Правильный выбор

Роджерс, сидя на заднем сидении летящего по автостраде хэтчбека, смотрел в окно на проносившиеся мимо густые перелески с редкими прогалинами опушек, но вряд ли что-либо видел перед глазами. Он и на заднее сидение-то сел специально — четко дав понять Старку о своем нежелании вести сейчас светские разговоры — не то настроение, не то. Говард, выступающий сегодня в роли водителя, понимал это и друга не беспокоил. В конце концов, не каждый день жизнь обнуляется сразу по всем направлениям. Для известного всей стране героя Второй мировой капитана Америки, он же Стивен Роджерс, сегодня был именно такой день. День краха всего, что до этого момента казалось важным на протяжении долгих лет. Оставшись на распутье без каких-либо планов на будущее, казалось бы, самое время подумать в тишине, как именно это будущее дальше устраивать. Хороший повод, чтобы начать с чистого листа. Вот только что именно на этом чистом листе писать, капитан пока не имел ни малейшего понятия. * * * Когда он вышел из штаба на залитый утренним светом плацдарм перед зданием, то все еще был зол. Не настолько, как мог бы быть в виду сложившейся ситуации, но все же... Злость была вполне разумным эмоциональным выбором. В конце концов, Стива только что отстранили от службы, которой он посвятил без малого двадцать лет своей жизни. Нет, не так. Не просто отстранили — вышвырнули из тайного государственного военного расследовательного агентства, полевой работой в котором он жил долгие годы с того самого момента, как… Черт… Впрочем, само отстранение не было удивительным. Стив знал, на что шел, когда ослушался прямого приказа вернуться на базу после окончания миссии по освобождению раскрытых шпионов в Восточной Европе. Вместо этого он самовольно отправился на задворки цивилизации через полпланеты, в глухую деревеньку в Южной Азии, где и десяток жителей не наберется, из-за нелепых неподтвержденных слухов о том, что… Черт! Ладони Стива непроизвольно сжались в кулаки. Чтобы хоть как-то отвлечься, он принялся медленно считать про себя до десяти, попутно обводя взглядом территорию базы организации. На улице, несмотря на чудесную для ноября погоду, находились всего пара человек, да и те стояли возле дальнего корпуса. Если Стив правильно помнил, именно там размещался склад амуниции. В последний раз он был на этой базе слишком давно. Его место всегда было в поле, а не в штабных кабинетах. И несмотря на это, каждый здесь знал его в лицо. Даже сейчас, несмотря на кажущуюся безразличность стоящих поодаль солдат, Роджерс чувствовал на себе их заинтересованные взгляды. Еще бы: знаменитый капитан Америка с сумкой на перевес и гневным выражением на лице покидает службу после отставки! Как-то уж слишком мало зевак для подобного зрелища. Даже с учетом того, что Стив находился по сути на закрытой военной базе. Не иначе как руководство постаралось, еще раз решив пихнуть отставного солдата лицом в то, что он облажался и не заслуживает больше уважительного прощания с сослуживцами. И все же Роджерс был зол не из-за того, что его «ушли» со службы. Но вот способ, который при этом был выбран был несколько странным… Никакого расследования, никакого трибунала, даже форменного допроса не учинили. Просто уволили со службы по всем правилам: с назначением выходного пособия и разрешением отправляться на все четыре стороны. Для работника секретной организации государственной важности это было практически нелепо! Будто бы Стив сам заранее попросил, чтобы с сегодняшнего дня его уволили по собственному желанию и отправили домой выращивать капусту, или что там было у того древнего римлянина... А сверхсекретное военное подразделение на эту его просьбу с радушием ответило: «Конечно, капитан Роджерс! Как пожелаете. Всего вам хорошего на вашем жизненном пути!» Все это, как минимум, было ну совсем не в духе правительственной организации, на которую Стив работал. Да и в целом не в духе этого времени, наполненного недоверием ко всем и каждому. Жуткое время, когда все без исключения исподтишка подглядывают за коллегами, соседями, а то и за близкими родственниками; поглядывают и подозревают в чем угодно: от банального вранья, до шпионажа в пользу вражеских республик. Честное слово, в войну было проще! Сегодня никто не отпускает со службы профессионального солдата, обладающего багажом опасных знаний, подобным багажу Роджерса, просто так, с сохранением звания и выходным пособием! Стив понимал, что за ним наверняка установят слежку. Но это ведь мелочи, просто детские игры. Потому что могли,.. нет, не могли — должны были убрать в дальнюю камеру одного из специализированных пенитенциарных заведений и забыть там о старом вояке до времени, если не навсегда. Или со Стивом, с его героическим прошлым, все же так поступать нельзя? Наверняка убрать его в том смысле, чтобы насовсем, без огласки, дабы больше не создавал проблем своей необузданной жаждой справедливости, было бы сложно. Но невыполнимо. Да и сам Роджерс, как вероятный вариант развития событий в случае своего не вполне добровольного ухода со службы, рассматривал бы скорее это второе решение: к заключению в одиночной камере он бы отнесся куда хуже, чем к смертельному приговору — слишком уж устал от этой гонки, которую вел долгие годы без единого шанса на успех. В камере у него вряд ли получилось бы отдохнуть, а вот на том свете… Нет, раз его оставили в живых и на свободе после всех его прегрешений, значит рассчитывают и в дальнейшем использовать «на благо родины». Стив против такого расклада ничего не имел. Разбирательства в подковерных интригах никогда не были его сильной стороной. Он куда больше привык действовать по обстоятельствам и, надо сказать, действовать довольно успешно, не раз и не два мешая далекоидущим планам политических интриганов. Ничего, прорвется и в этот раз. Еще один момент, казавшийся Роджерсу не вполне обычным — его доставили на базу в правительственном автомобиле, а вот добираться домой позволили по собственному разумению. Просто выдали все необходимые документы и личные вещи и отправили на автобус. А ведь Роджерс в данный момент даже не был сотрудником агентства и официально даже не имел права здесь находиться. Весьма подозрительно. Стив наконец вернул себе спокойствие и, бросив последний взгляд на неприветливое, выкрашенное серой краской здание штаба, направился к выходу с территории базы. Во сколько там был автобус до города? Кажется, в два часа пополудни. Секретный объект, он же база агентства, размещался на территории бывшего металлоперерабатывающего завода, и под этот самый завод был же и замаскирован. Для соблюдения этого прикрытия трижды в сутки, в соответствии с предполагаемыми сменами, от автостоянки рядом с территорией объекта до ближайшего населенного пункта курсировал автобус, перевозя «рабочих» базы, до дома и обратно. В небольшом городке, где проживали не только работники секретной организации, но и обычные граждане, до сих пор не догадывались о реальном назначении расположенного рядом объекта. Одно это уже говорило в пользу качества разработанной конспирации. Дойдя до автомобильной парковки рядом с автобусной остановкой, Стив удобнее перекинул сумку с вещами через плечо и бросил взгляд на большие уличные часы: десять утра. Значит с момента его прибытия на базу прошло всего три часа. Именно столько времени потребовалось агентству, чтобы полностью рассчитаться с бывшим сотрудником. Из этого времени на само принятие решения, оглашенного Роджерсу командиром в присутствии целой делегации высокопоставленных военных, ушло от силы минут пятнадцать. Именно столько Роджерс стоял, вытянувшись по струнке, как призывник перед приемной комиссией, и молча выслушивал о своих промахах и заслугах перед родиной. Не возмущался, не сопротивлялся, не протестовал и не просил — просто смирился. А после еще два с половиной часа подписывал разнообразные бумажки, сидел в комнате ожидания и удивлялся складывающемуся положению вещей, банально ожидая развязки. Дождался. И теперь еще четыре часа ему предстояло просидеть на прогреваемой не по осеннему жарким солнцем остановке в ожидании автобуса. Почти сразу в глаза Стиву бросился стоящий у края автостоянки навороченный и отполированный до блеска серебристый автомобиль. На практически пустой парковке находилась всего одна живая душа и сейчас она направлялась от этого автомобиля прямиком к Роджерсу. — Ну, здравствуй, — с невеселой улыбкой обратился к нему Говард Старк, протягивая руку для приветствия. — Дела неважно, да? — И тебе не болеть, — Роджерс ответил крепким рукопожатием, но в лице не изменился. Старк однозначно ждал здесь именно его, но с какой целью — это еще предстояло выяснить. Неужели очередная подковерная игра уже началась? — Бывало и лучше, но я не жалуюсь. — Слышал о твоем увольнении, — на долю секунды взгляд Говарда стал сомневающимся, будто он не уверен был в собственных словах, но затем, оглянувшись украдкой, он все же тихо спросил. — Но оно хотя бы стоило того? Это был он? Роджерсу не потребовалось отвечать — Говард все и так понял по красноречивому взгляду друга. Сочувствующий ответный взгляд и короткий разочарованный выдох Говарда в одно мгновение будто пробудили Стива от наваждения долгих лет, прожитых под прикрытием чужих жизней в чужих странах для чужих целей. Он так давно с головой окунулся в работу, стараясь вытеснить собственную боль, что почти забыл, что когда-то у него были друзья, способные поддержать его. Были и, по всей видимости, остаются. Именно другом Старк и был Роджерсу в первую очередь, а потом уже бывшим сослуживцем, искателем приключений и одним из значимых игроков на невидимом фронте интриг государственного масштаба. Получить хоть и небольшую эмоциональную поддержку от старого товарища в трудный момент было нелишним. Это радовало. Сразу стало чуть легче дышать, будто вес на плечах уменьшился на тонну-другую. Стив печально улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Понятно. Мне жаль, старик. Правда, — Старк вдруг как-то сжался будто в нерешительности, что совсем не было на него похоже. — Послушай, у меня к тебе будет серьезный разговор по одному важному делу с нашей старой знакомой. О том, как дальше будут складываться твои жизнь и карьера. Но этот разговор вполне может подождать денек-другой. Вначале тебе не мешало бы отдохнуть. Я понимаю конечно, что тебе не до праздников, но сегодня ведь День благодарения. Не хочешь провести его у нас? — и тут же отвечая на оторопевший взгляд товарища, поспешил шепотом оправдаться. — Я думаю, ты догадываешься, что тебя просто так не отпустили бы со службы. Дома, в Бруклине, уже наверняка все ближайшие кварталы напичканы рьяными наблюдателями. Агенты отправились туда еще до твоего прибытия на эту базу. Только не спрашивай, откуда знаю. По моим сведениям, за тобой целая делегация по пятам ходить будет, проверяя не шпион ли ты часом, ожидая малейшего промаха, чтобы… ну, ты и сам знаешь. Не уверен, что тебе сейчас это нужно. Поэтому и предлагаю поехать к нам. Дом находится далековато от населенных пунктов и лишних глаз. Тишина, покой, природа и трехметровый забор с охранной системой моей разработки по периметру. Хоть немного переждешь и морально подготовишься к правительственной антишпионской атаке. Мария, опять же, по тебе соскучилась. Вы ведь уже лет десять как не виделись. В последний раз, кажется, второпях на приеме по поводу назначения Картер. Не спеши отказываться, подумай… Роджерс не удивился тому, откуда у всего лишь сотрудничающего с военным министерством промышленника имеется информация, о которой Стив, агент спецслужбы, пусть и бывший, имеет возможность лишь догадываться. У Говарда всегда были замечательные связи. Хотя, скорее всего, здесь не обошлось без Картер. Не зря же Старк упомянул «старую знакомую». А Пегги всегда пеклась о Стиве. В штабе Роджерс ее не встретил, но поверить, что она, один из начальников организации, не в курсе его ситуации, было сложно. Глядя сейчас на такого непривычно сконфуженного Старка, Роджерс все думал, как бы повежливее отказать. Действительно, семейное торжество было последним, в чем бы он хотел сейчас принимать участие. Тем более День благодарения. Благодарить ему точно было некого и не за что. Одна неудача шла следом за другой. Пусть и Говард, и его жена Мария всегда были добры к нему, с радостью принимали их у себя в прошлом, но это было так давно, словно в другой жизни. Их… Черт. Воспоминание больно ударило под дых. Хотя, пожалуй, было уже не так больно. Как раньше, когда, чтобы только утихомирить эту боль, Стив готов был пойти на всё, на любое самое опасное дело, способное лишить его не только жизни, но вместе с тем и неизбывной муки, терзающей душу и разум. Точно. Теперь уже совсем не так больно. Он уже привык разочаровываться и откровенно устал от сражений с судьбой. Нет, нужно было отказаться от предложения Старка и отправиться в свою комнатку в Бруклине, жить под неусыпным контролем спецслужб, найти паршивую работу, прожить так еще с десяток лет, а потом в один прекрасный день не выдержать и выйти в окно. Или, как вариант, спрыгнуть с моста. Славный конец для героя войны. Стив поднял взгляд на растерянное лицо друга: — Ты уверен, что я вам не помешаю? — Конечно, нет! — сразу же встрепенулся Говард, мгновенно преображаясь в свой обычный цветуще-уверенный, почти с рекламной обложки облик. — Мы будем только рады. Знаешь, после того как Тони отправился на учебу, Мария все время жалуется, что ей стало одиноко. Можно подумать, что они до его отъезда проводили много времени вместе. Чушь! Едва нашему сыну исполнилось тринадцать, он потерял всякий интерес к родителям, полностью переключившись на девушек. Типичный подросток. Не то чтобы я был другим в его годы. Нам с Марией только и остались, что бесконечные споры с Тони по каждому поводу. Хотя теперь, после его отъезда, я иногда ловлю себя на мысли, что мне не хватает и этого. Парень умен, без сомнения, но упрям до чертиков. Весь в мать пошел! Роджерс улыбнулся, мысленно вставляя замечание относительно происхождения упрямства младшего Старка, но озвучивать его не стал. Сейчас совершенно не хотелось препираться. Подумать только, он и забыл, что у Старков есть сын! Неудивительно, ведь долгие годы все его мысли были направлены совсем в иное русло. Да и видел мальчугана Стив всего раз, через месяц после рождения того. Семейство Старков тогда пригласило их с Баки в Нью-Йорк, во время их недельной увольнительной на родину. Перед внутренним взглядом непрошено всплыло отчетливое воспоминание — счастливая Мария качает на руках огромный белоснежный сверток, а Баки, склонившись над ними, развлекает молодую миссис Старк забавными историями. И они оба смеются, прямо-таки заливаются от восторга. А затем Баки поднимает взгляд своих чудесных глаз на него, на Стива. И в этом взгляде столько любви и счастья. И Стив счастлив. Несмотря на то, что это разгар войны. И через неделю Барнс вернется на передовую. А потом за ним отправится и сам Роджерс. А потом произойдет самое страшное. На секунду Стив замер осознавая, что впервые за долгие годы воспоминание о Баки больше не приносит боль, а только светлую грусть и странную смесь из счастья и горечи. Неужели он стал свыкаться с мыслью, что Баки больше не вернется в его жизнь? Неужели эта последняя попытка поиска Барнса на краю мира по выуженным крупицам порой совершенно ненадежной информации, стоившая Роджерсу увольнения со службы и уже привычно окончившаяся неудачей, переполнила наконец его чашу терпения и надежды? Неужели он смирился? Чтобы только отвлечься от этой новой, пугающей мысли, он обратился к Говарду, уже укладывающему его сумку с вещами на заднее сиденье серебристого хэтчбека: — Так говоришь, ваш сын сейчас на учебе? Разве из частных школ детей не отпускают на праздники домой, или что-то типа того? На мгновение Говард, уже захлопнувший заднюю дверцу, застыл, удивленно уставившись на Роджерса. Тот даже смутился. Неужели он сказанул что-то не то? Разве это странно звучит, что он интересуется чужими детьми? Вроде бы все так делают из вежливости. Правда, Стив до этого редко кому задавал подобные вопросы. Даже сотоварищам. Обычно это и не требовалось — если желали, они сами с удовольствием рассказывали о своих семьях, порой даже в слишком объемных подробностях. Так же, собственно, как и Говард пару минут назад. Тогда почему Старк смотрит на Роджерса с таким неописуемым выражением на лице? Между тем Говард вышел из своего кратковременного ступора и направился к водительской двери. — Не школа, Стив. Тони получает третье высшее образование в Массачусетском технологическом университете, — Говард еще раз выразительно посмотрел на друга. — Ему уже девятнадцать. * * * Девятнадцать. Сыну Старков девятнадцать! А это значит, вот уже девятнадцать лет Роджерс мучительно ищет и не может найти смысл в своей жизни после потери самого дорогого человека. Почему-то до этого конкретного момента до Роджерса не доходило, что год за годом, проведенные им в безрезультатных поисках, сложились для кого-то в целую жизнь, и белоснежный сверток на руках у женщины из его воспоминаний теперь получает третье высшее в университете! Они ехали в машине на загородную виллу Старков. Говард за рулем — Стив краем уха уловил, что он по каким-то делам отпустил своего водителя, дворецкого и по совместительству доверенное лицо, Джарвиса. Поэтому Старк сам теперь следил за дорогой, что бывает не так уж часто в последние годы. Хотя во время войны его навыки шофера, пилота и прекрасного инженера не раз выручали Роджерса и его товарищей из различных передряг. Стив, сидя на заднем сидении, смотрел в окно и не видел ничего за ним, кроме своих бессмысленно прожитых девятнадцати лет. Долгих лет, когда он искал и не находил, цеплялся за любую нелепую надежду на то, что его многолетний кошмар не правда, а придуманная каким-то злодеем чушь, жуткая пытка. Что его Баки, его друг, почти брат, его возлюбленный и смысл жизни не умер тогда в том многократно клятом ущелье. Тело ведь так и не было найдено. И Роджерс хватался за это как за соломинку, раз за разом пускаясь в путь, когда приходили сообщения, большей частью недостоверные, о том, что объявился какой-то очередной бедняга, похожий на его Баки. И вот прошло девятнадцать лет… Барнс просто не мог быть в живых, потому что иначе он точно нашел бы его, Стива! Ведь он тоже его любил, Роджерс знал это точно. Много лет назад именно Баки был первым, кто признался. Давно, еще в школе, неловко мазнув губами по щеке, и буквально заставляя утонуть в своих изумительно выразительных, прекрасных глазах. С тех пор, пусть поначалу только лишь платонически, они всегда принадлежали друг другу. Несмотря на разницу во внешности и в общественном статусе. Несмотря на то, что Барнс ушел добровольцем на фронт, а Стиву не позволили по состоянию здоровья. Несмотря на то, что, сгорая от тревоги за любимого и от собственной беспомощности перед ситуацией, Стив согласился на сомнительный и рискованный эксперимент по модернизации человеческого тела. В годы войны, под действием страха и эйфории от разных лжеучений, таких экспериментов проводилось немало. И далеко не все они заканчивались удачно. Но Стиву повезло. Экспериментальные средства, использованные на нем, пусть не без побочных эффектов, но подарили Роджерсу более, гораздо более сильное и выносливое тело, позволившее принять, наконец, долгожданное участие в сражениях за правое дело. Именно в то время он встретил Говарда Старка. Стив почти сразу проникся взаимной симпатией к этому яркому и эксцентричному молодому человеку. И тогда же, у Роджерса, тогда еще восемнадцатилетнего юноши, прямо на глазах Говард встретил свою будущую жену, Марию. Сам Стив, между тем, чтобы отплатить за свое участие в эксперименте по модернизации тела, много месяцев еще служил популяризатором армии США. Выступал на сцене с толпой полуодетых девиц и развлекал население по всей стране. Один в один, дрессированная обезьянка на ярмарке. Только барабанных палочек не хватало. А потом Стив все же не выдержал и сбежал на фронт. И там снова встретил Баки, с тревогой наблюдая, как друг настороженно привыкает к его новому облику. Впрочем, прошло не больше недели, как из невинных влюбленных, коими были до этого, они с Баки стали полноценными любовниками. Деля горячее возбуждение урывками, на остановках, прячась от всего и вся, от целого мира не только из опаски быть уличенными в грехопадении, но не желая делить друг друга ни с кем больше. Об их отношениях мало кто знал. Кроме Говарда и, возможно, его молодой супруги, разве что парочка ребят из их отряда могли о чем-то догадываться. Хотя нет, наверняка догадывались, но никто ничего не обсуждал и не осуждал: ни с ними, ни между собой. Там, на войне, в разгар самого настоящего апокалипсиса на Земле не это было важно. И они с Баки были действительно счастливы. Пусть это и продлилось недолго. Потому что потом случилось это чертово ущелье!.. И Роджерс остался один. Стив на секунду пришел в себя и осознанно посмотрел в окно на местность, по которой они в тот момент проезжали. Дорога вилась серпантинами по склону пологой горы над долиной и открывала потрясающий вид на спокойно несущую свои воды внизу реку. В Европе, которую он за годы войны, да и после ее окончания, находясь на службе у правительства, исколесил вдоль и поперек, такого он не встречал. Там были свои, дивные, а порой и ужасающие красоты. Но здесь все было по-другому, знакомая и близкая сердцу картина. Волшебное зрелище. Хотя тогда, выполняя миссии, порученные ему государством, вряд ли Стив в полной мере успевал насладиться красотами природы. Ведь попутно он еще и старался не упустить ни единой возможности в поисках своего утраченного возлюбленного. Стив срывался с места на любую, пусть незначительно брезжащую надежду, на любую зацепку. Вот на что он потратил почти двадцать лет своей жизни. Вот за что его уволили из рядов армии. Вот почему в свои тридцать восемь лет он оказался никому особо не нужным и абсолютно одиноким бывшим солдатом, напрашивающимся в гости к знакомому, чью жену он не видел больше десяти лет, а про сына даже не помнил имени и возраста. Неожиданно Стив показался себе полным неудачником, который абсолютно точно не знает, что дальше делать со своей жизнью. За подобными размышлениями он и сам не заметил, как они въехали на территорию дома, оказавшегося на поверку настоящим загородным поместьем. Приземистое двухэтажное здание, облицованное рыжим камнем и укрытое низкой темно-серой черепичной крышей, стояло посреди вырубленной прямо посреди леса широкой просеки и соседствовало с еще парочкой гостевых домиков, служебных пристроек, теннисным кортом и бассейном. Черт! Да только для обслуживания всей этой красоты требовалось как минимум с десяток рабочих рук. На подъездной дорожке их уже встречал Джарвис. — Добрый день, мистер Старк. Капитан Роджерс, рад вас видеть! — он забрал у Говарда ключи, намереваясь отогнать автомобиль в гараж, но Старк остановил его. — Перепоручи это Престону, Джарвис. Надеюсь твоя поездка прошла успешно? Миссис Старк уже дома? Все успели приготовить к ужину? Хорошо. Там в машине вещи мистера Роджерса. Будь добр, передай Тиму или Питеру, пусть отнесут их в гостевую спальню на первом этаже в основном доме. Ту, что рядом с библиотекой. Она самая светлая. Роджерс физически почувствовал, как волна протеста поднимается к горлу: — Я и сам в состоянии отнести свои вещи, Говард. — Разумеется, в состоянии. Но я тебе за это не плачу, так ведь? А им — да. Или ты хочешь оставить их без работы? Стив сдержался, чтобы не ответить резко и тем самым не обидеть друга. Чего он в конце концов ждал? Это же Говард! Поэтому, тяжело вздохнув, он лишь подумал, что все больше жалеет о своем решении поехать в гости к Старкам. Между тем, Говард продолжал: — К тому же, ты же не хочешь заставлять Марию ждать, пока ты будешь разбирать свой нехитрый скарб? Пойдем. Она будет счастлива наконец тебя увидеть. Знаешь, сколько лет она меня пилит по поводу того, что я не могу тебя никак вытянуть к нам в гости? Стив удрученно поплелся в дом вслед за Старком. — Стив! Господи, сколько лет? — Мария, как всегда элегантная и все еще до неприличия красивая, сжала Стива в таких крепких объятиях, будто он был ее родным потерянным братом, никак не меньше. Роджерс, расчувствованный такой искренней радостью на его появление, устыдился, что сознательно избегал общества Марии так много лет. В свое оправдание, он мог сказать, что такое его поведение касалось не только миссис Старк. Стив давным-давно сократил количество своих социальных контактов к необходимому минимуму — так было проще. Ничто не мешало ему упиваться собственным горем. — Я рад видеть тебя, Мария. Прости, это моя вина, что так редко встречаемся. В попытке оправдаться скажу, что ты все равно за это время ни капли не изменилась. Все так же прекрасна, как и в первый день нашего знакомства. И откуда в нем взялось это? Никогда не умел делать комплименты женщинам. Но сейчас Мария, глядя на него, улыбалась той самой счастливой улыбкой, что и в его воспоминаниях девятнадцать лет назад: — Мы рады тебе здесь, Стив. Очень. Молодец, что приехал. — Я приказал отнести его вещи в гостевую на первом этаже, — вмешался в разговор молчавший до этого Говард. — Она уютнее других, как мне кажется. — Отличный выбор, — поддержала его жена. — К тому же, оттуда можно выйти в розовый сад, и библиотека прямо за дверью. Да и Тони, если будет шуметь, то в другой части дома, а значит не будет мешать нашему дорогому гостю. Стивен, ты, наверное, проголодался? Я сейчас велю подать обед. Вы столько часов были в пути и наверняка даже не завтракали, — только тут она обратила внимание на стоящего столбом супруга, у которого начали подозрительно темнеть глаза. — Говард, только не начинай. — Что он здесь делает? — Говард, я прошу тебя. У нас гости. — Его что, все же отчислили из-за прогулов? — Нет. Все не так. Он сказал… — Где он?! Мария молча указала на дверь, ведущую куда-то вглубь дома, и театрально закатила глаза. Говард кивнул озадаченному Роджерсу, мол «не беспокойся, я сейчас вернусь» и, едва сдерживая злость, почти вылетел из комнаты. Мария устало повернулась к недоумевающему мужчине: — Прости, Стив. Это только выглядит страшно со стороны. Но они всегда ругаются. Слишком упрямы, слишком горячи в суждениях и похожи между собой тоже слишком. Ты ведь еще не знаком с Тони? — Нет. В сознательном состоянии, конечно. Потому что, мы вполне близко познакомились, когда он чуть не обмочил мои форменные брюки через слои пеленок. Но не думаю, что это считается. А так, нет, не доводилось встречаться. Но Говард упоминал, что он учится в Массачусетском технологическом. Это, я думаю… круто. — Да. Точное слово. Было бы поменьше крутости — было бы меньше проблем. Знаешь, Тони ведь очень умный мальчик. Талантливый. И слишком энергичный. Может, в этом и состоит проблема. Я не знаю, если честно. Так давно перестала его понимать, а он, несмотря на все мои попытки, даже не пытается объяснить мне свои желания и поступки. Сегодня утром, когда Тони приехал сюда, чтобы забрать какие-то свои инструменты, только и буркнул мне, что его отстранили от занятий за то, что не согласился с профессором. Но я думаю, что вряд ли он просто не согласился, скорее по своему обычаю выставил того дураком. И, разумеется, отказался извиняться. Я не думаю, что это серьезно — не первый раз с ним происходит подобное. Более того, зная своего сына, могу сказать, что тот профессор еще легко отделался. Но Тони уже не переделать. Он такой какой есть — резкий и вспыльчивый, порой просто упрямый до невозможности. И все же он хороший мальчик. Хотя такова уж, наверное, родительская доля: ты знаешь все недостатки своего ребенка и все равно любишь его. Прости, что нагружаю тебя всем этим. Вряд ли подобные разговоры подходят для встречи спустя десять лет. — Ничего страшного. Я думаю, иметь семью, которая переживает о тебе — это здорово. Почти уверен, что Тони понимает, как ему повезло с родными. И с Говардом они помирятся, так или иначе. — Спасибо, Стив, — Мария неуверенно улыбнулась и благодарно взяла его за руку. — Вот только Говард вряд ли позволит… — Я не позволю! — из-за полуприкрытой двери раздался резкий возглас Говарда и звук приближающихся шагов. Мария испуганно отпрянула от Стива, повернувшись к источнику звука. — Ты не смеешь позорить нашу фамилию и вести себя как никчемный идиот! Роджерс и миссис Старк замерли, синхронно уставившись на дверь. — Никчемный идиот — это профессор Лейбнитс. Если не может осознать практическое применение основных правил механики, то ему и делать нечего на кафедре предмета. Ты не согласен, отец? — молодой, но глубокий и приятный голос, наверняка принадлежащий младшему Старку, был полон усталого презрения. — С тем, что он идиот? Согласен. Но и ты не меньший, если, позволив себе потерять контроль над эмоциями, разрешаешь ему так нелепо выдворить себя из института! — Не выдворить, а отстранить. Это временно. Когда закончу свой эксперимент, они сами приползут ко мне на коленях молить о прощении. Слова разносились уже за самой дверью, и Роджерс с Марией едва дышали, чувствуя себя, подсматривающими в замочную скважину. — Высокомерный дурень ты, а не идиот! — между тем подытожил Говард. — Даже если ты звезду им с неба достанешь, ничего это не поменяет в их отношении к тебе. Таково уж положение вещей в нашем обществе, что, порой, приходится считаться и с дураками. — Бесит, — почти прошипел Тони, попутно открывая дверь в гостиную и взгляд ко взгляду сталкиваясь с Роджерсом. Секунд на пять в комнате воцарилась полная тишина. Даже Говард замолчал, пытаясь из-за спины Тони разглядеть причину, столь необычно тихой реакции сына. Не в Роджерсе же дело, в конце концов! Первым нарушил, повисшее в комнате молчание Тони: — Привет. Если не ошибаюсь, вы — Стив Роджерс. Видел вашу фотографию в нашем семейном альбоме. Да, еще на тех старых агитационных листовках времен войны. Здорово смотритесь в том костюмчике. Я — Тони. Простите мне мою бестактность, но я вынужден вас покинуть, чтобы отправиться в ближайший бар и там выплеснуть свое горе от непонимания меня близкими людьми и от того, что весь мир населяют идиоты. Буду поздно, так что вряд ли встречу вас вечером — вы-то наверняка вряд ли изменяете своим армейским привычкам и рано ложитесь спать. А завтра с утра уеду чуть свет — тоже вряд ли пересечемся. Так что и попрощаюсь с вами тоже сейчас, заранее. Приятно было познакомиться, кэп, — парень отсалютовал Роджерсу и добавил, направляясь к выходу. — А, еще чуть не забыл. Счастливого всем Дня благодарения! С этими словами молодой человек вышел из комнаты, игнорируя укоризненный взгляд матери и возобновившиеся поучения от отца, направившегося следом за ним. На этот раз темой претензий стало неуважение к гостям и друзьям семьи. А потом все затихло и лишь где-то вдалеке раздался шум заводимого мотора — похоже было на то, что кто-то заводил мотоцикл. Вот только Роджерс вряд ли уже слышал что-либо. Только когда молодой Старк покинул комнату, Стивен Роджерс, почти сорокалетний капитан в отставке с более чем двадцатилетним сроком оперативной службы за плечами, снова вспомнил как нужно дышать. * * * К вечеру ясная и теплая погода, так нехарактерная для ноября в данных широтах, сменилась обложным холодным дождем. Комната Роджерса утопала в мерном звуке постукивающих капель, хотя он едва ли обратил на них внимание. Ему через два года стукнет сорок, но такого с ним еще не происходило. Никогда. Роджерс сам не понимал до конца как именно так получилось, но это было просто немыслимо! Пару минут назад он, не особо правдоподобно прикинувшись уставшим, покинул праздничное застолье Старков. Пройдя в предоставленные ему покои, теперь он удрученно подпирал дверь с внутренней стороны, попутно пытаясь разобраться в собственном мироощущении. Да что такого было в парне, вошедшем в гостиную, что дыхание всегда контролирующего себя вышколенного солдата сбилось, ноги налились свинцом, а сердце зашлось в бешенном ритме? Роджерс сперва все надеялся, что это был приступ стенокардии, что было бы куда более уместным объяснением для мужчины его возраста и образа жизни. Потому что будь его самоощущению другая причина, он бы попал в большущие неприятности! Не мог же в самом деле человек с его опытом и жизненными принципами в одно мгновение потерять голову от вида гладкой загорелой кожи, будто специально выставленной напоказ глубоким вырезом и подкатанными рукавами черной футболки? И ни в коем случае он не мог залюбоваться по-юношески полными яркими губами, которые так и манили прикоснуться к ним в поцелуе. И, разумеется, не причем здесь были густые черные кудри, контрастом своим еще больше притягивающие взгляд к высоким скулам и вздернутому подбородку. И гибкое, упругое тело, что одной только уверенной походкой приковывало к себе все внимание… И глаза… Черт… Все-таки Стив попал. Именно с глаз все и началось. С дерзкого и слегка удивленного взгляда огромных ярких глаз в обрамлении длинных черных ресниц, которые должны были принадлежать олененку Бемби, но никак не парню двадцати лет! Девятнадцати… И этот парень, к тому же, был сыном друзей Роджерса. Черт! Да он же сам когда-то качал его на руках! Как же можно было так вляпаться? Стив повернулся лицом к двери и пару раз ощутимо приложился о нее головой. Не помогло. Как и то, что последние несколько часов он уперто убеждал себя в том, что ему всего лишь почудилась реакция собственного тела. За праздничным ужином разговор и так не клеился по ряду причин, будь то отсутствие алкоголя (у Говарда в прошлом были с ним проблемы, Роджерсу спиртное было категорически противопоказано, а Мария проявила солидарность по отношению к мужчинам), или переживания родителей из-за взбалмошного поведения их уж слишком самостоятельного чада. Говард сидел за столом, но мыслями витал явно где-то в другом месте. Мария еще кое-как пыталась развлечь гостя разговором, но Стив ей мало в этом помогал, все усилия свои направив на то, чтобы вытащить из подкорки «нездоровые» мысли о младшем члене семейства Старков. Черт! Неожиданная догадка проблеском надежды мелькнула в сознании Роджерса. Причиной его неординарной реакции вполне могло послужить не то, что он вдруг ни с того ни с сего оказался извращенцем, запавшем на парня в два раза моложе себя, а то, что свои естественные мужские потребности он удовлетворял в последний раз уже очень, очень давно. Точно! Вот оно, логичное объяснение ситуации! За прошедшие с момента исчезновения Барнса годы Стив не превратился в монаха, храня верность любимому скорее в эмоциональном плане, чем в физическом. Иначе поступали разве что благородные рыцари из древних баллад. Хотя вопрос о реальном существовании подобных рыцарей тоже довольно спорный. И нет, Роджерс не гулял налево и направо, волочась за каждой симпатичной мордашкой. Но, в конце концов, он ведь был мужчиной, хоть и нетрадиционной ориентации. А значит и над ним время от времени природа брала свое. Никаких серьезных отношений Стив конечно не заводил и даже не планировал это делать. Это было бы нечестным по отношению к потенциальному партнеру. Удовлетворялся, ничего и никому не обещая, парой мимолетных интрижек с показавшимися ему привлекательными желающими. Приходилось тщательно выбирать, ведь желающих всегда было немало, но далеко не все они были согласны на отношения без обязательств. И все равно Роджерс пользовался завидной популярностью, что не было удивительно, если брать во внимание внешность Стива и существующий в глазах целой нации героический образ. Но вот в последнее время как-то не задалось. То ли Стив больше обычного погрузился в работу, то ли вокруг обстановка была слишком накаленная — не до интрижек было вообще! Он даже мастурбировал в последний раз больше месяца назад! Неудивительно, что его организм прореагировал таким образом на привлекательного молодого парня! Подобное объяснение несколько успокоило Роджерса, и он, не теряя времени даром, поспешил раздеться и отправиться в прилегающую к его спальне ванную комнату, чтобы там с комфортом поскорее удовлетворить столь неудачно напомнившие о себе потребности организма, и избавиться наконец от зудящих мыслей о юном Старке. Стоя под горячими струями в душевой, и сосредоточено водя рукой по затвердевающей плоти, Стив изо всех сил пытался не соскользнуть в своих фантазиях на некое весьма горячее и податливое молодое юношеское тело, жадно призывающее его к действиям. Давалось ему это с трудом. От почти заведомого проигрыша капитана спасло только то, что сквозь звук льющейся воды до него донесся шум открываемого окна в его спальне. Натренированное тело моментально переключилось в боевой режим. Не выключая воду, Стив аккуратно и бесшумно выскользнул в полутемную спальню. Здесь после освещенной душевой царил почти полный мрак. Единственное немного освещенное место — диванчик возле окна, куда даже сквозь стену дождя доставали лучи фонарей из сада. И как-раз в момент, когда Стив тихо прокрался в собственную спальню, сквозь приоткрытое окно в комнату неуклюже ввалился насквозь вымокший неизвестный, тут же перецепившийся через диванчик у окна. Недолго думая, Роджерс перехватил пришельца, барахтающегося на полу в луже воды, набежавшей с его же собственной одежды, и одним рывком дотащил до кровати, попутно заламывая ему руки за спину. Голос, простонавший что-то невразумительно возмущенное, показался Стиву знакомым и, чтобы проверить свою догадку, Роджерс включил прикроватную лампу и направил свет на лицо преступника. И да — на его кровати, весь промокший до нитки, лежал и постанывал от боли в заломленных руках младший Старк. Ошарашенный Роджерс тут же отпрянул, а лишенный поддержки парень с грохотом скатился с кровати, попутно заваливая с собой на пол и лампу. — Стив, у тебя все хорошо? — это раздалось уже из-за двери. Неизвестно каким чертом именно сейчас сюда принесло Говарда, но последнее, что сейчас нужно было Роджерсу, так это чтобы его старый друг вошел в комнату и застал существующее положение вещей. Картина вырисовывалась довольно красочная: рядом с кроватью развалился сын семейства, а над ним полностью обнаженный и с не до конца опустившимся стояком возвышается уважаемый гость семьи. Разум капитана едва не затопила паника, но из собственных мыслей его выдернул и, возможно, этим спас, сиплый голос лежащего на полу парня: — Скажи, что случайно опрокинул лампу. Только обо мне ни слова. И это… накинь что-нибудь что ли, — хитринка и улыбка во все тридцать два, отчетливо слышавшиеся в пьяном голосе младшего Старка, просили кулака что есть мочи, но парень был прав — снизу при свете упавшей, но не погасшей лампы ему явно было виднее. Покрасневший до корней волос Роджерс рывком стащил с кровати плед, обернул его вокруг бедер и, сделав глубокий вдох, направился к двери. — У тебя все хорошо? — лицо Говарда было наполнено тревогой. — Я слышал какой-то грохот. — Все в порядке. Просто устал очень, на ходу засыпаю, вот шел к кровати и лампу перевернул. Хорошо хоть, что не сломал ничего. Извини если напугал. — Что ты! — похоже Говарда вполне удовлетворило данное объяснение. Тревога из его взгляда исчезла, заменившись пониманием и сочувствием, что по мнению Роджерса было ничем не лучше. — Это мне стоит извинится за сегодняшний вечер. Я сам пригласил тебя, но оказался не особо радушным хозяином. Прости и за мое поведение, и за Тони… — Ничего страшного, — Стив надеялся, что не звучит слишком грубо, прерывая хозяина дома, но выслушивать сейчас извинения Говарда казалось ему несколько лишним. — Знаешь, это дела семейные — все ссорятся, а потом мирятся. Я думаю, что и вы в конце концов найдете общий язык с сыном. — Думаешь? — благодарная улыбка и заинтересованный взгляд Говарда подсказали Стиву, что тот совсем не против поболтать еще часик-другой, что в планы Роджерса точно не входило. — Уверен, Говард. Уверен. А теперь, если ты не против, мне хотелось бы побыстрее отправиться в кровать. Слишком насыщенный был день. — Конечно! Ты наверняка вымотался за сегодня. Отдыхай. Но если захочешь поговорить — я буду тут, рядом — в библиотеке. Спокойной ночи, Стив. — И тебе спокойной, — Стив аккуратно прикрыл за собой дверь и еще секунд двадцать прислушивался — шаги Говарда действительно затихли где-то в районе библиотеки. Теперь он мог обернуться и оценить обстановку. — Ты совсем рехнулся? — говорил Роджерс шепотом, но от этого злости в его голосе меньше не становилось. Старк, все еще в мокрой одежде и обуви развалился на его постели. — Сейчас же поднимись с кровати и объясни, что это было, — Стив указал на до сих пор открытое окно. Посмотрев в указанном направлении Тони с тяжким вздохом сполз с кровати. — Я всегда пользовался этой спальней, когда возвращался с гулянок, и не хотел, чтобы отец отчитывал меня на ночь глядя. И сейчас по привычке… Прости, капитан, я не подумал, что тебя поселят тут. Мир? Стив глянул на протянутую руку, до боли сжав челюсти. — Я сейчас переоденусь, а когда вернусь, чтобы духу твоего здесь не было. Подхватив свою сумку, Роджерс быстрым шагом направился в ванную комнату. Выключив наконец воду в душе, он протер запотевшее зеркало и уставился на свое отражение. Ну зачем, скажите пожалуйста он поперся на эту виллу? Лучше уж со слежкой дело иметь, чем… Разум тут же услужливо подложил ему воспоминание, как он, полностью обнаженный раскладывает Тони на кровати, заламывает ему руки за спину, а упругое бедро парня под облепившей его мокрой штаниной вжимается в еще твердый, а от того слишком чувствительный член Стива; болезненно, но так… Черт! Стив со всей дури заехал кулаком по кафелю на стене и тот, разумеется, не выдержал, осыпаясь на пол мелкой крошкой. Ну за что ему все это? Включив воду в кране, Стив опустил голову под ледяную струю. Прошло несколько минут, прежде чем он, наконец переодевшись в защитного цвета футболку и штаны для тренировок, вышел из ванной и даже почти не удивился сидящему на его кровати парню. — Прости, — все еще подернутые алкогольной дымкой глаза действительно были извиняющимися, но хитринка из них никуда и не думала уходить, — отец все еще в библиотеке. Я не могу сейчас выйти из комнаты через дверь. Отец тут же закатит скандал. А мне на сегодня их пока хватит. А вылезать обратно через окно как-то не хочется — прохладно все-таки. Не говоря ни слова Стив подошел к двери и, осторожно приоткрыв ее, одним глазом выглянул в коридор. Действительно, старший Старк разместился на кресле в библиотеке так, что с его места ему был виден весь коридор, а стало быть и дверь в спальню Стива. Черт. Эти Старки точно сговорились, чтобы вывести Роджерса из себя! По трезвом размышлении, неплохо было бы выставить молодого наглеца в коридор, и все его последующие проблемы Стива бы уже не касались. Но Тони был прав, Говард точно устроит скандал, в котором Стиву вполне реально грозило стать невольным участником. А День благодарения и так уже не задался, стоило ли усугублять свое положение? Тяжко вздохнув, смиряясь с неизбежным, Стив направился к кровати: — Хорошо. Пока твой отец не уйдет, посидишь здесь. Только для начала прими горячий душ и переоденься во что-нибудь сухое. Поищи в моей сумке. Она осталась в ванной. Не хватало еще схлопотать простуду и… это что, кровь? Стив резким движением схватил парня за подбородок, поворачивая лицо того к свету, отчего Старк болезненно поморщился. На его левой скуле действительно красовалась неширокая полоса содранной кожи. Такие отметины обычно получают в пьяных драках. Что Тони тут же и подтвердил, совершенно не собираясь отпираться: — Да так, ерунда. Прилетело от одного верзилы, девчонку которого я безуспешно пытался склеить в баре. К утру заживет. Бывало и хуже. Вот, например… — Живо в ванную, — голос Роджерса был по-армейски приказным и таким низким, что еще чуть-чуть и, казалось, задребезжат стекла в окнах — любой бы понял, что капитан серьезен, и спорить сейчас — не лучший вариант. Даже Тони на этот раз решил для разнообразия повести себя благоразумно. Хотя, направляясь в ванную, все равно не удержался и нагло ухмыльнулся Роджерсу, шутливо отсалютовав, от чего тому всей силы воли едва хватило на то, чтобы тут же, на месте, не задушить нахала. Пока Старка младшего не было в спальне, Стив сделал несколько кругов по комнате и даже немного успокоился. Но только до того момента, пока его ночной гость не вернулся из ванной. Тони, хоть и был теперь слегка протрезвевший, что должно было бы обнадеживать, но на практике мало преуспело в этом направлении. На это в первую очередь указывал тот факт, что из всей имеющейся в сумке Роджерса одежды, парень выбрал всего одну вещь — старую армейскую футболку, достающую Тони за счет их с капитаном разницы в телосложении как раз до середины бедра. Остолбеневший Роджерс не сразу заметил наличие нижней детали гардероба у младшего Старка — лишь после того, как Тони уронил полотенце и наклонился, чтобы провокационно продемонстрировать, что остался в собственном белье. И если футболка Стива была для Тони великовата, темные брифы сидели просто великолепно, идеально подчеркивая узкие бедра и упругие полушария ягодиц. Роджерс, любуясь демонстрируемой ему филейной частью, пожалуй, даже испытал облегчение. Ведь в первый миг, увидев выходящего после душа Старка, его — теперь он точно был в этом уверен — безвозвратно опошлившееся воображение подкинуло ему соблазнительную мысль, что белье просто отсутствует на теле молодого человека. Даже интересно, насколько долго такой расклад позволил бы отставному капитану держать собственное сознание под контролем? Издав понятный только ему вздох то ли облегчения, то ли обреченности, Роджерс сходил в ванную комнату за сумкой — в ней ко всему прочему имелась небольшая аптечка со спиртом и бинтами. Хоть это и была всего лишь царапина, лицо парня все же лучше было бы обработать должным образом. В ванной Роджерс натолкнулся на разбросанные по всему полу мокрые вещи Тони. Несколько минут были им потрачены еще и на то, чтобы выкрутить и развесить по бортикам ванной куртку, футболку и брюки. А когда Стив вернулся, молодой Старк уже опять беспардонно оккупировал его постель — лежа на животе и подпирая ладонями подбородок, невинно смотрел на Роджерса, похлопывая своими оленьими ресницами, и совершенно по-детски болтал в воздухе ногами. — Мне, наверное, стоит поговорить с Говардом и Марией о твоем воспитании. Я, знаешь ли, не нанимался в няньки, так что будь добр — хотя бы убирай после себя свои вещи. И это моя кровать. Живо слезай. А еще лучше сядь и поверни лицо к свету — я обработаю твою царапину, — Стив старался поменьше смотреть на молодого человека, вызывающего в нем столь противоречивую гамму чувств — от невообразимого соблазна до простого желания придушить. Вместо этого он обратил все свое внимание на небольшой отрезок бинта, который старательно смачивал спиртовым раствором. — Да, «мамочка», — между тем прозвенел невинный голосочек Тони, который уже уселся, как ему сказали, и подставил раненую скулу для обработки. В такой ситуации зрительного контакта вряд ли можно было избежать, и Стив, едва встретившись с лукавым взглядом глаз, полностью пленивших его обычно рассудительную натуру, еле удержал равновесие от резко нахлынувшей волны внутреннего жара. Так и с ума сойти недолго! — А теперь проваливай с кровати, — буркнул Роджерс, закончив с царапиной парня. — Что ж вы творите такое, капитан? Неужели вы способны лишить возможности отдохнуть человека, побывавшего в бою, прошедшего сквозь бурю и непогоду, и так нерадушно встреченного вами в собственном доме? — Чем тебе диван не подходит? — Тем, что кровать удобнее, — Старк по-хозяйски разлегся на ближайшей к Роджерсу стороне ложа. — Разве я не прав? Стив сжал зубы от злости, вполне закономерной реакции на наглость сопляка — главное не сорваться и не навалиться на него с одним из рвущихся наружу желаний: задушить или изнасиловать. — Ладно. Значит, диван замечательно подойдет мне. — Да ладно тебе, капитан, — снисходительно бросил юный Старк, отодвигаясь и призывно маня Стива занять нагретое местечко. — На этой самой кровати четверо без стеснения размещались. Как-то раз и пятерым удалось, но было не слишком удобно, так что о подробностях умолчу. Тем более, что четверо из пяти были девушками несколько более хрупкой комплекции, чем боец нашей доблестной армии. И я понял бы твое смущение, будь мы с тобой хотя бы разных полов — в этом случае возможно и стоило бы соблюдать какие-то там принятые в обществе правила приличия. Но мы то с тобой оба мужчины, так чего ты смущаешься, кэп? Наверняка приходилось и в худших условиях ночевать. Или ты меня боишься? — темный, почти бездонный в полумраке комнаты взгляд Старка был не меньшим вызовом для Стива, чем легкомысленно брошенные слова. Но тем не менее, оба вопроса, заданные Тони, попали в яблочко. Что же оставалось делать Стиву? Остаться при своем мнении и лечь спать на диван, разумеется. Не поддаваться же на не совсем адекватную провокацию наглого юнца? Но возбужденное сознание Роджерса действительно восприняло слова парня как вызов. Да и в конце концов — это отведенная ему кровать в отведенной ему комнате! Стив молча обошел постель и не говоря ни слова забрался под одеяло, повернувшись спиной к Тони, надеясь тем самым полностью пресечь их дальнейшее общение. И на что он рассчитывал? — Ты что, обиделся на меня и теперь не разговариваешь? — Тони скрестил руки на груди и с насмешкой смотрел в затылок Роджерсу. — Не вижу ни смысла, ни повода, — Стив глубоко вздохнул, но не нашел нужным даже поворачивать голову. — А как же познакомиться поближе? Потравить военные байки? Стив резко сел на кровати. — Тебе доставляет удовольствие издеваться над человеком, который в два раза старше тебя? — От чего же? Я даже не думал издеваться над тобой. А если бы думал, то при чем тут твой возраст, кэп? — Прекращай это свое «кэп». Что ты уцепился за него, как собака за штанину? Мы же не в армии, а ты и не служил никогда. Да и я уже тоже… не служу. — Правда? — искренне удивился парень и даже похоже смутился. — Прости, не знал, что ты ушел в отставку, — замолчав на бесконечные для него три минуты, он все же недолго продержался. — И как мне тебя теперь называть? Мистер Роджерс? Или, может быть, дядя Роджерс? — Нет, — Стив чуть не поперхнулся от этого «дядя». — Обычно товарищи по службе, да и просто знакомые называют меня по имени — Стивом. Чем тебе не подходит? — «Стив», — Тони словно пробовал имя на вкус. — Звучит не очень круто. Хотя все же лучше, чем «Стивен». Мне «капитан» больше нравится. Выражение лица Роджерса стало нечитаемым. Потребовалась пара минут и пара десятков глубоких вдохов, чтобы он справился с очередной волной раздражения. — Ты, наверное, и профессора своего в институте тоже до белого каления довел таким своим поведением? За это тебя выгнали? — все же не удержался от шпильки Стив. На его удивление, Тони отреагировал гораздо более спокойно, чем ранее на слова своего отца на эту же тему. — Нет, не за это. Он допустил ошибку в своей теоретической работе по механике, и не хотел это признавать, хотя я указал ему на это с учетом своих теоретических расчетов. И руководство университета вполне ожидаемо стало на его сторону. Но это неважно, так как скоро у них не останется выбора, кроме как признать свою неправоту и принести мне извинения. Видишь ли, я не только в теории доказал неправомочность той работы, но и подтвердил это на практике. Им придется с этим считаться. И вообще, по моему, пусть не совсем скромному мнению, такие колыбели науки, как институты и университеты, не должны быть ограничены рамками преподавательского авторитаризма и неспособностью сломать систему. Наоборот, они должны быть открыты для новых идей и решений, использовать любые шансы на обучение и развитие. Иначе все в этом мире, включая науку, зайдет в тупик. Роджерс слушал парня потеряв дар речи. Оказывается, юный Старк, открывая свой прекрасный ротик, может не только гадости выдавать, но и вполне разумные вещи! Не то чтобы Стив был удивлен, с каким спокойствием и благоразумием девятнадцатилетний юноша говорит о серьезных вещах, с которыми и сам Стив был не прочь согласиться. Но в этот момент он, пожалуй, впервые осознал, что разница в возрасте отнюдь не гарантирует равнозначную разницу в умственном развитии. Пусть Стив будет старше этого молодого человека хоть на сорок, хоть на пятьдесят лет, вряд ли когда-нибудь им удастся сравниться по интеллекту и определенным данным от природы способностям. Новое ощущение — чувство уважения и даже некоторого восхищения к этому пусть и наглому молодому дарованию затеплилось в груди Роджерса. Поэтому следующую свою реплику он произнес уже спокойным тоном: — Почему же ты не объяснишь это так же, как и мне сейчас, своему отцу? — А ты правда думаешь, что он не понимает? — высокомерное и снисходительное выражение вновь вернулось во взгляд Старка, но Стив кажется уже начал догадываться, что это было скорее защитным рефлексом парня. — Говард Старк лучше нас с тобой знает, в каком мире мы живем. Просто не считает, что стоит что-нибудь с этим делать. — Ты неправ, — Стив осторожно улыбнулся. — Я давно знаю твоего отца. И он явно не из тех, кто видит проблему и ничего с ней не делает. Думаю, ты и сам это знаешь. Может быть, он видит решение этой проблемы в другом виде, иначе, чем ты? И для того, чтобы понять друг друга, вам просто нужно для начала научиться слушать друг друга и объяснять. — В этом и проблема! Он же меня до сих пор ребенком считает! — Да. Своим ребенком! И гордится тобой до безумия — ты бы только послушал, как он хвалится тобой перед друзьями. Он же твой отец, и любит тебя. А вот понимает далеко не всегда — разница поколений сказывается. Так что твоя задача — объяснить ему свои позиции. Если удачно с этим справишься, у вас все наладится. — Хм, — презрительное хмыканье не отменило того факта, что парень похоже всерьез задумался над предложением Роджерса — Стив читал это на его открытом лице, как текст на плакате — крупными черными буквами по белому фону. — Тебе бы для начала своих детей заиметь, да и учить их уму разуму. — Знаешь, что…- договорить Роджерс не успел, скорее интуитивно, чем на слух, уловив звук легкого постукивания в дверь. И опять реакция солдата не подвела. Одним быстрым движением подмяв под себя молодого Старка, сам он навалился сверху, закрывая рот юноше ладонью и накидывая на них сверху объемное стеганое одеяло, которым до этого укрывался сам. Теперь со стороны никто бы не разглядел, что на кровати находятся сразу два тела, а не одно. — Стив, ты спишь? — приоткрыв дверь, тихо позвал Говард. — Мм, — невразумительно промямлил Роджерс в надежде, что его друг удовлетворится таким ответом и оставит его в покое. Несмотря на внешнюю собранность, сердце его готово было выскочить из груди. И ему вторило другое рядом — Тони весь напрягся — его грудь и живот ходили ходуном от тяжелого дыхания под навалившимся сверху Роджерсом. Что, в свою очередь, совсем некстати напомнило Стиву о его недавних не вполне приличных мыслях. Стив попытался успокоить парня, нашептывая ему в самое ухо, чтобы тот не двигался и дышал глубоко. Чтобы позволить парню сделать последнее, он даже убрал руку, которой до этого прикрывал его рот. Но едва Стив отодвинул ладонь от губ парня, как тут же пожалел об этом — горячее влажное дыхание Тони защекотало его висок, а вместе с этим двойной атаке подверглась вся его способность держать свое желание в узде. Теперь, как бы не старался утихомирить несвоевременные порывы тела Роджерс, его член неизбежно начал набухать. Черт. Долгие секунды ожидания стали для Роджерса настоящей пыткой. Ведь если бы Говарду вдруг вздумалось проверить, спокойно ли спит его старый боевой товарищ, или просто подойти ближе и погасить свет лампы на прикроватной тумбе, несомненно мистера Старка ждало бы большое открытие, а капитана в отставке Роджерса — большой скандал. Или что там обычно делают отцы, застав своих друзей лежащими поверх их любимых сыновей, да еще со стояком в штанах? Лучше бы Роджерс выставил Тони из своей спальни сразу. Ведь даже если Говард все же поверит притворству Роджерса и покинет спальню, заботливо прикрыв за собой дверь, Стиву все равно придется объясняться. С младшим из Старков. О, да! Тони явно заметил упирающийся ему в бедро затвердевший член и теперь тихонько ерзал под Стивом, приглушенно хихикнув ему в шею. Черт. Дверь в спальню закрылась с тихим щелчком, и едва дождавшийся этого звука Роджерс моментально соскочил с кровати: — Ни слова, понял? — он старательно не смотрел в сторону кровати, прислонившись ухом к двери и слушая удаляющиеся шаги Говарда. — А я думаю, чего это ты такой раздраженный? Мог бы просто сказать, что я тебе помешал с твоей немаленькой проблемкой, — ожидаемо проигнорировал просьбу Стива Тони — ему все еще было весело. — Я мог бы посидеть в ванной, пока ты подрочишь, чтобы мой светлый образ не вносил сумятицу в твои мысли. Или может, наоборот, предпочитаешь, чтобы я тебе с этим помог? Взгляд, которым Стив одарил вмиг сникшего мальчишку был воистину пугающим. — Откуда?.. Стив даже не смог задать вопрос. Что он хотел спросить? Откуда парень узнал, что Стив его хочет? Так ведь его стояк пару секунд назад расставил все точки над «и» в данном вопросе. А вот почему почти не знакомый с ним парень так спокойно реагирует на его ориентацию — это уже интереснее. Значит кто-то ему сказал, что Стив гей? Говард? Или Мария? В семье Старков что, в порядке вещей обсуждать ориентацию старых сослуживцев главы семейства? — Кто тебе сказал? — Что? Что ты по парням? — взгляд Тони стал почти скучающим. — Не поверишь, но ты сам. Стив еще больше нахмурился, но Тони лишь махнул рукой: — Считай, что у меня хорошо развита интуиция. — Поясни, — Стив резко подошел к кровати, на которой бесстрашно скрестив оголенные ноги вальяжно восседал Тони. Со стороны интонация и маневры Роджерса должны были бы показаться угрожающими парню, но тот даже не шелохнулся. Лишь одарил Стива долгим нечитаемым взглядом и глубоко вздохнул перед тем как начать. — У нас в семье хранится один фотоальбом. Его мало кто видел, так как он валяется на чердаке, в коробках среди прочего хлама. И есть в этом альбоме парочка фотографий, сделанных в нашем доме в Нью-Йорке в сорок третьем, где-то через месяц или около того после моего рождения. На этих фотографиях есть папа, мама со мной на руках и пара друзей семьи. Некие Стивен Роджерс и Джеймс Бьюкенен Барнс, если ты их знаешь. Как-то лет в двенадцать я просматривал этот фотоальбом и оттуда случайно выпала фотография, которая была заложена за другими — ее будто решили спрятать от большинства глаз, но выкинуть почему-то не решились. На ней мелкий я лежу в колыбельке на веранде. Барнс сидит рядом и, счастливо улыбаясь, смотрит в камеру. А рядом стоишь ты, нежно обнимаешь его и смотришь на него так... Там все без слов понятно, капитан. Даже двенадцатилетнему пацану. Ты очень любил его. Я соболезную тебе в твоей утрате. Но с тех пор ведь прошло уже почти девятнадцать лет. Не думаю, что ты должен ставить крест на себе из-за того, что… — Замолчи, прошу, — силы моментально покинули Роджерса, и он скорее упал на кровать, чем сел на нее. Этот бесконечный день продолжал закапывать его все глубже. Отставка, разочарование жизнью, утрата последней надежды в поисках Баки, неожиданное предательство собственного тела по отношению к едва встреченному мальчишке, а теперь еще оказывается, что о его ориентации знает всякий, кому не лень. А ведь Стив немало усилий положил, чтобы ограниченное число тех, кто был в курсе его ситуации, оставалось ограниченным. — Я понимаю,.. — начал было Старк в своей неловкой попытке утешить, но его прервали: — Что ты можешь понимать в этом? Тебе сколько? Девятнадцать? Да ты тогда еще даже пешком под стол не ходил! — Мне сейчас столько, сколько тогда было тебе, — Тони аккуратно приблизился ко все еще сидящему к нему спиной Роджерсу и бережно положил руку ему на плечо. — И, хоть я осмелюсь предположить, что опыт в сексуальном плане у меня к этому возрасту значительно превышает аналогичный показатель твоих сексуальных успехов, я все равно понимаю, что Барнс был для тебя очень важен и сочувствую тебе. — Опыт? Сексуальные успехи? — Стив повернулся и ошарашенно уставился на Тони. Тот же не серьезно сравнивает свой сексуальный опыт и личную жизнь Роджерса? — Ты о чем говоришь? Совсем рехнулся? Я — гомик! — Ну, не могу сказать такого о себе. Девушки мне так точно нравятся. Но и определенный интерес противоположного характера я тоже иногда испытываю. Например, по отношению к тебе. Абсолютно спокойное выражение лица или совершенно нахальный вид? Стив не мог определить, что именно сейчас видит на физиономии Старка, так как сам потерял нить размышлений из-за совершенно неописуемых реплик парня. А потом его сознание затопила неописуемая злость на наглеца, и осознание того, что вне зависимости от выражаемых эмоций его физиономия изначально просила одного — кулака. Черт. Стив резко рассмеялся, так что неподготовленный к такой реакции юноша даже слегка опешил и в какой-то момент сам начал неловко растягивать губы в улыбке, потеряв бдительность. И тут же был опрокинут навзничь на кровать. Стив молниеносно завел его кисти за голову и сжал запястья одной рукой. Другой он бесцеремонно раздвинул ноги парня, сам удобно устраиваясь между широко разведенных бедер и, вжимаясь все еще твердой эрекцией в пах Тони. Шальное желание крутилось в голове Роджерса — запугать этого малолетнего нахала, чтобы не смел больше издеваться над вдвое старшими его людьми. Он ошалелым взглядом следил за каждым движением распростертого под ним тела, за каждой непроизвольной эмоцией на взволнованном и испуганном лице. — Значит, хочешь мне помочь с моей проблемой, Тони? — Стив ощутимей надавил своим членом на промежность парня. — А уверен, что справишься, молодой мистер Старк? Не боишься, что проигнорирую твое положение в обществе, твоих отца и мать за стенкой, что трахну тебя прямо здесь и сейчас? Ну, маленький Старк? Что скажешь? Хочешь побыть моей игрушкой сегодня ночью? Взгляд у Роджерса был шальной, пугающий. Стив и сам осознавал, что в какой-то момент прекратил себя контролировать, с нереальной легкостью поддаваясь на собственную игру. А парень под ним, такой желанный и горячий, был натянут как струна. Казалось, дотронешься еще и тут же лопнет от натяжения. Стив смотрел в расширившиеся от испуга глаза юноши, на бледное лицо и такие яркие на его фоне губы и понимал, что еще чуть-чуть и окончательно потеряет над собой контроль. Тони едва слышно всхлипнул, и это, если и не отрезвило Роджерса, то хотя бы помогло не совершить последний шаг со скалы вниз — к полному грехопадению. Ожидаемого эффекта Стив уже достиг. — Прости, — он медленно отпустил руки парня и уже хотел отстраниться, когда неожиданно был притянут обратно только что получившими свободу руками. А мгновение спустя его уже вовсю целовали. Умело и страстно, но так поспешно и жадно, что это казалось почти невинным. Мозг Стива просто отключился, пока влажные губы и язык исследовали его рот на тему поисков скрытых сокровищ вселенной, не иначе. Мягкие требовательные губы на его губах, влажные ресницы, мимолетно касающиеся его щек, и горячие тонкие пальцы на лице, шее и затылке будто совершали таинство или танец для вызова богов. Лишь минут пять спустя Стив сумел неимоверным усилием воли отстраниться и с гортанным стоном вырваться из заколдованного поцелуя хоть на пару мгновений. — Я не могу, Тони. Мы… не должны… — это даже не слова были, скорее набор звуков и мольба всем слышащим ее о помощи. Но Тони молитве не внял. Обхватив лицо Стива своими ладонями, он на грани самого чувства осязания прикоснулся своими губами к его. — Почему ты не поймешь никак? — крепко, но осторожно сжав пальцами ладонь Роджерса, которой тот до последнего безуспешно пытался оттолкнуть себя от парня, Тони потянул его руку к своей промежности. Там, под тонким хлопчатобумажным бельем, топорщил ткань, взывая о внимании к себе, до крайности напряженный член Тони. Невесомо проведя пальцами мужчины по своей возбужденной плоти, Старк приглушенно зашипел и заглянул в глаза Роджерса, ища в них спасения и поддержки. — Услышь меня, прошу… Я безумно хочу тебя, Стив. И вот это глубокое, произнесенное с легкой хрипотцой «Стив» в сочетании с черными от возбуждения глазами лишили Роджерса последних трезвых размышлений. Он, словно сорвавшийся с цепи пес, вцепился в такого податливого Старка, целуя его до удушья, прижимая к себе до боли, стараясь быть к нему близко так, насколько это вообще было возможно. Первый раз они кончили всего минуту спустя, почти синхронно, даже особо не прикасаясь к терзаемой возбуждением плоти. А еще через минуту Тони оседлал бедра Роджерса, приспуская его испачканные спермой штаны. Похоже, член капитана и не думал опадать. Тони жадно улыбнулся и, облизнув в предвкушении раскрасневшиеся от укусов и поцелуев губы, хитро подмигнул Стиву. — Нет, — не сводящий с парня взгляда Роджерс угадал намерения Тони и удержал его от порыва. — И почему это мне нельзя тебе отсосать? С трудом подавив удивление от спокойного тона, которым был задан столь нестандартный вопрос, и проигнорировав испепеляющую тягуче болезненную волну возбуждения, прокатившуюся по телу от столь пошлого предложения, Стив отрицательно покачал головой: — Не сейчас. Тони полушутливо надул губы, но уже секунду спустя стал стаскивать с себя свободную для его фигуры футболку Стива. И его снова прервали, возвращая одежду на предназначенное для нее место. — Да ты издеваешься? — парень казался совсем растерянным, и Стив, умиленный такой реакцией, нежно потянулся к нему за поцелуем: — Сейчас мне и этого много. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы сердце одного немощного старика не выдержало? Тони улыбнулся. Разумеется, он ни на секунду не повелся на разговоры о старости и немощи, но раз его партнер нуждается в передышке, что ж, он пока согласится играть по правилам Роджерса. — Хорошо, старичок, — влажно почти прошептал он в самые губы мужчины, — только не надейся, что так легко отделаешься от меня сегодня. Я. Хочу. Еще. С этими словами он впился в губы Роджерса, заваливая того на подушки, и принимаясь смело и уверенно исследовать лежащее под ним горячее во всех смыслах мужское тело. И Стив не сопротивлялся, с готовностью поддаваясь ласкам Тони, и сам почти с остервенением наслаждаясь, сжимая и лаская такое желанное и неожиданно для Роджерса умелое тело. Стив держался установленных собою же правил: ни миллиметр немногочисленной одежды не покинул тела Старка, пока сильные и уверенные руки его партнера по любовным утехам бережно и жадно исследовали каждый изгиб, каждую черточку, каждый кусочек объекта своего запредельного желания. Стив упивался дарованной ему возможностью просто прикасаться, и с поистине безумным восторгом ловил не менее сумасшедшее вожделение в зрачках своей нежданной страсти. О, не только он сходил с ума от внезапно свалившегося на него удовольствия. Тони Старк, с самого начала так нахально оседлавший бедра мужчины, вот-вот готов был заскулить от накалившегося возбуждения. Вместо этого он пока лишь самозабвенно потирался своим вновь твердым членом о бедра Роджерса, тянулся к его сильным ласковым рукам и, тихо постанывая от нетерпения, то и дело срывался на поцелуи: то быстрые и невесомые, то настолько глубокие и чувственные, что их одних хватило бы, чтобы получить желанную разрядку. А уже позже, весь дрожа от возбуждения, Тони наконец приспустил свои плавки и достал наружу эрегированный и влажный от спермы и предэякулянта член. Закусив губу, он бросил на Стива взгляд, до краев наполненный сумасшедшим желанием, и тут же, не разрывая этого намагниченного зрительного контакта, соединил вместе их члены, медленно проводя вдоль своей мокрой от пота и спермы ладонью. Стив не выдержал и застонал, откидываясь на подушки, а затем и сам притянул к себе парня, подталкивая его под ягодицы. — Долго еще собираешься мучить? — хрипло прошептал в самое его ухо Роджерс, прижимая к себе Тони, на что последний лишь отрицательно покачал головой и сильнее притерся к горячему торсу мужчины. — Не смог бы, даже если бы захотел. Я — на грани… Стив посмотрел на парня — не взирая на усмешку на лице, тот весь мелко дрожал и судорожно хватался свободной рукой за плечи Роджерса — сил на большее по всей видимости у него просто не оставалось. Осознав в каком состоянии находится Тони, и мысленно согласившись, что и сам недалеко от него ушел, Стив наконец окончательно смирился со своим грехопадением. Резко оттолкнувшись локтями от постели, он поменял их с Тони местами, сам нависая над доведенным до предела возбуждения парнем. Коротко и глубоко поцеловав его в губы, Стив сам обхватил их с Тони члены и быстро стал водить по ним рукой, все теснее вжимаясь своими бедрами в промежность парня. Тони стонал, как блаженный, а Стив, и сам в этот момент что помешанный, ловил эти стоны с горячих губ и возвращал их сторицей. А потом их накрыл оргазм. Сокрушительный, за неимением более подходящего слова. Первым кончил Тони — его лихорадило, а из горла вырывались всхлипы и нечленораздельные звуки, пока он хватался скрюченными пальцами за простыни, за плечи и футболку Стива — да за что угодно, лишь бы удержать себя на этой планете. И за ним, опоздав всего на полминуты, в пучину бессознательного удовольствия с головой окунулся уже Стив. Неопределенное время спустя он нашел себя тяжело дышащим в шею юноши и все еще крепко прижимающим обмякшее тело парня поближе к своему. — Знаешь, совсем не этого ждешь от человека, жалующегося на старость и немощность, — расслабленный Старк лежал с полузакрытыми глазами и счастливо улыбался. Стив скосил взгляд вверх и столкнулся с уже до боли знакомой хитринкой. — Прости, что разочаровал, — сил на раздражение и злость у Роджерса не осталось. Совсем. — Да нет, не разочаровал. Скорее уж превзошел все ожидания. Теперь Тони, повернувшись к Роджерсу, смотрел совершенно серьезно. Его рука несмело гладила Стива между лопаток, а выражение лица говорило о том, что его владелец о чем-то всерьез задумался. — Ты мне нравишься, Стив Роджерс. Сильно. Но я не представляю, что с этим делать. — Не поверишь, но я тоже, — спокойно согласился Стив. — Не уверен даже, что четко себе представляю, что уже успел наделать. Чувство собственной вины так отчетливо звучало в этой фразе, что Тони в порыве желания то ли утешить, то ли защитить, нежно обнял Роджерса за шею и поцеловал в макушку: — Не думай об этом. Не сегодня. — А когда? Все равно ведь придется. — Не знаю. Может быть завтра с утра голова станет яснее. Сейчас я точно не хочу думать о проблемах. Никаких. Мне просто хорошо здесь и сейчас. Стив, будто соглашаясь с собеседником, закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух, пропитанный их общим запахом — пота, спермы, секса. Их одежда прилипала к влажной коже, а одеяло сбилось где-то в ногах, мешая их выпрямить. Сам Стив тоже лежал в не вполне удобной позе, выгнув шею, чтобы хоть как-то разместить голову на угловатом плече Тони. А еще где-то там, за дверью, вполне возможно, до сих пор сидел за документами Говард Старк, все еще не лишённый возможности в любую минуту нежданно наведаться в спальню старого друга. Да, Говард Старк, он же отец Тони и друг Стива. Он же человек, доверие которого Роджерс так жестоко предал, поддавшись собственной похоти и ослепившему его желанию. Но несмотря на все эти неутешительные факты — неудобную обстановку, болезненные укоры совести и абсолютную неясность собственного будущего, Стив Роджерс, почти сорокалетний капитан в отставке, четко понимал, что никогда в жизни он не чувствовал себя таким правильно удовлетворенным и почти по-детски счастливым, как здесь и сейчас, лежа в объятиях юного гения и нахала, Тони Старка. * * * Когда Стивен снова открыл глаза — было уже позднее утро. Позднее для него. Было всего лишь около половины восьмого утра, но Стив привык подниматься раньше — никак не позже чем в половине шестого. Столь позднее пробуждение выбило его из привычной колеи. Как и то, что в постели он находился совершенно один. Странно, но он ни на секунду за всю прошедшую ночь не забывал, с кем вчера вечером разделил эту самую постель. Сейчас пустующую, что означало, что младший Старк проснулся несколько раньше ветерана войны, и даже умудрился при этом не нарушить обычно столь чуткий сон бывшего военнослужащего. Стив сел на кровати, проводя рукой по пустующей половине скомканной простыни — будто вспоминал будоражащие душу события вчерашнего вечера. Всего за один день он умудрился вылететь со службы, разочароваться в собственной жизни… А затем в одно мгновение влюбиться в сына своего хорошего друга и тут же соблазнить его, юношу в два раза моложе себя. Чувствовал ли он угрызения совести? Да, несомненно. Жалел ли о том, что сделал? Ни секунды. Это одновременно пугало и вдохновляло. Может правду говорят, что с утра легче думается, но в час своего пробуждения Стив четко осознавал, что абсолютно не жалеет о том, что вчера произошло между ним и Тони. Более того — недолгое размышление на эту тему произвело на Роджерса почти шокирующее открытие, что он был бы совсем не против продолжить начатое вчера, но на более официальной основе — он хотел бы, чтобы их с Тони связывали вполне серьезные отношения. Ошарашенный собственными желаниями Стив наконец поднялся с кровати. Оставалось только узнать, что думает по поводу намерений Роджерса сам младший Старк. Вчерашнее раскрепощенное поведение молодого человека наводило на мысль, что для Тони не в новинку заводить легкие и не имеющие продолжения отношения. Да и красивый и успешный молодой парень с многообещающим будущим, вполне вероятно не захочет ограничивать себя связью с престарелым и выброшенным на обочину жизни бывшим солдатом. И будет совершенно прав. Черт. «Стив Роджерс, неужели твои вчерашние новоприобретенные познания на любовном фронте продолжатся и сегодня? Кажется, тебе предстоит новый опыт — разбитое отказом юноши сердце?» — перед тем как начать выяснять ответы на эти вопросы, Стив быстро осмотрел комнату. Прежде чем идти искать объект приложения своих так негаданно разразившихся чувств, стоило позаботится о том, чтобы уничтожить вчерашние улики проявления этих самых чувств. Благо, одеяло оказалось в изножье кровати еще в самом начале вечера, а потому не сильно пострадало от процесса, а вот простынь и одежда… Стив стянул такой смущающе разговорчивый предмет постельного белья с кровати, засунул внутрь свою вчерашнюю одежду и свернул все в тугой узел. После этого нараспашку открыл окно в надежде, что свежий осенний воздух проветрит спальню от возможных компрометирующих ароматов. Наскоро приняв душ, он натянул на себя последний свежий комплект одежды и осторожно покинул предоставленные ему апартаменты, не забыв прихватить с собой злополучный полный улик узел. Под видом утренней пробежки он обследовал хозяйственные постройки и довольно быстро отыскал там стиральную машину. Потратив немало времени, чтобы разобраться как работает незнакомый ему аппарат, Стив все это время чувствовал себя нашкодившим юнцом, прячущим от родителей свидетельства собственных проступков. И все время вспоминал Тони и его абсолютное безразличие к подобным вопросам. Вот где его черти носят? Неужели не мог разбудить Стива перед тем, как сбежать из спальни? Почему Стив единолично должен прикрывать их преступления? Или Тони всерьез полагал поручить Джарвису или кому-нибудь из прислуги отстирывать следы их бурно проведенной ночи? Нет уж, лучше Стив умрет здесь и сейчас, на месте, чем будет медленно сгорать от стыда и позора при каждой последующей встречи с прислугой, рискуя к тому же навлечь беду еще и на Тони. Впрочем, Стиву везло — он покинул главное здание и пересек залитый лужами вчерашнего дождя внутренний двор, так и не встретив по пути ни единой живой души. Стиральная машинка нашлась почти в мгновение ока, да и принцип ее работы в конце концов был им все же освоен, хотя до этого Роджерсу не часто приходилось сталкиваться с подобной техникой. Запустив режим стирки, Стив вышел на улицу, чтобы еще раз проверить, не собирается ли кто посетить прачечную, когда услышал из рядом расположенного гаража звуки лязгающего металла. Дверь в гараж была раскрыта настежь, и Роджерс сам не понимая, чем руководствуется, немедленно направился туда. Здание скорее походило на ангар для самолетов, чем на обычный гараж для автомобилей. Собственно, самолеты, или что-то отдаленно их напоминающее, тут тоже находились — под брезентовыми чехлами в дальнем углу. А еще здесь стояло около десятка автомобилей всевозможных форм и мастей, и с пяток различных мотоциклов, и даже одна спортивная лодка. А сразу слева от входа располагалась мини-мастерская, где весь перепачканный мазутом и грязью ковырялся в одном из двухколесных коней Тони Старк. Тони, слава всему святому, сменил свой вчерашний вечерний гардероб на потертые полотняные брюки и бывшую когда-то светлой хлопчатобумажную футболку. Стив быстро, хоть и не весьма решительно приблизился к увлеченному юноше: — Доброе утро, — сперва Стив простоял несколько минут, просто рассматривая сзади подтянутую фигуру своего вчерашнего партнера по постельным играм. Но Тони так и не заметил его присутствия, поэтому Стиву все же пришлось нарушить тишину. — Ох. Это ты, — на перепачканном лице моментально расцвела открытая и быть может самую малость смущенная улыбка. Хороший знак. У Роджерса сразу отлегло от сердца. Он, своим внимательным взором не упускающий ни единой эмоции на лице молодого человека, с обжигающей уверенностью понял — Тони действительно рад его видеть. Между тем парень отложил гаечный ключ и принялся вытирать руки тряпкой. — Прости, что покинул постель не объяснившись. Но ты так сладко спал, а этот приятель, — он указал на поблескивающий в редких утренних лучах байк, — требовал срочной помощи. Вчера, возвращаясь домой в не вполне трезвом состоянии, я въехал на нем в овраг в полумиле от дома. Хотя больше здесь все же повлияла погода, не так уж я был пьян. Так-то я замечательно вожу! Короче, вечером, сам понимаешь, да еще и в ливень, вытащить его было совершенно нереально, а сегодня с утра погода выдалась неплохая, вот я и решил… — Ты часто садишься пьяным за руль? — взгляд Роджерса потемнел от осознания опасности, которой подвергал себя вчера его... кто? Им только еще предстояло разобраться в данном вопросе. Но опасность, которой подвергал себя Тони, волновала Стива вне зависимости от характера их отношений. — Это же совершенно безответственно. Ты мог пострадать! Не смей так больше поступать, слышишь? — Ладно. Не буду, — вопреки опасениям Роджерса Тони не взбеленился от нравоучений Стива, наоборот, его открытый взгляд был полон скорее недоумения и тихой радости. Будто он сам не верил, что то, что между ними сейчас происходит, происходит на самом деле. — Да и не был я вчера так уж пьян, серьезно. Разве я не доказал тебе это еще вечером? Или, может быть, ты подумал, что вчерашнее мое поведение вытекает из чрезмерного алкогольного опьянения? Уж не думаешь ли ты, капитан, что воспользовался моим состоянием вчера вечером? Стив помнил запах спиртного, исходящий вчера от вломившегося к нему в комнату юноши, затуманенный алкоголем взгляд влажных глаз, но думать о том, что все последующее случилось исключительно благодаря помутненному сознанию Тони, было слишком болезненно и обидно. Он сжал губы и отрицательно покачал головой. — И правильно. Даже не представляю ту степень алкогольного опьянения, при которой я позволю себе заниматься подобными вещами без собственного желания, — Тони казался спокойным, но его внимательный взгляд, скользивший по лицу Роджерса, говорил о том, что и его терзают определенные сомнения относительно их отношений. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он продолжил. — Я хотел тебя вчера, Стив. Это точно, будь уверен. Более того, и сегодня ничего не изменилось в этом вопросе. А что скажешь ты? Стив не знал, что ответить, чтобы не сделать хуже, и совершенно не представлял себе, как правильно поступить в данной ситуации. Но стремительно развивающиеся события опять помешали ему степенно разобраться в сложившемся положении вещей. На подходной дорожке позади него раздались приближающиеся голоса. По не далее как вчера сложившейся привычке, Стив тут же перехватил Тони, увлекая его за собой за угол, откуда их нельзя было заметить снаружи гаража-ангара. — Что ты делаешь? — шепотом полунасмешливо поинтересовался Тони, на что Стив, покрасневший до самых ушей, вопросительно пожал плечами: — Сам не знаю. Но сюда кто-то идет. Голоса действительно приблизились вплотную, и уже можно было разобрать, что один из нарушителей их покоя не кто иной, как Говард Старк, собственной персоной. По всей видимости, он решил повсеместно мешать своему сыну и Роджерсу выяснять отношения между собой. Второй голос был Стиву незнаком. Но тут ему на выручку пришел Тони: — Это Обадайя Стейн, — тихо прошептал он в самое ухо Роджерсу, нежно потираясь носом о его висок. — Он работает с компанией отца и все время хочет склонить меня к участию в разработке оружия. Говорит, что у меня к этому особый талант. Будто сам не знаю! Но уж лучше я применю свои таланты в других, более полезных отраслях. Двух Старков, как по мне, для одной военной промышленности уже слишком много. Тони замолчал, прислушиваясь к разговору отца со Стейном. — Странно. Джарвис сказал, что видел Тони, загоняющим сюда свой мотоцикл утром. Я подумал, что он еще будет здесь. Хоть и обещал уехать чуть свет, мог хотя бы попрощаться с родителями! — Ты бы поговорил с ним, Говард. Парень редкий талант, но ведь загубит себя. Да ты и сам понимаешь, не хуже меня. Такие инженеры рождаются не каждое столетие даже! Ты представь только, что с его мозгами можно сделать, что сотворить! — Я понимаю лучше, чем ты можешь себе представить, Оби. Но если он чего-то не хочет, что ты предлагаешь: заставлять его силой? Попробуй, а я посмотрю! — Зачем силой? Да и откуда ты знаешь, чего он хочет, а чего нет? Он и сам не знает еще этого! Ему всего-то девятнадцать. У меня в его возрасте главный выбор состоял в том, что одеть, чтобы выглядеть круто, да с кем замутить на танцах! А вот твоя работа, как отца — указать ему направление, на котором парень сможет достичь наибольших высот в жизни. Скажи мне, разве я не прав? — Прав, конечно. Но все же… Хочу оставить ему больше времени на размышления. Это должно быть именно его решение. — Как знаешь. Это твоя семья. Я в ваши вопросы лезть не буду, — Стейн направился обратно к главному зданию. — А теперь лучше обсудим договор с ИндастрилзКо. Ты прочел те документы, что я тебе прислал? — Да. Всю ночь работал над ними и все еще не совсем уверен, Обадайя. Следует еще раз все проверить. Что-то мне не нравится в этих условиях. — Как скажешь, Говард. Ты — босс. Голоса и шаги затихли у главного дома, а Роджерс и Тони все еще стояли, не размыкая объятий, затаив дыхание, укрытые от всех возможных взглядов стеной гаража. Первым подал голос Тони. — Я подозревал, что откуда-то ветер дует. Отец в последнее время мне и так, и эдак намекал, что пора бы определиться с будущим. И что семейный бизнес нужно поддерживать на плаву. Оказывается, это Стейн воду мутит. Вот жлоб. Все ему денег мало! Ничего. Всем еще покажу, чего стою! Тогда и поговорим. — Тони, — Стив бережно погладил уже затянувшуюся царапину на щеке парня. Тот в ответ поднял свои разъяренные темные глаза на Роджерса и тут же успокоился. — Тебя никто не сможет ни к чему принудить против воли. Я знаю тебя меньше суток, но уже твердо уверен в этом. Так что ты справишься. Но если нужна моя помощь… Договорить Роджерсу не дали, яростно впившись поцелуем в губы говорящего. — Хочу тебя, — со стоном выдохнул Тони, едва поцелуй на мгновение прервался, и обхватил руками шею мужчины, притягивая к себе. — Я, — Стив попытался отрезвить собственные мысли, которые под жарким натиском юного Старка, быстро теряли оборонительную твердость своих рядов. — Тони, нам надо поговорить… обсудить отношения между нами. — Угу, — мигом согласился парень, больше занятый развязыванием шнуровочного пояса на штанах Роджерса и вылизыванием его шеи. — Конечно, как скажешь. — Тони, — Стив не сопротивлялся, сам уже оглаживая через плотную полотняную ткань затвердевшую эрекцию Старка. — Ты согласишься… вроде как… встречаться со мной? Тони немного отпрянул, будто облитый холодной водой, и уставился на Роджерса с нечитаемым выражением на лице. — Это «да» или «нет»? — Стив, разумеется, не ожидал прыжков до потолка от своего предложения, но и такой ступор вряд ли был удовлетворительной реакцией. — Я, наверное, и сам не до конца понимаю, как это усложнит наши жизни и пойму, если ты не захочешь. — Захо..хочу, — растерянный Старк, потерявший дар речи — редкое зрелище, если не уникальное. — Но ты сам-то уверен? — В чем? — В том, на что идешь. Стив тяжело вздохнул: — Ты о том, что я хочу связаться с раздражающим меня парнем в два раза младше меня? У которого со мной ничего общего кроме его отца, которого я все еще считаю своим другом? Но которого я, кстати, таким образом предаю самым подлым образом? Как и свои моральные принципы не связываться с малолетними многообещающими нахальными гениями? Ты об этом спрашиваешь? — Не только. Но и об этом тоже, — Тони выглядел до крайности растерянным. Стив глубоко вздохнул и снова притянул к себе парня: — Я не согласился бы на эти условия, если бы не был до конца уверен в том, что чувствую. Признаюсь, для меня это неожиданное и непростое решение, требующее пересмотра многих моих приоритетов. Но… я этого хочу. Еще вчера, когда позволил своему желанию взять верх над собой, я, наверное, уже отдавал себе отчет, на что иду. Знаешь ли, я обычно не из тех, кто поступает не подумав, Тони. Соглашаясь провести вчерашнюю ночь с тобой, я уже подсознательно соглашался и на большее. Мне недостаточно только вчерашней ночи. Теперь слово за тобой. Все же, я далеко не самый лучший выбор для тебя. Оставленный на обочине жизни отставной солдат, который ничего и не умеет иного, кроме как служить на благо родины. Да к тому же почти без средств к существованию. Обдумай все хорошенько, прошу тебя. Не спеши. Ты умный парень, так что взвесь все «за» и «против». Решать, что лучше для тебя, можешь только ты. Тони стоял перед Стивом, и в огромных глазах его, сейчас наполненных целой бурей эмоций и мыслей от удивления до негодования, Стив готов был тонуть вечно. Пока тот же Тони бережно, будто приближаясь к дикому зверю, не протянул руку, ложа ладонь туда, где под мощными грудными мышцами взволновано билось сердце Роджерса. — Ты, кажется, пытаешься меня отговорить, но я действительно хочу… попытаться быть с тобой, кэп. И, конечно, это подразумевает, что я согласен на отношения. Но предупреждаю, будет непросто… — Ни секунды не сомневаюсь, — Стив со всей силы прижал к себе парня и заглядывал в его темные глаза с длинными густыми ресницами — точь в точь как у Бэмби. — С тобой иначе и быть не может. Тони хмыкнул и осторожно потянулся за поцелуем, которой Стив с радостью ему подарил, возвращаясь к недавно прерванному занятию. * * * — Ты даже не скажешь куда уезжаешь? — Мария шла за сыном к подъездной дорожке, где уже был припаркован мотоцикл. — Не переживай, мама. Все законно и по правилам. Я ни во что не ввязываюсь. — Я уверена в том, что ты можешь о себе позаботиться. Но переживать от этого не перестану. Я же люблю тебя. — Тоже тебя люблю, — Тони остановился у самого порога и крепко обнял женщину, чмокнув ее в щеку. — Я позвоню, когда приеду. Так что сильно не нервничай. Не хочу, чтобы у такой красавицы появились ранние морщинки из-за меня. — Эх ты, подлиза. Не забудь позвонить, — Мария улыбнулась сыну, все еще не желая отпускать его из своих объятий. Ее муж стоял поодаль и вмешиваться в ситуацию явно не собирался. Тони глубоко вздохнул и, отпустив маму из своих объятий, направился к отцу: — Папа, я знаю, что ты тревожишься обо мне и о моем будущем. Но я сам должен его строить и только по тем правилам, которым верю сам. Об университете не волнуйся. Я знаю, как там все разрулить. Да и об остальном тоже. Прошу, доверяй мне. Говард все еще слегка подозрительно смотрел на сына, но решимость и уверенность в глазах последнего сделали свое дело — Старк-старший кивнул и вслед за женой сжал сына в объятиях. — Я знаю, что ты справишься с чем угодно. Я в тебя верю. Но ты должен знать, что даже если у тебя будут проблемы, ты всегда, слышишь, всегда сможешь рассчитывать на нашу с мамой помощь. Понимаешь? — Да. Стив, наблюдающий эту душещипательную семейную сцену тихо улыбался, пока Говард не обратил на него внимание: — Ну с ним-то все понятно, — старший Старк похлопал сына по плечу. — Но ты-то куда вдруг сорвался? Погостил бы еще. Да и о делах мы с тобой не поговорили. А стоит. Для тебя есть весьма интересное предложение. — Обязательно поговорим, Говард. Чуть позже. Ты же сам говорил, что это не к спеху. Кстати, спасибо за предложение погостить. И за твою дружбу тоже. Не уверен, что заслуживаю таких друзей, как вы с Марией. Но я действительно не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством. Это, во-первых. А во-вторых, мне так или иначе придется столкнуться с реальной жизнью, долго прятаться не выйдет. Да и я это не люблю, сам знаешь. К тому же, не особо горю желанием стать причиной твоих неприятностей на работе, а они обязательно начнутся, если ты и дальше будешь прикрывать меня от моих проблем. Взрослый мальчик — сам справлюсь. Поэтому спасибо за все. Скоро встретимся, — Стив протянул ладонь для рукопожатия. Говард кивнул и крепко пожал протянутую руку: — Тебе всегда здесь рады, Стив. Это не изменится. — Надеюсь, Говард. И прости, если что. За все… — Так. Хватит, — прервал излияния старых друзей Тони, чувствуя, что Роджерс в секунде от того, чтобы начать каяться во всех грехах мира. — У меня еще есть дела. И вещи капитана уже погружены, — он кивнул в сторону увесистой сумки, притороченной к багажнику мотоцикла. — Пора отправляться. — Может все же возьмете машину? — в очередной раз несмело предложила Мария. — Все же удобней, чем вдвоем на мотоцикле. — Все хорошо, Мария. Мне не привыкать, — Стив отпустил наконец руку Говарда и подошел к байку, где Старк уже протягивал ему второй шлем. — А порулить дашь? — А ты умеешь? — Видел бы ты его во время войны! — ухмыльнулся Говард. Он стал неподалеку, обнимая за талию любимую супругу. — Такие фортеля откалывал — куда там цирковым артистам! — Правда? — загорелся азартом Тони. Он повернулся спиной к родителям, чтобы его видел только Стив, и одарил его таким похотливым взглядом, что тот рад был возможности поскорее надеть шлем и скрыть тем самым стремительно краснеющие щеки. — Тогда милости прошу за руль, капитан. Стив молча сел спереди, сжимая пальцами рукояти руля — знакомое и приятное ощущение уверенности в собственных силах неплохо окрыляло. А Тони уже мостился на мотоцикле позади него, теснее чем нужно прижимаясь к бедрам. — Доедем — позвоню. Обязательно, — слова младшего Старка, обращенные к матери, потонули в реве мотоцикла — мотор завелся, оживляя сдерживаемого внутри машины зверя. Мгновение спустя они уже неслись вперед по дороге от дома и дальше-дальше — по залитым позднеосенним солнцем лесным путям, ведущим в их светлое или не особо будущее. Но так ли велика разница, если спутник для путешествия в это будущее выбран верно? И именно в тот миг, сжимая ногами мощную сталь почти живой машины, повинующейся любому его желанию, скользя навстречу колким лезвиям холодного ноябрьского ветра, а главное, всем телом ощущая жар так неожиданно быстро ставшего дорогим человека, доверчиво прижимавшегося к его спине, именно в тот миг Стив Роджерс, почти сорокалетний капитан в отставке, осознал, что в его жизни все только начинается.