Один к пяти

      Бокуто уже давно не исполнял контракты. Люди — глупые. Безмерно. Заполучив в руки силу, они используют ее в целях, приемлемых для ада, но не для Земли. И чаще всего — убийства. Убийства, убийства, убийства. Бокуто надоело убивать. Но, чтобы разрывать контракты, ему приходится делать это.       Когда он пробыл на Земле пятьдесят два года, а людские желания так и не изменились, он убил своего последнего контрактора. С особой жестокостью, с какой эти людишки стремились истребить друг друга. Если он чуть-чуть поможет, все ведь будет в порядке, верно? Просто он убьет плохого человека вместо хорошего. Хотя… Бокуто давно плевать, кого именно убивать.       Труп его последнего контрактора он не хоронил. Не пускал пеплом по ветру, даже не прятал. И потому, когда он вышел из той самой душегубительной подворотни и взглядом встретился с испуганными серо-бирюзовыми глазами, то даже не удивился. «Убирайся», — подумал Котаро тогда.       — Что ты творишь?.. — пробормотал он вслух. Человек, что испугался его перепачканного в чужой крови тела, вдруг подскочил к нему и начал внимательно всматриваться в глаза, руки, ноги, живот и все остальное. Ужас на его лице начал сменяться беспокойством.       — Вы в порядке?! На Вас столько крови!       «Не моей», — едва не слетело с губ. Но Котаро смолчал. Окончательно вышедший из себя, он уже собирался просто спутать незнакомцу знания о себе и этом столкновении в целом и банально сбежать, как вдруг этот странный парень коснулся его лица, случайно размазывая кровь по щеке.       Для демонов прикосновения — это личное. Даже интимное. А эти грязные люди вечно трогают друг друга своими руками. Теми самыми руками, что готовы сомкнуться на шее родителя и воткнуть в спину друга нож.       Бокуто тошнит от этих мерзких человеческих рук.       Рывком отстранившись и отступив на несколько шагов, 100004IB зло уставился на наглого человечишку, так похабно тронувшего его тело. И это было самой кошмарной ошибкой из всех им совершенных за сто двадцать пять лет существования. Ведь, встретившись с этим парнем глазами, он по привычке начал считывать информацию. Всю подноготную, вплоть до рождения.       — …Я в порядке, — буркнул 100004IB, отводя взгляд. Люди безумно не любят, когда о них узнают так много, так что лучше молчать об этом. Он сделал шаг в сторону, но не ощутил под ногами опоры. Сознание покинуло его столь же стремительно, как у людей возникало желание об убийстве товарища. Встревоженное лицо того глупого человека стало последним, что он видел, прежде чем погрузиться во тьму.       …Акааши Кейджи. Кажется, так зовут этого человека.       Бокуто очнулся в человеческом доме. Похоже, тот парень притащил его сюда: он видел это место в его знаниях. Демон взглянул на свое тело, перевязанное бинтами и кое-где заклеенное пластырем. Этот Акааши касался его так много… Пекло, за что ему это? Пусть руки этого юноши и не измазаны пока ни в чьей крови, кроме его, Бокуто, и остатков от того ублюдка, но это не значит, что Акааши не станет убивать в будущем. Возможно, если он узнает о природе Бокуто, то пожелает заключить с ним контракт и кого-то убить. Может, ту тепло улыбающуюся женщину, что он зовет мамой. Или то пятнистое мяучащее существо с длинными усами.       «Я провалялся здесь сутки, — сверившись с внутренними часами, заключил Котаро и вяло коснулся спутанных волос. Сейчас, не стоящие торчком, они падали на глаза и мешали обзору, даже несмотря на марлевую повязку на лбу. — Это случилось, потому что последние несколько лет я только и делал, что убивал контракторов на второй день контракта. Связь с этим миром начинает слабеть…»       От одной мысли, что ему снова придется связать себя с человеком только лишь, чтобы выжить, Котаро мысленно вырвало. У демонов нет проблем с желудком, ведь у них нет желудка, но 100004IB знает достаточно о человеческих рефлексах, чтобы сойти за своего. Люди ужасны. Куда ужаснее демонов. И им самое место в аду.       — О, Вы очнулись? — в дверной проем просунулась голова Кейджи, и 100004IB схлестнулся с его взволнованным взглядом. Почему этот человек смотрит на него так? Такой взгляд 100004IB неизвестен. Люди действительно так умеют? Как там это у них зовется… Искренность, да? Нет, вроде переживание… А, к богу это все.       Бокуто молча поднялся и шагнул в сторону окна. Выбить, и дело с концом.       — Куда Вы? — к несчастью демона, человек увязался за ним. — Вы были без сознания целый день, Вам лучше хорошенько отлежаться!       Бокуто предостерегающе рыкнул, когда человек потянул к нему руку, но тот словно не понял. И потому, ощутив на спине чужое тепло, Котаро вскипел окончательно. Резко развернувшись, он сам схватил этого глупого мальчишку, вцепился в плечи начавшими проявляться когтями и больно повалил на пол. Больно ему, но никак не Котаро. Лицо Кейджи и правда болезненно покривилось, а пальцы сильнее впились в тело, цепляя бинты в попытке найти опору. Пекло, стало лишь хуже! Их глаза снова встретились, и демон понял, что его попытка напугать это людское дитя только что с треском провалилась.       Ну, правда, почему этот человек смотрит на него так?..       Дом семьи Акааши покинуть не удалось. Ни на следующий день, ни на последующий, ни еще через три. За это время самочувствие демона ухудшилось, и ноги почти не держали. В таком состоянии выходить за порог, в кишащий жаждущими убивать его руками мир, просто опасно. Люди, живущие в этом доме, были добры к нему, а странное пушистое существо вечно ластилось к ногам, но 100004IB не привык к доброте. Он все ждал, когда кто-то из местных хоть мысль допустит об убийстве. Однажды такое и правда случилось: мяучащее создание разбило вазу, и мама Акааши прокричала ему вслед, что когда-нибудь точно убьет его. Но никакой жажды крови не последовало. Да и мысль оказалась совсем несерьезной. Что за дефектные люди живут здесь?       — Бокуто-сан, Вы должны больше есть, — сказал ему Кейджи очередным утром во время завтрака. Родители уже ушли на работу, предоставив их самим себе. Ну почему этот паршивец хотя бы не ходит в какую-нибудь школу? Почему у него сейчас эти дурацкие каникулы? — Бокуто-сан, — вновь позвал его Кейджи, опуская свои палочки и недовольно щурясь. 100004IB выпятил губу. Демоны не едят и не пьют, но как донести это людям? Вечно жаждущие и голодные, они никогда его не поймут.       — Я не хочу, — отчеканил Бокуто, прикрывая глаза. Уж лучше так, чем снова видеть на лице этого парня беспокойство.       — Вы не хотите уже пятый день подряд, — Акааши сложил руки на груди, но демон даже не дернулся. — Так Вы точно не пойдете на поправку и будете сидеть в этом доме всю свою жизнь.       «Всю не получится», — отметил Бокуто машинально, на секунду отчего-то невольно представив себя среди трех больших гробов и одного маленького.       — Акааши, — Котаро придвинулся ближе. Он решил прибегнуть к единственному способу урвать долгожданную свободу не только от дурацко пахнущей еды, но и от самого Акааши. — Я не могу есть. Я — демон.       Какое-то время Кейджи просто молча глядел в его янтарные глаза. А после слабо улыбнулся и протянул ему еду своими палочками.       — Что за глупости Вы говорите? Демонов не существует.       Котаро высвободил когти. Стол под их натиском треснул и опасно накренился в его сторону. Палочки в руке Кейджи дрогнули. 100004IB обратился в свой истинный облик, обнажая чешую на скулах и зрачки-щели в ядовито-желтых глазах. Еда, зажатая в палочках, упала на стол.       — В-вы…       — Миао-о-у! — где-то взвизгнул тот странный шерстяной комок, именуемый котом, и что-то с грохотом свалилось. Оба парня ломанулись в соседнюю комнату. Полка с книгами, еще минуту назад висевшая на стене, сейчас валялась на полу среди этих самых книг.       — Син, ах ты мелкий! Иди сюда!       Акааши принялся гоняться за пятнистым нахалом, а Бокуто, вновь приняв «человеческий» облик, во все глаза за этим наблюдал. Впервые за эти дни он видел этого парня… с такой милой стороны. Взъерошенный и сердитый, человек так забавно носился по комнатам, встречая лбом косяки и мебель, что демон вдруг засмеялся. Чисто и звонко, совсем не по-демонически. Как же там все-таки это слово… искренне.       Котаро продолжал счастливо смеяться, а Кейджи растерянно глядел на него, не смея пошевелиться или хотя бы вдохнуть. Что-то неуловимо переменилось в его взгляде, в его стойке, в нем самом. Но Котаро был сейчас слишком счастлив, чтобы искать эти изменения. А Кейджи был в замешательстве еще несколько дней после этого.              К концу второй недели жизни в доме Акааши Бокуто стал совсем плох. Он лежал в кровати, не вставая и все реже оставаясь в сознании, весь покрытый испариной и тяжело дыша. Принудительный возврат в ад для людей выглядит типичной для них простудой, и Акааши лечили его всей семьей. Участие принял даже отец семейства, которого Бокуто прежде не видел из-за частой работы и который лично вызвался сидеть с другом сына, пока тот был в школе. Переживавший за Котаро, Кейджи несся домой со звонком сломя голову, а потом долго-долго оставался рядом, что-то говорил и крепко держал за руку, ни капли не опасаясь, что из той в любой момент могут показаться когти.       — Что же с тобой такое, Бокуто? — услышал он тихий шепот, когда после глубокого сна дрогнул ресницами и попытался посмотреть на этого глупого человека возле его кровати.       — Ад… — прохрипел Котаро, но Кейджи не расслышал. Заметив, что он пришел в себя, парень тут же приблизился и сжал его пальцы крепче. Ладонь Акааши мокрая и липкая от пота, но 100004IB почти не различает ее тепла из-за собственного жара.       — Принести воды? — обеспокоенно предложил Акааши. Губы 100004IB дрогнули в едва различимой улыбке. После того случая с когтями Кейджи поверил ему насчет демонов и отсутствия у них жажды и голода, но сейчас, от волнения, кажется, снова об этом забыл. 100004IB слабо качнул головой, и Кейджи виновато забормотал что-то вроде «Ох, точно, прости». — Как я могу помочь? — парень снова над ним склонился, тревожно вгрызаясь в губы и бегая по его бледному лицу глазами.       — Ты не… поможешь, — демон вяло улыбнулся. — Меня засасывает в ад. Я слишком долго тут без контракта. Задержался…       — Что надо делать? — Акааши с готовностью выпрямился.       — Забей.       — Но я хочу тебе помочь!       — Не стоит.       — Котаро!       100004IB застыл, впервые услышав придуманное себе полвека назад имя. Он и забыл практически, что в этом мире его зовут именно так.       — Как заключается контракт? — на полном серьезе спросил Акааши.       — Кровью, — на автомате ответил Бокуто. И тут же, скривившись, закрыл глаза от понимания, что только что все проебланил.       — Надо смешать мою и твою? — Кейджи тем временем продолжил допытываться. — Или выпить кровь друг друга?       — Мы тебе кровососы, что ли? — фыркнул Бокуто, с силой растирая веки подушечками пальцев. Голова гудела. Да уж, все хреновее, чем он ожидал. Котаро понял, что поторопился с таким выводом, когда Кейджи сунул ему под нос свою ладонь, по которой алой полосой сочилась свежая кровь. И когда успел? А главное, чем? Где-то в ногах Акааши замурчал Син, и Котаро все понял. «Мяу-кун, ты предатель», — почти обиженно подумал он, покосившись на проплывший мимо кровати поднятый хвост.       — Пожалуйста, — Акааши слегка дернул пальцами, прося его скорее согласиться, и краем ногтя случайно задел нижнюю губу. Демон слегка озадаченно проследил секундный румянец на щеках человека. Ну и странный же он все-таки, ей-черту.       — Ты сейчас фактически предлагаешь мне тебя съесть, знаешь? — Бокуто зажмурился, опуская на глаза руку. — Я не хочу этого. Я не хочу поглощать твою душу. Я никогда не видел такой чистой и доброй души. Ну, я хочу сказать… Ты мне слишком нравишься, чтобы съедать тебя.       — Эм… — Кейджи вновь покраснел. На сей раз более обильно.       Рука, все еще лежавшая у подбородка демона, дрогнула. Капля крови скатилась по запястью и капнула Бокуто на грудь, утопая в бинтах. Слой толстый, так что не должно попасть в рану. Из-за принудительного возврата все его тело начинало трескаться и кровоточить. Неприятненько, эх.       — Ты… ты тоже мне нравишься, — проговорил вдруг Кейджи. Котаро резко раскрыл глаза и отнял от лица руку. Чтобы человек сказал такое демону? Подождите, а разве он сам сейчас не то же самое говорил?       — …После такого я точно не смогу заключить с тобой контракт, — он вновь спрятался за рукавом, понимая, что и сам начинает смущаться. Пекло, это самый неловкий диалог в его жизни.       — Пожалуйста! Я не хочу, чтобы тебя куда-то там засасывало! Не хочу, чтобы ты исчезал!       Его голос… дрожал. А из глаз, кажется, потекли слезы. Котаро это даже не видел — чувствовал. И от этого стало… он не знает точного слова, но, наверное, больно. По крайней мере, в груди, там, где стояло холодное демоническое сердце, неприятно обожгло, как если бы вместо сердца-камня внутри появился его персональный ад.       Бокуто молча прокусил свое запястье клыками.       — …Я не исчезну.       Он согласился так просто. Он лишь надеялся, что его контракт с Акааши исполнится как можно скорее.       Дни пролетали и переходили в недели, а те, несмело и робко, перетекали в месяцы. Бокуто живет в его доме уже полгода и давно пришел в норму, но после всего просто не смог уйти. Не смог оставить этого человека медленно угасать от их демонической связи. У Акааши не было подходящих желаний, чтобы счесть их выполнение за условие контракта, да и изначально они забыли это обговорить. Но если вдруг Акааши пожелает чего-то всем своим существом, то Бокуто выполнит это не думая. Ради сохранения жизни этому глупому, но искреннему человеку. Родители Кейджи уже начали воспринимать его как второго сына, даже Син стал приходить к нему спать все чаще, скручиваясь мягким клубком на животе или у изголовья. Порой приходилось просыпаться по ночам, опасаясь раздавить его. Их отношения с Кейджи… изменились тоже. Они начали дольше смотреть друг другу в глаза. Их руки начали задерживаться на коже другого все чаще. Котаро давно не беспокоили их прикосновения, напротив, ему казалось, это самое нежное, что когда-либо случалось с ним. Но чем дальше утекало время, тем сильнее разгорался его ад в груди. Выжигая все до основания, он оставлял внутри зиять черную дыру как напоминание: пока они мирно живут день за днем, каждый этот божий день Котаро собственными руками вытягивает жизнь из самого дорогого ему человека. Буквально отрывает от его жизни куски своими острыми когтями. Акааши осунулся и исхудал. Он стал меньше есть и хуже спать, а под глазами появились темные мешки. Ад в груди Бокуто разрастался все дальше. Контракт надо исполнить. Скорее. Немедленно.       В тот день Акааши свалился в обморок в школе и ушел на больничный. Его отец, узнав о случившемся с сыном, тут же поехал домой, поскольку мать не смогла отпроситься с работы. Но отец так и не вернулся. Мать приехала со смены, а отца все еще не было. Акааши был в ужасе.       — Ко… Котаро, — белый, как тень, он вцепился в его рукав, когда они вышли на кухню к плачущей женщине, кричавшей на не отвечающий ей телефон. Бокуто впервые за свои сто двадцать пять с половиной лет существования от всего дьявольского камня-сердца хотел помочь. Он наклонился к лицу Кейджи и шепнул в ухо:       — Хватайся крепче.       Едва Кейджи обнял его за шею, Бокуто ветром вылетел в окно.       Сила знаний велика. И если использовать ее по назначению и в правильный момент, то она станет настоящим оружием. Но прямо сейчас она была поисковиком не хуже демонических ищеек ранга А. Котаро прочесывал квартал за кварталом, район за районом, но нужная ниточка Акааши-сана не находилась. А когда все же нашлась, то демон понял, что они опоздали. Машина железной банкой захоронилась под обвалом камней. Внутри был труп. Котаро не ощущает жизни. Он столько раз видел трупы куда уродливее этого, но испытывал к ним что-то, помимо жестокого равнодушия, впервые.       Трясущимися руками Акааши отпустил его. Шатающимися ногами сделал пару шагов и осел на асфальт. Из глаз его человека потекли слезы, и Бокуто сам был готов заплакать. Но демоны не могут даже этого. Подойдя к Кейджи, он обнял его со спины и прижал к себе. Тот непослушными пальцами вцепился в его одежду.       — Кота…ро… Он… Он?..       Бокуто зажмурился. Возможность, которую он так ждал, наступила слишком болезненно.       — …Загадай воскресить его.       Тело в его руках дрогнуло.       — Что?..       — Загадай воскресить твоего отца, — Котаро повторил громче. — Я сделаю это для тебя. И наш контракт будет выполнен.       — Н-но ведь… это как-то…       — Ужасно? Неправильно? — Котаро закатил глаза. — Кейджи, сейчас не до этого. Давай же, ну? Благодаря тебе во мне сейчас достаточно сил, чтобы сделать такую мелочь.       Акааши посмотрел на Бокуто в сомнении. Если Бокуто ему врет… Если это опасно, и Бокуто не сможет к нему вернуться… то стоит ли оно того вообще? Зачем они тогда заключали этот контракт, если Бокуто все равно исчезнет?       — Я не исчезну, — Котаро повторил ему те же самые слова, что полгода назад, и Акааши лишь тогда понял, что все это время они смотрели друг другу в глаза.       — Я… я тебе верю… — пробормотал он, опуская взгляд. — Воскреси… верни мне папу…       — Хорошо, — Котаро коротко кивнул и, отстранившись от Кейджи, вернулся в свой первоначальный облик. Насколько бы он сейчас ни был уродлив, Кейджи ни на миг не оторвал от него взора и не переменился в лице. В его глазах плескалась робкая надежда на то, что все сейчас непременно наладится.       Демон может вернуть к жизни усопшего лишь однажды. И Бокуто непременно этим воспользуется.       — Котаро!       Бокуто и правда растерял все слова, когда, вдоволь пообнимавшись с живым отцом, Акааши вдруг бросился к нему и крепко-крепко прижался всем телом, коснувшись теплыми губами его холодных губ. Их первый поцелуй был со вкусом слез, дорожной пыли и безграничного счастья.       Первый в его жизни поцелуй.       Бокуто так и не сказал ему.       Демон может вернуть к жизни усопшего лишь однажды. И только если есть человек, который этого очень хочет. Демон тогда отдает свое бессмертие в обмен на ушедшую жизнь. С бессмертием уходит и надобность в контрактах. Потому что смертному при жизни в аду места нет. Ради всего лишь человека Бокуто лишил себя родного дома, но благодаря этому же человеку он обрел новый. Идя своей кровавой дорогой, никому ненужный и всеми ненавистный, он наконец-то пришел. Пришел в место, где его будут ждать. Не вечность, но одну человеческую жизнь.       Бокуто Котаро больше не 100004IB. Он просто Бокуто Котаро. Его демоническая аура по-прежнему сильна, но это лишь значит, что у него еще есть лет двадцать — тридцать в запасе. А там как получится. Там как придется. Но его тело еще вроде достаточно крепкое. А если что, Акааши вполне неплохо накладывает бинты.              С тех пор прошло долгих три года, полных радости и любви. Акааши все же узнал о его смертности, но ничего не сказал. Не стал обижаться или спорить, а просто обнял и прижался щекой к щеке. И Бокуто знал: это лучший ответ, что только мог быть.       — Кстати, сегодня же мы едем играть с Карасуно, ты не забыл? — напомнил ему Кейджи, когда они вместе прогуливались по весеннему парку, держась за руки и переплетая пальцы. Котаро помнил. И Котаро все еще знал. Как ни странно, несмотря на лишение бессмертия, его способность осталась с ним. Пусть иногда барахлила, а порой выдавала не совсем точную информацию, но опыт ста двадцати восьми лет покрывал все оплошности.       — Ты так рад этому? — усмехнулся Бокуто, потрепав любимого по волосам. Тот смущенно улыбнулся.       — Скорее, я рад возможности стоять с тобой бок о бок.       — Точно, — Бокуто довольно прикрыл глаза. Его «знания» позволили три года назад поступить в старшую школу вместе с Кейджи, и почему-то все были уверены, что в этом нет ничего необычного. Ну, пусть будут и дальше.       Войдя на площадку Карасуно в окружении своей команды, Котаро и Кейджи, так и не отпустив руки друг друга, подошли к сетке. К ним уже мчался воодушевленный Хината, а за ним твердым шагом топал вечно хмурый Кагеяма. Эти двое, совсем как и они, практически неразлучны даже вне площадки.       — Сегодня мы вас уделаем! — заверил их уверенно-возбужденный Хината, дуя щеки и бросая на семпаев отважные взгляды. Кагеяма, кажется, только что попытался не улыбнуться.       — Раз говоришь такое, то доказывай свои слова, — за спинами ребят возник Тсукишима, как обычно чем-то смертельно недовольный.       — Тсукки, подожди, — за другом тут же побежал Ямагучи, роняя по дороге мячи.       Бокуто окинул мальчишек по-отцовски добрым взором и расплылся в улыбке, крепче сжимая ладонь в своей руке. У молодняка еще все впереди, пусть даже их любовь и дружба довольно нелегкая. Особенно, когда ты демон, которому априори не дозволено любить.       «Сбежавший нулевой, демон без прошлого и их люди-контракторы, — хмыкнул бывший демон, ощущая что-то теплое, заботливое внутри. Там, где у него теперь бьется сердце, которое, будучи бессмертным, бесчувственно стояло на месте. — Я позабочусь о вас, ребята».       Подарив Кейджи яркую улыбку, Котаро все же отпустил его и бойко крикнул своей команде что-то, поднимающее боевой дух. И мимолетом покосился на двери.       Котаро знает, что уже через час за этими дверьми будет стоять «человек» с именем «Куроо Тецуро», которому, непременно, тоже понадобится его помощь. Ну, а пока что его помощь нужна его команде и Акааши, глядящему на него с неприметной для окружающих, но такой очевидной для них двоих любовью в серо-бирюзовых глазах.       Бокуто уже давно не исполнял контракты. Очень давно. Люди — глупые. Безмерно. Но демоны еще глупее.