он легко пугается и не выдерживает сильных падений. Он наклоняется. Су Миншань, подхватив Не Хуайсана, осторожно поднимает его на ноги. Они переносят Не Хуайсана и опускают его рядом с Лань Сичэнем. Лань Сичэнь сразу же снимает верхнюю одежду, чтобы обернуть ее вокруг тела Не. Он смахивает влажные волосы с лица Не Хуайсана, а затем подымает голову. - Зачем ты схватил Хуайсана? - резко спрашивает он Цзинь Гуанъяо. Через мгновение Цзинь Гуанъяо поворачивается и смотрит на Су Миншаня. - Я встретил его по дороге и подумал, что он может быть полезен, - объясняет Су Миншань. Цзинь Гуанъяо снова смотрит на Лань Сичэня. - Ну вот и все, - утомленно произносит он. - С появлением здесь еще одного главы ордена все остальные будут более осторожны. Но не волнуйся, Эр-гэ, ты же знаешь, как я всегда относился к Хуайсану. Когда все закончится, я отпущу вас обоих. Губы Лань Сичэня горько скривились. - Могу ли я тебе верить? - спрашивает он. Выражение лица Цзинь Гуанъяо напряглось. - Ты можешь считать, как тебе будет угодно, - наконец говорит он. - Но веришь ты мне или нет, Эр-гэ, сейчас ты ничего не можешь с этим поделать, не так ли? - С этими словами он развернулся и зашагал прочь. Как только он покинул помещение, взгляд Су Миншаня устремился на Лань Ванцзи. - Даже в такой момент ты все еще так упорно сохраняешь эту надменность? - презрительно бросил он. - Как долго ты собираешься держать себя в руках? Лань Ванцзи недоуменно моргает. Он приподнимает бровь, но никак не отзывается. - Глава ордена Су, - нахмурившись, говорит Лань Сичэнь. - Когда вы учились у Гусу Лань, Ванцзи никогда не обращался с вами плохо. Зачем же так провоцировать его? Су Миншань усмехается. - Как я посмел бы провоцировать уважаемого второго господина Лань, который был очень талантлив с самого детства? - с издёвкой ответил он. - Просто мне невыносимо видеть его снисходительное выражение лица, которое всегда выглядит так, будто он считает себя важной персоной. Вэй Усянь смотрит на лицо Лань Ванцзи. Оно выглядит так же, как и всегда. Лань Ванцзи моргает один раз, затем второй, кажется, что он озадачен обвинениями главы Су, после чего его лицо снова становится абсолютно пустым. Через мгновение Вэй Усянь поднимает взгляд на Су Миншаня. - Тебе повезло, что ты никогда не учился в Юньмэне, - говорит он. Су Миншань вздрагивает и оборачивается к Вэй Усяню. Его взгляд ненадолго останавливается на Цзян Чэне, все еще лежащем с закрытыми глазами на плече Вэй Усяня. Через секунду его взгляд направляется вверх и устремляется на Вэй Усяня. Он щурит глаза. - И почему же? - настороженно спрашивает он. - Потому что к концу первой недели вы бы разгневались до смерти, - откровенно говорит ему Вэй Усянь. - Когда я был молод, я от всего сердца верил, что я гений. - И не только верил, - устало говорит Цзян Чэн, все еще не отрывая головы от плеча Вэй Усяня, - он действительно выходил и говорил это, везде, каждый день, громко, куда бы мы ни пошли. - Эй! - Вэй Усянь предательски вскрикивает. Су Миншань смотрит на них, выражение лица наполовину озадаченное, наполовину недовольное. Похоже, он не может решить, как себя вести, поэтому через мгновение он просто разворачивается и уходит. Вэй Усянь снова смотрит на Цзян Чэна. - Ты его прогнал, - шепчет он. Цзян Чэн прикрывает глаза и больше ничего не говорит. Наконец из-за алтаря раздается стук, словно что-то твердое ударилось о дерево. Раздаются возбужденные возгласы. - Мы нашли его, глава ордена! - кричат они. - Дай-ка я посмотрю, - взволнованно говорит Цзинь Гуанъяо и бросается за алтарь. Мгновение спустя с другого конца комнаты доносится тихий стон. Не Хуайсан, все еще закутанный в мантию Лань Сичэня, медленно подымается на ноги, похоже, разбуженный суматохой. - Где... - начал он с трудом, - я нахожусь? Он тут же вздрагивает, когда из-за алтаря доносятся болезненные крики. В комнату ударил резкий запах. Не Хуайсан вскрикивает, испуганно прижимаясь к Лань Сичэню, а Цзинь Гуанъяо, едва не задыхаясь, выходит в молитвенный зал, опираясь на Су Миншаня. - Глава ордена! - кричит Су Миншань. - Ваша рука! Одна из рук Цзинь Гуанъяо безвольно болталась. Видимые участки кожи покрыты волдырями и неровными пятнами, они выглядят сильно обожженными, кожа уже отслаивается. Зрелище довольно мерзкое. - Пусто, - говорит Цзинь Гуанъяо, выглядя глубоко потрясенным. - Как она может быть пустой? Похоже, он слишком потрясен, чтобы остановить остальных, когда они встают и обходят алтарь. Вокруг глубокой ямы лежат монахи и заклинатели Ланьлин Цзинь, а то, что от них осталось, сильно обгорело и покрылось волдырями. Из углов роскошного гроба, установленного внутри ямы, медленно поднимается белый струйчатый дым. Яд. - Кто-то пришел сюда первее, - пробормотал Вэй Усянь. Цзян Чэн крепко сжимает его запястье. Вэй Усянь разворачивает его ладонь наружу, и их пальцы легко переплетаются друг с другом. Вэй Усянь сжимает руку Цзян Чэна в ответ, а затем уходит обратно в главный зал, огибая статую Гуаньинь. Следом за ним вышли Лань Сичэнь и Лань Ванцзи, а Цзинь Лин выглядел немного встревоженным. Су Миншань, похоже, помогает Цзинь Гуанъяо намазать лекарством покрытую волдырями руку. - Богомол преследует цикаду, - тихо размышляет Вэй Усянь, - не подозревая, что за спиной у него находится иволга. - Что ты имеешь в виду? - вспыхивает Су Миншань. Вэй Усянь улыбается и слабо пожимает плечами. - Не знаю, - говорит он. - А вам не пришло в голову, когда госпожа Цинь получила то письмо, что, возможно, кто-то еще управляет ситуацией за кулисами? Кто отправил письмо? А как же внезапное появление Бикао и Сиси в Юньмэне? Этот человек должен был быть здесь. Кто-то наблюдает за вами из тени, Глава ордена Цзинь... Он сделал небольшую паузу. - А может, и не кто-то, - размышляет он, постукивая себя по подбородку. - Разве у вас нет скелетов в шкафу? Иногда они напоминают о себе. В этот момент на лице Цзинь Гуанъяо промелькнуло нечто похожее на страх. - Ты... - Су Миншань сердито зашипел. - Хватит, - объявляет Цзинь Гуанъяо. - Собери всех, кто остался, Миншань. Мы должны немедленно отправиться в обратный путь. - Да, глава ордена, - отвечает Су Миншань. Вэй Усянь поднимает бровь. - Боишься призраков? - спрашивает он, но Цзинь Гуанъяо не отзывается. Он выходит из разрушенных дверей и встает у лестницы, сцепив руки за спиной, глядя на падающий дождь. Как только он уходит, Цзян Чэн хватает Вэй Усяня за руку, сверкая глазами. - Прекрати его доставать и не высовывайся, - шипит он. - Тело Мо Сюаньюя практически не развито, а я все еще ранен. Я не смогу защитить тебя, если он решит, что с него хватит. Ты хочешь умереть?! - Нет, - немедленно отвечает Вэй Усянь, раскаиваясь, и подносит руку Цзян Чэна к губам, целуя ее в знак извинения. Взгляд Цзян Чэна при этом смягчается. - Тринадцать лет, - ругается он, - а ты до сих пор не умеешь держать язык за зубами. Вэй Усянь нахально улыбается. - Я думал, тебе это нравится? - шепчет он. Сзади раздается удивленный возглас Цзинь Лина, и они делают шаг в сторону, хотя их руки по-прежнему крепко сцеплены. Су Миншань, похоже, наконец-то собрал последних учеников Ланьлин Цзинь и оставшихся монахов. Цзинь Гуанъяо возвращается, бегло оглядывает небольшую группу и кивает. - Пойдемте, - говорит он. Однако когда он поворачивается к выходу, по храму разносится грохот невиданной силы, всепоглощающий и оглушительный, кажется, что от него задрожала земля. Цзинь Гуанъяо, спотыкаясь, пятится назад. Мгновение спустя раздается громкий, отдающиеся эхом удар. В комнате становится тише от шума, собравшиеся заклинатели нервно оглядываются по сторонам. - Что это было? - спрашивает Су Миншань. Снова раздается удар, на этот раз более громкий, почти как звук огромного барабана. С другой стороны внутреннего двора содрогаются на петлях огромные двойные врата входа в храм. Ворота заперты на толстый деревянный засов, но при очередном ударе засов слегка раскалывается посередине. Вэй Усянь инстинктивно поворачивается к Цзян Чэну, чтобы заслонить его от осколков. В следующую секунду огромные ворота распахиваются, и темная фигура влетает внутрь и приземляется в центре двора. Фигура пролетает небольшое расстояние и падает у подножия лестницы. Фигура быстро поднимается на ноги и поворачивает голову, чтобы оглянуться на них. - Я не смог его удержать, - отчаянно кричит Вэнь Нин. - Я пытался, но... Снова раздается оглушительный грохот, заглушающий все его слова. Только на этот раз Вэй Усянь понял, что это за звук. Рев свирепого мертвеца, громче которого он еще не слышал. Темное пятно врезается в ворота и они с громким треском падают посреди двора. От удара в воздух взлетают куски битого камня, и Вэй Усянь с громким «воу!» от неожиданности падает назад, при этом утягивая за собой Цзян Чэна. Пару минут они лежат на земле, крепко обхватив друг друга, а вокруг раздаются крики - одни без слов, другие смешиваются в нечленораздельную паническую ахинею. Земля под ними содрогается, снова и снова, когда лютый мертвец проносится по комнате. - Брат?! Цзян Чэн обернулся на крик Не Хуайсана и приподнялся на одном локте, чтобы рассмотреть его. В бедро Вэй Усяня вонзается что-то длинное и твердое, скрытое одеяниями. - Ох! Черт! Что это?! - Вэй Усянь вскрикивает, а затем, прежде чем успевает остановить себя, спрашивает. - Ты так чертовски рад меня видеть? Цзян Чэн опускает взгляд между ними. Его глаза распахнулись, а затем он потянулся вниз и начал судорожно рыться в спутанных одеяниях. - Играй! - восклицает он секундой позже, суя что-то в руки Вэй Усяню. - Играй! Это Чэньцин. - Уходите с дороги! - кричит Вэнь Нин. - Уходите! Я не могу удержать его... ак! Он внезапно замолкает. - А-Лин! - моментально кричит Цзян Чэн. Вэй Усянь подносит флейту к губам и начинает играть. Тяжесть темной энергии в комнате тут же обрушивается на него, ее давления почти достаточно, чтобы оглушить, но он быстро приходит в себя и начинает преобразовывать ее по своему желанию. Темная энергия неистовствует, бурлит и клокочет, как бурлящая кипящая вода, поэтому Вэй Усянь быстро смягчает свою песню, вытягивая мелодию в нечто мирное и успокаивающее. Он все еще лежит на спине, не имея времени даже приподняться, но уже слышит, как стихает яростный гул, пока не остаются только звуки медленных, пошатывающихся шагов. Когда он наконец поднимает голову, то видит посреди комнаты лютого мертвеца, идущего к нему медленными, тяжёлыми шагами. Волосы распущены, тело облачено лишь в рваное и потрёпанное погребальное одеяние, но лицо не узнать. Это тело Не Минцзюэ, наконец, снова целое и невредимое. Вскоре к ним присоединяются звуки цинь Лань Ванцзи и сяо Лань Сичэня, добавляя к начальной мелодии «Покоя» свою собственную импровизированную. Медленно, очень медленно труп проходит мимо алтаря. Цзян Чэн тянется к нему и берет Вэй Усяня под локоть, помогая ему подняться на ноги. Они идут за трупом вокруг алтаря и наблюдают, как он спускается в гроб, а затем медленно ложится. Спустя мгновение Цзинь Лин бросается вперед и торопливо закрывает крышку гроба над упокоенным трупом. Вэй Усянь небрежно запихивает Чэнцин за пояс своей мантии и вскакивает на крышку гроба. Он прикусывает большой палец правой руки и тут же начинает быстрыми, резкими штрихами рисовать на крышке гроба. Когда он завершает последнюю линию подавляющего поля, бешеное журчание темной энергии внутри храма наконец-то начинает стихать. Цзян Чэн выходит вперед, хватает Цзинь Лина и начинает его осматривать. Тем временем Вэй Усянь снова достает Чэньцин и несколько раз прокручивает ее в руке, а затем останавливается, чтобы полюбоваться ее черным блеском. За флейтой очень хорошо ухаживали. На ней даже была аккуратно наклеена свежая мембрана. - Цзян Чэн, - тихо и ласково начинает он. - Ты... Не успел Вэй Усянь закончить, как его прервал громкий голос. - Брат! - Лань Ванцзи кричит, явно взволнованный. Все трое обмениваются обеспокоенными взглядами и быстро спешат обратно к месту для молитв. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи стоят за углом. На алтаре полулежит Цзинь Гуанъяо, вид у него еще хуже. Его левая рука, обожженная и изуродованная ядом, безвольно вытянута вперед. Правая рука... Правая рука по локоть отсутствует. Рядом с ним на земле лежит окровавленное тело. Подойдя ближе, Вэй Усянь видит, что это мертвый Су Миншань. - Он ранен, - быстро, почти умоляюще говорит Лань Сичэнь, - а его оружие было отобрано. В таком состоянии он ничего не может сделать. Я просто хочу задать ему несколько вопросов. Пожалуйста, Ванцзи. Твердый взгляд Лань Ванцзи смягчается в ответ на мольбу старшего брата. Спустя мгновение он опускает руки. Он неохотно кивает и уходит, издав тихий вздох. Лань Сичэнь тут же поворачивается к Цзинь Гуанъяо. - Во-первых, твой отец, - сурово начал он, - бывший глава ордена Цзинь... Любопытство Вэй Усяня, естественно, разгорается, но прежде чем он успевает подойти, он замечает Лань Ванцзи, присевшего рядом с неподвижно лежащим на полу мужчиной. Сердце его учащенно забилось, когда он узнал темные цепи, змеившиеся по полу у лодыжки Лань Ванцзи. Вэнь Нин. Он спешит к ним и замирает в недоумении, заметив огромную дыру, пробитую в голове Вэнь Нина. Вэнь Нин поднимает на него глаза - он явно в сознании, но, похоже, не может сесть. - Мы можем это исправить? - Лань Ванцзи резко спрашивает Вэй Усяня. - Если мы найдем способ перекрыть ее, он сможет стоять, - отвечает Вэй Усянь и начинает осматриваться. Он быстро находит подходящий по размеру камень на небольшом расстоянии. - Ага! Он поднимает его, подносит к Вэнь Нину и начинает проталкивать в дыру. Вэнь Нин поднимает руки и начинает помогать. Через мгновение камень проваливается внутрь, и Вэнь Нин может сесть. Передняя часть камня выгибается наружу, почти как выпирающий живот. - Это не похоже на разумное решение, - неодобрительно говорит Лань Ванцзи и колеблется. - А он будет регенерировать? Вэй Усянь на мгновение задумывается. - Это вполне возможно, - наконец заключает он. - Посмотри, как тело Не Минцзюэ словно само собой срослось. Но я не уверен. - Все в порядке, второй господин Лань, - уверяет Вэнь Нин Лань Ванцзи. - Я не чувствую боли. - Когда мы вернемся в Облачные глубины, мы подберём для тебя что-нибудь подходящее, - решает Лань Ванцзи. - А пока, пожалуйста... - За тобой, Сичэнь-гэ! Сузив зрачки, Лань Ванцзи разворачивается и достает меч. На долю секунды на его лице промелькнул страх - самое яркое на его лице выражение, которое Вэй Усянь видел за последние годы. Раздается неприятный звук металла, вонзающегося в плоть. Секундой позже Вэй Усянь тоже обернулся и увидел, что Лань Сичэнь стоит, вытащив меч и вонзив его в грудь Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо потрясенно смотрит на окровавленное лезвие. - Что случилось?! - спрашивает Вэй Усянь. - Я... - дрожащим голосом говорит Не Хуайсан. - Мне показалось, что я видел, как он спрятал руку за спину... Лань Сичэнь делает шаг назад, вынимая меч из тела Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо слегка вздрагивает от этого движения, глаза его по-прежнему расширены. Через мгновение с его разбитых губ стекает струйка крови. - Эр-гэ... - шепчет он. - Ты... - Глава ордена Цзинь, - начинает Лань Сичэнь, стараясь быть суровым, но все еще явно потрясенным. - Я сказал тебе не пытаться ничего делать. Я... я сказал тебе, что если ты попытаешься, я заберу твою жизнь. Цзинь Гуанъяо моргает, раз, второй. Затем его плечи вздрагивают. Голова откидывается назад, и он начинает смеяться. Звук дикий, безумный от неверия и пронзительный от предательства. К шоку Вэй Усянь, он кладет свою поврежденную левую руку на алтарь позади себя и встает. Раненый с ног до головы, правая рука отрублена, грудь пробита и залита кровью, а кожа посерела от кровопотери, он в ярости поднимается на ноги. - Но разве я попытался что-то сделать?! - кричит он в лицо Лань Сичэню.- Разве?! В присутствии других он всегда держался изящно и спокойно, но сейчас он взбешен, оговорки брошены на ветер, и он просто брызжет слюной от злобы. Его глаза горят огнем, а все лицо перекошено в злобном оскале. Лань Сичэнь колеблется, кажется, чувствуя, что что-то не так. Цзинь Гуанъяо, судорожно обернувшись, смотрит на Не Хуайсана, шатаясь, отступает назад, упираясь руками в каменное бедро статуи Гуаньинь в отчаянной попытке удержаться на ногах. Но, несмотря на ослабевшие силы, он продолжает смеяться, смеяться и смеяться. - Лань Сичэнь, о, Лань Сичэнь! - гогочет он. - Что ты на него смотришь?! Бесполезно! Что ты можешь увидеть, если все эти годы не мог разглядеть даже меня?! О, Хуайсан, ты действительно впечатляешь! Ты нас всех одурачил! Я должен был догадаться, что это ты! Я должен был догадаться! Не Хуайсан ничего не говорит, просто бесстрастно наблюдает. Когда Цзинь Гуанъяо начинает медленно сползать по боку статуи, Лань Сичэнь хватает его за переднюю часть одежды, пытаясь удержать в вертикальном положении, но не в силах найти неповрежденный участок кожи, за который можно ухватиться. Цзинь Гуанъяо наклоняется к нему, приближая их лица. - В этой жизни, - шипит он. - Я убил отца, брата, учителя, жену, сына и друга - как ты сказал, все зло в мире... совершил я! Но никогда - ни разу- я не думал о том, чтобы причинить тебе боль. Рука Лань Сичэня заметно дрожит, он все еще сжимает плечо Цзинь Гуанъяо. - Су Миншань смог отплатить мне таким образом, - хрипло продолжает Цзинь Гуанъяо, - посвятил мне свою жизнь, следовал за мной более пятнадцати лет, даже пожертвовал собой, чтобы спасти меня, и все потому, что я запомнил его имя. А вы? Он снова смеется, но звук уже слабый. Он закашлялся, а на его губах заблестела кровь. - Когда Облачные Глубины сгорели и тебе некуда было идти, - шипит он, - кто приютил тебя? Кто поддерживал тебя, когда Облачные Глубины отстраивались заново? Я ни разу не придрался к Гусу Лань, безоговорочно поддерживая тебя на протяжении стольких лет. Но просил ли я когда-нибудь благодарности? Даже сейчас я прошу тебя о благодарности? Он печально улыбается, в его выражении сквозит горечь и разочарование. - Я просил лишь о шансе на жизнь, - шепчет он. - Но вы, глава ордена Лань, как и Не Минцзюэ, не даете мне ни единого шанса на жизнь. Он хватает Лань Сичэня за ворот мантии и с внезапным приливом сил бросается назад. Лань Сичэнь, не ожидая такого резкого движения, шагает вперед, разворачивая свое тело и выбрасывая правую руку вперед. Глаза Вэй Усяня расширяются, когда он понимает, что собирается сделать Цзинь Гуанъяо. - Отойди от него, Цзэву-цзюнь! - кричит он. - Он пытается сломать печать! Но уже слишком поздно. Резким движением руки кровь брызжет из отрубленной конечности, уничтожая печать, нарисованный на крышке гроба. Кровь стекает по стенкам гроба, просачивается под крышку, попадает внутрь гроба, и темная энергия, подавленная в нем, начинает пробуждаться вновь. Раздается знакомый рев, и крышка распахивается, разлетаясь на куски от удара. Из гроба высовывается серое мускулистое предплечье и хватает Цзинь Гуанъяо за шею. Но Цзинь Гуанъяо на этот раз не пытается бежать. Искалеченной левой рукой он все еще держится за Лань Сичэня, из последних сил пытаясь втянуть его в объятия смерти. - Брат! - кричит Лань Ванцзи. Лань Сичэнь пошатывается, все еще не приходя в себя от шока. Мгновение спустя темные глаза Лань Сичэня расширяются, когда к нему тянется вторая серая рука. Пальцы тянутся к нему, и вот-вот сомкнутся на его шее. И вдруг рука Цзинь Гуанъяо ослабевает. Выражение его лица на мгновение искажается, а затем рука разворачивается и с силой отталкивает Лань Сичэня. Лань Сичэнь, пошатываясь, пятится назад, и его тут же ловит Лань Ванцзи. Тем временем остальные безучастно наблюдают за тем, как Не Минцзюэ поднимает Цзинь Гуанъяо за шею, его седая голова наклонена вверх, белые пустые глаза смотрят на Цзинь Гуанъяо. Из последних сил Цзинь Гуанъяо выплевывает полный рот крови в лицо Не Минцзюэ. - Пошел ты, Не Минцзюэ, - прошипел он. - Неужели ты думаешь, что я тебя боюсь?! В тишине храма раздается громкий, отдающийся эхом хруст, звук четкий и свирепый. И наконец тело Цзинь Гуанъяо обмякло. Лань Ванцзи не медля ни секунды, повалил статую на гроб и закрывая его. Лань Сичэнь так и сидел на полу, не видя ничего перед собой, а остальные, пребывая в шоке, бросились на помощь. После этого у них также не было времени на раздумья. Вскоре прибыли заклинатели, которые были собраны на пристани Лотоса, похоже, их привела туда взбешенная и скулящая Фея. Что еще более удивительно, Лань Цзинъи и Лань Сычжуй тоже прибыли, и между ними... Лань Цижэнь выглядел точно так же, как помнил Вэй Усянь, с внимательными глазами и крепкими плечами, самосовершенствование которое помогало ему сохранять молодость. Единственным отличием было деревянное кресло на колесиках. - Сичэнь, - тихо позвал он. - Ванцзи. И, словно подгоняемые приливами луны, братья направились к нему, бледные и явно все еще потрясенные. Вэй Усянь и Цзян Чэн обменялись взглядами, затем кивнули, после чего бросили последний взгляд на присутствующих и бесшумно удалились. слова автора: Некоторые люди спрашивали о ЛЧ и о том, какие чувства он испытывает к ВУС в этом фике. Моя версия того, что произошло с ЛЧ в этой версии, заключается в том, что он всегда видел в ВУС лучшее, как и в каноне, не обращая внимания на большой "побочный ущерб", который ВУС часто наносит. Однако в Безночном городе он увидел, что ЛЦЖ был ранен (и предположил, что это сделал один из трупов ВУС), и это заставило его изменить свое мнение. Он все еще испытывал чувства к ВУС, поэтому и вытащил ВУС из Безночного города, спасая его. Но, вернувшись домой, он узнал, что его дядя находится в коме, и врачи не думают, что он когда-нибудь очнется. Чувство вины и ужаса, а также предательства по отношению к ВУС (которого он когда-то любил и считал самым лучшим), заставили его поступить как ЦЧ и решить убить ВУС. В итоге осаду возглавили ЦЧ, ЛЧ и ЛСЧ. Однако после смерти ВУС он был потрясен тем, как ВУС умер, поскольку сам был свидетелем этого, и был потрясен еще больше, когда вернулся домой, а его дядя (1) проснулся и (2) растерялся, когда они упомянули, что его завалили трупами ВУС, после чего ЛЦЖ пояснил, что он был ранен боевым огнем. Он больше не питает романтических чувств к ВУС, потому что ранение ЛЦЖ заставило его разочароваться в методах «правосудия» ВУС. Но после возвращения он присматривает за ВУС из-за чувства вины. Он знает, что поступил неправильно, и вот уже 13 лет сожалеет о своей оплошности, тем более что сам он придерживается высоких стандартов справедливости. Именно поэтому в этом фике он и ЦЧ - друзья. Они с ЦЧ прошли через похожий опыт, и он очень сочувствует ЦЧ, который убил ВУС в порыве гнева по причине предательства, а затем провел 13 лет, испытывая чувство вины за сделанное. Что касается Вэнь Нина, то он сказал все, что сказал в зале предков, потому что видит, что заблуждение вокруг ядра отравляет отношения между ВУС и ЦЧ, и считает, что необходимо раскрыть правду, если они надеются исправить ситуацию. Поскольку ВУС не собирался говорить об этом, он решил вмешаться. В результате в этой перепалке он ведет себя с ЦЧ гораздо мягче, чем в каноне. Он не собирался причинить боль ЦЧ.