Кровь Пламени.

Осень 835р — ДА КАТИСЬ ТЫ КУДА ПОДАЛЬШЕ! Я отчётливо запомнила зелёные глаза мамы, когда она в очередной раз накричала на меня. Свои золотистые волосы она всегда заплетала, как надлежит герцогине Деонегкса. Глазки у неё большие и красивые. Под ними пролегли синяки усталости, а на лбу уже проявился синяк, который оставил ей отец в новой ссоре. От излишней жестикуляции, криков и скандалов её волосы выбились из причёски. Наша усадьба состояла из трехэтажного дома и небольшого сада. Все выполнено в цемдаркчанском стиле ещё три века назад нашими предками. Прогремел гром, намечалась гроза. Я подбежала к окну и заметила первые капли. Дождь начал бить по чёрному кирпичу дома, тёмной крыше со шпилями и по гравию на дорожках. Отец остановился у колодца, где оставил свои вещи. — ТЫ БРОСАЕШЬ МЕНЯ! ТЫ БРОСАЕШЬ СВОЮ ДОЧЬ! — Я НЕ БРОСАЮ ВАС! Я УЛЕТАЮ В СТОЛИЦУ ИЗ-ЗА ПОВЫШЕНИЯ, И ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ, АО́ЛА! — Да кому ты нужен в этой столице?! — заговорила мама более спокойным тоном. Она заперла меня на третьем этаже, чтобы я не могла попрощаться с отцом. Я била несчастную дверь, но никто так и не открыл. Ни одна служанка не захотела идти наперекор моей маме. Я понимала, что стоит зажечь камин, потому что начала дрожать от холода, но не могла отойти от окна. Моя рука цеплялась за тяжелую, ониксовую штору. — Я стал контр-адмиралом, слышишь?! Ты понимаешь какое это уважение?! — Да мне плевать! Ты покидаешь нас! — Я забочусь о будущем нашей Илы! — Нет! Цемдра тебе, а не Ила! Ты не увидишь её. У неё больше нет отца. — Ты не посмеешь отобрать у меня дочь. — Ещё как посмею. Катись в свою столицу! Усадьба Лен-Гео-Кор прекрасно справится и без тебя. — Ила поступит в Дренишалу, и тогда мы с ней встретимся. — Нет. Я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Выдам замуж. — Ей всего тринадцать, Аола, она ребёнок. — Выдам в пятнадцать. А до того, она и шагу не сделает в сторону столицы. Я плюхнулась на большую кровать с тёплым чёрным одеялом и множеством подушек. И разрыдалась. Со злости откинула книги, лежащие на полу в небольшой проём уборной. — Леди, вам стоит разжечь камин, — послышался с другой стороны голос служанки. — То есть сейчас вы обо мне вспомнили, да?! А когда я стучалась и просила меня открыть, вы перекурить уходили?! Служанка провернула ключ и зашла в комнату, поспешно разжигая огонь. Я подумала, что успею догнать отца и улететь в столицу вместе с ним, но в коридоре наткнулась на мать. — А ты куда, Илочка? — она взяла меня за волосы, потянула вверх из-за чего мне пришлось встать на носочки и повела обратно в комнату. — У тебя сейчас урок, разве нет? Тебе нужно учиться, — мама толкнула меня так, что я чуть лицом не врезалась в небольшое пианино, стоящее в углу. — Иначе тебя замуж никто не возьмёт. — А я и не хочу замуж! Хочу к отцу в столицу! Мама схватила меня за волосы и ударила о пианино. Голова начала кружиться, перед глазами стали появляться тёмные пятна, и я запаниковала. — НИКАКОГО ОТЦА И СТОЛИЦЫ! ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗАМУЖ И БУДЕШЬ ПРОДОЛЖАТЬ НАШ РОД ЛЕН-ГЕО-КОР ЗДЕСЬ, В ДЕОНЕГКСЕ! ТЫ БУДЕШЬ УЧИТЬСЯ, ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛА?! ТЫ НЕ БРОСИШЬ МЕНЯ, КАК ТВОЙ ОТЕЦ, НЕ БРОСИШЬ! Она держала меня за волосы и трясла в разные стороны, а я плакала в её руках. Служанка с сожалением посмотрела на меня и вышла из комнаты. Мама продолжала кричать, говорила, что я недостаточно хорошо учусь, что я должна быть лучше. — Ты обязана мне тем, что я родила тебя, неблагодарная, — сказала она, держа в ладони клок моих волос. — Села за это кезово пианино и начала играть. И так, чтобы я слышала с первого этажа. От начала и до конца. До полуночи. Тебе это ясно? — Ясно, — ответила я полушёпотом. Аола направилась к двери, как у камина зацепилась взглядом за лук. Маленький, сделанный отцом ещё весной, в тайне от мамы. Мы гуляли с ним, вырезали мишени, крепили к деревьям и практиковали стрельбу. — Это что такое? — она с отвращением взяла его в руку. — Это моё! — я бросилась к ней, чтобы выхватить лук, но мама отшвырнула меня от себя тьмой. — Ай! — Тебе, Иллионистэлческа, нужно беречь руки. Особенно пальцы. Ты играешь. Речи о стрельбы и быть не может. Да и магию тебе бы подтянуть. Значит, решено. Вызову нового учителя, раз старый не может ничего. — Нормальный у меня учитель! — Нет. Ты совсем не используешь силу. Ты леди, дочь герцогини, а не обычная доярка. — Ты не герцогиня, ты просто жена герцога, — огрызнулась я. — Если бы не отец… — То что? Я не ответила. В следующую секунду мать ударила меня луком по спине, ноги сами начали пятиться в сторону окна. Руки схватились за подоконник, моё тело дрожало от страха, боли, ярости. — Неблагодарная шавка. Я тебя родила! — Лучше бы не рожала! Сдохнуть бы и поскорее! — Млезь. Я выдам тебя замуж. Как только смогу, сразу выдам! — Не выдашь. Я сбегу. В столицу, к папе. А если не выйдет, пойду сосать соседям, как это делаешь ты, в тайне от отца. — Ах ты! Второй удар она сделать не смогла только потому что я прикрыла лицо руками. Руки же нужно беречь. — Ты у меня и шагу из усадьбы не ступишь, — с этими словами мама хлопнула дверью и провернула ключ в скважине.

✴✴✴

Лето 836р — Это ужасно! — протестовала я перед зеркалом. — Это отличное платье для будущей герцогини! Если ты намеренно попробуешь выставить себя оборванкой, я выдам тебя не за юнца, а за старого извранщугу. Отказывается она мне тут, вот что удумала. Мама захлопнула дверь, забыв её закрыть на ключ. Наконец, впервые за год я вышла из своей комнаты и спокойно гуляла по коридорам родного дома. Мысли об отце не покидали меня. Выходить замуж я не была намерена, но все угрозы матери связывали не только руки, но и язык. Пришлось научиться молчать, чтобы не выводить Аолу из себя, делать так, как она хочет, чтобы было больше позволено. Я была идеальной дочерью, которую запихнули в это ужасное ониксовое платье до пола, с свободными рукавами у запястья и висящим фасоном на груди. В нём, в свои четырнадцать я выглядела на все сорок один. Бежать было некуда, приходилось дожидаться матери на крыльце. Вот она выбежала, думая, что я сбежала, но спокойно выдохнула, увидев меня. Усадьба Ве-Гео-Кор находилась недалеко от нашей, так что вместо кареты мы решились пройтись на ногах. В такую жару это было ошибкой. Пот стекал по моей спине, а голова начала кружится. Когда мать заметила моё самочувствие, мы как раз увидели двухэтажный дом из серого кирпича. Деонегкс в архитектуре строго придерживался цемдарчанских мотивов. В городах южнее, Яферн и Гианиксе начали использовать святлайские чертежи, и король был не особо доволен. К нам спустилась герцогиня с кленовых ступеней и протянула матери руку. Я обвела взглядом усадьбу: непримечательная бирюзовая крыша со шпилями, широкие, изысканные балконы, аккуратная брусчатка, деревянные окна с решётками на стёклах. Вскоре, из веранды мы переместились за стол. Мы с Витом познакомились нечаянно. Он забрёл к нам в сад и не мог выбраться. Я с окна руками показывала ему тернистый путь, который предстоял парню. А в конце… Зима 836р — Ах! Я думала, что незнакомец выбрался, но стук в окно заставил меня подскочить с кровати. Блондин цеплялся за решётки на окнах и держал в зубах подснежники, сорванные с моего же сада. Я покрутила у виска головой, а он в ответ улыбнулся, и настолько широко, что выронил все цветы вниз. В следующий раз парень погнул решётки, кое-где использовав тьму. Я открыла ему окно, и еле-как блондин запрыгнул в комнату, приземлившись на кровать. За окном шёл снег и этот дубина намочил мне кровать, да и прохладный ветер успел обдуть всё тело и заменить тёплый уют. — Что ты делаешь? — спросил он. — Камин развожу, холодно. — Я сам. Парень отобрал у меня дрова. — Я Ила. — Я Вит. — Как ветка? Но Вит? — он странно на меня посмотрел, а я только улыбнулась. — Ты зачем вообще в сад наш лазил, если выбраться потом не можешь? — Значит, если я смог бы выбраться, то мне разрешено лазить по чужим садам? — Мне все равно, лазь. Но ты не ответил на вопрос, невежа. Ты явно какой-то аболтус. — Почему сразу аболтус? — Вот! Ты задаёшь свои вопросы, и не отвечаешь на мои. Абол…л…лфатус ой всё, — Вит засмеялся на мой заплетённый язык. — Прекрати ржать! Я схватила с кровати подушку и ударила его по голове, но парень уклонился, и она полетела прямиком в огонь. — Воробушки и птички! Что я наделала?! — в глазах стояли слёзы. — Э-э, подожди, не плачь, — ранее стоявший на коленях, Вит поднялся. — Я куплю тебе новую подушку. — Там был рисунок… вышитый… отцом… — Он умер? — Нет! Он уеха-а-а-ал! А меня-я-я оста-авил, ма-ама не позволила-а… После того, как отец улетел в столицу, после того, как мама пообещала меня выдать замуж, я не плакала. Пианино, учеба, практика магии… Идеальная невеста. Никаких слёз. Но появление Вита разнообразило серую рутину и забавило меня. Впервые за долгое время я смеялась. — Всё-всё, не плачь, — он обнял меня. — Тебе сколько лет то? — Тринадцать. — А мне пятнадцать. И не аболтус я. Сын герцога. — Какого? — Ве. — Он богатый, мне мама говорила. А отчим живёт за наш счёт. — А твой отец куда уехал? — В столицу. Он контр-адмирал. — Ну, твой отец побогаче моего будет. Мы услышали грозные шаги моей матери по коридору. Её туфли отбивали такой звук, словно отсчёт до казни. — Проваливай! — я оттолкнула парня от себя и начала пихать в спину в сторону окна. — Вот это гостеприимность, леди! — он рассмеялся. — Да не смейся, ты, аболтус, если тебя услышат мне не поздоровится! — Я ещё приду! — ДА ВАЛИ УЖЕ! — Ты это мне? — переспросила мама, зашедшая в комнату. Я обернулась к окну, но Вита и след простыл. В следующую секунду в мою щеку прилетела пощёчина.

✴✴✴

Прошёл месяц. Лютая зима постепенно уходила, уступая ранней весне. На ветках деревьев появились первые листья, на полянах расстилалась зелёная трава, а не белый снег. Рассвет наступил раньше, под пение птиц. Танец ветра больше не вызывал дрожь в теле, а только приятное тёплое покалывание кожи. Моя игра намного улучшилась, но не потому что того хотела моя душа, а только ради собственного спокойствия. Если я хорошо учусь, занимаюсь всем тем, чего хочет мама — на коже больше не будет синяков. Пощёчин. Криков. Слёз. Всё хорошо. — Ведь так? Мне разрешили выходить из комнаты. Клетка расширилась до ворот поместья. Служанки приводили сад в порядок, солнце припекало голову. Я подошла к колодцу и медленно начала спускать ведро вниз. Наклонилась, проверить как глубоко оно погрузилось. Строгое дыхание над моим ухом. Его чёрные длинные волосы до плеч, прямой нос и низко посаженные брови. — Выгнись, кролик. Мама всегда прыгала по мужчинам из-за чего её начали называть кроликом. Отец знал обо всём, но любил, потому и не бросал. Но как только он уехал, Аола привела в наш дом другого мужчину. Он был немного младше моего отца. Мама дала ему разрешение воспитывать меня так, как он сочтёт нужным. — Она прямо сказала ему, что он может трахать её дочь. Шесть месяцев. Я терпела это всё цемдарчанских шесть месяцев. И в очередной раз мне пришлось выгнуться, пока этот млезь поднимал юбку, расстёгивал ремень и делал толчок. Я интуитивно подавалась то вперёд, то назад, игнорируя шлепки. Служанки поначалу смотрели косо, но уже привыкли. Моё тело привыкло. Кровь и боль больше не разливались по телу. Я не знала, что такое нежность. Единственная нежность, что была у меня, уехала осенью.

✴✴✴

Лето 836р Глубокое, синее небо отражалось в моих глазах. Тихая гладь озера отражало небо. Здесь было так спокойно. Высокие, тонкие деревья с множеством веток скрывали меня от других. Спустя три месяца я научилась сбегать хотя бы сюда. Ирис и множество других цветов расстилались в кое-каких местах. — Ах! — от испуга я подскочила и повернулась назад. Золотые волосы были растрёпаны, а аристократические руки все в мозолях и царапинах. Вит держал в одной руке букет из ирисов, в другой — подушку. Парень протянул мне её. Ткань была беспощадно изувечена неумелыми вышитыми узорами красной нити. — Когда я забрался к тебе тогда… Подушка… — из-за стеснения он говорил тише. — Я хотела швырнуть её в тебя, но кто-то уклонился и пообещал купить новую. — Захотел вышить сам. Мы перехватили взгляд друг друга. Всё это время я вспоминала его. Мысли о том, как он, чем занимается, как одет, преследовали меня. Мне хотелось, чтобы он обнял меня ещё раз, когда я капризно расплачусь и скажет, что не стоит плакать. Сейчас. Я хочу этого и сейчас. Расплакаться ему в плечо, сказать, что… — Я видел тебя с тем мужчиной… Кто он? — Ты… что?! — от неожиданности я сделала шаг назад. — Нет. Нет, нет, нет, он теперь знает, что я грязная, он больше никогда ко мне не прикоснется и не захочет меня обнять. — Кто он, Ила? — Почему ты здесь?! Если ты видел нас, почему стоишь с цветами и кезовой подушкой здесь, передо мной?! — Ты любишь его?! — Что?! Я ненавижу его! Я, цемдра, ненавижу его! Почему тебе это так важно?! — Потому что я люблю тебя! Между нами повисло молчание. Слёзы появились на моих глазах, а Вит сократил расстояние, заправил прядь волос мне за ухо, но потом передумал. Стал накручивать на палец. Губы дрожали, сердце упало куда-то далеко, но его стук раздавался в ушах. Блеск его глаз, когда он смотрел на меня… Это смущение, нерешительность, нежность… Это всё так незнакомо мне… — Я хочу жениться на тебе. — Я хочу уехать отсюда с тобой. Мы перебили друг друга разными желаниями. Сквозь боль и слёзы, я отошла назад, оставив его стоять одного. Рука с ирисами опустилась вниз, каждый цветок стал падать на землю с тем, как слабела его хватка. — Ила? — Я уеду. В столицу к отцу. Выйти за тебя замуж, значит остаться здесь. Прости, Вит, но… не могу. — А пока ты будешь думать, как свалить отсюда, он продолжит тебя насиловать, да?! — Это не твоё дело. — Будешь и дальше ходить, как своя мать и на глазах у всех раздвигать ноги? — Перестань прошу! — Мне плевать! Утром я явлюсь к твоей матери с предложением о свадьбе. — Нет! Не делай этого! — Это ради твоего блага, — сказал Вит, уходя. А моё сердце облилось кровью. Его слова эхом раздавались в моих ушах, заставляя слёзы течь ручьём. Тело дрожало, я на коленях плакала у озера и не могла поверить в то, что больше никогда не увижусь с отцом, больше никогда не уеду отсюда. И всё из-за Вита. Человек, которого я полюбила, причинил мне больше боли, чем мать.

✴✴✴

Мы с Витом познакомились нечаянно. Он забрёл к нам в сад и не мог выбраться. Я с окна руками показывала ему тернистый путь, который предстоял парню. А в конце… он разбил моё сердце. Мама добродушно улыбалась матери Вита и ему самому. Я вежливо поддерживала беседу за столом, пока они обсуждали планы на мою жизнь. На мою жизнь в этом городе. — Пока отец гуляет по столице, летает свободно на драконе, я сижу в этой кезовой клетке и даже выбраться не могу из-за Вита. — Раз трапеза окончена, я буду рада показать вам портреты наших предков! — воскликнула герцогиня. — Ой, конечно! Иле стоит знать, чью фамилию будет носить! — ответила ей моя мама. Они первыми пошли по коридору, в то время, как Вит сравнялся со мной за их спинами. Тело парня было напряжено. На моём лице отсутствовали эмоции после двух ночей непроглядных слёз. — А где твой отец? — спросила его я. — Бросил мать, когда узнал о беременности. Вроде в столице сейчас. Генерал-майор. — Ты никогда не виделся с ним? — Нет. — И не хочешь? — Он бросил мою мать, когда узнал о моём существовании, — Вит остановился и прошипел сквозь зубы. — Как ты думаешь, я хочу с ним увидеться? Я промолчала. Наши матери завернули за угол, увлечённые разговором. За окном наступил вечер. Мой взгляд окинул коридор, усадьбу за стеклом. Хорошая клетка. Когда я решила двинуться вперёд, догнать матерей, Вит схватил меня за запястье. — Ты зла на меня. — Как ты думаешь, почему? Его глаза выражали боль и сожаление. — Я никогда не смогу стать счастливой здесь. Какой бы большой, красивой клетка не была, она всё так же остаётся клеткой, аболтус. В любой клетке тяжело дышать. — А так? — он резко распахнул окно и ветер подбросил мои волосы вверх. — Что ты делаешь?! Он притянул меня к себе. Из-за разницы в росте мне пришлось поднять голову, но мой взгляд цеплялся только за его губы. Как и его. — Поцелуй меня, Ила. Скажи, что любишь, и мы убежим. — В столицу? — В столицу. — Вместе? — Вместе. — Ты не будешь требовать от меня ничего взамен? — Клянусь святым, я и пальцем к тебе не прикоснусь, если ты этого не захочешь. Я сократила оставшиеся расстояние между нами, касаясь своими губ его. Он сделал выдох, а я вдох. Еле коснулась языком его языка. Сомкнула губы, посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, — и опустила веера ресниц, позволяя себе и ему растворится в нежности, биении сердца друг друга, мурашек по коже и дрожи в коленях.

✴✴✴

— Ну потом мы сбежали под крики матерей и больше никогда их не видели. — Ила… — Кол присел на край кровати. — То, что тебе пришлось пережить… — Нормально всё. Я привыкла к жёсткому сексу. А меня больше ничего и не заводит. Так что… В этом есть плюсы. — У тебя травма. — Где? — Вот здесь, — Кол показал на сердце. — Всё произошедшее это ужасно, то, что ты говоришь всего лишь защитная реакция. Смейся пока можешь, но в конце ты все равно будешь плакать. Принц ушёл, оставив её одну. Янтефая вернулась.