Моя дочь скоро умрёт

***

      В лесу стояла тишина. Были слышны лишь редкие щебетания птиц, эхом разносящиеся между деревьев. Яркое солнце пробивалось сквозь листву и расползалось по густой зелени, которая заполнила собой всю поверхность влажной земли.       Это приятное, умиротворенное мгновение прервала девочка, одетая в шапку из шкуры медведя. Косолапо вышагивая босыми ножками по траве, она постоянно крутила головой и шумно втягивала носом свежий воздух. Маленькая охотница прямо сейчас была в поисках живности. Она прибыла сюда вместе с семьёй, чтобы наловить животных для пропитания.       В то время когда её отец и брат использовали капканы и селки для ловли животных, Нита больше полагалась на свое хорошее чутье, сноровку и физическую силу, вылавливая мелких животных или рыбу голыми руками, что у неё вполне хорошо получалось. Нита хорошо знала этот лес, семейство часто приходило сюда, чтобы поохотиться, поэтому отец совсем не переживал, и отпускал детей на охоту в одиночку.       Нита долго бродила, высматривая себе подходящую цель. И наконец, ей удалось поймать какой-то запах. Втягивая его носом, она подкралась на носочках. Раздвинув перед собой высокую траву, она пригляделась.       Это было что-то большое и лохматое, мех дымчатого цвета и полосатый пушистый хвост. Зверёк довольно крупный, и прямо сейчас он рылся лапками в земле, пытаясь что-то откопать. Нита точно поняла, это оно! То что нужно! Это зверёк, который будет отличным обедом и одеждой для её семьи. Отец обязательно похвалит Ниту, когда она принесёт ему эту зверюшку. Но для начала, её нужно поймать.       Девочка притаилась, замерев на месте. Затаив дыхание, выжидая удобный момент, чтобы совершить рывок.       Внезапно! Нита с громким, воинственным криком набросилась на зверька из-за спины, вытянув руки вперёд, она тут же попыталась изловить пушистого зверя. Но на её удивление, он тут же развернулся, ощетинившись и оскалив маленькие зубки, он начал грозно фыркать. Девочка не успела вовремя одернуть руку, и в эту же секунду в её ладонь вонзились клыки проворного животного. Нита, ощутив боль, громко вскрикнула и выдернула руку из слюнявой пасти, но зверёк не остановился и продолжил кидаться на девчонку, которая, к слову, никак не была готова к подобному повороту событий. Только когда та взяла палку, у неё удалось отогнать обнаглевшего зверя.       Отдышавшись и отбросив палку в сторону, она посмотрела на свою руку, на которой она увидела след от укуса и проступившую кровь. Она обидчиво нахмурилась и шмыгнула носом. — Не получилось. — грустно вздохнула она. Но тут же, где-то в далеке, она услышала крик своего брата, который искал её.       Нита оттряхнулась, смахнув с себя пыль и осевшую на одежду шерсть, и направилась в сторону исходящего звука. Пробравшись через густую траву, они наконец встретились. — Ох! Нита, вот ты где. — радостно встретил её братишка. — Ну, и как твоя охота, поймала кого-нибудь?       Ните очень не хотелось говорить о том, что она упустила свою добычу, которая вдобавок ещё и покусала в ответ. Поэтому, спрятав руку за спиной, так чтобы брат не увидел, она ответила: — Нита видела большого и пушистого зверя! Он похож на мишку, только серого цвета и с полосатым хвостом! — она попыталась описать как можно более захватывающе. — Ваау! И что же ты сделала? — Нита хотела поймать его, но ты позвал Ниту и спугнул мою добычу! — Ой, правда? Прости, я вовсе не хотел. Мне просто папа сказал позвать тебя, вот я и звал. — пытался оправдаться Леон.       Мальчик указал в сторону, где в последний раз видел отца. Туда дети и направились. Шагая по зарослям, они осматривались и вскоре, наконец, смогли увидеть знакомую, широкоплечую фигуру, рядом с которой постоянно следовал ручной медведь Ниты, Брюс.       Бо проверял свои ловушки и капканы, если в капкане отказывалась какая-нибудь живность, мужчина тут же садил улов в мешок, за сегодня, ему удалось насобирать почти полный.       Бо тоже сразу заметил своих детей и жестом подозвал их.       Подойдя ближе, Нита сразу принялась рассказывать и описывать отцу про пушистого зверька, которого раньше никогда не видела. Бо внимательно слушал её лепет, после чего выдал: — Это, скорее всего, был енот, я в этих местах тоже иногда их вижу. — Из него вышла бы отличная еда, но енот убежал, и Нита не успела поймать его. — виновато отозвалась девочка. — Ничего страшного, сегодня духи леса позволили мне изловить много добычи, я думаю нам этого вполне хватит. — Здорово! — воскликнул Леон. — Значит, пойдёмте скорее домой, а то у меня все конфеты, которые я брал с собой, уже закончились.       Собрав все свои ловушки и закинув мешок с уловом через плечо, Бо повёл детей домой. Нита вскарабкалась на шею своего медведя, и тот последовал за главой семейства.       Девочка так и не решилась рассказать о том, что её покусал тот енот. Она старалась не показывать никому укус на руке, поэтому ни отец, ни брат не узнали. Через пару дней ранка полностью зажила, а ещё через неделю девочка и сама забыла о том происшествии. И все было бы хорошо, но спустя месяц у Ниты резко повысилась температура. У неё появились проблемы со сном, бессонница. Несколько дней подряд постоянное чувство тревоги и беспокойства одолевали её, она потеряла аппетит.       Нита жаловалась отцу, что чувствует себя не хорошо, а также на сильную боль в руке, которую было невыносимо даже сжать. Бо сразу обеспокоился самочувствием дочери.       Он пробовал лечить её самостоятельно, народными средствами, но он даже не знал, чем болеет его дочь. Он ещё не понимал, с какой бедой они столкнулись.       Методы, которые применял Бо, никак не помогали. Вскоре Нита стала чувствовать себя только хуже, и тогда её отец поднял тревогу. Он собрал обоих детей и направился в город, где водил Ниту по всем медикам и врачам, которые, в итоге, выдвинули очень тревожный и неутешительный диагноз…

***

— Это бешенство. — Серьёзным голосом произнёс Байрон, осматривая болевшую руку смуглой девочки. — Вы точно уверены? — Переспросил потрясенный отец, стоя напротив медиков в белых халатах. — Без сомнений, все симптомы совпадают. — Подтвердил седой мужчина, поправляя очки. — Это очень ужасно. Мы приносим глубочайшее сожаление, но мы мало чем можем помочь. — Опечаленным голосом говорил лекарь-гитарист Поко, также одетый в белое. — Вы даже не попытаетесь? — Это неизлечимое вирусное заболевание, лекарства от которого не существует. — Цитировала Пэм. — Даже сила моей музыки здесь бесполезна. Мне жаль. — Опуская голову, говорил жёлтый скелет. — Папа, что это значит?! — Испуганным и очень обеспокоенным голосом спросил Леон, стоявший все это время поблизости. Но отец не смог связать и пары слов. — Нам, как врачам, следует изъять пациентку и положить в стационар. — Сообщил Байрон. — Вы всё-таки попытаетесь вылечить её? — Всё ещё надеясь на лучшее, спрашивал Бо. — Нет. — Тут же отрезал врач. — Нам нужно изолировать и обеспечить полный контроль над ней и её состоянием. Бо был очень поражён этой новостью. В голове мужчины все перемешалось. — Пожалуйста, поймите, она моя семья, она и её брат единственные, кто остался у меня, — начал говорить отец семейства, его голос с каждым разом повышал тон — вы не можете просто взять и даже не попытаться! — Спокойнее, может вас тоже следует от бешенства лечить?! — Недовольно рявкнул Байрон.       Прямо сейчас, Бо был раздавлен бессилием и паникой от незнания, что ему сделать и как ему теперь быть?.. Он не хотел терять своих близких. Он очень желал помочь дочери, поэтому он злился на врачей которые отказывались хотя бы попробовать. Надежда гасла с каждой секундой. — Мужик, пойми это бешенство. — Начала говорить крупная, рыжеволосая женщина, положив руку на плечо убитого горем отцу. — Болезнь, которая на данном этапе заражения неизлечима. Нам очень жаль, но мы ничем не сможем помочь ей. Но по правилам, нам необходимо положить её в больницу, потому, что зараженные этой болезнью тоже способны передавать вирус. — У неё что, совсем нет никаких шансов на выздоровление? — Нет. Даже я не буду браться за это дело. Я более чем уверена, что это не приведёт ни к чему.       Слышать эти слова было невыносимо тяжело и больно. Для всего семейства это было внезапным ударом, таким сильным, что сбило с ног, заставив эти самые ноги стать ватными и трясущимися. Сердце колотилось так, что можно было слышать, как кровь внутри бьёт по ушам бурным потоком, превращая все в неразборчивый белый шум.       Факт того, что это уже не изменить и никак не повлиять, сводило все в голове отца к ужасающей мысли: — «Моя дочь скоро умрёт»…        Это ощущение безнадёжности и безысходности ситуации задавила собой и отца, и брата, и саму Ниту. — Как и где она могла этим заболеть?! — на эмоциях, сдерживая горькие слезы, спросил Леон у врачей. — Заразиться можно только через прямой контакт с источником вируса. — цитировал Байрон. — Источником являются такие же больные, как животные так и люди. Передаётся через слюну зараженного, когда та попадает на слизистые или в кровь. — Простыми словами, когда вас кусает уже болеющее животное. — пояснила стоящая рядом Пэм. — Именно. — подтвердил седовласый мужчина. — Чтобы не допустить заражения, всегда когда вас кусает какое-нибудь животное, не важно какое, необходимо промывать рану с мылом и обращаться в больницу за прививкой. Чего, по всей видимости, вы не сделали… Врач уже набрал воздух в лёгкие и хотел продолжить, но Пэм остановила его. — Не нужно. — Обращаясь к Байрону, начала Пэм. — Им сейчас и без того очень тяжело…       На что мужчина примолк, кинув взгляд на брата заразившейся девочки, который не смог сдержать слез и начал рыдать. Тот чуть приобнял сестру, уткнувшись лицом в её плечо. Он издавал приглушенный крик боли и бессилия. Сама девочка тяжело дышала. Любое сильное колебание воздуха заставляло её задыхаться. Её взгляд выглядил блеклым, безнадёжным и пустым. На эту картину было тяжело смотреть.       Вот так вот, одним поставленным диагнозом, вся жизнь этих людей перевернулась, и прямо сейчас они просто не могут найти смирение, и принять, что скоро эта родная для них девочка в мучениях погибнет.       Врачи поняли, что утешить эту семью у них не выйдет. Заболевание действительно очень страшное, и все сотрудники медицинской помощи разделяли это горе. Так как при этой болезни смерть больного очень мучительна, врачи решили предложить главе семьи провести эвтаназию для девочки. — Что такое эвтаназия? — спросил горюющий Бо. — Это процедура, в которой… — начал уже Байрон, но затем задумался. — Как бы правильнее выразиться? — Так как вылечить вашу девочку мы не сможем, — осторожно начал пояснять скелет Поко, — мы можем поставить ей укол, от которого она просто уснёт и уйдёт на тот свет, не чувствуя боли. — Верно. — подтвердил седой врач. — Но проводить эвтаназию мы можем только с разрешения. — дополнила Пэм. — Вы даёте нам такое право? Бо глубоко вздохнул. Тяжело быстро принять такое серьёзное решение.       Дать согласие, чтобы твою дочь добровольно умертвили… Очень сложно. Ощущение будто, ты берёшь на себя непосильную ношу, ответственность за жизнь и вину за смерть родного, собственного ребёнка…       Он опустил взгляд, Леон все ещё обнимал свою сестрёнку. Его тело и особенно плечи вздрагивали от всхлипов и беззвучного плача. Бо чувствовал, что ещё чуть чуть и сейчас упадёт на колени перед своими детьми, и также начнёт рыдать. Но сила воли оказалась сильнее. Сдавливая себя изнутри, он смог сдержаться.       Он понял, что ему тяжело сейчас думать и принимать решение. Поэтому он сообщил: — Мне нужно время, я не могу решить. — Мы все прекрасно понимаем, мы не давим на вас. — поддержал его Байрон. — Вы можете хорошо все обдумать и обсудить вопрос с самой девочкой. — Да, пожалуйста, я хочу побыть со своей дочерью.       В ответ на это все врачи понимающе кивнули и поспешили покинуть приёмную палату, чтобы отец мог в спокойной обстановке поговорить с детьми и прийти в себя. Когда весь мед персонал покинул палату, и дверь за ними закрылась, Бо, согнувшись в коленях, скатился на пол, словно от бессилия. Он смотрел на Ниту. Ему казалось, что с каждой секундой, с каждым сделанным ею вдохом, ей становится хуже. — Бедная моя девочка. — тихо жалел он своего ребёнка. — Почему же это произошло? — Кто тебя кусал, Нита? — задал вопрос Леон, пытаясь восстановиться и перестать всхлипывать. — Неужели это был Брюс? Он тоже болеет? — на секунду ужаснулся мальчик в зелёном капюшоне. — Нет… — тихо ответила Нита. Она очень тяжело дышала, словно задыхаясь и стараясь проглотить как можно больше воздуха. -… Это был енот. — заикаясь, наконец, ответила девочка. — Енот? — переспросил братик. — Тот самый енот?! В ответ она поспешно закивала.       Брат с отцом остолбенели, находясь в состоянии лёгкого шока, они застыли на месте. Они вспомнили тот самый день и не могли поверить, что все случилось именно тогда. — Как же так? Тот енот покусал тебя? Но, Нита, почему ты нам не рассказала? — спрашивал шокированный отец.       На что девочка не могла ответить. Она и сама уже понимала, что поступила не правильно, и нужно было сразу все рассказывать, а сейчас уже очень поздно, и не имеет смысла что-то объяснять… Её голова была словно затуманена, отчего она не могла нормально соображать и подобрать слова для ответа. Нита, лишь всхлипывая, прослезилась. По её щеке скатилась слезка.       Бо не стал дальше давить на неё своими вопросами, а читать мораль сейчас не имеет смысла. Он видел, что ей и без того плохо.       Он понимал, что виной всему недосказанность, что девочка, скорее всего, просто хотела утаить рассказ о своей неудаче, но почему Бо сейчас чувствует, что он виноват не меньше? Будь он чуть внимательнее и бдительнее, этого бы не произошло! Почему он вообще отпускал своих детей охотиться одних?!       Мысли снова смешались и эхом проносились, начиная звучать все более громко. «Я ужасный отец» — подумал Бо. — «За это, духи леса наказали меня, я сам в этом виноват»…       Взявшись руками за голову, он медленно сжимал свои тёмные волосы в кулак. Мужчина мысленно корил себя. Чувствуя, что он был самым безответственным и плохим родителем.       Леон ощущал себя сейчас ничем не лучше своего папы. Он тоже считает, что сильно виноват. Ведь он часто подшучивал над сестрой, когда у неё что-то не выходило, именно поэтому, она, в основном, не желала охотится вместе с братом, всё дальше отдаляясь и становясь одиночным маленьким охотником. Раньше Леон этому даже радовался, ведь тогда не нужно будет делиться конфетами, и можно в тишине побродить по лесу…       За то, что он когда-то считал это хорошим исходом, прямо сейчас он ощущал себя полным идиотом. Постепенно на уголоках глаз мальчика снова собрались капельки горьких, обжигающих глаза слез. — Прости меня, Нита. — всхлипнул Леон. — Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Нита, глотая воздух, кивала ему.       Бо вдруг вспомнил, что предложили ему врачи. Провести эвтаназию. Мужчина попытался обдумать все в своей голове и, наконец, принять решение.       Лечение не возможно, а значит, это единственный способ хоть как то облегчить ситуацию. Ведь Бо тоже совсем не желал, чтобы дочь умерла в мучениях, тем более в этих белых, холодных, пахнущих лекарствами и хлоркой палатах. Ему конечно было бы куда проще проститься с дочерью, будь она рядом с ним всё время, в своём родном лесу, но ведь иначе могут быть последствия… — «А что если заразится и Леон?» — Внезапно ударила в голову мысль.       Вот этого уже точно нельзя допустить. Ведь получается, что Леон остался единственный его родной человек. Его нужно беречь, раз за Нитой не углядел.       Бо, наконец, понял, что лучшее, что он сейчас может сделать для своей дочери, это предложенная эвтаназия. И дальше он будет обязан заботиться и следить за своим сыном. А сейчас он должен быть с Нитой, нужно поддержать и проститься с ней.       Его размышления внезапно прервали. Маленькая ладошка вдруг коснулась его руки. Он поднял взгляд. На него смотрела Нита. Её глаза, наполненные солёной водой, не сводили взора с него. — Папа, — прохрипела она. — Нита не хочет умирать…       Эти слова словно ударили ножом по сердцу мужчины. Всего однго мгновение, и ему стало страшно и невыносимо больно. На секунду застыв на месте, он смотрел прямо в глаза дочке. В голове снова прокрутилась эта пугающая фраза, и тогда он уже не мог сдержать подступающую слезу, которая тут же побежала рекой по лицу… Рекой горя, страха и скорой утраты.       Бо крепко обнял дочку, прижав её к себе так крепко и бережно, как только это было возможно.       Ужасно просто думать о подобном, но здесь он по настоящему слышал эти слова, от своего близкого маленького человечка, чья участь неизбежна…       Бо испытывал настоящее горе, боль, не физическую, но такую же реальную и невыносимую, разрывающую сердце на части. Услышать и пережить такое, даже врагу не пожелаешь…       Он обнимал дочь, возможно, уже последний раз в её жизни. Стараясь остановить нахлынувшие эмоций, он так и не смог сдержать слезы и дрожь во всем теле. — Нет! Нельзя так просто оставить её! — прокричал Леон, стоящий рядом. — Папа! Мы должны спасти Ниту! Совладав со своей головой и мыслями, Бо начал постепенно приходить в себя, найдя силы ответить сыну: — Нет, Леон, мы не сможем помочь. Мы должны согласиться с врачами, и провести эту процедуру, которую они посоветовали. Так будет лучше для всех… — тяжело выдохнул отец. — Я не хочу терять Ниту, — заявил мальчик в зелёном капюшоне. — А врачам все равно! Они даже не хотят попыться! Вдруг есть хоть какой-то шанс, если мы все вместе постараемся… — Нет, Леон! — Прервал мальца, глава семейства. — Пойми, врачи правы, шансов вылечить её нет… — с большим трудом выговорил Бо. — Даже если они примутся это лечить, у них просто не выйдет, и Нита всё равно погибнет, в сильнейших мучениях… Но здесь нам предложили сделать её участь безболезненной и быстрой. Нам нужно согласиться. Ведь если что-то пойдёт не так, то ты можешь пострадать тоже… — Но… Как же Нита? — опечаленным и раздавленным голосом спросил Леон. Бо вздохнул.       Он наконец-то расслабился и успокоился. Вытерев лодонью слезы и размяв веки, он принял попытку восстановиться.       Хорошо подумав, мужчина решил поддержать сына. Всем сейчас в равной степени тяжело, но им всем нужно принять эту истину. — Я тоже очень не хочу терять Ниту. — наконец ответил Бо. — Она мне так же дорога. Но смерть это нормальное явление. Подойдёт время, и мы все когда-нибудь умрём. Смерть — это не конец, это всё лишь смена миров. Завершение одной и начало новой жизни. Леон очень внимательно слушал отца. Опустив голову, он шмыгал носом и обдумывал сказанное. — Когда-то ваша мама тоже умерла, это было очень давно, вы были совсем маленькие. — смуглокожий индеец начал погружаться во воспоминания. — Мне тогда было, так же как и сейчас, очень плохо. Просто принять факт, что этого человека больше нет, что он уже никогда не ответит тебе… Было тяжелым испытанием. — голос мужчины постепенно стал тихим и задумчивым. — Это произошло так быстро, я совсем не был готов. Я не желал терять её, но одного желания было не достаточно. И она покинула меня… Бо выдержал паузу.       Ему пришлось ворошить воспоминания тех минувших дней. Дней, которые приносили страдания и душевный хаос. Дней, которые он так не желал вспоминать.       Леон действительно совсем не помнил свою маму. Даже внешность матери была для него некой тайной, размытым и выдуманным образом.       Лишь истории отца давали Леону хоть какое-то понимание, что это была за женщина. И упираясь на рассказы своего папы, мама представала для мальчика в образе некого идеала. Она была хороша как внешностью, так и характером. — Я думал, что не смогу справиться и пережить эту потерю. — продолжил историю мужчина. — Но у меня было то, что останавливало меня на этом свете. Бо медленно поднял печальный взгляд, посмотрев в лицо своему мальчику. — Это были вы. Мои ещё совсем маленькие дети. Я не мог оставить вас, потому мне пришлось принять одну смерть, чтобы не допустить ещё три новые. Это было сложно, но я смог подняться и начать растить вас… Возможно, я был не лучшим родителем. — Бо тяжело вздохнул, посмотрев на Ниту, которая в пол уха тоже слушала рассказ. — Я сожалею о своих ошибках, но судьба беспощадна и наказывает меня самым жестоким способом… Повисла тишина. Никто не решался прервать её.       Бо поглаживал дочку по голове, у неё была температура, она делала глубокие вдохи, её тело иногда взграгивало. Медленно моргая, девочка, полузакрытыми глазами смотрела в потолок.       Леон молча наблюдал и слушал дыхание сестры. Его голова была забита сразу сотнями мыслей, они быстро проносились в голове. Каждая была довольно тревожная и апатичная. Будто находясь в состоянии транса, Леон безучастно стоял рядом.       Неожиданно Бо притянул сына к себе и заключил в объятия, от чего Леон тут же вернулся в реальность. Отец обхватил руками и молча обнимал мальчика. Леон приопустил голову и ответил взаимностью.       В палате стоял покой, лишь было слышно, как Нита глубоко дышит. За окном иногда мелкали силуэты людей и проезжающих мимо машин. Каждый идёт куда-то по своим делам, каждый занят своими мыслями. Никто из этой многочисленной массы и подумать не может, что всего в паре метров стены разделяют их от начала трагичного конца.       Бо продолжал обнимать парнишку в зелёной толстовке. Они стояли так ещё какое-то время, пока отец не заметил, что Нита задремала. Бо вдруг поднялся и, обратившись к Леону, тихо сообщил: — Я пойду поговорить с врачами. Ты можешь посидеть здесь вместе с Нитой. — Хорошо, пап. — так же почти шопотом ответил мальчик.       Бо направился к выходу из палаты, стараясь идти тихо и не шуметь, чтобы не тревожить уставшую в длительном пути девочку.       Выйдя за дверь, он огляделся, пытаясь найти глазами мед персонал, который их принимает. Пройдя чуть дальше по широкому и просторному коридору больницы, он все же нашёл тех трех врачей. Подойдя ближе, он начал обсуждать все дальнейшие детали. — Сколько у нас ещё есть времени, чтобы посещать её? — поинтересовался Бо, задав самый значимый для себя вопрос. — Я думаю, что у концу этой недели мы уже будем вынуждены провести процедуру. — высказался Байрон. — Дальше уже нет никакого смысла удерживать её. — Значит, у нас есть всего два дня? — с тяжестью в голосе уточнял индеец. — Да, ведь это вирус локализируется в центральной нервной системе. — принялась разъяснять крупная женщина. — Страдает в первую очередь головой мозг. Мы делаем прогноз, что уже спустя сутки её состояние ухудшится, ведь мозг будет полностью поражён… И всё. Это будет уже не человек… — А ходячий переносчик, который, вдобавок, очень агрессивный. — подчеркнул Байрон. Бо опустил взгляд. Всего два дня… Такой короткий отведен срок. — Хорошо, я вас понял. — печально кивал горюющий отец девочки. — Вы можете приходить, проводить время с ней и общаться, но боюсь, как-то контактировать с ней вам и вашему сыну будет запрещено. — Да, я это понимаю. — Не хватало чтобы были ещё случаи заражения. — Я обязательно поговорю с сыном и предупрежу его. — Когда необходимо будет ввести инъекцию, мы сообщим вам, и вы заберёте её тело. Бо склонил голову и молча кивнул.       Он казался самым печальным и несчастным человеком на земле. Медики очень сочувствовали, они понимали всю тяжесть ситуации и то, с какой мучительной болью столкнулся этот смуглокожий индеец. Когда мужчина собирался уходить, Поко, жёлтый скелет-лекарь, вдруг привлёк его внимание к себе. — Я хотел сказать, мне очень-очень жаль, что вам довелось со всем этим столкнуться. — сочувствовал Поко. — Если вам хочется поговорить с кем-то, то я в любой момент могу выслушать вас. Если понадобится, я могу прописать какие-то успокаивающие лекарства или музотерапию. Я обязательно помогу вам и вашему сыну всем, чем смогу. — Вызвался скелет. Выслушав, Бо лишь покачал головой. — Нет, спасибо, вы очень добры, но я думаю, мы справимся. — вежливо отказался он.       На самом деле, Бо очень хотел выговориться. Он хотел поделиться тем, что сейчас творится в его голове, но посвящать чужих людей в свои проблемы Бо не считал хорошей идеей. Поэтому он был вынужден отказаться. — Что же… — Тихо и чуть расстроенно выдохнул гитарист. — Дело ваше, но вы все равно можете обратиться за помощью ко мне в любое время, я буду рад помочь вам. — Спасибо большое. — кивнул Бо, после чего развернулся направился к палате.       Леон сидел рядом с медицинской кроватью, на которой лежала его сестра. Похоже, девочка заснула. Леон не сводил с неё глаз. Он столько всего хотел ей сказать, но будить её не смел. Сидя на стуле в близи кровати, Леон обхватил ноги руками и медленно покачивался.       За всю свою жизнь мальчик ещё никогда так не переживал и этот раз был по истине ужасен и незавиден. Мрачная тишина давила на уши, в то время как в голове мысли просто оглушали собой. Леон, сидя в этой холодной палате, чувствовал, что ещё вот-вот и он лишиться рассудка. Но вдруг дверь в палату спасительно скрипнула и привела мальчика в себя.       В дверном проёме показался силуэт его родителя. Бо жестом подозвал сына. Подойдя ближе и выйдя из палаты, отец тихо прикрыл дверь и сообщил: — Мы сейчас должны пойти домой. — Нита останется здесь? — расстроенно уточнил Леон. — Да, врачи сказали, что им необходимо перевести её в другую палату и огородить от других больных. — Но ей будет плохо одной, может, мы останемся с ней? — Нет, Леон, ей сейчас нужен покой. Врачи не оставят её совсем одну. А нам нужно возвращаться домой прямо сейчас, потому что иначе придётся идти по темноте. Леон тяжело вздохнул и опустил голову. — С ней все будет хорошо, завтра мы снова вернёмся к ней. — пытаясь утешить сына, говорил Бо, положив руку ему на плечо. — Пойдём, нам не нужно так задерживаться здесь.       Леон не мог перечить отцу. Поэтому скоро они вдвоём покинули больницу. С большим грузом на душе они еле волочили ноги за собой, ощущая непосильную тяжесть на своих плечах. Бо и его сын были слишком сломлены и утомлены и не запомнили, как прошли весь путь от городской больницы, до дверей своего дома…

***

      Брюс — очень крупный, но домашний медведь Ниты. Зверь был совершенно ручной, выполнял команды каждого члена семьи, никогда не смел рычать на своих, но девочку мишка любил больше остальных. Она была его настоящей хозяйкой. Но зверь уже почти неделю не видел малышку счастливой и такой же активной, как раньше. А теперь Брюс заметил, что она и вовсе пропала…       Пока её родные водили Ниту по врачам, медведь оставался в родном лесу один и ожидал, когда наконец его хозяйка вернётся домой. На зверя напала тоска, отказавшись от еды и сна, Брюс сидел в доме, в котором жила девочка, и просто бесконечно ждал, когда она наконец вернётся к нему, счастливая и здоровая.       Сидя возле кровати, в которой раньше спала девочка, мишка тяжело вздыхал, не отрывая глаз, смотрел на смятое покрывало, все ещё пахнущее Нитой. И вдруг он услышал звук приближающихся к дому шагов. Брюс поднял взгляд и увидел, как входная дверь открывается. Это были Бо вместе с братом девочки, но Ниты нигде не видно…       Медведь поднялся и косолапо подошёл к мужской половине семьи. Он непонимающе огляделся и обнюхал пришедших парней. Ниты действительно с ними не оказалось. Брюс видел лишь грустные выражения их лиц, эмоции отчаяния, слабости и тоски.       Но Леон вдруг накинулся на мишку, обхватив его руками, мальчик крепко прижался к густой и спутанной шерсти медведя. Парнишка сначала хныкал, а потом и вовсе начал приглушенно рыдать, пытаясь сдавливать крик где-то внутри себя. Брюс непонимающе глядел то на Леона, то на главу семейства.       Бо тяжело вздохнул и сел на свое место за столом. Облокотившись о свою руку, мужчина печально глядел на сына.       Голова индейца была словно погружена во тьму. Он не знал, как ему справиться с этой тяжёлой жизненной проблемой, ещё и поддержать сына. Мрачные мысли постепенно одолевали собой, но долго сидеть и просто думать было нельзя. Завтра нужно рано подниматься и снова возвращаться в больницу. Нужно навещать Ниту, быть с ней как можно больше, потому что потом такой возможности не будет никогда… — Леон, давай будем ложиться спать. — тихо сообщил он сыну. Мальчик принял попытку остановить слезы и успокоиться, поэтому ответил не сразу. Всхлипывая, он растирал свои влажные глаза. — Нам нужно ложиться сейчас, ведь утром мы снова пойдём к Ните. — напомнил отец.       Леон послушно кивнул и хотел уже идти к своей кровати, как вдруг поднял взгляд на Брюса, который большими и грустными глазами смотрел на мальчика. — Пап, мы должны будем взять с собой Брюса. Он ведь тоже скучает и хочет повидаться с Нитой. — вдруг сообщил парнишка в зелёном капюшоне, погладив мишку по голове. Бо задумчиво посмотрел на медведя. — Я не думаю, что его пустят в больницу. Он хоть и ручной, но дикий зверь. — предполагал Бо. — Но Брюс ведь тоже часть семьи… Бо задумался. Опустив голову, он какое-то время размышлял, как лучше поступить. — Ладно, мы возьмём его с собой. Я попробую уговорить врачей, но, возможно, нам откажут заводить его внутрь. И придётся Брюсу ждать нас возле больницы. — предупреждал мужчина. — Если его не пустят, тогда я останусь с ним, буду ждать тебя. — Хорошо. — согласился Бо, поднимаясь из-за стола. — А теперь тебе нужно готовиться ко сну. Поспеши, я сейчас потушу свет. — Хорошо, пап.       Леон наконец-то достиг своей кровати, сняв верхнюю одежду, он забрался под одеяло. Когда Бо потушил свет, он тоже лёг на свое место. Брюс тяжело вздохнул, положив голову на кровать Ниты.       Леон действительно очень устал от этого тяжёлого дня, поэтому мальчик довольно быстро провалился в сон, но вот его отец долго не мог заснуть. Мысли комом забились в голове мужчины.       Лёжа на своей кровати, Бо чувствовал одновременно пустоту и тяжёлый груз на душе. Мужчина размышлял о случившемся и том, как можно было не допустить произойти этому ужасному событию.       Больше всего Бо винил именно самого себя, думал, что зря так сильно доверился своим детям. Они ещё не достаточно взрослые, но Бо верил в их силы и думал, что на них можно положиться… Раньше он думал так… А теперь, когда по его вине один ребёнок уже неизлечимо болен, Бо осознавал, что должен был постоянно контролировать своих детей, не сводить с них глаз…       Бо сильно нагружал голову. Чувство вины и горя сломило мужчину, оно давила на него, опуская всё ниже к земле. Печальные и мрачные мысли забивали собой все пространство в голове, но вскоре этому пришёл конец, и Бо постепенно потерял связь с реальностью. Мужчина погрузился в глубокий сон. Этим же вечером девочку перевели в специальную палату. Её руки и ноги крепко привязали к кровати. Ей вводили обезболивающие и противосудорожные препараты. Врачи внимательно отслеживали состояние ребёнка. Они установили, что основные симптомы вируса обострились. Её состояние постоянно ухудшается…

***

      На следующий день, с раннего утра, Бо вместе с сыном отправился навестить Ниту. Они взяли с собой Брюса.       Совершенно новая обстановка и атмосфера города пугала его, но зверь послушно следовал за хозяевами. Когда они добрались до входа в больницу, их сразу остановили. Охранники и врачи долго отказывались впускать в больницу медведя, но каким-то образом главе семейства удалось уговорить персонал и посетить девочку вместе со зверем. Брюс действительно был очень спокойный и послушный. Он всюду следовал за главой семейства, но был крайне взволнован непривычной обстановкой.       Врачи проводили семью к палате, где находилась девочка. Пройдя внутрь, они увидели Ниту, привязанную к кровати. Как только Брюс завидел девочку, он очень оживился, но подходить к ней ближе зверю запретили, поэтому медведь стал наблюдать за Нитой со стороны.       Она выглядела просто ужасно. Болезненный вид, постоянная одышка. Когда с ней пытались общаться, она не могла внятно ответить на многие задаваемые вопросы. Малышка выглядела так, словно задыхается. Она постоянно выплевывала слюну, которая постепенно скапливалась на её губах.       Выглядело крайне мерзко. От открывающейся картины, жалоть перемешалась с отвращением. Её родные были поражены её нынешним состоянием и тем, как быстро ей стало плохо.       Ните было не комфортно долго лежать в одном положении, поэтому она брыкалась и постоянно пыталась вырваться. Привело это к тому, что кожа на её руках сильно стёрлась.       Брат девочки заметил, что его сестра навредила сама себе, и обеспокоился. Он попросил мед персонал немного ослабить узлы, но те отказали и ответили, что следуют правилам безопасности и не могут предоставить другие условия.       Брюс все время стоял рядом и наблюдал. Он обратил внимание на не здоровый вид и словно чувствовал её мучительное, тяжёлое дыхание. Мишка понял, что его хозяйке сейчас очень плохо. Втягивая носом воздух в палате, он чуял запахи пахучих лекарств и ещё один, очень не приятный, сладковатый запах смерти…       Врачи были на чеку и внимательно следили за медведем. Это был не первый случай, когда в качестве поситителя выступало животное, однако стоило соблюдать осторожность. Чтобы не произошло ничего чрезвычайного, мед персонал не сводил глаз со зверя, но Брюс все время проявлял терпимость и послушание. Медведь стоял рядом с главой семьи, опустив голову, он смотрел на девочку и грустно мычал.       Комната, в которой находилась пациентка, была герметична и изолирована от факторов внешних раздражителей. Окна в палате были закрыты и плотно завешаны тёмными шторами. Было темно, очень тихо и спокойно. Врачи соблюдали все правила, но случайно вышло так, что, открывая дверь и покидая палату, по неосторожности они пропустили звук плескания воды, исхдивший от ведра уборщика, мывшего полы в этот момент.       Как только больная девочка это услышала, её тут же сковала сильная судорога. Конечности стали произвольно двигаться. Черты лица исказились, а изо рта девочки побежала пена.       Леон отшатнулся, испугавшись, услышав громкий рёв сестры, которая в сильнейших конвульсиях начала извиваться в медицинской кровати. Обеспокоенный Брюс хотел подойти, но его остановили и потянули на выход из палаты, точно так же, как и остальных членов семьи.       Пока Ниту сводила с ума страшная судорога, врачи пытались ввести девочке транквилизатор. Приняв несколько не удачных попыток попасть шприцом в вену, медикам всё-таки удалось ввести успокоительное, и тогда они поспешили выйти из палаты, закрывая за собой дверь, за которой, девочка всё ещё сильно кричала и пыталась вырваться.       Люди в белом тяжело выдохнули. В то время, как напротив стояли удивлённые и испуганные Бо, Леон и Брюс. — Вам не следует пока находиться с ней. — сообщила крупная женщина. — Что это было?! Что с Нитой? — переживал Леон. — Почему она так кричит? Ей больно?! — Это водобоязнь, по научному гидрофобия. — поясняла Пэм. — Симптом бешенства. — Характеризуется судорогами и параличами. Именно из-за гидрофобии больные не могут сглатывать слюну, поэтому она скапливается на губах. — пояснял Байрон, протерев и надев свои очки обратно на глаза. — Какой ужас, мы можем ей чем-то помочь? — интересовался отец девочки. — Я думаю, что нет. Хочу заверить вас, что скоро все обострится, и она и вовсе перестанет соображать. Я советую уже завтра перейти к эвтаназии.       Бо слышал, как от двери все ещё исходили приглушенные крики. Брюс мотал головой и что-то ворчал, а Леон, в попытке не слышать этот кошмар, прижался к своему папе. — Хорошо, сделайте что должны. — тяжёлым голосом ответил Бо, приобняв сына. — Хорошо, завтра с утра мы примемся за дело. Постепенно шум за дверью стих, но он всё равно оставил после себя очень не приятное чувство…       Бо вместе с сыном и их ручным медведем ещё пол дня провели в этой лечебнице. Родные пытались провести как можно больше времени с больной девочкой, но чем больше они находились рядом с Нитой, тем больше им казалось, что она теряет саму себя. Её поведение постепенно свелось лишь к постоянной тревоге и невнятной речи. Она часто впадала в припадки, начиная громко кричать и пытаться вырваться из сдерживающих узлов. Врачи продолжали вводить ей обезболивающие и успокоительные, но это оказывало эффект на ребёнка лишь на время…       С каждым разом семья ощущала, что не может находиться в этой палате и наблюдать, как меркнет разум родной для них девочки. Как с каждым разом Нита становится все больше похожа на одичавшее и очень злое животное…       Поэтому, в скором времени, члены её семьи были вынуждены покинуть звереющую девочку и вернуться домой, обратно в лес…       Брюс сначала долго не мог покинуть стены здания. Ему было тяжело оставить Ниту одну в больнице. С большим трудом мишку сумели довести домой через город. Вся семья сильно вымоталась. Опечаленные и с большим грузом на душе…       Отсутствие настроения и упадок сил следовали за ними на протяжении всего дня. Но из головы не выходила мысль, что уже завтра Ниту умертвят…       Они больше никогда не увидят её живую. Никогда больше не смогут услышать её голос… Эти мысли нагнетали и давали понять, что дальше будет только хуже. Завтра будет только сложнее…       Прийдя домой, Брюс выглядел измучанным. Ещё никто не видел его таким изведенным и печальным. Он не ел ничего уже вторые сутки и продолжал отказываться от еды. Зверь шатался взад и вперед, и все не мог найти себе место… Вскоре медведь ушагал в лес. Он бродил между деревьев, урчал и выл, уходя все глубже в охладевшую чащу. Даже когда полностью стемнело, медведь так и не вернулся домой, чтобы переночевать.       Преданному зверю нужно время, чтобы сжиться с этой будущностью. Смириться и принять… Точно через это же, должны будут пройти и Бо вместе с сыном. Пережить мучение и горечь потери близкого человека и продолжать жить дальше. Именно с такими тяжкими мыслями в своих кроватях засыпала мужская половина некогда счастливой семьи…       В то время, как Бо и Леон погрузились в сон, Брюс продолжал блуждать по чаще. Из головы зверя не выходил этот запах больницы. Он словно слышал, как его хозяйка зовёт на помощь, он словно чувствовал, что должен быть там и защитить её.       Брюс не мог оставить хозяйку, поэтому, косолапо, но очень уверенно медведь шёл в мрачной холодной ночи. Выйдя из леса, по запомненному маршруту, он направлялся в город. Зверь ворчал и выл, приближаясь к огорожденному зданию…

***

      В больнице сейчас завершал свое дежурство Байрон. Он обходил и проверял всех больных. Пациентам уже давно объявили отбой, нужно было проверить все ли сейчас в своих кроватях. Кинув взгляд на темные улицы за окном, мужчина решил поторопиться и наконец возвращаться домой.       Дойдя до особой палаты, он приоткрыл тяжёлую дверь и заглянул внутрь. Его взор тут же упал на кровать, на которой лежала привязанная за руки и ноги смуглокожая девочка.       Нита не спала, она ворочилась, грозно рычала и скалила свои зубы, на которых собралась пена. Она широко распахнула глаза. Зрачки девочки быстро бегали. — «Похоже, у неё бред» — думал про себя седовласый мужчина. — «Нужно снова ввести этой бестии успокоительное.» Врач развернулся и направился к запертому на ключ кабинету, где хранились медикаменты и лекарства.       Байрон всегда проявлял холод, серьёзность и некое безразличие в своей работе. Порой, это казалось жестоким по отношению к больным и их близким. За многие годы работы здесь, его уже совсем ничего не удивляло, мужчина закалился и ко многому привык. Слишком много тяжёлых и поистине ужасных случаев видел этот врач…       Но всё же, в глубине себя, Байрон испытывал жалость к больным. Ему, так же как и любому другому хорошиму врачу, совсем не доставляло удовольствие новость об очередном летальном исходе. Он очень серьёзно относился к работе, он хотел излечивать больных или хотя бы уменьшать их страдания.       В случае с Нитой, он мог рассчитывать только на второй вариант. Если бы он мог что-то исправить, то обязательно взялся бы за лечение. Но, пока лекарство не изобрели, сколько ещё таких неосторожных и несчастных людей погибнет?.. Пусть болезнь не такая распространённая и за всю свою карьеру Байрон впервые столкнулся с бешенством, все-же врач желал сократить случаи ужасной болезни к минимуму.       Байрон достал из кармана ключ и принялся открывать кабинет. Войдя внутрь и включив свет, он подошёл к медицинскому шкафу и начал искать транквилизатор. Он прищуривался в попытке отыскать глазами нужный для себя фармакологический препарат.       Внезапно, внимание Байрона привлёк странный шум, исходящий из коридора за дверью. Байрон удивлённо поправлял очки. — «Что это может быть?» — задумался седой мужчина, и первое, что пришло ему на ум: — «Неужели какой-то пациент решил покинуть свою палату?»       Байрон подошёл ближе к выходу из кабинета. Приоткрыв дверь, Байрон выглянул в коридор. Внезапно, прямо перед глазами мужчины возник широкий силуэт.       Байрон отпрыгнул от неожиданности, от чего его очки съехали набекрень. Поспешно поправив свои окуляры, мужчина пригляделся и понял, что это всего лишь один из охранников. Тяжело и одновременно облегчённо выдохнув, Байрон выпрямился и обратился к охраннику: — Свет Божий… Гром! Чего ты тут шатаешься? Разве ты не должен сидеть у монитора и наблюдать за камерами безопасности?! — Д-доктор Байрон! Я здесь… Тут, сейчас такое!.. — жестикулируя и заикаясь говорил крупный мужчина в рабочей одежде. На его лице читался испуг, словно тот увидел привидение. — Что с тобой? Что произошло? — находясь в недоумении, спрашивал врач. — Объясни нормально. — Тут кажись проникновение! Я видел что-то по камерам, я не понял кто это, или что это… Но это что-то большое! Оно прямо сейчас где-то в больнице! — Что?! — Байрон обомлел от услышанного. — Я уже вызвал полицию и пришёл предупредить вас-с… Не успел Гром договорить, как где-то в глубине неосвещенного коридора, вдруг послышался шум и скрежет.       Двое мужчин повернули головы и какое-то время изумленно глазели в тёмную пустоту, пытаясь зацепить глазами и рассмотреть источник звука. Что-то прямо сейчас находилось в этом коридоре и продолжало издавать странные звуки и шорохи.       Охранник медленно потянулся рукой к своему карману, из которого он вытащил фонарь. Направив искусственный источник света прямо во мрак, Гром нажал на кнопку, фонарь тут же среагировал и распылил яркий свет.       Их сердца замерли, а потом словно провалились куда-то вниз, когда те увидели, что в коридоре стояло огромное, лохматое животное. Оно обратило свое внимание и, вытаращившись, глазело на остолбеневших мужчин. Глаза сверкали, отражая свет фонаря. И врач, и охранник испытали немой ужас от увиденного.       Большой поток адреналина наполнил их вены, лица побледнели, а мышцы в ногах напряглись, когда те увидели, как чудовище поднялось на задние лапы, сделавшись в глазах ещё более грозно и крупно. Казалось, что эта огромная зверина может накинуться и разорвать их тела в любое мгновение.       Байрон и Гром боялись представить, как эти огромные клыки вопьются прямо им в глотку. Они чуть пятились назад, не сводя глаз со зверя, но в итоге, животное лишь неуклюже развернулось и вскоре исчезло в проёме, оставив после себя лишь заглушенные звуки отдаляющихся шорканий по полу.       Байрон ещё долгое время не сводил взгляда с тёмного прохода. Фигура ушла, её больше не видно, но чувство страха почему-то не покидало зрелого мужчину. Только когда Гром толкнул в плечо врача в белом халате, тот смог очнуться от триггера. — Доктор Байрон, полиция уже в пути, но вам сейчас следует пойти и оповестить больных. — серьёзным голосом заявил охранник. — А я должен проследить за этим… Животным, проникшим на территорию. — Д-да, разумеется. — согласился седовласый, пытаясь проглотить ком в горле.       Байрон провел ладонью по лицу, пытаясь успокоить напрягшиеся мышцы. Глубоко выдохнув и очистив разум от тревоги, Байрон сосредоточился на цели. Устремившись к комнатам со спящими пациентами, врач принялся предупреждать о возможной угрозе.       Гром также незамедлительно направился вслед за лохматым зверем, прямо вглубь чёрной, дремлющей лечебницы.       Как только он ступил за порог, на гладкий, покрытый линолеумом пол следующего отделения, его плечи и спину постепенно поглотила тьма.       Держа в руках фонарь, мужчина освещал себе путь, продвигаясь все глубже, по просторному простиравшемуся коридору.       Носом ощущались яркие запахи хлорки и ихтиоловой мази.       Оглядываясь и освещая фонарём обшарканные стены, Гром искал тумблер, отвечающий за освещение в этом отделении. Так и не найдя выключатель, охранник понял, что он находится в конце этого коридора, и чтобы хорошо осветить свой путь, нужно пройти все это расстояние…       С каждым разом, продвигаясь все глубже, мужчина чувствовал нарастающую тревогу. Напрягая свои уши, он вслушивался в тишину. Отсутствие каких-либо звуков ещё больше нагнетало и заставляло переживать. Мрак чёрной неизведанности удавил собой, заставив ощущать себя таким опасным и враждебным, словно свирепое зло затаилось где-то прямо здесь, куда недотягивается свет фонаря. Ощущение, что на тебя могут накинутся в любой момент, а тебе даже нечем дать отпор…       Не совладав с сильным чувством животного страха, Гром судорожно вытащил из кармана элекрошокер. Вряд ли это орудие сильно навредит зверю, но факт того, что у него есть хоть что-то, чем можно отбиться или попытаться спугнуть опасность от себя, немного успокоило охранника.       Делая осторожные шаги вперёд, Гром дёргал светом фонаря, стараясь не пропускать и освещать любой участок широкого прохода между палатами.       В коридоре животного не видно и совсем ничего не слышно. Возможно, оно уже покинуло это отделение «особого назначения» и ушло в другое… А может быть, зверь спрятался и сейчас сидит где-то в этих палатах?.. В любом случае, его нужно найти и поймать, пока эта тварь не навредила кому-то находящемуся в больнице.       Подойдя к одной из комнат, охранник потянул за ручку тяжёлой, оббитой железом двери в одну из «особых» палат. Местные врачи называли их так, потому что они предназначались специально для тяжёлых случаев, когда пациент заразен и с большей вероятностью погибнет. Дверь со скрипом поддалась.       Направив свет прямо внутрь и осторожно заглянув, Гром принялся шарить глазами. Полностью осмотрев палату и не увидев ничего, что хоть как-то напоминало огромное, шерстистое животное, мужчина направился к следующей.       Отворяя одну дверь за другой, Гром так и не обнаружил ничего подозрительного, что могло бы указывать, что здесь недавно кто-то мог быть. Направляя фонарный свет перед собой, стараясь ускорить поиски, он уже более торопливо заглядывал в комнаты.       Внезапно Гром что-то услышал. Какой-то мимолетный, но хорошо уловимый звук. Как мужчине показалось, он исходил от двери напротив.       Приготовив шокер, взяв всю волю и мужественность в кулак, тот направился к источнику звука. Подойдя ближе, затаив дыхание, он осторожно толкнул дверь. Осветив и осмотрев комнату, Гром рыскал глазами и напрягал слух.       Изнутри словно веяло холодом и амбрэ, состоящее из каких-то лекарств.       Вдруг он уловил какое-то движение. Напрягшись, Гром навёл свет фонаря в это самое место. Были какие-то шевеления прямо в медицинской кровати.       Мысли мужчины спутались, но тот не растерялся, сжал электрошокер в руке и вытянул его перед собой. Охранник держал прицел, готовый нажать на кнопку в любую секунду. Сердце в груди затрялось, и мужчина сделал пару шагов вперед.       Но неожиданно то, что шевелилось в кровати внезапно поднялось. Рука, державшая фонарь, дрогнула от неожиданности, но свет проявил совсем не ужасающую морду чудовища, а лицо испуганного, пожилого мужчины.       Гром остолбенел, в недоумении глазея на седого, усатого дедушку. — Что здесь происходит? Что случилось? — беспокоился старик, закрываясь рукой от слепящего, белого света. Его хрипловатый голос выдавал испуг. Охранник замешкал, но вскоре, сделав голос как можно спокойнее и добродушнее, ответил: — Ох… В-все в порядке, не переживайте. — пытался он успокоить дедушку. — Это просто… Проверка, все под контролем, спите спокойно. — подбирая подходящие слова, продолжал молодой мужчина в форме. Раслабившись, спрятав шокер и опустив фонарь, он поспешил уйти прочь из этой палаты.       Зверя здесь не оказалось, Гром лишь зря побеспокоил и без того несчастного старика…       Выйдя и осторожно прикрыв за собой дверь, он задумался и опустил взгляд, который вдруг тут же упал на какой-то странный мусор на полу. Приглядевшись, Гром понял, что это земля и… Клочки бурой шерсти. Всё-таки зверь был здесь. Нужно идти по следу, найти его и завести в ловушку. Полиция уже скоро должна приехать, они помогут изловить животное, а потом решат, что с ним делать.       Двигаясь по погруженому во мрак коридору, следуя по маршруту, выложенному из шерсти и грязи, охранник добрался до двери, на которой след прервался.       Приблизившись ближе и прислушавшись к звукам, мужчина действительно сумел услышать фырканье, урчание и какое-то шевеление из этой палаты, но заглядывать внутрь чтобы убедиться, он не решился.       Гром встал у двери, снова приготовил свое электро-орудие. Его планом было просто не выпускать животное от сюда, до приезда подкрепления.       Подняв взгляд, Гром увидел, что рубильник, включающий свет, прямо на противоположной стене. Не долго думая, мужчина подошёл, чтобы наконец включить свет в коридоре. Но внезапно, раздался звенящий в ушах звук грохота и разбитого стекла. Одернувшись, Гром понял: «оно врезалось в окно комнаты и разбило его»…       Опустив тумблер вниз, Гром зажмурился, так как коридор постепенно наполнился миганием люминесцентных ламп. Распахнув дверь и влетев в комнату, откуда шёл звук, Гром увидел лишь то, как огромная лохматая туша, уже выбралась через окно и с громким топотом скрылась в тьме ночного города.       Пройдясь по осколкам, ошарашенный мужчина встал к окну, от которого дул хладный ветер, дергая туда-сюда тёмную занавеску. Высунув голову в проем, он пытался понять куда направился силуэт.       Послышался ускоренный бег по коридору, приблежающийся к палате.       Оглянувшись, Гром увидел, что это был доктор Байрон, весь запыхавшийся и злой, он подбежал ближе. — Доктор, зверь сбежал через окно, я не смог его остановить. — начал разъяснять охраник. — Я не уверен куда он мог направ… — Где девчонка?! — повышенным, раздраженным тоном, перебивал врач своего собеседника. На что Гром лишь недоуменно уставился на седовласого. — Я… Ничего не видел. — Где она теперь может быть?! — шатаясь по комнате, Байрон всплескивал руками. — Он что, унёс её с собой?!.. Чёрт возьми! — громко кричал он, ударив рукой по стене. — «Что делать дальше? Больная бешенством пациентка сбежала…» — глядя в разбитое окно, думал про себя Байрон.