По пшеничному полю

      — Хэй, Люська, пойдём, все уже заждались! — Хартфилия еле очнулась после сильного взрыва, стараясь успокоить кружащиеся в её голове звёздочки, как вдруг поняла, где она опять оказалась.       — Нацу! — На этот раз нет смысла думать о стеснении или неловкости, она без раздумий бросилась к нему, аккуратно обвивая его шею своими руками, даже если знала, что это не её напарник, — Нацу, я...       Вернее, напарник-то её, только не той её, которая сейчас нагло обвивалась вокруг. В голову разом стали лезть кровавые воспоминания о сдавленном, израненном теле. Люси зажмурилась, пытаясь выпроводить заевшие образы, тот пожар, обугленная кожа огненного дракона, прикрытые глаза, не скрывающие в себе светлой, пылающей души. Она всегда верила, что все товарищи будущего в лучшем мире, потому обнять его — величайшее счастье, особенно после пережитого.              Если честно, обстановка вокруг по-прежнему пугала. Мирно, спокойно, тихо, где-то вдали на небольшом холмике, освещённом солнцем, виднелись силуэты близких душе друзей, да так, что девушка готова была кинуться туда в любой момент, как только неугомонное сердце насытится пойманным в сети Драгнилом, выравнивая вместе с ним свой ритм. Но для начала заклинательнице стоило найти одного более важного человека...       — Верно! Она здесь! — отпуская удивлённого заложника, Люси побежала чуть дальше, царапая щиколотки о непослушные колосья спелой пшеницы, — Э-эй!       Как ни странно, это была она же. То есть, в непонятном месте, в непонятное время, в непонятной ситуации, совершенно не испуганная женщина побежала по золотистому полю к себе же самой, будто знала, что не имеет значения место, время и ситуация, пока её окружают правильные люди. И велико же было удивление блондинке из будущего наблюдать прошлую себя в этом фэнтезийном мире. Слегка скосившись на по-прежнему столба-саламандра, девушка перевела взгляд на приближающуюся фигуру, с жалостью двигаясь навстречу.       — Ха-а? Ты... Ты же не умерла, верно? — обеспокоенно поинтересовалась «старшая», прекрасно понимая, что иначе сюда никак не попасть.       — Не-а, от меня не дождётесь! — Златовласка счастливо улыбнулась, привлекая к себе всеобщее внимание, — Я просто хотела поблагодарить тебя и удостовериться, что сейчас у меня всё хорошо!       Надо же, в этом светлом пространстве, казалось, ничего не могло сиять ярче вечного солнца, озаряющего бесконечное поле. Сейчас же обычная человеческая улыбка готова была тягаться с главным соперником, перенимая самые лучшие качества побеждённого врага. Словно солнце, словно звёзды, словно сам свет, её звонкий голос раздавался по всей округе, задевая чувствительные ушки друзей.       И действительно ведь, всё как никогда хорошо.       — Пх, — в родном Хвосте Феи никто не привык сдерживать искренний хохот, — Вот же, а я только зря волновалась. У нас всех правда дела лучше некуда! Только вот...       Погибшая душа сомнительно ухмыльнулась, грубо отталкивая подругу в своём лице. Люси тут же отстранилась, не справилась со статикой, медленно откидываясь назад и падая в душистые травы. Сильно удивившись, девушка смотрела на себя, не до конца понимая причину подобного поступка, как всё вокруг вновь начало таять и медленно растворяться в чёрно-зелёном потоке.       — Только твоё время ещё не пришло. Он ждёт тебя, Люси...       И она вновь провалилась в глубокий сон.

***

      — И что это было? Сначала обнимаешь, потом кидаешься куда подальше, а потом просто исчезаешь? — Среди ароматных колосьев лежал маленький драконыш, нежась на солнышке и впитывая в себя каждое дуновение ветра, шелестящего обширные поля, — Люси, вот скажи, ты адекватная?       — Хи-хи, Нацу-Нацу, ты же знаешь, она не из этого времени, ей нужно было вернуться назад, — рядом с парнем лежала девушка, волосы которые сливались с шероховатой ложей, — А тебе что, меня мало?       Возмущения в этой паре — бывалое дело, без них не было бы и чувств, и эмоций, всего того, что разбавляло эту однообразную стезю. Небо тут всегда было голубым, солнце никогда не гасло, лишь изредка скрываясь за тенью облаков, не существовало ни голода, ни усталости, лишь только воздух мог собираться в кучки, бесконечно исследуя открывшиеся ему просторы. Сталкивающиеся между собой растения создавали полюбившийся шелест, ставший родной мелодией размеренной жизни. Где бы мы ни были, пока мы вместе, всё хорошо, верно?       — Ну уж нет уж, двух Люси я бы не выдержал! Вы бы меня мигом повалили и не отпускали, приговаривая, что ни есть, ни спать мне всё равно не нужно! — Саламандр вскочил, хватая мирно отдыхающую девушку за руку и затягивая её с собой, — Пойдём, Люська! Я тебя больше никогда не отпущу!       А она лишь лучезарно улыбнулась и побежала за ним, до конца радуясь каждому атому вокруг неё.       — И всë равно, она не должна была больше ни секунды заставлять его ждать! — Хартфилия слегка притормозила, впитывая в себя тепло природы, наполняясь ненужными мыслями, — Мне кажется, он и так достаточно ждал, из него такими темпами внутренний дракон вырвется, срываясь в возвращении своего сокровища! А ведь эта идиотка всё равно зашла «проведать» нас, представляешь? Не глупо ли?       — Люси, ты только что сама себя назвала идиоткой! — Драгнил искренне засмеялся, всматриваясь в задумчивые шоколадные глаза заклинательницы, — Люси странная, и правда странная!       Вот же ж. И точно, на её месте она бы так и поступила, верно. Это же и есть она! А-ар, как сложно с этим вашим временем играться, есть одно, есть второе, и всё тут! Не нужно никому из них лезть ни в первое, ни во второе, оставляя каждую пару в своём мире. Ведь Хартфилия знала, что исход везде будет одинаков. А ради такой простой истины, которую друзья не могли понять так долго, отдать жизнь и страну — маленькое дело. Тем более если спасённое будущее было под надёжной защитой.       — И всё же, — блондинка надулась, окончательно останавливаясь и отпуская грубую мужскую руку, — Я считаю, что правильно поступила, отправляя её обратно!       — Ха-ха, вот ты, — Нацу подошёл к подруге, возвращая её руки в свой плен, и склонил голову, с нежностью впиваясь в любимые черты, — Да, ты права. Думаю, ему сейчас тоже очень больно и грустно. Если честно, я всегда себя так чувствую, когда тебя нет рядом, а учитывая то, что произошло...       Парень опустил свободную руку на светлую макушку, прижимая несопротивляющуюся подругу к своей груди. На секунду задумавшись, он поднял голову к небу, непроизвольно сжимая пойманную нежную ладонь в своей. Драконы тоже чувствуют.       — И всё-таки она вернется, — Люси тихо прошептала эту фразу, согревая теплым дыханием чувствительную к чужому жару кожу драгонслеера, — После всего, что ей пришлось пережить, она, наконец, вернётся...       — И я буду ждать её там, — Нацу вновь отвернулся от палящей звезды, целуя в лоб своё захваченное солнце, — И не отпущу больше.

***

      Тем временем, в прогнившем до основания «Подвале» воздух пропитывался чистейшей кровью. Бушующий демон сносил всё на своём пути, не жалея, даже не разбираясь в личности того или иного скота. Дорога, оставленная им, состояла исключительно из чёрно-красного месива, содержащего в себе и целостные трупы, и остатки органов, и части тел. Множество пугливых торговцев безуспешно пытались покинуть несостоявшиеся торги, убегая куда глаза глядят. Однако ничто не было способно как следует удовлетворить жажду боли и разрушений в потухшем сердце демона. От былого величия и уважения не осталось и следа, жестокость захватила его разум, вселяя в души каждого непреодолимый страх. Разгневанный встреченным отношением, Повелитель убивал без разбора, сохраняя обещанную жизнь непосредственно лишь призывателю, демонстрируя на примере остальных своё несоизмеримое могущество. Но даже столь огромная власть не в силах тягаться с внутренними разборками, перенимая всю боль и ненужное напряжение. Бог косился, корчился, лишь больше злясь, будто неистово страдал непонятно от чего, словно что-то в разы более ужасное резало его изнутри, подавляя часть долгожданного превосходства.       — Эта девчонка, — Хрономес опустился на колено, окутывая себя крыльями, — Я убью её...       В его душе, в его удобно устроенном мирке проходила самая тяжëлая, в первую очередь, морально, схватка в неописуемо долгой жизни. Нахальное существо, что было связано со временем чуть ли не так же сильно, как он сам, взялось менять мироздание, перерисовывать чужое сознание, уничтожать само зарождение божественного начала в стойком человеке. И Хроно этот исход не нравился. Такого разлома в сердце он не чувствовал давно, если вовсе не никогда, а ощущения от действий невежественной особы оказались нисколько не приятными, вызывая раздражение. Глаза демона вновь загорелись тёмно-алым пламенем, устремляя изучающий взгляд куда-то вперёд. В голове вертелась лишь одна мысль — убить. Как его тело находилось сейчас в человеческом мире, так и девчонка должна была лежать где-то здесь. Да, верно, он был до чёртиков уверен, что она без сознания мирно отдыхает где-нибудь неподалёку. Слабая, беззащитная, простая душа, не способная поддерживать существование в двух мирах. Сконцентрировавшись лишь на одной реальности, взбалмошная заклинательница со стопроцентной вероятностью не могла осуществлять сейчас какие-либо действия. Однако терпеть такую разъедающую боль стало невыносимо, а это означало лишь то, что, прекратив дыхание чужого тела в этом мире, он спасëт себя же в другом.       Оставалось лишь найти, где валяется этот скомканный товар, без воли, без действий, без защиты. Что же изменится, отними Бог ещё и дыхание? Не велика цена за собственное спокойствие. Потому сейчас явно агрессивно настроенный демон крушил всё, что попадалось ему под руку, судя по всему, надеясь ненароком придавить нежное тело каким-нибудь крупным обломком. Сколько жизней придётся отобрать в процессе — неважно. Не пропадут, пойдут на будущую энергию и магию, чего уж думать об этом.       — Чувствую... — Повелитель поднялся, концентрируясь на потоках магии в помещении, — Я чувствую схожее волшебство...       Он выпустил немного фиолетово-серых потоков из своего тела, собирая всю исходящую силу в одну струю, которая тонкой дорожкой утекала куда-то вдаль.       — Попалась, феечка, — Хрономес схватил магическую ленту, следуя за ней.       Демон прошёл пару разрушенных помещений, успевших пострадать от его недавнего буйства. Где-то виднелись проломы от внезапно прилетевших валунов, которыми пару минут назад бросался Повелитель, под некоторыми из них алой лужицей разливалась кровь, иногда виднелись части разорванных тел тех несчастных, кто не успел бежать. Однако Хроно это не интересует, всё равно торговцев людьми, кроме как за челядь, считать нечем. Нет, его интересовала конкретная душа. Одинокая, слабая, безвольная душа, прямой путь к которой уже проложен.       Проломив ещё пару мешающих стен, грозный мужчина вышел, наконец, к сцене, замечая свою добычу. К удивлению Бога, девушка была не одна: рядом с ней беспокойно кружил странный синий кот, не способный остановить плач, в то время как сама заклинательница таяла в руках какого-то розововолосого парня. В любом случае, интерес вызывала только блондинка, кто там её окружал — не имеет значения, все они лишь мусор, выносить который, уж извольте, лень.       — Эй, вы, — Хроно грубо окликнул драконыша с компанией, привлекая внимание, — Мне нужна девчонка.       Нацу в моменте остепенился, резко поднимая голову на врага. Пальцы на руках сжались, впиваясь в нежную кожу девушки, мягко намекая гостю, что никого и никуда он не отдаст. Хэппик тоже не остался в стороне, вылетая на защиту подруги.       — Кто ты такой? — Котик хотел бы подобраться ещё чуть ближе, но, замечая удивительное строение тела врага, отпрянул; осознание не заставило себя ждать, тут уж на подкоренном уровне стало ясно, что ничего хорошего человек (человек ли?) напротив не представляет, — Люси наш друг! Мы её не отдадим!       — Хэппи, — Драгнил отозвал напарника, в скором темпе покрываясь тёмно-красными чешуйками, — Отойди, он опасен.       Иксид никогда не видел друга таким серьёзным. Сталкиваясь с любым, даже смертельно страшным противником, Нацу обычно изучал его способности, сражался, плавно повышая уровень своей силы. Он всегда начинал с малого, а так, если сказать по правде... То объятого огненной чешуёй товарища он видел лишь однажды, когда оттаскивал того от Зерефа. А сейчас Драгнил без промедления вошёл в драконью форму, концентрируя всю силу на защите, высвобождая все запасы на максимум. Без слов и наблюдений было ясно: противник силён. Сильнее всех, с кем приходилось сталкиваться раньше. Смертельно опасен, расслабишься на секунду — не вернёшься больше ни в Гильдию, ни в родной дом.       — Пацан, просто отдай мне девчонку, я убью её и дело с концом, — Хроно стал медленно, с максимальной надменностью и величием, вышагивать по направлению к сцене, испепеляя взглядом взбунтовавшиеся души, — Эта наглая женщина сейчас борется со мной, причиняя много боли. Око за око, не думаете?       — И ты считаешь, что после таких слов мы отдадим тебе Люси?! Око за око, и мир ослепнет, — Нацу взревел, как дикий зверь, сжимая своё драгоценное сокровище, — Иди к чёрту, парень.       Саламандр вовсе не дурак — биться со столь сильным противником, да так, чтобы не повредить чувствительное тело девушки ещё больше, казалось невозможным, оставалось только бежать. Похеру на гордость, смелость, честность. Он не трусил, он принимал адекватные и разумные решения, единственно верные в сложившейся ситуации. Он боролся, спасался, делал всё возможное, лишь бы дорогое чудо не покалечилось. Он сражался так, как привык: защищая своих друзей.       — Глупые поговорки, не оправдывающие мои мучения. Мне не нужна девчонка, я просто заберу её жизнь! — Хрономес грозно прорычал в ответ Драгнилу, заражаясь его агрессией, после чего выпустил пару огненных снарядов, желая разом прибить и наглого парня, и девушку в его руках.       Сцена вмиг воспламенилась, разнося адский огонь по всем сопряжённым комнатам: занавес стал удобным средством для розжига, ветхая древесина приятно потрескивала, обрушивая потолок, нарекая его новой братской могилой. Уже стало быть довольный своей работой демон величественно и гордо двигался к обломкам, надеясь лицезреть верную смерть своих обидчиков. В груди вновь предательски кольнуло, режущая боль пронеслась по всему телу, двигаясь по нервам в самые далёкие зоны сознания.       — Чёрт, что за? — Хроно склонился, выжигая взглядом пылающую кучу напротив, — Она не могла выжить!       Одна из обрушенных балок подгорела чуть сильнее остальных, теряя былую крепость, отчего опора рухнула, разрушая импровизированный шалаш. В объятиях разъярённого пламени всё так же спокойно спала прекрасная девушка, будто огонь вокруг ни капли не обжигал, а, даже наоборот, по-доброму согревал материнским теплом. Хрупкое тело заклительницы было скрыто от каменных осколков опавшей крыши чёрным, могучим крылом юного дракона, что так отчаянно защищал его дорогую добычу. Нацу злобно скрипел зубами, хорошо понимая, что никак не может наброситься на врага напротив, не навредив лишний раз Люси. Приходилось перебиваться агрессивными взглядами, сдерживая желание растерзать тушу на кусочки. Огонь — привычная стихия, воспринимающая парня уже как хозяина, друга, родителя. Он никогда не обжигал ни самого Драгнила, ни его товарищей, будто, казалось бы, непослушные язычки пламени беспрекословно подчинялись воле саламандра.       — Парень, да ты тоже демон, — не успел Бог времени договорить столь противные слуху Нацу слова, как в него полетел один из горящих валунов, прерывая надменную речь.       — Я Нацу Драгнил из Хвоста Феи. И я не позволю тебе и пальцем её тронуть, — внутренний дракон бушевал, не в силах стерпеть пережитые события.       Сначала его сокровище похищают, потом используют, избивают, насилуют, везут на торги с целью продажи, доводят до такого состояния, что бедная девушка даже в пылу битвы не может очнуться, а тут ещё и какой-то самонадеянный мужчина с белыми, как пепел, крыльями, врывается и говорит что-то про расправу, боль, убийство и возмездие. Не бывать, ничему этому не бывать! Он больше её не отпустит, к тому же, пусть и не здесь, но она тоже сражалась, не щадя собственной жизни.       Помочь друг другу. Спасти друг друга. Сражаться с одним и тем же существом. Раздельно, но вместе.       Вместе навсегда.       Нацу не прекращал бросаться в Повелителя камнями, валунами и балками — всем, что продолжало тлеть вокруг него, хватая образовавшимися на руке когтями всë, до чего дотягивался. Действовать нужно было быстро, резко, при этом осторожно — не дай случай часть кирпичей разломается прямо в кулаке парня, обрушиваясь на Хартфилию. По-прежнему защищая ту одним крылом, убийце драконов впервые за жизнь захотелось переименоваться, вычеркивая второе слово.       — Хэппи, мы должны увести отсюда Люси! — закидывая очередную порцию снарядов, подскочил Нацу, заметив, что бросаться скоро будет нечем, — Найди с высоты выход, я кинусь за тобой.       Соперник казался грозным, причём настолько, что в головах поначалу селились сомнения: а поможет ли хоть что-то против него? Однако сейчас нашумевший Повелитель не мог и с места сдвинуться, по-прежнему опираясь но одно колено. Его сердце громко стучало, пульсировало, развеивая ударную волну по площади вокруг. Он содрогался, словно претерпевает ужасные муки, которых никогда не чувствовал ранее.       «Люси... Она тоже борется, я верю, мы справимся».       — Сюда, Нацу! — Хэппик, будто выходя из транса, воззвал к напарнику, указывая дорогу.       Как решил высший, все исчерпывающие вопросы будут озвучены потом, как и преждевременные изумления, страхи и действия. Сейчас нужно было сохранить жизнь. Всем им.       — Дрянная девчонка! — Хрономес взревел, как в последний раз, корчась от невыносимой боли.       Он пошатнулся, непроизвольно падая на оба колена, после чего выпятил грудь к небу, разводя руки в стороны. Его сердце с характерным звуком дрогнуло, покрываясь чёрными, как смоль, трещинами. Словно по хрустальной вазе кто-то более могущественный водил острым лезвием, разрушая оболочку изнутри. Демон выл, ругался, злился, но ничего не мог поделать со стеклянной болью, терзающей его из самых недр сознания. Его душа разлагалась, уничтожая последние крупицы сил, приходилось лишь осторожно наблюдать со стороны за тем, как побитый дьявол распадается на части, сливаясь со тьмой.       Мгновение, треск, ещё секунда, шорох, последние шебуршания. Стекло, разлетевшееся на тысячи мелких осколков, и былая власть срывается в обрыв, растворяясь в вечности.       — Нет... — Бог времени никогда и предположить не мог, что кто-то сможет проникнуть в его святыню, в созданное им же самим пространство, наполненное нескончаемым количеством волшебства всех эпох, так что спрятать именно там свою душу казалось правильным, до жути логичным вариантом.       Он как Кощей с жизнью в игле. Только эта игла сама и вышла на девчушку, не видя в простых смертных реальной угрозы.       — Нацу, он... Рассыпался... — высший слегка притих, наблюдая за всем произошедшим свысока.       — Да я уж заметил. Присутствие исчезло полностью, думаю... — Драгнил остановился, скрывая своё драконье обличье, чтобы ненароком не напугать ранимую девушку, — Я думаю, она справилась...       Пробежав пару разрушенных комнат, ребята смогли наконец разглядеть выход, покидая разрушенный «Подвал». Хотя, с количеством принесённых и Хрономесом, и самим парнем повреждений, уже практически любую часть здания можно было именовать выходом: что от потолка, что от стен практически ничего не осталось. Вся громоздкая площадь оказалась завалена бело-золотыми стропилами и перекладинами, погребая тела умерших. Так же распространялась часть выпущенного Повелителем пламени, которую Нацу не успел поглотить. Искать выживших — глупая затея, лишь трое смогли покинуть место торгов, выходя к столь желанной природной зелени.       Драгнил нёс подругу как небесные дары, что были чрезвычайно хрупкими и чувствительными. Он провëл уже человеческой рукой по её волосам, улыбаясь собственной находке, словно отважный пират, наконец, вернул свою прелесть. Спящая девушка была так прекрасна в лучах солнца. Непослушные лучи-зайчики бегали по её телу, освещая недавно полученные раны, будто пытались хоть немного прижечь их, ускоряя заживление. Пара из них пристроилась промеж золотистых прядей, спадающих по лицу, словно нашли своё пристанище в новом, но уже таком родном месте. Один, особенно шебутной крольчонок, задел упавшую ресничку, слегка щекоча девушку, отчего та немного поморщилась, прогоняя засидевшихся гостей.       — Люси?.. — драгонслеер остановился, заметив движения девушки, которая раньше не шевелилась даже под страхом смерти, — Хэй, хэй, ты как?..       Компания остановилась, наблюдая за возрождением подруги. Нацу аккуратно опустил еë на землю, по-прежнему придерживая голову рукой, усаживая напарницу как можно более устойчиво. Хартфилия ещё немного поворочалась, отгоняя навязчивые слепящие лучи, после чего еле-еле стала приподнимать веки.       — Лю-юси-и! — не успела та до конца осмыслить, где она, и что происходит, как в пышную грудь тут же с размаху влетел синий котёнок, захлёбываясь собственными слезами, — Люси, Люси, Люси-и!       — Х... Хэппи?.. — девушка чуть ли не хрипела, видимо, сказывались события, произошедшие в пещере, — Нацу, Хэппи, вы...       Горло всё так же болело, приходилось вырывать каждый звук, вкладывая до одури большое количество сил. Шевелиться без посторонней помощи не получалось, так что блондинка не могла даже утешить плаксивого котëночка, как обычно, прижимая его пушистую мордочку к своей ладони. Она так устала. И так рада видеть их живыми.       — Молчи, — замечая замешательство подруги, парень предотвратил дальнейшую растрату энергии, обратно обхватывая райское тело, поднимая его на прежний уровень, — Мы идём домой, в Хвост Феи.       Люси же непроизвольно улыбнулась, растворяясь в крепких и надёжных мужских руках, которые с такой заботой несли её, что хотелось остаться в этом согревающем кругу на целую вечность. Интересно, что же не нравится принцессам в плену у дракона? Не слишком ли опрометчиво раз за разом выбирать назойливого мужлана в ладных доспехах? В каких, ну вот скажите, в каких аспектах ящер мог проиграть человеку, теряя сердце так смело похищенной красавицы?       Вот только жизнь не сказка, она не принцесса, да и для драконов не время.       Но Люси всё равно останется с ним. Навсегда, одной любовью, единой душой и общей жизнью. С ним.       — Спасибо, — Хартфилия ласково прошептала слова благодарности, прекрасно зная, что чуткий слух без проблем уловит каждое колебание воздуха, исходящее из еë уст.       Теперь уж до самой Магнолии можно было мирно отдыхать и набираться сил. Он уж точно защитит её. Стоит подождать ещё немного, чтобы сообщить столь желанную, странную, но искреннюю истину. Интересно, и почему понадобилось так много времени? Он не глупый, не маленький, не наивный, при этом вовремя забавный, интересный, смелый, храбрый, ласковый, ревнивый, он...       Он Нацу Драгнил из Хвоста Феи. Вот и всё.

***

      В маленьком городе Фиора всегда витало хорошее настроение, будто атмосфера вокруг успела пропитаться забавным накалом главного достояния: гильдии Хвост Феи. Несмотря на трудности, пережитые ими, герои всегда сохраняли оптимизм, наслаждаясь каждым дарованным небом днём. И эта сомнительная отметка календаря не стала исключением, радуя жителей отличной погодой.       Лучи солнца, не скрывающиеся за редкими облаками, нагло проникали в комнату волшебницы, как в давно полюбившееся и родное место. Они свободно гуляли по шкафам и полкам, юркали из угла в угол, заползали даже в самые тайные уголки. Сейчас непослушными фотонами освещалось всё помещение, не скрывая и хозяйку в компании друзей. Пусть прошло уже достаточно большое количество времени, девушка всё не просыпалась с того момента, последний раз разговаривая два дня назад.       Узнав о произошедшем, вся гильдия всполошилась, бросаясь к ребятам, как только они вернулись с задания. Венди, к счастью, сумела достаточно быстро оказать помощь, подходя к Нацу. На глаза маленькой волшебницы вмиг набежали жгучие слёзы, стоило ей заметить состояние подруги. Скомандовав парню нести пострадавшую домой, целительница направилась в лазарет, прихватывая по дороге необходимые лекарства и бинты.       Кто-то был взбешён подобным оскорблением, кто-то грозился пойти и набить морду тем, кто посмел коснуться их товарища, кто-то уже высвобождал меч, желая измазать его в крови врагов. Однако Драгнилу сейчас было не до объяснений, так что он развернулся, не сказав ни слова, и, всё так же ласково придерживая Хартфилию, понёс её в родной дом дожидаться Венди.       С тех пор вот уже больше пятидесяти часов драконыш не покидает приевшейся квартиры, не смея оторваться и на минуту. Синий высший, хоть и тоже крайне волновался, иногда сбегал из дома за едой, возвращаясь через несколько минут с порцией рыбки для себя и для друга. Нацу отмахивался, говорил, что не голоден, улыбался, предлагая Хэппи скушать всё самому. Пусть так фальшиво и наигранно, но иксид не мог настаивать, прекрасно понимая, что творится в душе саламандра.       Грей с Эльзой уже врывались сюда, как только услышали, в каком состоянии находится Люси. Алая сразу бросилась к кровати, разглядывая потрёпанное тело заклинательницы, в то время как отмороженный с тоской в лице пытался достучаться до второго парня, расспрашивая о случившемся. Однако за этим ничего не следовало. Драгнил молчал: не шипел, не огрызался, не просил заткнуться, не вступал в перепалку — просто молчал, не смея поднять глаз.       Фуллбастер не раз «интересовался», срывая голос, почему хрупкая девушка в таком состоянии, когда на «защитнике» ни царапины, но не получал ничего в ответ. Со временем и до ледяного волшебника дошло, что произошло нечто крайне опасное, важное и ужасное, да настолько, что даже Нацу, сам Нацу, вечно громкий, буйный и шебутной парень, не мог сказать и слова, не мог посмотреть на товарищей, не мог, словно и так, без натисков Грея, винил одного лишь себя. И не мог простить, как минимум пока она на очнётся. Эльза с глубокой скорбью поднялась, отходя от постели, после чего остудила парня, уводя его за собой. Они тоже понимали. Они все друзья.       На следующий день ребята тоже пришли, но уже не столько к Люси, сколько к явно уставшим охранникам. Хэппи не отходил от девушки, спал в её ногах, постоянно крутился рядом, ожидая, когда же она снова сможет встать. Как минимум, котёнок что-то предпринимал: действовал, питался, двигался, старался сделать всё, чтобы поскорее вернуть подругу, следовал оставленным Венди указаниям, при этом не забывал о себе, находя время на отдых и сон. Но Нацу был не таким. Друзья старались выдавить из него хоть слово, заставить поесть, чтобы не изнуряться самому и дальше. Грей предлагал сменить пост, отправляя друга домой, но тот ни в какую не отходил от своего сокровища, по-прежнему не проронив ни звука. Такое состояние парочки пугало всех, не только постоянных гостей. Каждый в гильдии страшился за товарищей: кто за то, справится ли Люси с пережитыми увечиями, а кто за то, выдержит ли такую пытку Драгнил...       Не хотел. Парень не хотел говорить, стыдился обратиться к согильдейцам, боялся, что его осудят за столь страшную ошибку. Он знал, вина есть, вина огромна, её нельзя скинуть, как давно забытый груз. Лишь он причина ситуации, только он и никто больше должен был всё изменить.       А в итоге Хартфилия вновь спасла его.       Это же она расправилась с демоном, это же она смогла одолеть самого Повелителя, Бога времени, обладающего бесчисленным могуществом. Одна, без чьей-либо помощи, ещё до начала битвы потрёпанная и еле живая девчушка смогла сразить того, кто Драгнилу не дался...       Убийца драконов боялся, что, стоит ему сделать шаг за дверь, она очнётся от страшного кошмара, а его... Не будет рядом... Опять...       Подобные мысли создавали в горле огромный ком, перекрывали любые пути отступления, обрекали хозяина на голод, усталость, изнемождённость. Ему ничего не интересно. Он будет ждать.       — Нацу, я полетел, — Хэппи осторожно приоткрыл окно, выбираясь наружу.       Котик знал, что не услышит ответа от друга, однако всё равно предупредил, покидая команду. Урчание в желудке со временем стало брать верх: какой бы ни была причина, но, если бы Люси проснулась и увидела ребят в таком состоянии, лучше бы ей не стало. Может, это было просто оправданием для кота, который вечно рыщет по углам в поисках того, чем бы поживиться. Однако сейчас ни Хэппи, ни Нацу совсем не до веселья и шуток. Простая потребность, ничего более.       Саламандр не хотел принимать ничьей помощи. Ему не раз предлагали смену, уверяя, что позаботятся о девушке, если она очнётся. Как-никак, гильдия была общей, как и переживания, и боль. Но, сам не зная, почему, он не хотел покидать дома, пока не успокоит своё разбушевавшееся сердце. Ещё с тех пор, как Драгнил почувствовал тот чарующий запах на руках чужого волшебника, его преследует омерзительное чувство слабости и беспомощности.       Совсем недавно парень потерял что-то чрезвычайно важное, да настолько, что сдвинулся фундамент его характера, души. Проблема была лишь в том, что истинную причину установить пока не получалось. Нацу знал лишь одно: его внутренний дракон всё ещё излучает неистовую ярость, воет, рычит, скулит, при этом жутко злится за то, что так и не смог отомстить обидчикам. Никому из них. Каждый ушёл безнаказанным. Абсолютно каждый.       — Чёрт, — эмоции стали выходить наружу, после двух дней томительного заключения, — Какого хрена я не вернулся туда, не закопал заживо всех виновных? Какого лешего я не смог отпинать этого поганого антимага? Да я вообще не видел никого из их шайки после того парня с крыльями! Вот же ж блять.       Сам того не замечая, Драгнил стал повышать голос, сжимать руки в кулаки, ненарочно ударять стены, пытаясь высвободить хоть каплю своей агрессии. Его чуть ли не пилила пополам переполняющая злость, память старалась восстановить события двухдневной давности, разузнать, где и когда враги объявлялись в последний раз.       — Всё произошло так быстро, а-ай, как же сложно! — парень схватился за голову, взъерошивая волосы цвета сакуры, — Кх, всё равно, я всех убью.       Лезло огромное количество мыслей, но ни одна из них не доставляла удовольствия. Огненный маг думал и о том, что поганым ворам удалось сбежать, что неимоверно злило, и о том, что они могли оказаться погребены под завалами, что, чёрт возьми, злило ещё больше. Он хотел сам. Сам растерзать их, разорвать на части, спалить каждый сантиметр их аморальной кожи, расплавить само сознание, не оставляя ничего, кроме яркого пламени. Позволить разбойникам умереть так просто, получив смертельные раны от летящего валуна? Нет, нет, ужасно, лучше бы всем им выжить.       Саламандр провёл всё время в раздумьях, столь непривычных его голове. Анализировать что-либо во время боя это одно, а вот пытаться разобраться в уже произошедшем — другое. Да и тема чувств была, если честно, немного сложной. В том, что касалось товарищей, никогда не было заминок — бейся до последнего, защищай каждого. Тут сомнений нет, Нацу просто старался помочь каждому своему другу. Но Люси...       Разворачиваясь обратно к кровати, в которой мирно спала девушка, Драгнил перестал буйствовать и слегка успокоился. И вот опять. Стоило ему хоть краем глаза заметить такие чарующие черты лица, как вся сосредоточенность вмиг исчезала, отправляя внимание неосторожного парня в ласковый плен. Он вновь подошёл к кровати, наблюдая за спящей красавицей.       «А ведь она даже не шевелится всё это время. Только слабое дыхание, больше ничего... »       Нацу опустился на колени, присаживаясь рядом так, чтобы его лицо было на одном уровне с ней. Сердце отчего-то возбуждалось, словно вновь возвращалось былое буйство, но совершенно с другим оттенком. Это не был азарт хорошей битвы, это не было волнением за друга, это было нечто иное, новое, такое, что нельзя передать словом. В груди сдавило от попытки переварить такое количество эмоций, а грубая мужская рука неосознанно потянулась к золотистым волосам, на которых так неуклюже отдыхали солнечные зайчики.       — Цвета пшеницы... — прошептал Драгнил, впиваясь взглядом в, казалось бы, привычные локоны напарницы.       И правда. А вот и поздняя осень.       — М-м... — Хартфилия слегка дёрнулась, чувствуя шелест собственных прядей.       И вновь неспокойное сердечко парня сжалось, стоило ему заметить движения, которых он не видел так долго, и услышать мычание, которое означало лишь одно. Она очнулась. И правда очнулась.       — Люси! — парень подскочил, слёту обнимая подругу, — Люси!       На глаза навернулись то ли слёзы, то ли причина его действий, то ли последствия долгих переживаний. Неясно, но Нацу точно знал: плакать при любимых — не слабость. Уж она за это точно не осудит.       Блондинка ещё не успела разомкнуть век, как уже оказалась в плену жарких объятий. Такая резкость быстро привела в чувство, судя по всему, наотдыхалась заклинательница достаточно.       — Ну-ну, Нацу, всё уже хорошо! Так кидаться на только что проснувшихся людей совсем невоспитанно! — уже говорилось, что в родном Хвосте Феи всегда царит полный оптимизм, по мере возможности?       Вот и сейчас она старалась улыбаться, саламандр прекрасно понимал, зачем, понимал, для чего эти шутки, понимал, что сейчас всё хорошо, но... Теперь уже его не отпускали чувства, а мысли о всяком так крепко засели в сознании, что вытравить их не получится, пока он не дойдёт до чего-то важного, того, что мешает ему вновь веселиться, будто, не пойми он, легче не станет. Ведь девушка напротив так наигранно тянула улыбку, что хотелось плакать, горько, больно, обижаясь на самого себя.       Что же так гложет душу, что так трепещет сердце, от чего так скручивает грудь? Какая же она сильная, наверняка всё тело чертовски ноет, сложно вставать, говорить, подниматься. А такая счастливая.       Да и что за вброс про «невежество» или что там было. Воспитанность? Оу, да, верно, она была воспитанной. Крайне образованная, добрая, понимающая девочка, которая постоянно приходит на помощь своим друзьям. Всегда отзывчивая, смелая, безусловно талантливая, начитанная. Конечно она не гордая, а мирская, приближённая к остальным товарищам, вдохновленная ими и их поступками. Несмотря на взбалмошность и фальшивую агрессию, о которой остальные могли подумать, Хартфилия правда была сдержанной и воспитанной. Кто-то мог сказать, что её прошлое в роли высокопоставленной особы давно забылось, а все действия сейчас — необходимая её душе с давних времён свобода, которую она так долго желала. Однако это совершенно не так. Пусть и жила взаперти, она искренне благодарна своей семье и прислуге, считая их такими же друзьями, как и гильдия сейчас. Она благодарна им за свою воспитанность.       Вот только, уж извольте, Драгнил другой. Да и понимал, ни к чему ему эти привычки, пока хочет — обнимать будет столько, сколько нужно.       Воспитанность? Нет, ни капли, он был совершенно невоспитанным. Саламандр врывался к Люси в квартиру, громил её дом, ел её еду, спал в её кровати, тратил её сбережения. Он просто принимал все её возмущения, как должные, совершенно не представляя, как всё может быть иначе. Без зазрения совести расхаживал перед девушкой в чём мать родила, при этом стягивая и с неё полотенце, ни капли не стыдясь. Однако этот убийца драконов всегда бросается в бой, даже не пытается разобраться в ситуации, изучить обстановку, узнать положение дел. Если страдают его друзья, если бьют его товарищей, если плачет она... Просто не терпит ни секунды, кидаясь на врага в любом случае. Он отчаянно рвёт любые оковы, сдирает в кровь руки, стачивает зубы, разрывает горло, кричит, мечет, но всегда высвобождается и получает желаемое. И всегда может всех защитить, это не его мнение, не чужое, это простой долг. Он необразованный, местами глупый, но по-прежнему добрый мальчик, который всегда приходит на помощь своим друзьям.       Но он был с ней.       Он знал, что она сама достаточно гордая и смелая, знал, что она сильная. Но произошедшее никак не могло покинуть его головы: страх, бессилие, слабость. По такой глупой причине парень не смог быть с ней в момент опасности, не смог защитить, потерял, отдал разбойникам, разрешил издеваться, осквернить её, подпустил этих ужасных сволочей к её чистому телу, вновь вызвал у неё слезы. И как бы драконыш ни был зол, никакая агрессия не сможет вернуть Люси то, что она потеряла. Он виноват. Он знает. Потому он с ней. Мысль о том, что подобное случится вновь, режет его сердце тысячей ножей, колит по нервам, будоражит кровь, вызывая непреодолимое волнение и гнев. И этот гнев мылит глаза, туманит взгляд, подкашивает ноги, при этом наполняет голову картинками былого, не самого приятного для воспоминаний исхода.       Эта слабость так раздражает, он как пёс, он будет охранять её, извиняясь до конца жизни.       Вот только кого Драгнил обманывает, такое уже было, он уже чувствовал подобное не раз, постоянно обещая больше не допустить подобного. И это опять происходит, раз за разом, вновь и вновь, он видит её слёзы, её раны, её боль, её силу и страх. Он ненавидит, когда она дрожит.       Да, верно, она сильная. Она всегда держалась. Слаб здесь лишь он сам.       Это же она всегда заряжала его, она выручала, она изучала, она планировала и спасала. Сколько раз в его жизни она останавливала неизбежное, сколько раз отрекала смерть, сколько раз выигрывала битвы, в которых не было возможности выиграть? То же затмение, Часы Вечности, Тартарос.       Да, верно, она сильная. Но это не мешает ему хотеть защитить её.       — Ну-ну, Нацу, всё уже хорошо, — она немного отстранилась, пытаясь выбраться из слишком долгих объятий, однако сил по-прежнему было мало, драгонслеер, хоть и тоже ослаб, оказался явно крепче.       Нет, правда, ещё пара минут и это станет уже неловким. Драгнил как в омут упал с тех пор, как услышал голос Люси. Парень даже ещё не знал её истории: что произошло в той пещере, что было, пока она спала, как удалось одолеть Хрономеса. Саламандр даже не подозревал о приключениях и страданиях, которые пережила подруга, не знал о снах, перемещениях во времени, прогулках по чужим воспоминаниям. Но он уже сильно дрожал, переваривая всё больше идей и мыслей в голове. Страх ли это, счастье, беспокойство? Несмотря на всё, что было в их совместной жизни, обнималась парочка не так часто, раза два от силы. И то обычно инициатором была девушка, драконышам чувствительность не к спеху.       Ещё бы знал он, что такое любовь.       — Не пущу, — резким движением рук драгонслеер вернул Хартфилию на прежнее место, с новой силой сжимая её тело.       Да чёрт, нет, слабая, слабая. Она маленькая, хрупкая, нежная, уязвимая, лёгкая, она невозможно слабая. Что могла она сделать с той толпой без своих ключей, ну что? Что может восхвалённая «сила духа» в битве против горы профессиональных воров? Да ничего, настоящая сила же не в этом, что за сладкие речи, не в этом, это же не защитит её, нет.       — Я идиот, — Нацу за раз понял слишком много, его мозг не выдерживает подобных нагрузок, сбой системы, ему оставалось лишь пасть на колени, надеясь лишиться всех навязчивых мыслей. — Я такой идиот, Люси... Я люблю тебя.       — А?.. — Люси моментом вспыхнула, ни в коем разе не ожидая ничего такого от напарника, однако смущение быстро сменилось яркой улыбкой, которая могла бы заменить Драгнилу солнце на всю оставшуюся жизнь, — Нацу, мы и так уже как семья!       Она присела на кровати, пододвигаясь к упавшему парню, после чего опустила руки чуть ниже, охватывая его голову. Одну ладошку Хартфилия поселила на розоватой щечке, а вторую запустила в чужие непослушные волосы, чуть приподнимая взгляд напарника. Она приблизилась, аккуратно целуя того в макушку, будто втайне насмехалась над собой же, пародируя запоминающиеся сцены. Драконыш заворожённо наблюдал за действиями девушки, утихомириваясь, так что слёзы уже не лились такой гурьбой, как раньше. Своими тонкими пальчиками Люси стала вытирать остатки влаги около серых глаз, встречая их своими шоколадными. Нацу унял горечь и так же лучезарно улыбнулся, вспоминая, как они всегда справлялись с любыми проблемами. Казалось, что за эти нежные прикосновения стоило бороться всю жизнь, лишь бы никогда больше не потерять их. И им обоим было ясно, что значат действия друг друга.       — Никому не отдам, — саламандр вновь поднялся, теперь уже в разы крепче и сильнее обнимая подругу, — И никогда не отпущу.       А она лишь посмеялась, видя такое очаровательное поведение подростка-драконыша. И всё же он мог сочетать в себе и глупость, наивность, неопытность маленького ребёнка, и буйство, свирепость, агрессию настоящего древнего ящера. Любовь — странная штука.       — Отныне и навсегда, — Люси схватила парня в ответ, заваливая его к ней в кровать, чтобы можно было вечность болтать о произошедшем, поддерживая и защищая друг друга, а ещё чтобы так же долго греться в его тёплых руках, — Отныне и навсегда, Нацу.

*The END*