белые ночи.

      Весенние ночи холодные, одинокие и неприятные. Их необходимо проводить у камина за чашкой чая, с любимым человеком или семьей, а не где-то вдали от всех, как можно дальше, без внимания.       Возвращаясь сюда вновь, Тетта неосознанно прокручивает у себя в голове лишь самые приятные воспоминания с этим временем года. В это время он впервые влюбился, лишился своей девственности и доверился человеку, после здесь же с ним расставшись. Этот чертов сквер, чтоб он был проклят.       Темень. Уже давно за полночь, почти все огни в небольших домах погасли, хотя и были заняты лишь несколько десятков домишек из всех возможных. Тишина, лишь несколько фонарей продолжают свою работу над тем, что им дано, и у самых оживленных домов несколько собак лаяли громко и заливисто, переговариваясь между собой, как только слышали шарканье от легких ботинок парня.       Эту дорогу он выучил еще в шестнадцать лет, сразу после переезда сюда. Уже знакомые линии домов, длинные дороги вдоль, которые вели к озеру, сразу за которым был сквер — самый атмосферный и любимый сердцем юного медика.       Здесь Тетта провел все свое детство. Дачный поселок, находящийся за городом и окруженный небольшим лесом, в середине которого находится миниатюрное озеро; деревянные домишки, построенные под копирку каждый и одна единственная площадка с детскими установками, вроде горок и песочниц. И самое главное — лавки по сторонам, на одной из которых Кисаки проводит половину своей студенческой жизни.       Каждую ночь, после полуночи, брюнет приходит на эту лавку и читает, рисует или пишет зарисовки сюжетов, пришедших к нему в голову. Порой, он просто надевает наушники и слушает музыку, отдаваясь прекрасной атмосфере и мыслям, заполняющим его голову с концом.       Казалось бы, что же он делает в этом посёлке в такое время, когда на носу сессия и прочий учебный процесс? Он здесь живет. Питается тишиной и спокойствием. Общается с прекрасными людьми, на глазах которых вырос. Лечится от тревожности и апатии, которые заглотили его ещё после тринадцатилетия, очередной ругани с родителями и следовавшим к нему угроз.       С самого детства Тетта предпочитал нахождение в этом месте, нежели в городе. Виды будто нарисованные со сказок, добрая бабушка, покупавшая ему гостинцы и игрушки, грубоватый и серьезный дедушка, бравший с собой на рыбалку в пять утра — все это навевало воспоминания и улыбку на лице, и даже само отсутствие стариков не заставляло потерять ее. Да, однозначно Кисаки грустил о потере, ему не хватало той ласки и любви, что он получал от них, но и выбора не было.       Не так давно скончалась и бабушка, уходя вслед за своим супругом и оставляя всё имущество на внука. Говоря о имуществе, я подразумеваю дом, участок с небольшим огородом и сарайчиками, а так же парочка антикварных вещей, вроде статуэток или расписной посуды. К сожалению, ту красоту, перечисленную выше, парню пришлось продать, дабы осилить проживание здесь одному, ведь для жизни необходимо питание и расходы на воду и свет, а так же поездки на учебу, туда и обратно. Сложновато для юноши его лет, но в свои 19 он уже научился с этим справляться.       Добиваясь всего сам, он начал работать, дабы вытягивать свою жизнь дальше. Кофейня была удачным выбором для студента. Персонал приятный, как и само руководство; буквально рядом с университетом, что не менее радовало душу, успокаивая ее же. Составив персональный график под учебу и автобусные рейсы в свой поселок, брюнет мог прийти после двух часов дня и проработать до семи вечера. За эти пять часов, из-за достаточно большого города, он мог заработать вполне приемлемую сумму, чтобы позже купить продукты в магазине поселка или же в подобном дешевом магазине на окраине, куда уже обычно добирался на велосипеде по субботам после работы.       Сейчас же, стоя в саду, парень поливал цветы, оставленные бабушкой. Из-за тиши слышно только шуршание листвы, которую шебуршит легкий, но прохладный весенний ветер, пробираясь в мягкий волос брюнета. Мгновение, когда он вдруг резко поднимает голову и видит высокого, широкоплечего шатена, положившего на забор руки и наблюдающего за действиями Кисаки, покуривал сигарету.       — Ох, извини, я не хотел тебя напугать, — заметив реакцию, сразу же заверил мальчишку силуэт.       — Все в порядке, Вам что-то нужно? — Кисаки обеспокоен, он не любил, когда его личное пространство нарушали.       — Можно и так сказать. Я только вчера переехал в этот дом, и теперь, я так полагаю, мы стали соседями, — кольцо дыма, выпущенное изо рта собеседника, удалилось куда-то ввысь, заставляя проследить за ним взглядом и, выпуская из вида, вернуться к лицу шатена, — и я думал, что было бы хорошо подружиться, только вот оказалось, что ты единственный мой сосед. В том доме напротив никто и не живет вовсе.       — Извините, в большинстве домах здешнего поселка нет жителей. Они приезжают лишь на сезон, и то большинство приезжает лишь на несколько дней, а после удалятся в город. Им здесь слишком дурно из-за свежести и простора, — он кинул очередной взгляд на спокойного собеседника и снял садовые перчатки, что были все в земле, — но, если Вы и вправду хотели завести себе новых знакомых, спешу Вас огорчить, я слишком нелюдим, чтобы общаться с кем-то незнакомым. Войдите в мое положение и больше не пытайтесь заговорить со мной. На этом я удаляюсь. В случае необходимости можете побеседовать с бабушкой у крайнего дома, она всегда сидит за оградой и читает газеты. Она тут самая старшая и знает куда лучше меня.       С этими словами Тетта, развернувшись, и вправду удалился, будто только что и не разговаривал ни с кем вовсе, игнорируя все попытки нового знакомого докричаться и продолжить разговор.       Уже начинало темнеть, а значит скоро следует выходить на прогулку, а то парень вновь не сможет уснуть от кошмаров.