Место за столом

Глава 36

«Последний выход Люциуса Малфоя»

Ледяной дождь, шедший с самого утра, был развеян над роскошной готической церковью. Маглы не могли этого увидеть, но для волшебников, собирающихся на церемонию, зрелище было впечатляющим. Дождь стеной лил за пределами идеально очерченного прямоугольного барьера, внутри которого помещалась церковь и окружающий ее небольшой парк. Драко задумчиво любовался результатами волшебства, созданного по его заказу отделом невыразимцев. Отец наверняка оценил бы. Он любил впечатлять, и в этот день сын не мог его подвести. Под траурной, неприлично дорогой традиционной мантией к телу прилегала боевая водолазка, заговоренная на отражение проклятий. Он нервно поднял воротник повыше, надеясь, что его боевое облачение не привлекает внимания. Вместо привычных кожаных туфель на ногах красовались ботинки до щиколотки: они были гораздо удобнее в бою и весьма уместны, учитывая дрянную английскую весну. Любопытная пресса прибыла раньше гостей. Многочисленные журналисты выжидали под дождем, наколдовав себе зонтики. Фотографы заглядывали за завесу в надежде заснять приготовления и ближайших родственников в непарадном виде. Разумеется, Драко пригласил прессу. По его замыслу, они должны были зайти одновременно с гостями, организовав тем самым траурную ковровую дорожку. А пока их не пригласили, журналисты надеялись урвать дополнительные подробности и грубо толкали друг друга локтями в надежде, что у соседа место выгоднее. Люциус Малфой всегда любил громкие светские мероприятия. Было бы совершенно невежливо устроить скромное семейное прощание. А Драко считал себя очень вежливым человеком. Первые гости аппарировали прямо за барьер, отделяющий высокое здание церкви и ее территорию от остального Лондона. Мужчины и женщины в изящных черных мантиях, явно сшитых на заказ, все как один задирали головы и не могли сдержать вздохов восхищения. Время подходило к полудню, барьер открылся для прессы, и многочисленные журналисты хлынули в несколько распахнутых дверей. Едва попав за пределы барьера, они, как и гости, ахали и, не стесняясь, в голос выражали восхищение. Фотографы рванули к церкви, выбирая удачный ракурс для идеального кадра. Самые громкие похороны во всей магической Англии начались. Драко как хозяин вечера встречал гостей на ступенях церкви. На его лице застыла отрешенная скорбь. Сегодня даже не пришлось напрягаться, чтобы создать правильное впечатление. Достаточно было просто дать волю тем чувствам, которых он неделями старался избегать. Иногда чувство тревоги поднималось на поверхность, и тогда Малфой всеми силами заставлял себя думать о худшем. Например, о том, что на похоронах отца его матери не будет. Это условие было единственным, которое выставил Драко. Он не сможет сыграть свою роль, если где-то в битве будет участвовать Нарцисса. Следить сразу за таким количеством целей будет слишком сложно даже для наследника Малфоев. Или уже можно сказать — лорда Малфоя? Глубокий вдох поцарапал горло холодным воздухом. Он принимал соболезнования, жал руки и благодарил многочисленных колдунов и волшебниц. Гойлы, Боунсы, Креббы, Розье, Трэвис с невестой, Паркинсоны, Эйвери, Роквуды, Гринграссы. Представители самых знатных домов Англии приходили в полном составе почтить память одного из своих. — Драко! Этот голос. Волшебница в странной шляпе и пышном черном платье, словно непредсказуемый вихрь, оказалась слишком близко к Малфою и цепкими руками крепко схватила его за запястья. — Тетушка Беллатриса, — вежливо поприветствовал ведьму Драко. — Спасибо, что пришли. В нос ударил сильный запах дорогого парфюма, когда Беллатриса на французский манер расцеловала племянника. Это было абсолютно неуместно на похоронах, но тетушка соблюдала этикет весьма избирательно. Экстравагантного поведения от нее ожидали все, а оттого лишь Амелия Боунс удивленно подняла брови, но удержалась от комментария. Лестрейндж была известна не только своим стилем в одежде, но и трепетной любовью к пыткам. Едва ли она бы напала на кого-то на похоронах, но ни один колдун в здравом уме не стал бы укорять в чем-то фаворитку Темного Лорда. — Я не вижу тут мою сестру! Почему она не встречает гостей вместе с тобой, Драко? — Матери нездоровится, — ответил уже подготовленной легендой Малфой. — Неожиданная смерть отца потрясла всех нас, но ей досталось сильнее остальных. Тетушка, вы знаете, как моя мать любила отца и как она внимательна ко всем жестам вежливости. Уверяю вас, ситуация более чем серьезна. Стальная хватка не отпускала. Беллатриса наклонилась и едва слышно на ухо прошептала: — Ты лжешь, мальчишка. И я выясню, почему. Холодок пробежался по позвоночнику. Тетка любила угрожать и нередко произносила самые абсурдные вещи. Но на этот раз ее слова попали точно в цель. Что она знает? Стоит ли беспокоиться, или это очередная попытка вывести его из равновесия? Не меняясь в лице, Драко холодно смотрел в глаза Беллатрисе. Она ненавидела зрительный контакт и хотела возмутиться, но осознала, что тогда привлечет слишком много ненужного внимания. Ведьма фыркнула и зашагала вглубь собора. Следующими за Лестрейнджами подошли брат и сестра Кэрроу. Амикус, поджав губы, молча пожал руку Драко. Похоже, его сильно потрясла кончина Люциуса. Малфой никогда не считал Кэрроу близкими союзниками, скорее, они планировали временное перемирие между их домами. Однако Амикус выглядел действительно раздавленным. — Соболезную вашей утрате, лорд Малфой, — холодно произнесла Алекто, протягивая руку для рукопожатия. — Надеюсь, сегодня все пройдет безупречно. Это тоже было совсем неуместно. Дамы обычно делали неглубокий реверанс, но Алекто всю свою жизнь была до возмущения не согласна с такими правилами. А значит, Гермионе следовало вести себя так же. Наверняка в глубине души это ее забавляло. — Благодарю, что пришли, Алекто, — решительно пожал ее руку Малфой. — Для отца это бы много значило. Я сделал все возможное, чтобы церемония прошла ровно так, как и планировалось. Алекто сверкнула глазами и едва заметно взглядом показала на двух мужчин, что стояли в очереди. Драко проследил за ее взглядом и замер, мгновенно узнав эти две фигуры. Грузный и невысокий рядом с тощим и долговязым. Гамп и Яксли. Убийцы Люциуса. Драко задохнулся от ярости. Он их не звал. Что эти ублюдки тут забыли?! — Много людей пришли почтить память вашего отца, — заговорила Алекто. — Как его близкие мы не можем допустить недоразумений. Она права. Сосредоточься. Нужно выяснить, что они тут делают. Гермиона дала понять, что Сопротивление займется этим. Драко ненавидел полагаться на других в таком важном деле, как месть. Руки инстинктивно сжались в кулаки, в ушах зашумело. Бороться с гневом было очень сложно. Он почти чувствовал, как ненависть вместе с кровью побежала по венам и артериям. Он встретился с встревоженным взглядом Алекто. Гермиона всерьез забеспокоилась, что Драко сейчас потеряет контроль и провалит всю операцию. Эта мысль помогла немного охладить разум. Он не проиграет из-за гребаного Яксли. Только не сейчас. Сопротивление займется ими. Нужно сосредоточиться на своих задачах. Мерлин, помоги. Поток гостей постепенно схлынул. Пока они общались между собой и искали свои места на церемонии, Драко незаметно сбежал. Он обошел огромное готическое строение с торца и, убедившись, что никого поблизости нет, вытащил сигарету. Вспышка магического огня — и Драко с удовольствием затянулся. Волшебник запрокинул голову, любуясь величием старинного здания. Ему было нужно несколько минут наедине с собой и своей вредной привычкой. Все только начиналось, а уже пошло не по плану. Гамп и Яксли так и не предстали перед Драко. Планировали ли они поприветствовать хозяина мероприятия? Гамп явился без жены на светское собрание, на которое принято приходить семьями. Эти два сукиных сына явно что-то задумали. Ох, отец, даже твои похороны станут полем политической, а может, и вполне реальной битвы. На очень роскошном фоне. Драко сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул дым. Он искренне надеялся, что Люциуса бы такое хотя бы развлекло. — Я знал, что найду тебя тут. Драко не нужно было даже поворачивать голову, чтобы узнать, кто именно пришел. Забини. Друг, которого Малфой надеялся держать подальше от всех этих битв. Он единственный заметил его отсутствие и отправился на поиски. Было бы проще избегать Блейза, не будь он так внимателен. — У меня есть еще минут десять до начала церемонии, а внутри слишком шумно, — ответил Драко. — Я пожал с утра столько рук, что нужен перерыв. — Мне жаль. — Не сахарный, — усмехнулся Малфой, но затем посмотрел на друга и осекся. Забини выглядел по-настоящему грустным. Вечно ироничный и самоуверенный Блейз теперь словно потух. Он имел в виду совсем другое. — Я не это!.. — Я понял. Спасибо. — Дерьмово, что ты переживаешь все это один. Твою мать. Перед глазами Драко пронеслись все те ситуации, когда скорбь и желание сбежать от реальности толкали его в постель к Поттеру. Мерлин всемогущий, да лучше бы он пил! Не было бы так тошно сейчас. — Спасибо, Блейз. Думаю, я буду в порядке. Просто сегодняшний день нужно пережить. — Как твоя мама? Моя убеждена, что она не встает. Вспоминала, как сама после смерти отца не могла ходить — у нее отнялись ноги. Почти месяц провела в постели, пока не нашла хорошего целителя. Не этих шарлатанов из Мунго, а хорошего. Если хочешь, у нее остался адрес. — Ей уже лучше, спасибо. Повисло неловкое молчание. Драко до смерти хотелось пожаловаться другу на то, как ему страшно из-за задания Темного Лорда, как тошно от косых взглядов Сопротивления, как тяжело принимать решения в ситуации с кучей неизвестных, и как совершенно невозможно было отправлять собственную маму в пасть ко льву без возможности все проконтролировать. Он продолжал глотать горячий дым, размышляя о том, что ни за что на свете не стал бы никому жаловаться. — Только сейчас задумался. Почему именно католическая церковь? — Что? — вопрос Блейза заставил Драко вернуться в реальность. — Почему мы используем католические соборы и церкви для церемоний? У маглов-то понятно, они верят, что в таких зданиях встречаются со своим верховным волшебником или что-то вроде того. Но почему чистокровные семьи предпочитают в них проводить свои ритуалы? — Ну, во-первых, это красиво, — бросил Драко. — Серьезно? — Нет! — не удержался от улыбки Малфой, поджигая вторую сигарету. — Мерлин, Забини, ты что, в лесу рос? — Просто никогда не интересовался! Не хочешь отвечать, так и скажи! — Слушай и запоминай! Не все соборы и церкви построены маглами. Ну ладно, фактически они действительно их сами строили, но нередко по заказу чистокровных семей. В века, когда магловская церковь открыла охоту на волшебников, чистокровным того времени были необходимы места, в которых будут проводиться мероприятия, сокрытые от любопытных глаз. Разумеется, можно было выстроить себе дворцы за пределами города, но с точки зрения логистики и скрытности это было неудобно. Так появилось множество церквей, принадлежащих волшебникам, но выстроенных по канонам католиков. Видишь ли, лучше всего прятать что-то под самым носом ищеек. Это здание построили по заказу моего далекого родственника, так что по бумагам я владею этой церковью. А еще это правда красиво. Наша архитектура сильно повлияла на магловскую. Видишь этот выступ? Кажется, что он не нужен, и на большинстве церквей ты не увидишь таких. Но если вспомнить астрономическую башню, то у нее таких аж четыре. Забини присвистнул. Он покосился на Драко и грустно произнес: — Тебе, наверно, пора. Люди ждут. Драко почувствовал, как ему становится все паршивее. Не нужно было смотреть на часы, чтобы понять, как Забини прав. Он выделил Блейзу с матерью стулья почти около выхода. Если бы он убедил их не приходить, это выглядело бы подозрительно. Поэтому Малфой сделал все, чтобы они смогли сбежать, как только начнется заварушка. Но со стороны это выглядело как приговор. Словно семья Забини окончательно разжалована, и после смерти Люциуса новый глава семьи бросил своих фаворитов. Неудивительно, что у Блейза такой жалкий вид. Паршиво не иметь возможности даже намекнуть, что происходит на самом деле, но меньше всего Драко хотел, чтобы Блейз влезал в его дела с Сопротивлением. — Ты прав, — он бросил окурок на землю и взмахом волшебной палочки растворил его. — Настало время попрощаться с отцом.

* * *

Драко произносил речи множество раз. На светских раутах, на домашних праздниках, перед своими подчиненными, перед коллегами отца. Все гости уже заняли свои места и негромко переговаривались между собой в ожидании начала церемонии. Малфой оглянулся на пустой стул, на котором должна была сидеть мама, и чувство вины сдавило горло. Она хотела быть здесь. Она точно хотела быть здесь. Она должна была быть здесь. Наследник и хозяин вечера тяжело вздохнул. Привыкнуть принимать тяжелые решения можно, но их последствия будут преследовать тебя, как бы ни хотелось натренировать бесчувственность, как мышцу. Где-то вдалеке, около дверей, сидели Блейз с матерью. В первых рядах расположились Лестрейнджи и Крэббы, Гойлы и Розье. Недовольное лицо Беллатрисы было сложно не заметить. Она не сводила глаз с Малфоя, чем немало его тревожила. Безумная тетка была правой рукой Темного Лорда и вполне могла транслировать общую линию партии относительно Драко. Но ведь именно ему доверили вести расследование по выявлению заговорщиков. Тогда что это, ревность? Шаги Драко к гробу отдавались гулким эхом. Он шел медленно, стараясь ни на кого не смотреть. За его спиной сиял потрясающий по красоте витраж-роза, разделенный на сотню небольших элементов. В каждом элементе изображалась строчка одной из религиозных книг о конце света. — И хотя название «Апокалипсис» ни о чем Драко не говорило, он с любознательностью вчитывался в жутковатые подробности маггловской легенды. Из-за туч вышло солнце, и весь витраж засиял так ярко, что осветил даже дальние углы мрачного здания. Маглы называли этот витраж «Роза-Апокалипсис». Его точная копия находилась во Франции, но именно Малфои владели оригиналом. Драко поежился, когда подумал о символичности ситуации. Он не был суеверен и уж точно не верил в магловского бога. А потому, взяв себя в руки, смело встал около гроба и обвел взглядом всех собравшихся. Волшебники и волшебницы замолчали, подняв взгляды на Драко. — Спасибо каждому, кто пришел почтить память моего отца, — начал он увереннее, чем сам от себя ожидал. — Я лично благодарен каждому, кто пришел сегодня. Люциус Малфой был настоящим лидером. Он умел вести за собой и заботиться о тех, кто нуждался в его заботе. Протягивал руку тому, кто уже был готов сделать шаг в бездну. Щедрость, с которой он поддерживал людей искусства, ученых и обездоленных, не знала границ. Люциус работал и жил ради поддержки нашего мира, нашей страны. — Все готово, — прошептал кто-то ему почти на ухо. — Но у меня плохое предчувствие. Драко словно ударило молнией. Чертов Поттер в мантии-невидимке решил лично подать сигнал. Что за самодеятельность? Они так не договаривались. Малфой запнулся, но тут же продолжил речь в надежде, что аудитория спишет это на волнение. В конце концов, он хоронит собственного отца. — Законопроекты, которые поддержал Люциус в составе Визенгамота… — Драко продолжал говорить тщательно отрепетированную речь, но в голове тревожные мысли запрыгали как теннисные мячики. Поттер не стал бы отвлекать его и говорить о таких глупостях, как предчувствие, если бы для этого не было действительно важных причин. Малфой продолжал произносить речь, но при этом цепко оглядывал зал. Все выглядит ровно так, как они и договаривались. Что же не так? Кроме Яксли и Гампа, пока никаких непредвиденных обстоятельств не было, а этими двумя обещала заняться Грейнджер. Вот она, сидит рядом с Амикусом, напряжена, но, возможно, просто готовится. Что же, черт возьми, не так? — А теперь я прошу всех встать. Объявляю минуту молчания. Зашуршали юбки, послышался негромкий гомон. Каждый волшебник и каждая ведьма поднялись, и вся церковь погрузилась в траурное молчание. Драко прикрыл глаза так, чтобы казалось, что он тоже погружен в скорбные мысли. На самом деле Малфой экстренно перебирал в памяти все события этого дня. Где же прокол в этом идеально продуманном и не таком уж сложном плане? Как только закончилась минута молчания, гости вновь уселись на свои места, а репортеры и фотографы рванули вперед, расталкивая друг друга локтями. Они жаждали запечатлеть самую зрелищную часть церемонии. Драко медленно спустился по красивым ступеням и подошел к большой стойке с роскошным гробом, которая стояла между стульями для прихожан. Сверху гроб украшал красивый темно-зеленый шелк, на котором серебряными нитями был вышит герб рода Малфоев. На изящной черной продолговатой подушке покоилась волшебная палочка. Драко приблизился к гробу, и тут же засверкали вспышки фотоаппаратов. Яркие пятна, поплывшие перед глазами, ослепляли, но нужно было терпеть. Малфой медленно и торжественно поднял волшебную палочку и взмахнул ею, негромко произнеся заклинание. Гроб мгновенно вспыхнул волшебным огнем. Многочисленные вспышки казались ярче самого пламени. Все присутствующие вытянули головы, наблюдая за невероятной красоты церемонией. Гроб из тиса был объят белым пламенем, которое бережно окутывало его и не тянулось пошлыми языками к потолку. Дым, едва заметный, пах деревом и хвоей. Старые волшебные семьи веками оттачивали искусство погребения предков. — Прощай, — одними губами произнес Драко. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! Одновременно все стекла в церкви с оглушительным звоном лопнули. Великолепный витраж за спиной Малфоя взорвался тысячами осколков. Драко инстинктивно пригнулся, надеясь, что его не зацепит. Гости, шокированные и перепуганные, повскакивали со своих мест. Церковь тут же наполнилась звуками: падающие от резких толчков стулья, топот ног, встревоженные голоса. Драко выпрямился и оглядел собственноручно устроенный хаос. Волшебники выхватили палочки и, уже не скрывая паники, начали озираться по сторонам. В этот момент, словно соткавшись из тени, их обступили фигуры в темных плащах и устрашающих белых масках, на которых навеки было отлито лицо старика с длинной бородой и усами. — Мерлин всемогущий! — воскликнул Гойл, направляя на ближайшую фигуру волшебную палочку. Члены Сопротивления окружили толпу со всех сторон, вынуждая гостей сбиться в кучу. Драко не без удовольствия отметил испуг на лице Беллатрисы. Чтобы не портить свое прикрытие, он сделал несколько шагов в сторону гостей, надеясь, что его встревоженность сочтут достаточной. На ступенях около гроба резко скинул мантию-невидимку высокий колдун в черном плаще и белой маске. Он оглядел церковь и рывком стянул с себя маску, отбросив ее к ногам. Толпа охнула от ужаса. Каждый, кто мог разглядеть его лицо, сразу узнал этого волшебника. Нежелательная персона номер один. Заклятый враг Темного Лорда. Уже почти пять лет как погибший мальчик-который-выжил. Гарри Поттер. Поттер коснулся горла кончиком волшебной палочки: — Сонорус. Уважаемые чистокровные волшебники, — зазвучал его голос, усиленный в несколько раз.— Правлению Волдеморта пришел конец. Пока не поздно, призываю вас встать под знамена Сопротивления. Мы не станем убивать ваших близких и брать в заложники дело всей вашей жизни. Мы боремся за свободу всех, одаренных магией. Меня зовут Гарри Поттер, и я выступаю против единоличного захвата власти одним колдуном. Волдеморт не в состоянии управлять государством, и вы уже видите это. Гринготтс больше не надежен, преступники сбегают из тюрем, вся система стоит только на вашем страхе перед безумием Волдеморта. Сопротивление и я будем сражаться за вас и ваши семьи. Нас сотни, тысячи. Мы везде: работаем рядом с вами, продаем вам продукты и ингредиенты для зелий, охраняем ваших преступников. Встаньте с нами плечом к плечу. За вашу и нашу свободу! Волшебники и волшебницы замерли от ужаса и потрясения. Не в силах вымолвить ни слова, они испуганно оглядывались друг на друга. Первыми опомнились журналисты. Самые смелые из них рванули вперед, едва не сбив Драко с ног и рискуя угодить в огонь. Яркие вспышки фотоаппаратов слепили Поттера, который, казалось, этого не замечал. Речь, по вкусу Драко, вышла не лучшая, но Поттер и не оратор. Для героя-революционера, восставшего из мертвых, этого было достаточно. — Он жив! — взвизгнула Беллатриса и рванула к Поттеру. — Круцио! Петрификус Тоталус! Гарри был прав, драки не избежать. Прямо за Беллатрисой через толпу протискивался Розье, но ему перегородила путь высокая фигура в маске. Зарычав от гнева, Пожиратель выхватил волшебную палочку: — Секо! Фигура быстро уклонилась, заклинание просвистело в паре сантиметров от Амелии Боунс. Она вскочила на ноги, готовая защищаться. Все словно очнулись от транса. Ужас сменился паникой. Пожиратели Смерти, не ожидавшие от светского мероприятия драки, бросились врассыпную. Драко, стараясь не оглядываться на Поттера и Беллатрису, стиснув зубы, сосредоточился на своей задаче. Взмахом волшебной палочки он распахнул все двери в церкви и крикнул: — Бегите! Уходите! Уводите детей! Толпа в неприлично дорогих парадных мантиях рванула прочь, надеясь добежать до края противоаппарационного барьера. Однако далеко не все Пожиратели Смерти спешили к выходу. Самые амбициозные, напротив, протискивались вперед в надежде преподнести своему хозяину голову врага. Но ни один не вызывал этого хозяина. Как же была права Гермиона, которая в ответ на все предупреждения уверенно утверждала, что эти псы скорее друг друга сожрут, чем добровольно откажутся от возможности продвинуться по карьерной и социальной лестнице. Сейчас даже верная Белла решила вступить в бой в надежде заработать несколько очков в глазах Волдеморта. Драко лавировал между гостями, помогая им найти ближайший открытый выход, когда увидел, что через толпу к нему протискивается высокая фигура. Блять. Испуганный, но сосредоточенный Блейз явно искал его в этой толпе. Он вцепился в предплечье Малфоя быстрее, чем тот успел улизнуть. — Что за нахрен, Драко?! — Ты идиот? Что ты тут делаешь? Вали отсюда! Уводи мать! — Она уже ушла, я вернулся… — Кретин! Помогай уводить отсюда людей, — звенящим от гнева голосом приказал Драко. Бледный как бумага Забини кивнул. В опасной ситуации он всегда слушался приказов, что делало его отличным солдатом. Драко не пожелал бы никому становиться солдатом. Блейз хотел еще что-то сказать, но над их головами просвистело проклятье, и колдуны едва успели пригнуться. Пожиратели смерти уже вступили в бой с участниками Сопротивления. Драко не планировал длительную схватку, а потому нужно было придумать, как быстро подавить Пожирателей так, чтобы дать Сопротивлению безопасно уйти. Дело сделано: чистокровные волшебники разнесут весть по своим друзьям и родственникам, остальное сделает пресса. Наверняка фотографии получились эффектными. Теперь пора завершать эту маленькую заварушку. Малфой оглянулся в поисках Поттера, но найти его было невозможно. Неразбериха на поле боя была гораздо сильнее, чем во время битвы в Малфой мэноре. Десятки Пожирателей надеялись прорваться к Гарри и первыми заполучить его голову. Они не учли, что их встретят бойцы Сопротивления, готовые биться насмерть. Беллатриса, вынырнув из толпы, вдруг рванула прямо на Малфоя. Тот непонимающе уставился на ведьму, которая вдруг вонзила свои ногти ему в грудь, расцарапывая парадную мантию. — Это все ты! Поттер! Поттер сбежал! — Протего! — выставил позади нее щит Драко. — Что ты такое несешь? Уходим отсюда, их больше! — Не знаю как, но ты знал! Нарси тут нет, потому что… — Уходим! — рявкнул Драко, сообразив, что его авторитет среди Пожирателей смерти пока еще не пошатнулся. Знаком он приказал всем покинуть церковь. Не в силах сдержать превосходящую силу противника, Пожиратели нехотя последовали приказу. Драко бежал позади всех, наблюдая, как перед ним тяжело переваливается с ноги на ногу Гойл-старший, а рядом с ним быстро перебирает ногами коротконогий Розье. Едва они пересекли противоаппарационный барьер, Пожиратели аппарировали. Драко, быстро оглянувшись на опустевшее здание, хотел последовать за ними, но вдруг перед ним полыхнули два ярко-красных глаза. Высокая нечеловеческая фигура выросла прямо перед Малфоем. Никаких звуков аппарации: он словно появился прямо из воздуха. Кровь застучала в висках, а горло сковал ужас. Волдеморт наклонился и прошипел: — Пора объясниться. Его костлявые пальцы вцепились в плечи, и мир заволокло тьмой.

* * *

Драко задумчиво любовался результатами волшебства, созданного по его заказу отделом невыразимцев. Дождь за периметром церкви шел стеной, но внутри небо было безоблачным. Первые гости аппарировали прямо за барьер, отделяющий высокое здание церкви и его территорию от остального Лондона. Время подходило к полудню, барьер открылся для прессы, и многочисленные журналисты хлынули в несколько распахнутых дверей. Драко как хозяин вечера встречал гостей на ступенях церкви. На его лице застыла отрешенная скорбь. — Ты чего такой смурной? — А? Малфой моргнул — и вдруг очередь на рукопожатия и соболезнования пропала. Перед ним стоял Блейз Забини в роскошном, явно пошитом на заказ костюме. Он беззаботно улыбался и явно наслаждался ситуацией. — Что, прости?.. — Ну, понимаю, день свадьбы ответственный. Но не ожидал, что ты вдруг будешь робеть! — Какой свадьбы? — Драко, ты меня пугаешь, — нахмурился Забини и быстро коснулся его лба. — Ты здоров? Твоей свадьбы. Или ты думаешь, что невыразимцы устроили тут самый солнечный день в году только ради того, чтобы мы с тобой покурили с видом на церковь? Яркий солнечный свет заливал ту самую принадлежащую Малфоям церковь, выстроенную в готическом стиле. Драко, с трудом соображая, опустил голову — и обнаружил на себе не траурное облачение, а роскошный костюм. Он услышал где-то позади себя взрыв женского хохота. Резко оглянувшись, он увидел весь цвет паркинсоновских подружек в полном составе. Драко переводил взгляд с них на Блейза, а с него — на многочисленные арки, расставленные вокруг и обильно украшенные белыми цветами. Да что тут, нахрен, творится?!