По пшеничному полю

      — Нацу-у-у! — Протяжный вой маленького котёнка уже довольно долгое время раздавался где-то за сценой, привлекая к себе, наконец-то, внимание драгонслеера.       Услышав знакомый тембр голоса, парень бросился к источнику звука, уже улавливая нотки грусти и разочарования. Невыносимо было осознавать, что его любимый товарищ вновь заливается бесполезными слезами, которые, в большей части случаев, означали только боль. Нет, безусловно, всегда существовала вера в то, что глаза искида могут заливаться солёной водой и от счастья, однако... Не ему судить, но ничего хорошего, что могло бы тут быть, как-то в голову не лезло. По крайней мере, вонь тут стоит та ещё. В любом случае, нужно поскорее найти друзей и узнать, что произошло. Лишь бы ничего страшного не случилось, как бы то ни было, он уже спешит на помощь, а значит, волноваться не о чем.       — Хэппи, где ты? Я бегу, — он малость замялся, стараясь прислушаться, как вдруг из закулисья вылетел высший, у которого, как всегда, глаза на мокром месте, — Ну-ну, что такое, эй?       — Иди за мной! — маня друга обратно, синий котик развернулся и бросился в сторону обширного сценического пространства, скрытого бархатными занавесками.       Ощущая на себе обеспокоенный взгляд товарища, Хэппи старался унять плач, дабы не мешать ему лишний раз. Не хотелось вновь показывать свою слабость и лить слёзы, особенно в такой важный момент, но маленький ребёнок не мог с собой ничего поделать, увидев такую страшную картину. Как бы ценно сейчас ни было спокойствие, все эмоции сами выходили наружу, не встречая препятствий. Сталкиваться с подобным он явно не привык. Тут дело даже не в возрасте или складе ума, Хэппик сам, как и каждый в его глубокоуважаемой гильдии, являлся храбрым воином, который в любой схватке оставлял свою душу, не жалел тела, не экономил сил и всегда бился до последнего. Все они не раз видели и кровь, и синяки, и раны, принадлежащие как врагам, так и союзникам. Но, сколь часто бы ты не лицезрел такое... Как говорится, к страху привыкнуть невозможно.       — Нацу, Люси, она... — стоило этой фразы достичь чутких драконьих ушей, как былое волнение вернулось с двойной силой, генерируя самые ужасные завершения цитаты.       Только ребята завернули за угол, как Драгнил понял, в чём дело. И правда, Люси. Его Люси. Укутанная в какое-то тряпки, которые и одеждой-то назвать нельзя, побитая, вся в царапинах, синяках, ожогах. На лице мгновенно поселился оскал. Каждое живое существо в этом мире должно иметь представление об ужасающем убийце драконов, готовом порвать на мелкие, грубые, алые куски того, кто посмеет хоть пальцем коснуться его дорогих друзей. А сейчас. Кровь... Её, уже не свежая, затхлая кровь, застывшая в самых разных частях нежного тела. Белые, грязные тряпки частично впитали в себя результаты былых побоев, демонстрируя то, насколько плохо относились к девушке в это время. Она, как казалось, безмятежно спит, плавно вдыхая пропитанный ароматом железа воздух. И, если бы не эти заветные движения, саламандр бы мог подумать, что Люси... Уже не вернуть. И ясно было, отчего иксид так жалостно скулит сейчас. Не будь Нацу полностью погружённым в ситуацию, тоже заревел бы, что есть сил. Но сейчас ни в коем случае нельзя расслабляться, нужно забрать напарницу, увести её подальше от всего этого ада, а потом вернуться, проводя массовую зачистку.              Драконыш в скором темпе стал подходить к лежавшей на полу девушке, на ходу стягивая с себя чёрный жилет, чтобы прикрыть им подругу. По максимуму сдерживая распирающие изнутри эмоции, Нацу аккуратно опустился на колени, присматриваясь к лежавшему на холодном полу телу. Насколько же омерзительные вещи ей пришлось пережить, что же она чувствовала? Парень знал, боролся с навязчивыми мыслями, скрывал обиду и ненависть, но знал, что ей было невыносимо страшно. В разы страшнее, чем ему сейчас, в сотни больнее, в тысячи раз хуже. И он не мог перестать винить себя. Если бы не он, если бы он тогда, если бы он...       Если бы, если бы. Сейчас всё так, как есть, но это ни в коем случае не снимает всю принятую и осознанную вину драконыша. Просто он слаб, вот и всё, в то время как она отчаянно старалась быть сильной. Нацу верил, она боролась до последнего, как бы плохо ни было. Несмотря на всю боль, она ждала его, она верила.       Она тоже знала.       Драгнил накрыл девушку своей длинной чёрной жилеткой, осторожно заворачивая побитое тело. Он, пряча всю скорбь, что сейчас с такой тяжестью давила на несчастную душу, старался быть максимально нежным, ласковым. Будто его грубые ладони могли оказаться слишком большой проблемой, что поделать, они предназначены для драк, для защиты... Его друзей... Должны были... Боясь ненароком ещё больше ранить и так помятое создание, драгонслеер опустил руку на волосы Хартфилии, плавно поглаживая их. Люси мирно спала, размеренно дышала, грудная клетка тихо поднималась и опускалась, чем нескончаемо радовала ребят. Один из пшенично-солнечных локонов неосторожно соскользнул с макушки, переселяясь в область глаз, по-прежнему скрытых за пеленой тёмных век. Подобная безмятежность оказалась заразительной, по-дружески успокаивая Драгнила, впитываясь в его душу. Он подобрал сбежавшую часть волос, заправляя её за маленькое женское ушко, на котором виднелись грубые раны, словно от удара плёткой.       — Люси... — напуганный котёнок тоже был крайне осторожен, будто девушка перед ними вовсе не давняя подруга, а райский цветок, непозволительно стоптанный кромешной тьмой, — Люси-и, открой глаза, Люси...       — Хэппи, не нужно, — парень обхватил тело девушки одной рукой, чуть приподнимая и подхватывая её сзади, — Она должна отдыхать.       Опечаленный высший мог лишь молча согласиться, наблюдая за тонкой ладошкой, мирно покоящейся на изрезанной груди. Накинутая сверху жилетка по-прежнему не могла скрыть всех повреждений. Саламандр прижал Люси к себе, словно таким образом пытался извиниться, поговорить, как-то помочь. Будто его руки, отчаянно хватающиеся сейчас за золотые пряди, стараются донести до сознания подруги, что всё позади, что больше они ничего такого не допустят, даже если никакие слова не смогут вернуть то, что она успела потерять. Его пальцы, впивающиеся от собственного бессилия в дорогую макушку, стали дрожать, всё сильнее притягивая любимого друга к хозяину. Парень приблизился к ней вплотную, нежно, но с болью целуя и вдыхая всё те же ароматы осени, заглушить которые не получилось даже у тех, кому слова «мусор» в качестве синонима недостаточно.       — Нацу-у... Хотел бы я забрать её боль... — Драгнил не обернулся, скрывая предательски выступившие слёзы.

***

      — Верно, — Люси вздрогнула от неожиданного звука, резко подскакивая, — Какая удивительная девчонка...       Всего на миг заклинательница уловила знакомую магическую природу, витающую где-то в открывшихся просторах. Она стала стремительно озираться, выискивая оппонента. Грубый мужской голос, хоть и не вызывал явного отвращения, как отвратные звуки недавних знакомых, явно был влиятелен и могуч. Всего за секунду тело само наполнялось осторожностью и беспокойством, на автомате преклоняясь перед схожим, но более могучим волшебством.       — Кто ты, — блондинка так и не сумела определить местоположение незнакомца, его присутствие ощущалось повсюду и одновременно нигде, вводя в замешательство, — Что это за место?       Глупо было со стороны Люси думать, что ей так просто ответят, однако шанс имелся, учитывая то, что она до сих пор не понимала сущность обнаруженного создания: друг он или же враг? Если товарищ, спасший её, она обязана поблагодарить и попросить указать на выход, а если противник, жизненно необходимо выудить как можно больше доступной ему информации. Как-никак, сама девушка была достаточно умной, так что анализ ситуации и желание обладать нужными сведениями ни на мгновение не покидали её души, даже если ситуация, так сказать, критическая.       — Хотел бы я узнать для начала, кто ты, — голос вновь ответил, явно идя на контакт, — Однако, не в моих принципах отвечать вопросом на вопрос. Исходя из обыкновенной морали, я представлюсь, дитя. Я — великий Повелитель времени, Бог, несущий в себе само понятие жизненных и пространственных потоков, моё имя Хрономес, Хроно, по-вашему. Теперь же, юная волшебница, прошу поведать мне о тебе.       Златовласка вмиг смекнула характер окружившего её существа. Уместно, что благородное прошлое высокопоставленной особы оставило умение вычислять, какого рода человек ведёт беседу. Хотя, не нужно было с малолетства обучаться этике и культуре, чтобы распознать в голосе человека статную честь и нравственность. Вот и пригодились давнишние знания и умения.       — Я Люси Хартфилия, заклинательница духов, — она по-дамски поклонилась, выражая почтение встреченной личности, всё же, пока не было предпринято каких-либо действий в сторону беспомощной волшебницы, так что ничего, кроме заметного волнения, не вынуждало сопротивляться беседе, — Приветствую Вас, Повелитель.       Судя по всему, Хроно по душе уважение и честолюбие. С грамотным человеком и говорить приятно, а с вежливым так вообще. Радовало, что в этом прогнившем насквозь мире оставались те, кто с почтением относится к незнакомцам, не проявляя насмешек или издевательств. Даже являясь Богом, парень смыслил в благородии, не желая спускаться до развратных беспочвенных убийств, лишённых какой-либо элегии и эстетики. Смерть может быть красива так же, как само время.       — Итак, Хартфилия, как ты оказалась в моём царстве? — Из недр белого тумана понемногу стали виднеться очертания коренастого мужчины, которому, судя по всему, и принадлежал столь величественный голос, — Признаться честно, ты первый мой посетитель за миллионы веков существования времени, так что я, к собственному удивлению, весьма обескуражен, наблюдая тебя здесь.       Вскоре видневшийся вдали силуэт полностью покинул смутные серые потоки, выходя к блондинке. Статус Бога и правда был тому под стать, о чём свидетельствовали только обширные белоснежные крылья за спиной, сливающиеся с фоном. Сам парень был тёмным, но с ярко-красными радужками и такими же алыми рогами, словно сам огненный демон завладел духом временного владыки. Окончательно материализовавшись, Хрономес остановился, не дойдя до гостьи пару метров, тактично дожидаясь ответа.       — Великий Повелитель, я глубоко извиняюсь, но, к сожалению, не ведаю, что происходит с моей душой. Я способна лишь выдвигать предположения, однако не уверена в них до конца, — девушка заметно напряглась изнутри, изучая возникший образ.       Нужно было оставаться сильной. Держать статику. Не показывать волнения.       — Ох, прошу простить мою грубость, что не объявился сразу. Как я уже говорил, это место впервые на моей памяти впускает в себя кого-либо ещё, помимо меня, создателя. Было слегка опрометчиво с моей стороны бросаться навстречу, не считаете ли? — Люси будто бы и хотела продолжить этот парад учтивости, такая позиция несомненно радовала, ведь дружеский лад всегда лучше любых разборок, однако, не успела она произнести и звука, как вокруг заметно начало холодать, будто сам мороз преисподней спустился на землю, — Девчонка...       А теперь реально страшно. Адские зрачки убийственно загорелись, улыбка сменилась оскалом, а бархатистые нотки голоса отдавали жестокостью и надменностью. Хартфилия не против бы прояснить ситуацию, извиниться, если сказала нечто такое, что мудрый Повелитель счёл за оскорбление или неуважение, но... Что-то тут было не так. Кем бы ни оказалось существо напротив, от него исходила до боли родная и знакомая сердцу магия, словно подобное чувствуется не первый раз. В голове предательски кольнуло, вновь всплыли отрывки воспоминаний из пережитых снов.       Пазл начал сходиться.       — Ты!!! — Демон загорелся злостью, приближаясь к девушке, — Ты пользовалась Затмением! Сволочь, готовься к смерти.       — З-затмение? Я... — Люси стала задумываться о том, что, чисто в теории, та она, которая сейчас находится здесь, через врата не проходила, так как будущее было спасено, но кое-что подсказывало ей, что возмущаться сейчас не выйдет.       Зато заклинательница окончательно убедилась в том, что всё, увиденное ею, является правдой, тем самым ужасающим временем, которое удалось преодолеть и изменить. В груди защемило от осознания пережитой боли.       — Я много тысячелетий управлял временем, следя за естественным ходом событий в мире, — Повелитель не унимался, со скрежетом в зубах высвобождая свою озлобленность, — Всё, что происходит во вселенной, должно было произойти, все предрешено прошлым и обусловлено будущим, поток существования нельзя нарушать, это закон природы!       Хартфилия догадывалась, куда клонит Хрономес. Разгневать Повелителя, прибегая к использованию магии Затмения? Но заклинательница же не знала и не могла знать, что такое создание имеется, да ещё и разозлится, что она по случайности зашла в его пространство! Иронично же, ради защиты гильдии и друзей каждый готов на что угодно, даже бросить вызов самим Богам.       — Но глупые люди постоянно лезут туда, куда не просят. Они считают, что должны быть вершителями собственных судеб, они возомнили себя невесть чем, стали сражаться с естеством! Разработали отвратительное оружие, обладающее частью моей магии, захотели повернуть время вспять, вернуться к истокам мироздания! И ты, девчонка...       Это у него игра такая: сначала максимально высокопочтенно приветствовать гостя, а после втаптывать его в грязь, демонстрируя полное превосходство? Ну и развивается же надменность у Богов. В любом случае, соперник неистово пугал, так что главной задачей Люси было взять все свои эмоции в кулак, поработив любые чувства для собственных целей. Боялась, не боялась, честно — плевать, нужно бороться, чтобы вернуться к товарищам, которые, она уверена, ждут её и уж очень волнуются. Хорошая подруга не должна заставлять Хэппи столько плакать!       — Я покажу тебе твой грех!       Бог времени всё ближе подходил к Люси, вселяя в неë крупицы сомнения. Пользуясь своим положением, он менял пространство вокруг, наполняя пустую белизну кадрами ужасающего прошлого и несостоявшегося будущего, словно вырывая куски из несобранного пазла.       — Это... — девушка зацепилась взглядом за мрачные воспоминания, понемногу всплывающие в опечаленном сознании, — Нет...       Картины и правда были не из лучших. Затмение. Одно из самых горестных времён Хвоста Феи, одна из самых сильных болей, один из величайших страхов. Они знали, все они знали, что в другой реальности, в будущем времени все оказались погребёнными под городскими развалинами. Однако представлять этого не хотелось: понимать на словах это пусть, но вот увидеть в живую.... Слегка левее девушки вырисовывалась та сцена, наблюдать которую Люси не желала и в самых плохих кошмарах. Она, в тёмной накидке, покрывающей всю голову и тело, вышагивала по подземным ходам королевского дворца, выискивая глазами нужный проход. Уцепившись за издали знакомую каменную дверь, юная заклинательница подтолкнула её, распахивая створки. Грубые двери поддались слабым внешним воздействиям, открывая путешественнику дорогу. Спустя пару секунд их взгляды столкнутся. Нацу прокатится небольшим кубарем прямо у ног златовласки, опознавая ту по любимому запаху. И она знала, что не сумеет сдержать плач.       Сейчас Люси была до одури благодарна, что видит лишь картинку из различного времени её жизни, при этом не ощущая всех чувств и эмоций, бушующих в изнурённом теле. Иначе бы жгучие слёзы предательски подставили бы её, уменьшая шансы на победу в этом несправедливом бою. Уловки и психологические атаки Хрономеса били больнее выстрела чистого Эфириона, проникая в хрупкое девичье сердце. Однако животный интерес, природная любознательность не позволяли прервать мучения, срываясь в бой. Хартфилия продолжала изучать возникающие образы, желая во всём дойти до самой сути, познать истоки, взглянуть собственным страхам в глаза. Девушка была уверена, что именно в этих кадрах хранятся долгожданные ответы на вопросы, связанные с замучившими снами.       Она хотела знать.       И вот он, Нацу, опускается перед ней на колено, аккуратно дотрагиваясь своим лбом до чужого. Люси помнила этот момент со стороны другой себя, вылавливая каждую редкую слезинку и ухватывая все мимолётные скольжения мышц. Совсем рядом вырисовывалась до одури схожая картина, на которой парень с таким же ласковым выражением лица касается чужой макушки. Только фон был более тёмным и кровавым: боль, драконы, огонь, страх. И он, что в первой, что во второй сцене, очаровательно улыбался, успокаивая подругу. Сейчас, наблюдая за обеими ситуациями со стороны, девушка заметила, что отличается там лишь она сама. Одинаково побитая, уставшая, напуганная, однако, пока её Нацу был жив... Верила, знала, принимала, пока было так, её лицо не отражало невыносимую потерю и бесконечный страх, пусть и совсем чуть-чуть, но краешек губ отчаянно старался подняться вверх, не теряя надежды. Во дворце же Люси из будущего молча плакала, впиваясь взглядом в наклонившегося к ней напарника.       Конечно, ведь в памяти той Хартфилии, это был второй такой случай, о котором знала только она, ведь её друг... В тот момент наверняка душу заполнило чувство печали, вновь встречаясь с недавно убитыми, да ещё и с повторением тех действий, которые были подарены ими перед смертью... Так больно...       Нацу совсем не ребёнок, он взрослый, ласковый, добрый, понимающий парень. Он гладил её золотистые локоны, мирно улыбался, не смеясь, не крича, не буйствуя. Люси никогда больше не видела его таким.       Она никогда не была так счастлива и одновременно никогда так сильно не завидовала самой себе.       Ведь в своём времени испуганная женщина так и не получила дозу Драгнила.       А вот ещё. Заклинательница сверлила взглядом Повелителя, смотря сквозь него. За Хроно, немного правее, появилась вырезка с того времени, в котором, к счастью, блондинке не удалось побывать. Вернее, той версии, которая сейчас стояла внутри божественного омута, впитывая в себя саму суть потоков времени. Люси с лёгкостью узнала это место, совсем недавно одно из видений ненароком показало состояние Шафрана в момент атаки полчища древних ящеров. Верно, ей же рассказывали гости будущего, она сама ведала себе же, как горестно, смело, но бесполезно погибнут её друзья. Прошедшая через врата упустила лишь рассказ о том, как её драгонслеер с ровно такой же нежностью касался её макушки в пылу битвы, непонятно как найдя силы улыбаться. Он держался ради неë до последнего. Насколько же сильно запал в душу этот момент, сколько же любви и трагедии он в себе несёт, что девушка уже который раз переживает его...       Новая вспышка света. На этот раз Люси увидела... Свою смерть. В который же раз прогоняются эти кадры в голове? Чёрный поток сконденсированной маны, заострённый наконечник, резкий рывок, реакция. И вот уже блондинка лежит на руках у себя же, нежно поглаживая заплаканного котёнка. «Ты мой друг!». Хартфилии даже не требуется видеть лица, чтобы чувствовать, сколько радости принесли эти слова. Герб гильдии, растворившийся в потоке времени символ, слетевший с руки последнее феечки того мира, тот самый знак, который хотелось видеть. Новая дрожь, последние слова, остановка, смерть... Обескураженный и одновременно злой Нацу, тихо наблюдающий за всем произошедшим. «Это предрешено судьбой!». Возглас Роуга из будущего, очередная опасная атака, ведь жертва до сих пор жива. Пусть заклинательница и знала, что будет дальше, чувство опустошения никуда не делось. После произошедшего на сердце каждого остался глубокий шрам, не залечить который и самым сильным целебным волшебством. Сны оказались заражёнными, сознание перемешенным, боль медленно отравляла тело, скрываясь где-то в глубине. И лицезреть всё случившееся вновь, причём так ярко, с других сторон... Грудь сдавило, притягивая тело к полу, что заставило девушку опуститься на колено, увеличивая площадь опоры.       «Я спалю твою судьба к чертям!»       Точно. Она не одна. Только товарищи и помогли ей зарыть тревожность, наполняя последующие дни новыми красками. И Нацу... Для этого ведь и нужны друзья?       Теперь сложившаяся в последние недели ситуация, гложащая душу бедной мечтательницы, стала проясняться. В всплывавших фрагментах волшебница находила невидимые Хрономесу линии, соединяющие все отдельно брошенные факты и события. В моменте она пропустила через себя и детали недавно увиденной смерти дорогого напарника, и давние сны с ордой драконов, и падающую башню замка, и невыносимую боль, словно огонь, сжигающий все внутренности Хартфилии. Вот почему после очередной беспокойной ночи на душе скрёбся Хэппи, вот откуда вечное опустошение, беспамятство, вот причина ранее необъяснимому желанию обнять его.       Пусть и в другом времени, но Люси пережила их смерть. Всех их. И это бремя пронесла сквозь прошлое, более ни за что не желая упускать шансы и терять их вновь. И она оставалась собой, если Затмение смогло повлиять на ход времени, если получилось обратить вспять события целого мира, если волшебный артефакт перенёс заклинателя на дни назад, то... Чувства, взращенные в гильдии, не могли так просто раствориться, покинув бренное сознание. Они всегда были рядом, преследуя неосторожную душу, пожелавшую тягаться с самим естественным ходом событий. Не только пожелавшую, но и сумевшую. Такой была плата за миллионы жизней.       И Люси нисколечко не жалко. Кошмары и болезненные воспоминания, которые во всем мире ведает лишь она одна — несравненно крошечная цена.       — Я пожертвовала всем, чтобы спасти наше будущее, — девушка, наконец, решила перенести взгляд на врага напротив, заканчивая изучение всех продемонстрированных перформансов, — И на сто процентов уверена, что она... Я... Сейчас в прекрасной фантазии вместе с моими друзьями!       Как бы то иронично ни звучало, самое время было отбросить боль, насылая на противника волны уверенности и стойкости и показывая силу переданной, накопленной различной жизнью воли, поднимаясь. С любыми страхами и волнениями справиться можно позднее, сейчас же важно любой ценой продолжать сражаться с невообразимо сильным духом. Но она знала, что сможет, попросту не было выбора, не существовало другого исхода, победа была предрешена ещё тогда... Когда хрупкая воительница Хвоста Феи вновь вспомнила, что она не одна.       — Начнём, — девушка воспрянула духом, выуживая с пояса один из золотистых ключей, — Звёздного Козлика...       Однако в ответ на призыв не последовало родного сияния, да и Люси точно могла сказать, что не чувствует рядом присутствия своих зодиаков, будто они впервые за долгое время покинули её.       — Интересная девчонка. Это место — омут времени. Я его создатель, повелитель и хранитель. Это мои владения, ты не сможешь призвать сюда кого-либо, пока я не дозволю. Лишь мне разрешено впускать живые души в потоки вселенной. По крайней мере, так было веками до твоего прихода. В любом случае, тебе не даровано снисхождение Богов, ты не обладаешь подобной силой! Потому, прости, тебе суждено умереть, — Хрономес слегка наигранно ухмыльнулся, заранее радуясь победе, ему девчонка, хоть и немного, но успела понравиться, с ней интересно забавляться.       — Суждено, не суждено, какая разница, — Хартфилия притихла, убирая ключ обратно за пояс, и, закрыв глаза, смирно встала на месте, — Я всегда сражаюсь рядом с моими духами и согильдейцами. Мы поддерживаем друг друга, доверяем жизни, приходим на помощь и всегда боремся до последнего. Неважно, выиграю я или проиграю, но я буду драться, пока в меня верят мои товарищи.       — Ты одна никогда ничего не сможешь мне сделать, твоё тело слабо, ты обыкновенная смертная, — пространство вокруг начало наполняться воздушными потоками, сметая все фрагменты чужих воспоминаний, — Чт... Девчонка!       Повелитель времени уже не грозил, а рычал, как дикий зверь, не веря собственным глазам. Люси, собрав всю имевшуюся волу в кулак, меняла чужое творение, подчиняя его себе и направляя потоки магии так, как нужно было ей.       — Небо единое...       И мир времени поглотил яркий свет тысячи звёзд.