Моя дочь скоро умрёт

***

      Солнце поднялось над горизонтом. Этот новый день обещал для многих быть бодрым и счастливым, но только не для Бо…       Для него сейчас серьёзным испытанием было даже открыть свои веки и подняться с постели. Ведь его ждёт ещё один ужасный день… Сегодня Ните введут инъекцию, и его доченька никогда больше не очнется…       Это просто какой-то кошмар знать, что человечек, которого ты растил с самого рождения, которого воспитывал и учил всему… На сегодня приговорён к смерти, ибо другого более лёгкого выхода нет. Как бы ты не хотел остановить это, исправить, сделать лучше, ты ничего уже не изменишь… Ты был поддержкой и опорой для неё, но ты все равно не справился с самой главной своей задачей: защитить её… Ты слишком беспечен в роли отца, ты был сильно отвлечен от мыслей о её безопасности, и за это высшие силы приготовили тебе очередное сложнейшее испытание…       Бо медленно приподнялся на кровати, долго не находя в себе силы встать и пойти будить сына. Мужчина ещё долго сидел с низко опущенной головой и просто печально глядел в пол.       Когда наконец-то Бо встал и прошёлся по проходу, он неожиданно обнаружил, что Леон, оказывается, уже давно не спит. Он сидел на кухне, за столом, держа в руках кружку чая. — Ты уже не спишь? — подойдя ближе, спросил отец у мальчика. На что Леон поспешно кивнул. Бо достал свой стакан и налил из чайника горячего, свежезаваренного чая, после чего сел напротив. — Ты руки мыл перед едой? — со всей серьёзностью вдруг спросил он у мальчика. На этот вопрос Леон недоуменно поднял взгляд. — Конечно. — незамедлительно немного удивленным голосом ответил Леон, отпивая из своей кружки остатки чая. Бо добавил в стакан несколько кубиков сахара и принялся вмешивать его в крепкий чай. Пока оба парня сидели молча, звук тишины перебивал только негромкий стук ложки по стенкам стакана. — Чего без конфет чай пьёшь? — заметил Бо — Неужели уже закончились? — Нет… — тихо ответил мальчик. — Меня просто от них тошнит… — внезапно выдал он, отчего Бо удивлённо глянул на сына, но спрашивать больше по этой теме ничего не стал.       Размешав сахар, Бо приподнес к губам стакан и сделал несколько глотков. Горячий чай, вливаясь в желудок, постепенно согревал собою изнутри. — Где Брюс? Он так и не вернулся из леса? — Нет. Сколько я тут сижу, Брюса не видел. — И давно ты тут сидишь? — продолжал интересоваться Бо с серьёзным выражением лица, не отрываясь от напитка. — Ну… Я просто проснулся от кошмара, было ещё темно, но я больше не смог уснуть. -… Понятно. — покачал головой отец.       Голоса обоих звучали грустными и поникшими. Всю радость словно вытянули из этих двух несчастных людей. Никогда ещё семейные совместные завтраки не были такими унылыми и тоскливыми. Все казалось таким неправильным, до боли печальным. Похоже, они ещё долго не смогут чувствовать себя как прежде: хорошо и уютно за этим столом. Ведь они уже потеряли важного, для самих себя, члена семьи…       Её место, на котором она всегда сидела, одиноко пустовало. Это была словно зияющая дыра, которая сразу бросалась в глаза, заставляя задуматься, вспомнить, как же было раньше. Ещё неделю назад… От этих мыслей в сердце снова начинали безжалостно впиваются иглы горя, сожаления и вины… Глава семейства довольно быстро покончил с чаем. Выпив последний оставшийся глоток, Бо вновь обратился к Леону: — Давай, допивай скорее чай и собирайся. Скоро мы снова пойдём в больницу… За Нитой. — тяжело выдыхая, добавил он фразу в конце. — Я-я, н-наверное не пойду… — неуверенно и очень тихо ответил парнишка. Бо, сидя напротив, вопросительно поднял взгляд на Леона и молча ждал объяснения. Мальчик секунду молчал, но потом грустно выдохнул и продолжил: — Я просто… Н-не хочу смотреть на это… — натягивая капюшон на глаза, отвечал он. Бо, недолго думая, понимающе кивнул. — Хорошо. — согласился с сыном отец. — Ты можешь остаться дома. Жди, когда Брюс вернётся. Он совсем ничего не ест, а теперь ещё и не возвращается домой… Я беспокоюсь за него. Если он не вернётся, то нам нужно будет пойти поискать его, иначе он может совсем одичать. — Хорошо, пап. Бо, отодвинув стакан, поднялся из-за стола и направился к себе, в свою комнату. Собрав нужные вещи и некоторые документы, Бо был полностью готов к отбытию.       Стоя у выхода из дома, он вдруг подозвал к себе Леона. Когда мальчик подошёл, отец тут же крепко обнял сына на прощание.       Обменявшись грустным взглядом, Бо наконец покинул дом. Леон какое-то время наблюдал через окно, как его папа уходит. Когда же силуэт родителя постепенно скрылся за деревьями, Леон забрался на свою кровать и обхватил ноги руками. Он начал медленно покачиваться взад и вперёд.       Оставшись совсем один, он чувствовал, как звенящая в ушах тишина снова настигла его…

***

      Бо неспеша направлялся в лечебницу. Вышагивая босыми ногами по тёплой, родимой земле, он думал о дочке. В его мысли то и дело проскакивали некогда счастливые воспоминания: как они все вместе ходили на первую охоту, как купались на речке, как он рассказывал детям свои захватывающие истории у костра, а те внимательно, затаив дыхание, слушали его.       Столько всего хорошего пережили они вместе… Только теперь это больше никогда не повторится…       Наравне со счастливыми воспоминаниями из головы не выходили и страшные картинки вчерашнего состояния дочери. Вновь прокручивая в голове моменты, в которых Нита с пеной на губах гортанно кричала и, несмотря на стертую кожу на руках, продолжала пытаться вырваться…       По спине мужчины вдруг прошёл холодок, когда он вспомнил: последний взгляд, который она успела кинуть перед тем, как Бо собрался покинуть больницу… Он был наполнен одновременно ужасом и при этом словно источал ненависть и злобу…       Эти глаза напомнили Бо дикое животное, которое изловили и посадили на привязь. Но при этом это самое животное настолько злое и агрессивное, что готово вредить себе, лишь бы наброситься на тебя и разорвать на куски…       Всю остальную дорогу, до самого города, Бо размышлял о том, какую-же нечеловеческую боль, наверное, сейчас испытывает Нита… Нужно скорее покончить с её мучениями. Он понимал, что необходимо сделать её участь гуманной и безболезненно быстрой. Но тягость горечи не покидала и давила на мужчину, с каждым разом все сильнее… — «Как мне это пережить? Что мне делать с этим тяжелым грузом? Как справиться и совладать с самим собой…» — крутились мысли в голове. Бо не забывал, что у него есть ещё и сын, который ровно так же нуждается в заботе. Им обоим сейчас очень плохо. Будет тяжело оправиться от этой потери, но нужно жить дальше.       Мужчине нужно растить и обучать всему единственного оставшегося близкого человека. Тот факт, что он остался не один в этом мире, что у него все ещё есть родной человек, утешал индейца и автоматически ставил перед ним цель не сдаваться. — «Ещё не все в этой жизни потеряно» — думал про себя индеец, пока снова он не вспомнил, что Ниту нужно ещё где-то хоронить…       Врачи, конечно же, предложат похоронить девочку на городском кладбище, но Бо тут же мысленно отказывался от этого. Мужчина не желал, чтобы кто-либо из их семьи лежал там… Он хотел привести и придать земле тело дочери достойно, на родимой земле, как полагается в их роду. Бо тяжело вздыхал, представляя, как рядом с могилой своей жены, ему придётся захоронить и родную дочь…

***

      Добравшись до асфальтированных дорог, по которым без остановки разъезжали автомобили, мужчина ступил на тротуар и, склонив голову, направился вглубь серого, лишенного счастья города.       Попадающиеся по пути люди кидали любопытствующие взгляды на странно выглядевшего мужчину, но Бо вовсе не обращал ни на что и ни на кого внимания. Глядя перед собой поникшим взглядом, он продолжал свой путь через высокие здания города.       Расстояние до ворот больницы было ещё довольно далекое. Поэтому Бо решил сократить время и поехать на автобусе. Пошарив в своих карманах, он смог найти помятую зеленую купюру. Встав на остановке, он принялся ожидать транспорт.       Когда большой белый автобус подъехал, народ поспешил ввалиться внутрь, Бо также последовал за остальными и проник в салон. Оказавшись внутри, смуглый мужчина расплатился за проезд, и транспорт незамедлительно отправился в путь. Бо стоял, держась за поручень, в переполненном людьми салоне.       Индейца крайне угнетало нахождение в подобных местах. Ему было очень некомфортно в окружении большого множества людей. Хотелось как можно скорее добраться до лечебницы, забрать дочь и уйти обратно в лес. Бо очень не любил город, ему хотелось уйти прочь как можно дальше от людских взглядов, всей этой суеты, подальше от машин и грязного воздуха…       Стоя в полном людьми салоне, Бо всё же чувствовал себя очень одиноким. Заглядывая в окно, он ждал свою остановку.       Звук мотора заглушали собой мысли в голове. Бо думал, успеет ли он в последний раз посмотреть на свою Ниту или, когда он приедет, она будет уже умертвена?       Он так не желал видеть её бездыханное, окоченелое тело… Смотреть в её пустые, мёртвые глаза… Но ему уже сейчас стоило решать: обращаться в похоронное бюро и заказывать гробик или взяться ваять его своими руками?..       Мысли скручивались в голове. Такие страшные и мерзкие, словно черви, они копошились в голове и отражались на лице. Бо сейчас выглядел уничтоженным изнутри, лишённый какого-либо счастья.       Но вдруг мужчину от своих раздумий прервал громкий, звонкий звук внутри автобуса - это был детский, задорный смех. Бо поднял любопытствующий взгляд в сторону звука.       Это была парочка детишек - две девочки, одна из которых рыженькая, а вторая темнокожая с очень пышными чёрными волосами, и один бледнокожий мальчик с такими же белыми волосами. Дети сидели в одном ряду и что-то бурно обсуждали, то и дело весело улыбаясь и посмеиваясь.       Бо наблюдал за ними какое-то время, слушая их весёлый смех. Такие счастливые, у них сейчас все хорошо, незачем чего-то боятся и о чём-то грустить. — «Видимо, они сейчас едут на автобусе в школу…» — думал про себя смуглокожий мужчина — «А ведь Нита теперь уже никогда не сможет пойти на свои первые занятия…» — внезапно ударила мысль, от которой ему стало плохо.       Его доченька на следующий год должна была пойти вместе с братом в первый класс… Но теперь идти и получать знания Леону придётся одному…       Уныние и тяжесть лавиной снова захлестнули и накрыли собой. Бо словно утопал в этой пучине, горе удушало его. Ещё вот-вот, и эта лавина побежит из глаз, но нужно держаться, нельзя чтобы люди видели его слабость и боль… Никто из серых частей одного-единого механизма не должен видеть этих слез. «Держись! Ты ведь мужчина! Ты не можешь быть так слаб»…       Всю оставшуюся дорогу Бо, стоя в автобусе, удерживал внутренний крик. Он пытался, но не мог начать думать о чём-то другом. Его доченька… Как же он виноват перед ней. Как же он теперь может заслужить прощения? Как теперь ему быть?..       Находясь в состоянии траура, Бо покинул автобус, когда тот прибыл на нужную остановку.       Мужчина еле плелся по улице, на встречу к, скорее всего, уже мертвой дочери. Он сам сейчас выглядел как привидение. Очень уставшее, измученное, самое печальное, уничтоженное изнутри привидение…       Он не обращал ни на что внимания, словно ничего в этом мире больше не существует. Всё в мире бесцветный тлен…       Мужчина совсем не помнил, как он добрался до больницы. Стоя на пороге здания, он долго не решался войти. Тяжело вздохнув, Бо всё же открыл дверь и направился к «особой палате», в которой в последний раз удерживали Ниту.

***

— Она сбежала! — внезапно выдал врач, который должен был заняться эвтаназией. От услышанного Бо непонимающе уставился на стоящего перед ним седого, очень раздраженного мужчину, облаченного в белый халат. Суть слов врача все никак не доходила до индейца. — Что? — спросил он, все также непонимающе глазея на собеседника сквозь эмоцию печали. — Вчера ночью явился ваш медведь, которого вы приводили. Он проник в больницу и унёс девчонку! — выражался разъяренный Байрон, явно не сдерживая эмоций. — Как вы могли такое допустить?! Вы что, совсем не следили за этим медведем? — рявкая, задавливал он вопросами. Бо с каждым новым заявлением становился все более обескураженным. Он никак не мог ожидать подобного исхода событий.       Ему не верилось, что это вообще возможно, что это не выдумка, и произошло в реальности. Не зная, что ответить, Бо молча уставился на Байрона. — Вы со своим медведем всю больницу на уши подняли! — не унимался тот. — Но мало того! Вы также способствуете распространению опасной, вирусной инфекции! — всплескивая руками, криком отчитывал своего собеседника седовласый мужчина в возрасте. — Теперь вы, и наша больница в том числе, будем иметь дело с администрацией. Потому что поспособствовали очагу инфекции оказаться на свободе! — сквозь зубы, словно змея, шипел он. Бо молчал. Он был потрясён этими новостями, а потому растерялся. — Мы не в силах изловить её, потому что до сих пор даже не знаем, куда конкретно она убежала! Целая поисковая команда отправилась искать её, но пока всё без толку… Более удачный исход будет только в случае, если она сейчас где-то в городе. Возможно, она будет нападать на людей, но шанс изловить её будет намного выше… Но а если медведь завёл её в лес?       Ситуация, действительно, выходит сложная и очень серьёзная. Бо нагружал голову мыслями в попытке придумать решение. — Вы вообще понимаете, что эта девочка вместе с медведем вполне способна инфицировать весь ваш лес, в котором живёте… Вы понимаете, насколько это масштабно и серьёзно?! — Д-да, я понимаю… — заикнувшись кивнул Бо.       Как же быстро ситуация перевернулась с ног на голову       Настроение слишком резко сменилось. Совсем недавно отец не желал терять дочь, но сейчас он понял, что лучше бы она уже была мертва: так она не могла бы подвергать кого-то опасности, такой же участи, которая постигла её…       Опустив голову, он с ужасом снова вспомнил Ниту… Тот самый взгляд. Как она кричит, скалит клыки… Страшные картинки мерцали перед глазами. Как это маленькое чудовище смотрит на тебя этими пугающими, вытаращенными глазами. Как пенистая слюна стекает по её подбородку, а она стоит напротив и кричит, ревёт, как зверь…       Вот только теперь её уже ничего не удерживает. Сейчас она прямо на свободе! Брюс, скорее всего, увёл её в родной лес, и вполне возможно, больная бешенством Нита уже стоит у входа в дом, где совершенно один сидит его единственный, оставшийся в живых сын… Бо одернулся, испуганно начав озираться по сторонам. «Нет! Только не это! Нельзя этого допустить! Нужно поймать Ниту, она не должна навредить Леону!»       С каждой секундой глава семейства словно сходил с ума от переполняемого его ужаса. Он не должен сейчас быть здесь, он должен быть с сыном. «Нельзя медлить!» Бо развернулся и устремился на выход из больницы, но его тут же остановил Байрон. — Постойте! — удерживая индейца за широкое плечо, воскликнул он. — Куда вы направились? Я ещё не закончил! Бо снова развернулся к врачу.       Все его тело сейчас было в напряжении. Он чувствовал, что должен торопиться. То, что ему препятствуют, сильно раздражало и напрягало ещё больше. — Простите, мне нужно торопиться! — процедил сквозь зубы Бо врачу, желая поскорее покинуть больницу и поспешить к сыну. — Из-за вашей беспечности нашей больнице был выдвинут серьёзный штраф! — словно не слушая своего собеседника, начал заявлять Байрон. — И я призываю именно вас оплатить его! То, что на окнах первых этажей нашей больницы не имелось решёток, разумеется, не ваш прокол, но я вынужден предупредить и гарантировать вам, что вашего медведя администрация признала опасным, и теперь, когда его изловят, его устранят, так же как и вашу дочь. — Я все возмещу! — ответил Бо, не имея уже больше терпения, чтобы находиться здесь. — Я должен уйти! Я знаю, где она может сейчас находиться! — заявлял он, разворачиваясь, спеша к выходу. — В таком случае, — начал Байрон, спеша следом за смуглым мужчиной, — вам необходимо объединиться и передать всю известную вам информацию поисковой команде специалистов, которые уже прочесывают лес и разыскивают сбежавшую пациентку.       Бо полностью пренебрегал чьей-то помощью сейчас, считая, что он сам обязан решить сложившуюся ситуацию.       Он был уверен, что никакая поисковая команда так хорошо не знает лес, как он сам. Никто, кроме его самого, не сможет найти общий язык с Брюсом. — Мне не нужна помощь, я сделаю все сам… — кинул он напоследок, прежде чем выйти за дверь и покинуть больницу. Байрон остановился перед выходом, за которым скрылся индеец. Тяжело вздохнув, он подошёл к ближайшему окну, серьёзным, тяжелым взглядом провожая удаляющийся силуэт.

***

      Бо как можно быстрее старался выйти за пределы города и добраться до леса, передвигаясь частыми перебежками, проталкиваясь сквозь проходящих мимо людей.       Адреналин заставлял потерявшее покой сердце колотиться. Трепыхаясь в грудной клетке, оно качало и больше насыщало кровь волнением и страхом.       Бо боялся представить, на что он может наткнуться, когда вернётся. Он боялся даже думать, что он опоздал, что уже слишком поздно. Что Нита, его дочь, лишенная разума из-за страшной болезни, могла сделать что-то ужасное…       Бо бежал, задыхаясь от безостановочного бега. От того как быстро он доберётся, зависит жизнь ребёнка. Он не должен медлить! Ему нельзя останавливаться! Иначе может быть поздно… В это время, пока отец, надрываясь, спешил, Леон просто сидел.       Он был совсем один… Его сковало уныние. Он ничего не желал сейчас, все было безразличным и чуждым. Единственное, чего он хотел в эту минуту, это перестать находиться в одиночестве.       Больше всего терзала тишина…       Она давила на уши, заставляя ощущать себя самым одиноким и таким беспомощным… Парень с каждой секундой словно терял разум, он был готов убежать куда-нибудь. Куда угодно! И начать при этом дико кричать во всё горло! Он готов сделать все, лишь бы быть подальше от одиночества… Лишь бы не слышать эту пустоту…       Раньше Леон оставался один очень редко. Шумная, всегда весёлая и озорная Нита часто была рядом. В те времена Леон даже наоборот хотел уединения, чтобы отдохнуть от сестры, но сейчас… Ниты нет и никогда больше будет рядом с ним. Эта потеря оказалась одним сплошным уединением, от которого мальчику уже становилось тошно.       Леон, держась руками за голову, пытался занять себя размышлениями, чтобы отвлечься, но мысли в голове мальца связались в узел, зациклившись, как пластинка, на одном и том же.       Глядя в окно, он ждал когда что-то случится. Когда наконец придёт его папа… Хоть кто-нибудь!       Время неумолимо шло, но казалось, будто оно наоборот остановилось. Ничего не менялось, все оставалось на своих местах, от чего беспричинная тревога только росла, жужжанием отдаваясь в ушах мальчика.       Тогда Леон уже не мог это дальше терпеть. Находиться в этом доме для мальчика было чертовски сложно, поэтому он принял решение выйти в лес.       Поспешно спрыгнув с кровати, отворив входную дверь и выйдя на порог, мальчик ощутил слабый, но прохладный ветерок, дунувший ему в лицо. Вздохнув полной грудью, он ступил за пределы дома и направился к ближайшим деревьям.       Он не мог дождаться отца, поэтому решил сходить поискать Брюса один. Опустив голову, Леон вышагивал по протоптанной тропинке, удаляясь все глубже в мрачный, словно окутанный тайной и загадочностью лес.       Всё-таки именно здесь ему было намного спокойнее. Приятный шум хвойных ветвей, колыхающихся на ветру, редкие щебетания птиц, эхом сливающиеся в симфонию уникального звучания, и сыроватый запах свежести, все это создавало ощущение свободы и лёгкости.       До боли знакомые живые пейзажи простирались на огромное расстояние и наводили парня на чувства ностальгии и тоски.       Вспоминая, как когда-то, ещё в не настолько далёком прошлом, он дурачился здесь, вместе с сестрой. Ему тогда было хорошо, ничего не мешало быть счастливым. Казалось, что так будет всегда, что пройдёт один и наступит другой, ещё более увлекательный, наполненный приключениями день. Но все волшебство вместе с беззаботным детством растворилось в воздухе, рассыпавшись в прах, когда Нита в тот раз сообщила, что больше не хочет играть… Что ей плохо и у неё болит рука.       С того момента девочка с каждым днем вяла на глазах. В то время Леон ещё не подозревал, что все так серьёзно. Он верил, что сестрёнка вылечится, восстановится, как это всегда бывает после болезни. Но сейчас, зная, что отец уже отправился забирать из лечебницы лишь то, что осталось от девочки, безжизненное тело, лишённое тепла и чувств, крайне удручало…       Леон не хотел даже слышать, что его сестрёнка мертва. Он до последнего верил, что чудесным образом врачи всё же смогут излечить Ниту, что она вернётся к нему. Мальчик очень надеялся, что вместо посещения могилы, он будет вновь беззаботно играть с родной для него девочкой… Но эта наивная надежда с каждым разом затухала, растворяясь в чёрной, беспросветной пустоте.       Леон, глядя себе под ноги, вспоминал их последние дни, когда Нита была ещё полностью здорова. Как они вместе бегали и дурачились.       Эта девочка очень любила подвижные игры, она всегда отличалась энтузиазмом и бодрым характером, готовая к новым открытиям и свершениям. Она была хорошей, веселой сестрой, а также единственным лучшим другом для Леона. Потеряв её, он словно потерял большую часть самого себя вместе со всеми светлыми воспоминаниями и общими увлечениями.       Как например, в голове рисовалась картина их первой встречи с Брюсом. Мальчику, вместе с сестрой, было в то время только четыре года, но он отчётливо помнил этот день, когда их папа вернулся с удачной охоты с трофеем в виде большой медвежьей туши, из шкуры которой, потом, в последствии, семейство сшило шапку для Ниты, которую она с радостью носила по сей день. Но самым ярким моментом этого дня был тот, когда отец показал, что привёл к ним домой совсем маленького медвежонка. Этот питомец остался жить в их семье, зверь с каждым годом рос и становился все более крупным, лохматым и серьёзным, но будучи окружённым постоянной заботой, он получился крайне добрым и послушным.       Каждый любил мишку по-своему, но у Ниты со зверем сложилась особая связь. Леон не понимал почему, но казалось, что мишка из всех любил именно девочку. Терпеливо позволял ей залазить ему на спину, дёргать его за уши и выполнял любые её требования. Этот зверь считал Ниту своей хозяйкой, и теперь, когда он её потерял не ясно, что происходит в голове у медведя, но судя, по тому, как Брюс ведёт себя в последнее время, ему так же как и всем в этой семье очень тягостно…       Леон понимал, что мишку нужно вывести из одиночества и привести домой, одарить вниманием и поддержкой. Парень постигал истину этого на интуитивном уровне, а также ощущал, что и сам нуждается в подобном.       Оглядываясь по сторонам в попытке найти ручного мишку, парень не видел ничего кроме деревьев. Не останавливая свой путь, Леон продолжал идти, ступая на черноземную почву, держа руки в кармане своей зелёной толстовки. В этом большом кармане шебуршали бумажки конфет.       По привычке мальчик всегда собирал с собой большие ворохи самых разных вкусняшек. Он очень любил сладости, точно так же, как и Нита, которая никогда не брала с собой в походы сладкую провизию, ведь знала, что Леон всегда поделится с ней. Поэтому братишке приходилось набирать конфет за двоих. Ведь сладкая конфетка это отличное вознаграждение за хорошо проделанную работу, а также утешение при неудачной охоте. Но сейчас утешение в виде каких-то конфет Леону было совсем не по душе.       Чем дальше парнишка удалялся от своего жилища, тем более явно расползавшийся между стволов мутный, утренний туман становился более плотным и непроглядным. Неторопливо вышагивая, Леон приглядывался и вслушивался в звуки леса. Он пытался понять, куда ему дальше отправиться.       Брюс, в основном, когда уходил из дома, всегда приходил именно к этой части леса. Здесь особенно тихо, сюда редко кто ходит, но, что более важно, здесь повсюду много различных ягод и пчелиных ульев. Брюс всегда приходил сюда, чтобы отдохнуть и наесться, и сейчас Леон был уверен, что медведь ходит где-то неподалеку.       Мальчик, поднося руки ко рту, звал медведя по кличке, а после внимательно вслушивался, но совсем никакого ответа не следовало. Все былые звучания словно пропали. Доносилось лишь тихое завывание ветра, колыхающего верхушки деревьев, и звук шагов по траве, исходящий от самого мальчика.       Оглядываясь по сторонам, мальчик испытывал некую тревожность от ощущения неизвестности, таящейся за дымкой слепящего тумана.       Внезапно, неподалёку от парнишки, в кустах что-то колыхнулось, и раздался шум смявшейся травы. От неожиданности Леон остановился и резко повернул голову в сторону звука. Застыв на месте, мальчик всматривался сквозь пышный, ветвистый куст, ищя глазами то, что могло прервать тишину. Мальчик предположил, что это мог быть мишка, которого он старательно отыскивал в лесу. — Брюс? — попытался он подозвать питомца, но в ответ совершенно ничего не происходило.       Парнишка в зелёном капюшоне подошёл ближе. Осмотревшись и обойдя куст по кругу, Леон так и не смог никого обнаружить. Его внимание привлекла лишь упавшая на муравейник и всполошившая маленьких насекомых сосновая шишка. — «Наверное, это она только что отвалилась с дерева» — подумал Леон, раслабив плечи.       Вдруг у самого уха мальчика начала противно жужжать крупная, назойливая муха. Леон раздраженно фыркнул и попытался отогнать нагловку, кружащую прямо перед глазами, целенаправленно летящую прямо на лицо. В попытке отмахнуться, и скрыться от приставалы парень вдруг зацепил взглядом что-то… Вначале он не мог понять, что увидел. Это что-то лежало на земле, на небольшом холмике и выглядывало из-под зеленой травы.       С такого расстояния ползающий по низменности туман сильно мешал обзору, и было совсем не понятно, что так привлекло внимание. Движимый любопытством мальчик, не раздумывая, подошёл ближе. Чем больше расстояние сокращалось, тем более явным становилось… На земле лежит что-то окровавленное.       Леон одернулся. Спрятанные в тени капюшона глаза округлились. Насторожившись, парнишка продолжил подходить, но все его движения, в последствии, стали прерывистыми и недоверчивыми. До навострившего уха мальчика стали доноситься звуки гудения крыльев зелёных, мясных мух, то и дело снующих туда-сюда.       Дыхание вместе с сердцем на секунду замерло, когда Леон подошёл на максимально близкое расстояние и сумел детально разглядеть брошенный в траву трупик некрупного пушистого зверька. Леон зажал нос рукой, почуяв этот едкий, пугающий и отвратительный запах наступившего разложения. Клочки отодранной шерсти, казалось, валялись повсюду, запекшаяся на солнце кровь была разбрызгана по траве и лужей разлилась под разорванным телом, открывающем вид на свои покрытые маленькими, белыми личинками внутренности.       Найти в лесу труп или остатки съеденного животного, это совсем не новое и мало чем удивляющее явление. Подобные находки хоть и не радуют своим видом и запахом, но часто помогают на охоте. И сейчас, Леон, наткнувшись на убитого зверька, удивительно, но напротив воодушевился. Эта находка натолкнула его на мысль о том, что он двигается в верном направлении в своих поисках. Ведь Брюс, как бы там ни было, является всеядным животным, и когда бывает очень голоден, с радостью поедает пойманных зверьков.       Сразу заметно, что трупик относительно свежий. Облепившие уже пропахнувшую смертью тушку, мухи не давали понять, какому именно животному не поздоровилось, но что сильно удивляло Леона, это то, как именно оно было убито и объедено. Леона сбивала с толку мысль о том, что зверёк был убит совсем не характерным для медведя способом, этот факт напрягал, заставляя задуматься, что или кто же на самом стал причиной смерти.       Отгоняя мух от себя одной рукой, а второй продолжая зажимать свой нос, Леон наконец стремительно отступил от столь неприятного зрелища, которое ещё длительное время, мерцая, всплывало перед глазами.       Озираясь по сторонам, мальчик старался уйти как можно дальше, ускоряя свой шаг, чтобы, наконец, перестать ощущать это зловоние.       Но даже удалившись на приличное расстояние, Леон не понимал, почему, но гнилой, тошнотворный запах мертвечины врезался в нос, куда бы он не последовал. Это сбивало с толку и уже начало пугать мальца. Резкий, удушающий запах смерти вместе с мерзкими мухами преследовали его.       Мальчик, стараясь не вдыхать, с каждым разом становясь быстрее, постепенно перейдя на бег, пока внезапно он не зацепил ногами что-то лежащее на земле. Потеряв равновесие, он повалился на землю, уперевшись руками в то, обо что он споткнулся. Согнувшись в коленях, Леон пытался отдышаться и после принял попытку подняться. Но вдруг он с ужасом для себя обнаружил, что споткнулся об ещё один труп животного…       Мальчик не на шутку испугался, ощущая подступивший к горлу крик ужаса и отвращения. Какое-то время он сидел напротив, не сводя широко распахнутых глаз с мёртвого тела некрупного кабана. Леон чувствовал, что его руки вляпались и испачкались в этой тёмной, хладной крови. Он судорожно резкими движениями пытался вытереть приставшую к ладоням погонь об одежду и траву.       Ползком, сдирая кожу на коленях, обомлевший ребёнок пытался отклониться как можно дальше от валяющегося убитого животного, всё брюхо которого было разорвано. Все вокруг было залито уже застывшей кровью. Мертвый зверь бездыханно лежал на листве, по которой так же, тянулась длинная полоса его кишок. Его безжизненные, полузакрытые глаза смотрели куда-то вдаль, а из пасти валились белые, копошащиеся опарыши. Паскудное зловоние здесь было невыносимо приторным, а мухи, огромным роем, кружили над этим местом.       От этой картины в глазах мальчика поплыло, голова закружилась, и того начало тошнить. Сдерживая позыв, парень поднялся и, волоча трясущиеся ноги, отошёл к ближайшему дереву.       Крепко держась за ствол руками и тяжело дыша, Леон пытался прийти в сознание и успокоить свой организм.       В итоге ему всё же удалось взять себя в руки и удержать содержимое желудка внутри. Гадкое чувство ещё долго не отпускало его, но, отдышавшись и подняв свой взгляд, Леон сквозь туман смог разглядеть и понять, что по всей близлежащей территории, повсюду, лежат окровавленные трупы самых разных лесных животных, от белок до оленей.       Бегающие глаза приковывали своё внимание то на один, то на другой труп. Превращенные в месиво внутренности, были вытянуты из тел наружу. Лежа в лужах своей же остывшей крови, клетки их организма постепенно разлагались и начинали сгнивать. Мухи насыщались этим паршивым запахом, заполоняя и облепляя собой все вокруг, откладывая поганых червей в лишённые жизни, оскверненные туши.       Парнишка был в шоке, ощущая себя словно в каком-то аду, его настигало чувство паники. Учащенный пульс вливал в тело дюжее количество адреналина, от чего мышцы во всём теле напряглись.       Было неясно, что произошло и кто все это сотворил, но находиться здесь было просто невыносимо и страшно. Не теряя времени, Леон как можно скорее попытался покинуть это гиблое место.       Быстро, но осторожно проходя мимо окружавших его трупов, он старался не задерживать свой взор на этом зрелище. Бегающий взгляд старался высматривать дорогу, чтобы поскорее уйти, но из враждебного тумана постепенно проявлялись лишь новые, скрытые пеленой неизвестности, безжалостно убитые тела.       Стояла гнетущая тишина, доносился лишь редкий, мрачный скрип деревьев, шелест листвы, подгоняемый ветром и уже надоевшее жужжание приставучих насекомых.       Напряжение и тревога постепенно нарастала. Мальчик, зажимая нос руками, пытался также унять дрожь и сбитое страхом дыхание.       Леон ещё никогда не видел ничего подобного. Такое колоссально-большое количество убитых в одном месте животных поражало, невероятно тревожа неокрепший разум и неслабо пошатывало психику.       Но больше увиденного, мальчика пугали мысли: — «Кто же стоит за всем этим?»       Ни одно животное, которое Леон знал, так не поступало с добычей. Любой хищник ловит и убивает лишь столько, сколько сможет съесть. Леон не верил мысли, что это мог сделать Брюс. Пусть он крупный и, для того, чтобы утолить голод, действительно, должен есть много, но этот медведь никогда не оставлял туши несъеденными. Это было что-то иное, что-то очень голодное и кровожадное, будоражущее разум создание. Оставался один главный вопрос: — «Зачем столько убивать, а потом просто бросать трупы гнить в одном отведенном месте?»       Глядя на эти туши, можно лишь смело заявить, что убивали этих зверей не ради пропитания.       Здесь явно что-то не так, но чтобы это ни было, происходит действительно что-то ужасное.       Оглядываясь по сторонам, Леон наконец стал замечать, что туман постепенно рассеивается, позволяя увидеть край этой глухой, гниющей долине.       Леон ускорил шаг, звук стал эхом разносился по округе. Мальчик смотрел только вперёд, прямо перед собой, устремляясь прочь.       Он очень желал покинуть это ужасное место, но его резко остановил, заставив оцепенеть, громкий, звенящий в ушах звук хруста ветки, где-то позади себя. Леон вздохнул, и замерев на месте, остановился. Тело в этот момент онемело, его полностью сковало дрожью. Сердце упало куда-то вниз, подкосив ноги. Страшно было даже представить то, что это может быть. Что сейчас могло находиться прямо позади и следовать за Леоном?       Его дыхание остановилось, уши напряглись, вслушиваясь в молчание леса. Окаменелое от страха тело отказывалось шевелиться. Леон не собирался оглядываться назад и смотреть на то, что следовало за ним все это время, он лишь пытался понять, куда и в какую сторону ему бежать.       В попытке хоть как-то скрыться из виду, Леон не нашёл ничего лучше и принял решение, юркнув за ближайший, широкий, зелёный куст. Упав на корточки, парень пытался унять свой немой ужас.       Напрягая свой слух и вертя головой, мысленно он кричал в панике: — «Оно следило и все это время шло позади меня?! Оно хочет убить меня так же, как этих несчастных животных!»       К глазам мальчика вдруг подступили слезы. Стараясь не впадать в истерику, Леон принял попытку глубоко дышать, но, при этом, вести себя максимально тихо.       Мальчик крутил головой, продолжая думать, куда бежать. Вдруг взгляд лишенного покоя парнишки в капюшоне приковало что-то лежащее на земле неподалёку. Это оказалась тушка дикого селезня. Живот бедолаги, как и у остальных, был разодран, а синеватого цвета кишки выпущены наружу. Перья от этой птицы, казалось, разлетелись по всей округе, ветер то и дело гонял по земле отодранный пух.       Леон даже бы не обратил своё внимание на это, уже насмотревшись на подобное в мёртвой долине. Если бы не одна, очень веская деталь…       Этот селезень был ещё жив… А точнее, прямо сейчас он находился на грани, между жизнью и смертью.       Ещё тёплая птица, лёжа на земле, дергалась в приступе агонии, выплевывая из клюва яркую, красную кровь. Вытекая из глотки вязкая жидкость постепенно скапливалась в огромную лужу, пачкая собой траву и питая землю. Вместе с жизнью из птицы выходил тихий, хриплый, удушенный звук.       Зрелище и без того очень чудовищное, но в ужас приводила мысль именно о том, что утку изловили совсем недавно… Значит оно уже было здесь! Это чудовище совсем недавно сидело прямо на этом месте! — «Оно охотиться на меня… Оно точно знает, где я нахожусь!» — крутилось в голове мысль, от которой по всей коже рассыпались миллионы мурашек, заставив тело судорожно трястись от страха.       Окинув местность беглым взглядом, Леон пытался состроить более безопасный для себя маршрут. «Нельзя медлить, нужно бежать отсюда!»       Зацепив взглядом проход вдали, между деревьями, окружённый кустами и высокой травой, парнишка понял, что должен бежать к нему.       Пытаясь выровнять сбитое, тяжелое дыхание, Леон содрогнулся от подступившего ко лбу ледяного пота, медленно скатывающегося по коже парнишки. Каждая внутренняя клеточка ребёнка сейчас боялась за свою жизнь. Мелькавшие перед глазами недавно увиденные картинки, копошившихся в гнили белых червей не покидали сознание, приводя в ужас. Если он не хочет, чтобы его постигла та же участь, ему нельзя здесь более находиться! Нужно бежать!       Взяв в себя в руки, он глубоко выдохнул. — «На счёт три.» — повторил он про себя.       Горячее сердце дрожало, безудержно колотясь под ребрами. Адреналин хлыстал, пульсацией разносясь по окутанному страхом телу. Эти несколько секунд казались такими затянутыми, но пугающе важными.       Чуть привстав и приготовившись к поспешному отступлению, все тело, каждая мышца напряглась, затаившись в ожидании команды. «Раз… Два!»       Шелест листвы, прямо позади, сработал словно спусковой крючок, щёлкнув в голове, приводя все тело в движение.       Сорвавшись с места, Леон рвался вперёд что есть силы. Сердце бешено колотилось, а ветер шумел в ушах, не давая слышать того, что происходит за его спиной.       Преодолевая большое расстояние, он боялся оглядываться, не желая увидеть чудовищную, кривую морду монстра прямо перед собой. Стиснув челюсть, он дышал через нос и чувствовал как лёгкие, внутри, сжимаются и вновь наполнялись влажным воздухом.       Наконец благополучно добравшись до назначенного места, он оббежал кусты, перепрыгивая высокую траву. Нырнув за деревья, он, не останавливая бег, устремлялся вперёд, стараясь преодолеть как можно больший путь.       Забредя словно в лабиринт, состоящий из деревьев и высоких кустарников, Леон, наконец, решил отдышаться и обернуться.       Резко развернув голову, парень почувствовал как дрогнуло его сердце. Но там ничего не оказалось.       Похоже, что он смог оторваться. Мальчик облегчённо выдохнул. Но ошиваться здесь очень плохая идея. Необходимо уйти как можно дальше. Нужно продолжать путь, нельзя останавливаться!       Петляя, отталкиваясь руками о стволы деревьев Леон пытался запутать свой след. Следуя своей цели, без остановки мелькая и пропадая за широкими деревьями, подуставший малец в зелёной толстовке вскоре смог выйти на уже знакомую ему тропинку, по которой они с семьёй раньше всегда уходили на охоту. Но сейчас мальчик чувствовал, что охота ведётся уже на него самого…       Убегая и прячась от идущей по следу угрозы, невольно начинаешь задумываться: — «Каково же лесным животным, которых мы убивали ради пропитания?»       Оказавшись в такой ситуации, невольно, но ставишь себя на место убегающей от охотника добычи и испытываешь терзания совести, за содеянные когда-то поступки…       Торопливо, не сбрасывая скорости, ступая босыми ногами по траве, мальчик, шумно дыша, продолжал спешить только вперёд. Его не отпускало и терзало чувство тревоги. Постоянно оглядываясь назад, он всё ещё боялся, что за ним ведётся погоня. Сейчас для него не было места безопаснее дома, поэтому Леон тратил все силы на то, чтобы скорее добраться туда.       Внезапно прямо ему навстречу из кустов возникла чья-то фигура! Парень не успел среагировать и столкнулся, врезавшись всем телом в возникший перед собой высокий, тёмный силуэт.       Этот кто-то тут же резко и очень крепко сжал парнишку за плечи. Леона мгновенно охватил ужас и наступила неугомонная паника. Начав вырываться, брыкаясь при этом размахивая руками, сжатыми в кулак, он пытался отбиться от нападающего.       От переполняемых чувств животного страха, мальчик слышал в своих ушах громкий звон. Сердце начало долбиться, словно прямо сейчас оно разорвется от напряжения. До него уже доносилось шумящее, невыносимое, ревущее рычание прямо перед собой. Сейчас вот-вот, и острые клыки вонзятся в него! Все тело сжалось, издавая приглушенный молящий крик…       Но ничего не происходило. Фигура только крепко держала Леона, тряся его в своей крепкой хватке. И постепенно приходя в себя, открыв глаза, Леон увидел, что перед ним возник образ не огромного страшного зверя, а своего родного отца. — Леон! Ты в порядке? Почему ты ушёл из дома? — словно находясь под водой, слышал он беспокойный голос своего родителя.       Леон недолгое время просто поражённо взирал на отца неморгающим взглядом. В глазах плыло и темнело. Проглотив комок, вставший в горле, его челюсть чуть отвисла. Дрожа всем телом, он чувствовал, что ему не хватает кислорода. Его грудь часто вздымалась. Пытаясь отдышаться и он старался связать в предложение нахлынувший поток мыслей, но онемевший язык не позволял это сделать.       Заплетаясь и выдавая лишь дрожащие наборы звуков, Леон пытался отвечать: — Я х-ходил иск-кать Брюса… — трясущимся голосом бормотал он, проглатывая часть слов.       Бо сейчас был шокирован. Его удивляло, но очень радовало то, что он смог наткнуться на своего сына. Крепко обняв ребёнка, он прижал к себе его обмякшее маленькое тело. Леон был сейчас, словно тряпичная кукла.       Сам мальчик невероятно рад, что повстречал Бо. Вжимаясь лицом в плечо папы, он чувствовал себя под защитой. Но его крохотное сердечко не унималось, словно горлица в клетке, оно трепыхалось, пытаясь вырваться наружу. Он хотел предупредить отца, сказать, что он недавно видел. — П-папа! Мы д-должны уйти, я видел… Там в лес-су… — слетало с трясущихся губ парнишки.       Дергая мужчину за воротник, он пытался обратить его внимание на себя. Но Бо сейчас плохо вникал в слова Леона.       Когда он прибыл к порогу дома и не обнаружил там своего мальчика, для него это был молниеносный, сильнейший удар, который поразил мужчину с головы до ног. Невероятный испуг защемил и разразился по всему телу. Не зная, что делать и куда податься, Бо вышел в лес и не ошибся.       Теперь он точно не отойдёт от мальчика ни на шаг. Лес сейчас очень враждебен… Нужно быть начеку. «Нужно убираться отсюда»       Бо спустил сына обратно на землю, крепко сжав его руку, индеец уверенным шагом повёл того в безопасное место. Нужно оставить и запереть мальчика в доме, позаботиться о том, чтобы никто не мог проникнуть внутрь. А самому идти и искать Ниту… — «Она наверняка где-то в лесу.» — думал про себя индеец. — «Знать бы, где именно…»       Леон, ступая следом за Бо, был неспокоен. Он должен все рассказать!       И наконец, набрав в лёгкие больше воздуха, он, повысив свой голос, заявил: — Папа! Послушай! — с придыханием выкрикивал парнишка, в лёгком беге перетекая с одной ноги на другую. — Там, в лесу, я видел… Столько много мёртвых животных!       Мужчина повернул голову в сторону сына и застыл на месте. Выслушивая мальчика, расширив глаза, постепенно он начал догадываться. — Их было очень много! — без умолку лепетал парнишка. — Что-то убило их всех! Это просто ужасно, пап! — не сдерживая эмоций и переживаний, Леон почувствовал, как слезы медленно скатывались по его смуглым щекам. — Мне казалось, оно гналось за мной. Это ведь не мог быть Брюс, правда? Только чудовище могло такое сделать!       Ошеломленный Бо, глядя куда-то вдаль, внимательно выслушал и хватался за каждое промолвленное сыном слово.       Приложив руку к груди, он чувствовал, как огромная, тяжёлая, как скала, ноша волнения спала с плеч и поспешно покинула тело вместе с облегчённым вздохом. Его сын, будучи под прицелом опасности, сумел сбежать, остаться целым и невредимым! Это новость очень радовала и облегчала общее состояние отца. Но осознавая то, на что Леон наткнулся, он концентрировал своё внимание на этом. Бо понял, что сейчас должен рассказать Леону о ситуации, в которой они оказались.       Развернувшись и наклонившись к своему ребёнку, Бо глянул в большие испуганные глаза сына, из которых вытекала солёная влага. — Леон… — начал он сдержанным голосом, взяв сына за плечи. — Нита сбежала с больницы… Все, что ты говоришь, наверное, сотворила именно она. — Чт…? — заикнувшись и проглатывая слова, Леон лишь шокировано уставился на отца, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. — Её нужно немедленно поймать, поместить обратно в больницу… Там её должны наконец умертвить… — Но… Как она сумела сбежать? — задал он самый непонятный для себя вопрос. — Её освободил Брюс. Вчера ночью он ворвался в больницу и увёл Ниту от туда. — пояснял Бо, ведая всю имеющиюся информацию сыну. — Похоже, что он привёл её в лес, и теперь я не знаю, что будет дальше…       Не долгое время Леон стоял в немом ступоре, обдумывая ситуацию. — Значит, всё-таки это Брюс, вместе с Нитой, съел всех этих бедных животных? — наконец, тихим неторопливым голосом, задал он сформировавшийся в своей голове вопрос. — Я не знаю… Возможно, Брюс только вылавливал их специально для Ниты… — Какой ужас… — выдыхал фразу парнишка, ощущая морозящие мурашки по коже.       Шокированный всеми этими новостями Леон, стоял напротив широкоплечего мужчины и пытался принять его слова, как данность. Всё путавшиеся сейчас в его голове мысли затмевали разум густой тревожащей дымкой. — «Значит, все это время я убегал именно от Ниты или Брюса, а стали бы они вредить мне?» — размышлял он, погрузившись в свои мысли. — «А что было, если бы я вообще не стал убегать?» — подумал он, и перед глазами снова всплыла картинка: лежащий на земле растерзанный селезень, задыхающийся своей собственной кровью…       Вздрогнув от неприятного, холодящего душу ощущения, Леон вновь вернулся в реальность.       Когда отец наконец спросил у мальчика, где конкретно тот видел трупы, мальчик без раздумий указал пальцем в сторону, объяснив все детали. Получив все нужные представления об этом злополучном месте, мужчина стал строить в голове план дальнейших действий.       Главное, что Бо должен сделать, это отправиться туда и поймать Ниту. Основная проблема состоит лишь в том, что совсем не ясно, в каком состоянии сейчас находится её ручной медведь… Очень вероятно, что зверь встанет на защиту девочки, хотя защищать необходимо именно от неё… Бо понимал, что если Брюс окажется не в духе, то не имея при себе оружия, он не сможет никак отбиться от зверя…       Ещё более важная задача индейца сейчас, это огородить своего сына от всякой опасности. Нужно привести малыша домой, посадить за прочную дубовую дверь и запереть.       Окунувшись в раздумия, Бо, держа Леона за руку, уводил его в жилище. «Нужно вооружиться и незамедлительно выдвигаться» — Пап! Я пойду с тобой! — вдруг заявил Леон, сфокусировав все внимание на себе. — Что?! Леон, нет! — повысив голос, тут же запретил отец. — Ты останешься дома! — Я не хочу оставаться один! Пап, мне страшно сидеть дома одному. — наконец он поделился главной и вполне серьёзной для самого себя проблемой. — Но так будет очень опасно! Ты никуда не пойдёшь! — беспокоясь за сохранность сына, довольно в грубой манере, Бо накладывал нерушимый запрет, не желая допустить случиться чему-то плохому. — Я должен помочь тебе, ты не сможешь все сделать один! — спорил Леон со своим отцом, выровнясь с ним интонацией. — Ведь если ты не справишься, и с тобой что-то произойдёт… Мне же будет хуже!       Леон сейчас рассуждал действительно серьёзно. Прямо как взрослый, он приводил довольно взвешенные аргументы и доводы, мужчина не мог не согласиться с этим. Мысленно положительно оценив и похвалив сына, Бо испытал чувство гордости. Со стороны это выглядело так, что Бо лишь еле видно кивнул и бросил на мальчика признательный взгляд.       Но мужчина чувствовал, что должен отказать мальцу, тот ещё совсем маленький и слабый для таких серьёзных мероприятий. При этом, индеец действительно ощущал этот риск, исходящий от дела, на которое он собирается отправиться в одиночку. Верный, изворотливый, умеющий постоять за себя напарник, в качестве сына, который с раннего детства обучался у Бо охоте, был бы очень кстати.       Леон, для мужчины, с недавнего времени, единственный, оставшийся близкий человек и родной ребёнок. Отец не перенесёт, если с его чадом что-то произойдёт… Если вдруг с мальчиком случится беда, аналогичная, что произошла с Нитой… Его дочерью, которая теперь и является основной угрозой…       Его отцовский инстинкт трепещал и звоном разносился по всему нутру. Но светлый разум неугомонно вещал, что если он сам не вернётся, то это ничем хорошим для мальчика точно не обернётся.       Смуглокожий индеец метался. То переводя, то отводя свой взгляд. Взвешивая все за и против, стараясь как можно быстрее принять решение. — Если что-то пойдёт не так… То ты сразу побежишь домой и запрешься там! — наконец согласился он, выдвинув свое главное условие. Леон хотел возразить, но хорошо все обдумав, согласившись, кивнул.

***

      Мужчина прекрасно понимал, что обычными силками и даже капканами, с таким огромным зверем как Брюс, не справиться. Здесь нужна продуманная, специально-сконструированная ловушка и длительная подготовка. Но времени на разработку такого плана у них мало, поэтому придётся действовать спонтанно, надеяться на милость высших божеств и применить физическую силу. Поэтому, придя домой, Бо, первым делом, отыскал и закинул себе на плечо самодельную верёвку, захватил пару тяжёлых и наточенных охотничих ножей и, наконец, вооружился своим личным луком и стрелами.       Все эти собранные вещи уже длительное время, верно служат индейцу. За это время они стали неотъемлемой частью любой серьёзной операции. Они хранят несметное количество охотничьих воспоминаний. Много крови пустили и многих зверей лишили жизни именно этими смертоносными предметами. Вкупе со своей силой, ловкостью и многолетним опытом, в руках хозяина эти орудия становятся молниеносным, безотказным вариантом для получения задуманного. Сейчас Бо нуждался в этом, как никогда раньше.       По пути захватив флягу полную свежей воды, Бо сделал несколько жадных глотков и надев флягу себе на пояс. Выйдя на порог, где его уже ждал сын, первым, что Бо сделал, это протянул ему один из охотничьих ножей. Завидев отца, мальчик через капюшон окинул того взглядом и принял предложенное оружие из его рук.       Наверное, это прозвучит тревожно, но Леон с раннего возраста очень умело пользуется холодным оружием. Он ещё учится, но уже вполне уверенно держится за рукоять и всегда готов воспользоваться им по назначению, дабы защитить себя, сразить добычу и, по возможности, лишить её жизни, перезав той горло…       Такому его научила жизнь в диком лесу, полном опасностей. В этом месте, чтобы оставаться здоровым и сытым, нужно иметь хорошую физическую силу, быстрый бег и знание, как постоять за себя.       Здесь нельзя просто быть жалостливым. Ты можешь иметь свои принципы, но, в любом случае, либо ты убиваешь и тем самым добываешь себе пропитание, либо этим пропитанием окажешься уже ты…       Вынув тяжелое, прочное орудие из ножен, Леон пальцем проверил лезвие на остроту.       Когда отец подал сигнал и кивнул, они, не тратя времени, отправились в глубь леса.       Леон вёл отца к месту, откуда совсем недавно он бежал со всех ног, спасая свою жизнь. Идя обратно, в это жуткое место, было очень непросто взять себя в руки и успокоить нервы, но в сопровождении своего родителя Леону было не так страшно. Всё-таки Бо является превосходным охотником. В свое время, он в рукопашку справлялся с действительно крупными и опасными животными. Нахождение вблизи своего могучего отца очень успокаивало и придавало храбрости ребёнку.       Сам Бо сейчас был начеку. Не отставая, он широкими шагами следовал за своим сыном. Видя, как крепко и уверенно тот держит в руках нож, отец был спокоен. Также Бо испытывал родительскую гордость, следуя за парнишкой. Но стараясь не отвлекаться, окидывая окрестности беглым, зорким взглядом, мужчина мысленно готовился к решительным действиям.       Пробираясь сквозь чащу, Леон уводил отца все глубже. Мотая головой, он всматривался и незаметно принюхивался, пытаясь наткнуться на тот самый едкий запах.       На улице стоял прохладный ясный полдень, но на лес упал и полностью покрыл собой плотный, увлажняющий воздух туман, омрачая путь в самое сердце стареющего леса, ослепляя идущих к цели парней.       Небо закрывали кроны деревьев, сплетаясь ветками в единую паутину, роняя тень, скрывая собой от солнечного света. Темнеющий лес все больше поглощал их. Вокруг царило давящее напряжение. Даже скрип деревьев словно таил в себе угрозу и злые намерения.       Гул холодного леса внезапно прервал пронзительный, разрывающий горло надрывистый крик. Отец и сын в миг остолбенели, содрогнувшись и ощутив напряжение внутри себя, вслушиваясь в идущий откуда-то из глубокой бездны, древесной чащи мужской, проберающий до костей, далёкий крик боли и ужаса, эхом разносящийся по округе. Парень безнадёжно орал во всю глотку, пока что-то беспощадно терзало его.       Слушая это, дрожащее сердце сжималось и трепещало. Страх окутывал собой, уничтожая нервные клетки и вводя в приступ панической атаки.       Бо резко схватил Леона за руку и повёл в сторону звука. Мальчик, стоя на ватных ногах, не мог сопротивляться, переключившись на бег. Постоянно спотыкаясь, он последовал за папой.       Они оба понимали, что нужно спешить именно туда. Нужно разобраться, в чём дело, и положить этому конец. Нужно спасти этого человека! — Что происходит? Это Нита напала на кого-то?! — выкрикивая, спрашивал Леон, находясь в движении. — Я не знаю, но что бы это не было, мы должны помочь человеку.       С каждым разом ускоряясь, они рассекали лес, несясь на мужской крик, который постепенно затухал, становясь все тише и прерывистее, словно задуваемая свеча…       Когда расстояние максимально сократилось, а звучание стало более явным, Бо вместе с Леоном затаили дыхание, готовясь к действиям.       Раздвинув кусты и ступив в сумрак, они увидели следующее: молодого, но крупного парня придавливал к земле и расцарапывал длинными, выставленными когтями крупный, лохматый медведь… Это точно был Брюс…       Огромная зверина сдавливала свои мощные, клыкастые челюсти на теле и одежде парня. Резко дергая головой, он трепал и волочил по земле тело одетого в маскировочный костюм человека, словно тот ничего не весит.       Парень потерял всякие силы, чтобы сопротивляться и отбиваться. Он лишь сдавленно кричал и пытался защищать лицо от острых когтей и зубов. Из разбитого носа текла горячая кровь, заливая все его лицо, он не мог звать на помощь, выплевывая красную жидкость, он только бессвязно орал, надрывая глотку.       Душа смуглого мужчины оробела, не отрываясь, испуганно взирая на происходящее. Бо хотел уже кинуться на помощь, но понял, что прежде чем что-то предпринять, нужно обезопасить своего сына.       Резко развернувшись в сторону малыша, он видел побледневшее лицо перепуганного, застывшего на месте Леона.       Мальчик, вместе с отцом, всё же смог найти Брюса, но не в том виде, в котором хотелось бы…       Не теряя драгоценного времени, Бо приказал Леону затаиться в укрытии и ждать, когда озверевшее животное отвлечется и последует за индейцем. — Когда Брюс уйдёт, сразу оттаскивай раненного человека как можно дальше, но будь осторожен! Не привлекай к себе внимания! Беги со всех ног, как только медведь посмотрит в твою сторону! — внушающе командовал отец сыну, повысив тембр голоса от испытываемого беспокойства. — Ты все понял?!       Леон всё ещё слышал, как их когда-то ручной и безобидный питомец прямо сейчас рвёт на части взрослого мужчину… Парнишка испытывал очень большое волнение, но всё же он быстро кивнул отцу.       Оглядевшись, парень быстро перебежал и юркнул в ближайшие кусты, заняв удобную позицию в укрытии.       Медведь рычал и рвал ещё живое человеческое тело, не отрывая морды от изнуренного парня. Но его заставило остановиться и приподняться резкая, колющая боль в области шеи. Зверь устремил свой наливающийся безумием взгляд прямо на смуглокожего мужчину, который стоял на возвышенности с вытянутым перед собой охотничим луком.       Стрела Бо метко и болезненно вонзилась в зверя, пробив шкуру монстра, вся пасть которого, вместе с клыками и языком, была вымазана в крови. Скопившаяся на висевшей нижней губе красная жидкость, вместе со слюной, постепенно стекала вниз, капая на редкую траву.       Стоя на довольно дальнем расстоянии, не сводя зорких глаз со зверя, Бо медленно вытащил и натянул следующую стрелу, вновь нацеливаясь в хребет Брюса.       Мужчину терзало внутренняя борьба с самим собой. Мысли родились в голове, оставляя после себя давящее чувство, что он поступает неправильно, вредя мишке. Но это были крайне вынужденные меры. Всё же, жизнь человека должна быть превыше.       Брюс сердито рычал и, чуть наклонив голову вбок, он издал звериный, грозный рев, глазея на главу семейства. Шум эхом разносился по лесу, содрогая собой бескрайнюю глушь.       И вновь стрела в миг пересекла разделяющее их расстояние и вонзилась в медведя. Брюс отшатнулся от столь резкого и точного попадания и тут же пришёл в кипящую ярость. Поднявшись на задние ноги, зверь громко ревел, медленно направляясь в сторону Бо. Широко расставив свои опасные, когтистые лапы, зверь наступал все ближе, постепенно все больше отдаляясь от пострадавшего парня.       Леон, сидящий в кустах и наблюдающий за происходящим, тут же навострил уши, затаив дыхание, а мышцы во всём теле вдруг окаменели от напряжения.       Как только медведь отступил на достаточное расстояние, Леон, не теряя времени, тихо и беззвучно прошмыгнул, кинувшись на помощь.       Раненному человеку сейчас срочно была нужна скорая помощь и госпитализация. Невооружённым взглядом было видно, что медведь нанес множество укусов по всему телу, вся одежда человека была пропитана слюной и темной кровью пострадавшего, она не прекращая сочилась из открытых ран.       Леон, прикладывая большие усилия, пытался оттащить покалеченное тело. Окровавленный мужчина, клацая зубами, фыркал и учащенно пыхтел. Его каждый раз выкручивало от ломящей боли. Он издавал завывающий стон каждый раз, когда Леон пытался волочить того по земле.       Похоже, что Брюс сломал ногу мужчине… Конечность неестественно болталась и выворачивалась, вызывая дичайшую боль. В то время, как Леон слушал звуки невыносимой боли и страдания, его сердце обливалось кровью и невольно сжималось.       Леону было сейчас очень тяжело, как физически, так и психически, но он старался не останавливаться и, надрываясь, он старался оттащить пострадавшего с открытого пространства.       Оглядываясь назад, мальчик не выпускал из виду сошедшего с ума от ярости медведя, который грозно ревел и агрессивно наступал в сторону отца.       Бо был полностью сосредоточен на звере, удерживая его в поле зрения, медленно отступая, тем самым уводя Брюса все дальше. Похоже, он знает, что делает, но мальчик всё равно сильно переживал за родителя.       Но больше всего Леона сейчас пугала мысль, что медведь резко развернётся, увидит мальца и тут же ринется вдогонку. Мальчик отлично знал, что медведи намного быстрее и выносливее людей. Если Брюс погонится за ним, то Леон не сможет скрыться… С ужасом представляя, как огромная, слюнявая пасть смыкается на его теле, Леон ощутил одновременно дрожь и новый прилив адреналина.       Напрягаясь всем телом, торопливо он всё же смог дотащить скулящего от боли мужчину до ближайших деревьев.       Оценив беглым взглядом общее состояние и вид нанесённых увечий, паренёк понял, что нужно действовать как можно скорее. Несчастный исподволь терял силы, не имея возможности остановить в своём теле живительную красную жидкость, которая литрами сочилась безудержным потоком, выливаясь из организма…       Парнишка начал паниковать, не зная, что ему делать и как остановить фонтаны крови. — Что мне нужно сделать? Как мне вам помочь?! — Нужно найти мою служебную рацию и вызвать подмогу… — прерывесто дыша, с паузами сообщил мужчина, стискивая челюсть, скрипя зубами. — Я обронил её где-то среди деревьев. Леон, резко вертя головой, огляделся. — Хорошо, я поищу. Пожалуйста, полежите здесь, будьте тихими. — сообщил мальчик в зелёном в капюшоне, прежде чем соскочить с места и отправиться искать средство связи.       Согнувшись, он оббегал древесные стволы кругами, глазами рыская и ища в траве потерянную рацию.       Мальчик очень торопился, он боялся не успеть. Нужно как можно скорее позвать людей к ним на помощь, каждая минута была бесценна. Леон, незаметно для самого себя, удалялся все дальше от места, где оставил мучившегося от увечий мужчину.       Передвигаясь перебежками, он, ступая широкими шагами, не утихая, прочесывал поверхность землицы, пока перед ушами не пронёсся внезапный, звонкий треск, звучавший где-то совсем рядом. Это заставило мальчика дернуться всем телом. Окоченев, он на миг успел сойти с ума от испытанного ужаса.       Не сразу, но стоило разобраться откуда исходил звук, оказалось, что Леон случайно наступил на тёмные солнечные очки, которых он не мог заметить под слоем листвы. Вероятно эта вещь также принадлежала мужчине, это значит что он на верном пути.       Тяжело, но позже облегчённо выдохнув, мальчик огляделся. Кругом стояла тишина. Ветви деревьев еле покачивались от дуновения шепчущего ветра. Вглядываясь сквозь зелёную траву, ему наконец-то увидел рацию.       Чёрное, продолговатое с длинной антенной устройство бесхозно валялось в листве между вековыми деревьями. Мальчик уже было кинулся к средству связи, но резко боковым зрением он заметил, как что-то, мелькнув тёмным размытым силуэтом, пронеслось мимо него.       Леон, одернувшись, обернулся и в миг обомлел. Сердце в груди соскочило и тут же начало колотиться, когда перед мальчиком возник образ… Это была его сестра.       Нита, омраченная тенями леса, стояла всего в паре метров от мальчика в капюшоне. В ней сейчас до мурашек тревожило буквально всё. Её широко распахнутые, сверкающие во тьме стеклянные глаза, которые впивались в душу скованного ужасом брата. Руки девочки и вся одежда были измазаны багряной кровищей. Нижняя челюсть отвисла, изредка клацая выставленными клыками, этот бряцающий звук сливался с влажными гортанными хрипами. Со рта стекала густая, смешанная с кровью пенистая слюна.       Затаившись во мгле, не выходя на свет, она, словно дикое животное, следила за Леоном, за каждым его действием.       Леденящее, скребущее по нутру ощущение осадило собой, пронзая каждую клеточку острыми иглами ужаса. От прежней выдержки и бесстрашия остались только слова. Эти пары секунд с каждым мгновением отнимали все больше сил и нервных клеток.       Леон, стоя на онемевших, ватных ногах, дрожащим, искаженным испугом голосом попробовал окликнуть Ниту по имени. Состояние, внешний вид и, в особенности, её взгляд, говорил все, что требовалось: От прежней сестры ничего не осталось… Сейчас перед ним находился дикий, обезумевший зверь, подчиняющийся лишь одному первобытному желанию — причинять боль и убивать. Пускать кровь и вспарывать брюхо, выпускать кишки, насыщаясь чужой кровью…       Периодично все тело маленького чудовища надрывно вздрагивало. Голова отклониваясь вбок, лихорадочно подергиваясь, а лицо искажала студящая рассудок гримаса, ужасая своим нездоровым видом.       Внезапно с громким воющим криком Нита кинулась вперед, набросившись прямо на Леона, выставив перед собой когтистые, изведенные руки. Мальчик отшатнулся, тело машинально подалось назад, однако это не спасло его от дальшего кошмара.       Бросившись всем своим телом, она повалила брата на землю!       Громкий вопль сестры-чудовища гудящим звоном отдался в голове. Леон в панике отбивался, пытаясь вырваться, но цепкие, тугие лапы, не прекращая впиваясь в кожу, прижимали к земле. Внезапная, пронизывающая боль сомкнувшейся зубастой челюсти на шее малыша отдалась в тело конвульсивной реакцией. Острые клыки впились в уязвимую, тонкую кожу на шее. Сдавленная трахея глухо хрустнула под сильнейшим давлением напряжённой челюсти.       Нита, дергая головой, вгрызалась в шею, нанося непоправимый ущерб, вызывая невероятную боль, лишая мальчика возможности дышать.       Ребёнок, двигаясь из последних сил, вдруг почувствовал, как Нита, не размыкая режущего шею жвала, резко дернула головой, откинувшись назад, тем самым, отодрав у несчастного окровавленный кусок плоти. Горячая, вязкая жидкость вдруг брызнула, окрашивая все перед глазами в яркий, алый оттенок. Отодранный кусок трахеи остался в зубах, заливая краской пасть кровожадного хищника.       Леон, шатаясь от бесконечных, мучительных спазмов, чувствовал, что не может вдохнуть. Крепко схватившись руками за горло, он чувствовал, как кровь, пульсируя, брызжет из открытой раны.       Изворачиваясь, лёжа на земле от невообразимой боли, он, высовывая язык, пытался втягивать ртом воздух, но взамен испускал лишь сдавленный хрип. Заполняющий грудную клетку жар, казалось, разрывал лёгкие на части.       Мальчик постепенно удавливался булькающей в гортани текучей жидкостью, слыша, как в ушах рокотало дьявольское рычание. В глазах поплыло, смешиваясь в единую кашу из ярких, мерцающих оттенков, а после все лишь темнело… Леон постепенно терял связь с действительностью, проваливаясь в холодный, мучительный мрак… Окутанный истязаниями, нетленной болью и животным страхом…       А Нита, не отрываясь, продолжила люто въедаться в теряющее жизненные соки тело…

***

      Бо прямо сейчас стоял над лохматым, утыканным стрелами, но ещё живым телом Брюса. Медведь обессиленно упал на землю, испуская свои последние, предсмертные вздохи.       Мужчина крепко прижимал ладонь к своему плечу. Кровь, тонкой дорожкой, тянулась по руке стекая вниз. Тяжело выдыхая горячие потоки воздуха, он ритмично покачивался ощущая слабость в руках.       Брюс долго не собирался прощаться с жизнью, но стрелы и затянутая на шее петля от перекинутой через широкую ветвь дерева верёвки, медленно, но верно сделали свое дело.       Медведь несколько раз подходил на слишком опасное расстояние и в один из таких моментов, замахнувшись, сумел серьёзно оцарапать руку индейца.       Закрывая глаза на режущую боль, исходящую от глубоких полосованных ран, Бо подошёл чуть ближе и совершил свой конечный выстрел, устремленный прямиком в мозг мишки. Черепная коробка безнадёжно хрустнула, мгновенно лишив зверя всяких чувств.       Непроизвольно содрогнувшись и вытянувшись от предсмертного натяжения мышц, медведь бросил последний взгляд на бывшего хозяина. Бо, не выдерживает взора влажных глаз медведя отвернулся. Все так же прижимая ладонь к кровоточащей ране, он подошёл, согнулся в коленях и печально склонил голову.       Перед глазами сейчас проносились очертания пройденной вместе жизни. Положив свободную ладонь на пробитую острием голову, Бо, закрыв глаза, пытался унять печаль и сожаление. Было тяжело прощаться с этим зверем.       Глубоко вздохнув, охотник прокрутив в голове: — «Так было нужно…» — снимая затянутую петлю на ещё тёплой, шерстистой шее.       Поиграв скулами и проглотив комок горести, застрявший в горле, Бо поднялся на ноги, не отворачиваясь от лежащего перед ним пораженного зверя. На глаза давило, он, прощаясь с Брюсом, провожал душу зверя в лучший мир… Мужчина стал медленно отступать. — Я обязательно достойно похороню тебя, но сейчас я обязан быть в другом месте. — тихо проронил глава распадающегося семейства, скрываясь в тени вновь поднявшегося тумана…       Поспешив и вернувшись к месту, где примерно оставил сына, Бо, оглядываясь, рыскал глазами. Кругом таилась глухая тишина. Туман постепенно сгущался, ползая по неизменности, расстилаясь по поверхности бледной пеленой.       Наткнувшись на следы смятой травы, испачканной кровью, и последовав по проложенной тропинке, Бо забрел в высокие кусты, в которых он увидел лежащего на земле человека.       Это был с виду молодой, плотного телосложения, рыжеволосый парень с красной повязкой на лбу и в растрепанной, сильно испачканной камуфляжной форме. Сжавшись и обхватившись руками, он свернулся и неподвижно лежал на траве, облокотившись о камень. Он лежал здесь совсем один и ни на что не реагировал…       Бо тревожно кинулся к нему; проверив пульс, мужчина выяснил, что парень был уже мёртв…       Лицо трупно побледнело, а кожа охолодела, постепенно начиная коченеть. Не до конца закрытые глаза парня застыли на мертвенной гримасе…       Бо впал в ступор от осознания, что они опоздали. Виня самого себя за долгое отсутствие, ослабленные руки свесились, взгляд опустел… Они слишком долго мешкали, парня ещё можно было спасти…       Горестно глядя в лицо бледнокожего парня, Бо состродательно покачал головой. — «Нужно проводить его душу в загробный мир.» — думал он про себя.       Большое всего Бо переживал за близких этого человека. По его собственной вине другие люди тоже теряют часть своей семьи… Подобные мысли угнетали.       Оглядывая общее состояние пострадавшего, Бо видел множество ранений, ссадин, а также следы зубов по всему телу. Зверь просто рвал этого парня на части, но, похоже, погиб он, конкретно, от потери крови…       Нужно было забинотовать открытые раны и срочно доставить несчастного в больницу, но пока такой возможности не предоставлялось, было необходимо, чтобы кто-то тормошил и не позволял пострадавшему терять сознание. Почему же Леон допустил этому случиться… — «А где Леон?!» — вдруг опомнился Бо, подскочив и начав озираться по сторонам.       Сорвавшись с места, он ринулся искать ребёнка. Кидаясь во все стороны, он не имел ни малейшего представления, куда именно направиться. — «Куда он мог деться, может, решил позвать помощь?» — размышлял индеец, петляя возле деверьев.       Пульс в венах вскипел от напряжения, с каждой секундой держать себя под контролем становилось все сложнее. Его по-настоящему начал охватывать страх, который смешивался в голове в гудящую неразбериху, зацикленным отголоском разносящуюся по остаткам разума.       Прерывисто дыша, он искал хоть какой-то намёк. Надрывая голосовые связки, он звал сына по имени, но в ответ звучало лишь его собственное эхо…       Он бегал так, между высокими древами, пока где-то в стороне не услышал странный, скрежещущий звук. Резко, отработанным движением, вскинув свой лук, он нацелился на место, откуда исходил непонятный шипящий шум. Ничего не произошло, поэтому он стал подходить ближе.       Сквозь помехи он стал различать искаженный человеческий голос. Вскоре, подойдя достаточно близко и заглянув сквозь туманную тень, он обнаружил продолговатое чёрное устройство с длинной антенной. — Бастер! БАСТЕР! Отзовись, мужик! — слышался надрывающийся, дребезжащий голос от устройства. — Что у тебя случилось?!       Бо поднял рацию и покрутил её в руках. Он догадывался, что это средство связи между членами поисковой команды, однако он не очень разбирался, как этим пользоваться.       Острый слух мужчины уловил инородные звуки в паре метров от себя. Из-за высоких кустов исходило подобие чавкания и странного хруста. Там кто-то находился…       Подкравшись на достаточное расстояние, Бо как можно тише раздвинул перед своим лицом зелёные ветви кустарника.       Нечеловеческий, обнажающий разум страх холодил и охватывал собой, словно парализуя тело от увиденного. Нита, изогнувшись, скрючившись словно стервятник, сидела над бездыханным разорванным телом Леона…       Последняя нить надежды оборвалась, обречённо стрельнув, словно гитарная струна, внушая собой лишь беспросветность и дичайший, обжигающий ужас.       Бо провалился вниз, упав на колени, рация мгновенно выскользнула из его изнеможденных рук… — Что же ты наделала, Нита… — слетело из уст закостеневшего мужчины.       В эту минуту внутри все перевернулось с ног на голову. Всё быстро проносилось и мелькало перед глазами. От облика чудовища, в которое превратилась его дочь, становилось омерзительно гадко…       Детское личико было вымазано человеческой кровью. Большие, когда-то озорные глазки прямо сейчас вылезли из орбит. Напряжённые мышцы на морде монстра застыли в оскаленной гримасе.       Но ещё хуже делалось от вида убитого Леона…       Заключённый в тлеющем сумраке туманного леса мальчик, обесчувственно растянувшись, лежал на земле. Всё кругом было залито его собственной остывающей кровью. Маленькие, когтистые ручонки сестры копошились в его внутренностях. Размягченные, растерзанные острыми зубами органы были вытянуты из тела наружу…       Находясь не в состоянии пошевелиться, индеец, стоя на коленях, не отрываясь, просто смотрел, как лишённая разума девочка, жеманно крутя головой, продолжала смыкать челюсти и отрывать куски окровавленной сырой плоти из безжалостно убитого брата…       Прямо сейчас у Бо больше нет дочери… Девочки с именем Нита больше не существует… Её сознание и личность полностью вытеснил и заменил собой злополучный вирус… Это существо, подчинённое лишь одному ужасному желанию, за столь краткий срок также успело урвать за собой то, чему Бо собирался посвятить жизнь…       В один момент он потерял абсолютно всех своих близких и родных… Все, чем он жил, кануло в глубокую, лишенную света и надежд черную дыру.       Во всем виноват лишь он сам. Духи леса жестоко наказали индейца, за все ошибки, которые он успел допустить… Бо постепенно лишался всего того, что придавало сил и желания существовать… Потеряв в итоге и самого себя…       Непередаваемый микс испытанных эмоций взял верх над Бо. Мужчина более не имел сил сдерживать в себе душевный порыв. Громкий, наполненный безнадежностью и горем, дрожащий, разрывающий гортань крик, разразился по всем закаулкам леса. Качающиеся на ветру деревья словно прочувствовали на себе весь тот ужас и великое горе, что постигло это семейство, а потому эхо, наполненное мучениями и нечеловеческим отчаянием, ещё какое-то время томилось в ветвях и кронах тайги…       Сидящее на корточках чудовище мгновенно среагировало. Вытаращенные глазища угрожающе сверкнули во мраке и остановились на мужчине. Резкие подергивания всего тела и утробное урчание маленького монстра пронизовало бескрайним ужасом и холодом. Пустой, лишённый сущности взгляд чудовища таращился, устремляясь, словно сквозь человека, которого когда-то оно называло родным отцом…       Оно больше не человек. Оно сейчас не имеет над собой контроля. Оно ничего не видит вокруг себя, лишь цель, которой оно должно навредить… Это и есть бешенство.       Постоянно бегающие зрачки глаз монстра несфокусированно взирали в сторону Бо. Низкозвучное, исходящее откуда-то из живота рычание изливалось из зёва. Выплевываемая слюна пеной смешивалась с кровью и тонкой дорожкой стекала вниз по подборку, пачкая собой. Сейчас оно установило лишь одну цель:       Убивать.       Эта зверина не чувствует усталости или боли, лишь бесконечную жажду чужих мучений. Оно пойдёт за тобой хоть сквозь огонь, хоть сквозь льды. Оно обязательно хочет настигнуть тебя…       Это чудовище видит перед собой только живую мишень. Постоянные галлюцинации и бред стали неотъемлемыми, сбивающими с толку спутниками. Оно видит мир, наполненный бессмыслицей и враждебностью. Оно не должно останавливаться, должно действовать, пока сердце наконец не иссякнет, пока лёгкие наконец не сожмутся полностью.       Вдруг тело приподнялось. Качаясь, волоча за собой дрожащие ноги, оно медленно тащилось вперёд. Вытянув перед собой передние конечности, оно резко дернулось с места, приняв попытку наброситься на индейца.       Но за секунду зверя остановила главная его слабость: Гидрофобия. Звук струи, льющейся оземь воды тотчас сработал, и все ткани на теле хищника моментально стеснило страшной, стягивающей судорогой. Повалившись на траву, грозный, тяжёлый, завывающий рев выходил из её пасти вместе с пенистой жидкостью, пока сокращающие спазмы охватывали монстра в ознобленной конвульсии.       Бо, держа в руках флягу, демонстративно проливал воду на землю, та потоком постепенно стекала, полностью осушивая ёмкость. Отшвырнув пустую флагу в сторону, Бо, недолго думая, нацелил стрелу и холодно нанёс один точный и меткий удар. Стрела, выпущенная из охотничьего лука, мгновенно вонзилась в лоб и прошла насквозь всю голову монстра… Тем самым быстро поставила всему жирную точку… В это мгновение все резко затихло…       Бо сделал то, что, видимо, должен был сделать с самого начала, но уже слишком поздно… Ничего не исправишь…

***

      Прошло какое-то время, солнце уже постепенно потянулось к закату, прежде чем индейцу удалось собрать всю свою уничтоженную семью вместе…       Ему удалось стащить трупы всех своих детей и даже приволочить тушу Брюса, к одинокой, стоящей под хвойным деревом могиле. На загробном камне было выцарапано имя жены главы когда-то счастливого и дружного семейства… Но теперь к этому захоронению добавилось ещё несколько курганов…       Щемящие душу слезы ещё долго стекали вниз по смуглым щекам мужчины… Он чувствовал на себе это проклятие, сошедшую с недр и поразившую его сполна кару. Он подвёл абсолютно всех… Брюса, своих родных, маленьких детей, а главное, свою любимую жену. — Прости меня, милая… — дрожащим от горечи голосом навзрыд обращался он к своей жене.       Тело не унималось, то и дело срываясь, начиная дёргаться от подступившей истерии. Низко опущенная, омраченная голова не сводила краснеющих глаз с погребенной в землицу.       Он так виноват перед всеми ними. Он всех их подвёл. Он всё потерял…       Крутя в слабеющих руках самодельную, охотничью верёвку, Бо думал лишь о том, что уже ничто не имеет смысла… Ничто в этом мире его больше не держит…       Всё кончено.       Осталось лишь сгинуть в пустоту…       Вслед за всей своей семьёй…