Мой рай

      — Ты с ума сошёл? Если мы собираемся сделать каминг-аут, сначала надо предупредить компанию, а ты вообще помнишь про запрет на отношения? Если они узнают, что мы встречаемся друг с другом, ооох… — Юнги как всегда ворчал, набивая рот поспешным ужином после очередного шоу на радио и предзаписи перформанса на телевидении.       — Ну и что! Запрет был на других артистов! Там ничего не было сказано про то, что мы не можем встречаться друг с другом, — Чимин как всегда пытался добиться от Хёна хоть какой-нибудь искренности, он просто не понимал, почему он так не хочет наконец открыться публике, что в этом такого?       — Боже, ты шутишь?       — Нет, я просто больше не хочу ни от кого ничего скрывать, почему мы не можем быть по-настоящему честными со своими фанатами? Каждый день говорим, что доверяем им и будем честными, а в итоге?       — Чимини, ты же понимаешь, что вопросы такого характера очень серьёзные, и тем более мы не сможем после этого спокойно жить, не в Корее точно…       Чимин заводил этот разговор все чаще и чаще. Мин покачал головой и отложил палочки, настроение отбило напрочь, как и аппетит.       — Тогда, может, уедем?       — Что? А карьера? Мы столько сделали, чтобы быть там, где мы есть, ещё немного и вырвемся в рейтинге, я.… Просто. Ох… Как ты можешь так просто говорить об этом?       — Что тебе важнее я или карьера?       Юнги опешил, подавился воздухом и очень озадаченно посмотрел на своего парня, который явно не шутил. В его глазах читались боль и тоска, но в то же время твёрдая решимость. Мин не знал, что сказать, какие подобрать слова, как он вообще мог поставить его перед таким выбором?       — Чим…       — Я знаю, прости, мне не следовало, просто вырвалось, забудь, правда, извини…       — Нет… Просто…       — Не надо, я знаю, что музыка для тебя — все, и для меня на самом деле тоже, я не знаю, как жить буду без неё, песен и сцены, но точно так же я не знаю, как жить без тебя…       — Но я же здесь...       — Сейчас да, когда мы одни, когда не айдолы, когда нет камер, сейчас ты такой открытый и тёплый со мной, но на сцене… Я чувствую себя одиноко, когда ты отходишь подальше, лишь бы не касаться моей руки во время читки репа или… Когда я пытаюсь тебя обнять…       — Я не такой тактильный, просто мне неловко…       — Я знаю, просто… Ох, ладно, не важно… Я, наверное, просто устал, у нас ещё целая неделя промоушена, а я уже так раскис…       — Мини…       — Все нормально, я схожу в душ и… Посплю сегодня в студии, хочу доработать одну песню, спокойной ночи….       Пак быстро вылетел из их общей гостиной в длинный коридор, скрывая от своего парня накатившиеся слезы. Он отлично понимал сторону и отношение Юнги, но не понимал, почему он точно так же не может понять и его сторону, почему только он всегда идёт на уступки и даже сейчас не смог настоять на своём и просто сбежал, опять не смог поставить точку и ушёл лить горькие слезы в закрытой звукозаписывающей студии.       Сердце Юнги сжималось и болело, с каждым разом все тяжелее было, он уже не знал, какими словами донести до Чимина, что это плохая идея, что их не примут такими, какие они есть, даже несмотря на все красноречивые фразы от фанатов, что они будут поддерживать их в любом начинании. Нет, Юнги точно знает, что нет. Такое никто им не простит. В эту ночь он спал один, точнее, пытался уснуть, все думая о том, что случилось, о том, что с каждым разом между ними образовывается большая пропасть недопонимания. На самом деле стоило бы сейчас плюнуть на все, ворваться в студию, крепко-крепко обнять и сказать, как он его любит, как он важен для него и как он ему гораздо важнее карьеры и музыки. Но Юнги не смог пересилить себя, побоялся, что если сейчас даст слабину, если пожалеет и утешит парня, то потом не сможет сказать ему нет, смотря в заплаканные щенячьи глаза. Мин знает, что поступает правильно, пусть и тяжело, но нужно пережить этот этап, скоро все обязательно наладится.       Да. Наладится.       Если бы все оказалось именно так, как он тогда думал.       Он больше никогда не сможет все исправить, после той аварии на него будто давили стены их старой квартиры, где они провели счастливые три последних года, всё напоминало ему об его ошибке, все вещи любимого, кубки и награды, песни, все говорило ему о том, как он не сберег его, как отталкивал его все это время, и вот судьба наказала его, лишив самого дорогого.       И вот сейчас он опять видит его, как будто настоящего, стоящего там около Сокджина, вдали по коридору. Это что, сон? Галлюцинация или чья-то злая шутка. Он пытался рассмотреть парня как можно лучше — это точно был его Чимин, черты лица точь-в-точь такие же, как он помнил, мягкие, округлые щеки, пухлые губы и большие сияющие глаза, которые моментально щурились, стоило ему чуть улыбнуться. Юнги как будто под гипнозом медленно поплелся в их сторону, заметил, как незнакомый юноша, увидел его и оступился. Будто настоящий, его родной Чимин сейчас смотрел на него большими, удивлёнными глазами. Его родной, он ведь так скучает по нему, до сих пор.       Чими в этот момент охватила легкая дрожь, в животе все скрутило в болящий спазм. Он побледнел, а ладони вспотели.       Из-за чего? Из-за хмурого лица невысокого мужчины, который шел прямо на них с Сокджином. Его глаза были полны печали и тоски. По спине ангела пробежали мурашки, он захлебывался в водовороте новых, не испытываемых ранее эмоций, таких человеческих эмоций. Он, как ангел, знает, что такое радость, печаль, горе, страх, переживание, сочувствие, да много всего еще он знает, но никогда до этого за всю его долгую ангельскую жизнь он не испытывал такого волнения и грусти, будто кто-то грызет его душу изнутри, кто-то плачет и воет глубоко в его сердце, которое сейчас, под действием превращения, так быстро бьется.       С каждой секундой невысокий мужчина с черными волосами все ближе приближался к ним, но с каждым шагом его взгляд будто опускался все ниже к полу. И когда Чими было уже хотел что-то сказать, слегка открывая рот, подошедшему поближе мужчине, тот, игнорируя его, просто прошел мимо, даже не подняв глаза.       — Ох, может, не заметил? Это было опасно, — тихо проговорил Джин, оборачиваясь на удаляющуюся фигуру Юнги. — Ты чего так побледнел? Будто ангела смерти увидел. — Ким громко рассмеялся, но, не видя никакой реакции, нахмурился. — Не смешно что ли? Я думал, будет забавно.       — Извините, мы можем скорее выйти на улицу, что-то мне нехорошо…       — Ангелам тоже бывает плохо? — Джин продолжал подкалывать юношу, но, видя его побледневшее, почти зеленое лицо, решил не копошиться и, схватив парня за локоть, повел в сторону улицы.       Чими не сопротивлялся, ему было в принципе все равно, куда они идут, ему нужно поскорее забыть лицо мужчины, что сейчас так четко стоит перед глазами. Он не знал, как реагировать на новые эмоции, появившиеся в этом человеческом теле, не знал, что делать с образами, которые как яркие вспышки взрываются перед глазами, воспоминаниями. Он видел все, как будто своими глазами, видел этого незнакомого мужчину с сияющей улыбкой, с мятными растрепанными волосами и с микрофоном в руках.       Что это за место? Сцена?       В ушах стоял гул. Что это за звук? Крики? Крики толпы.       Какой толпы? Откуда он мог помнить этот звук.       Чими охватила легкая дрожь, пальцы задрожали, а голова начала раскалываться, как орех под сильным ударом молотка. Что происходит?       «Нужно скорее вернуться в обычное состояние, нужно быстрее превратиться обратно, что происходит с этим телом?»

***

      Юнги быстрым уверенным шагом прошел дальше по коридору и завернул за угол. Прижался спиной к стене и тяжело задышал. Его просто охватила скользкая и холодная паника. Чем ближе он подходил к парню, тем четче видел, что тот настоящий, такой объёмный и живой, правда, цвет волос… Когда Чимин погиб, его волосы были ярко рыжие, как у самого сочного апельсина, а этот парень блондин, такой светлый, будто ангел. Но остальное: пухлые щеки, маленький немного вздернутый нос, пухлые губы и большие яркие глаза, — все было один в один.       Как будто Чимин сыграл с Юнги злую шутку, сымитировал свою смерть и все это время где-то спокойно жил без него, жил счастливо, наказывая его за все те страдания, на которые он его обрек.       Нет. Он отчетливо помнит и, наверное, никогда не забудет, как в тот дождливый вечер он держал тело любимого в руках, как они ехали в больницу, и как дальше…       Мин покачал головой, отгоняя эти мысли. Ему, наверное, просто показалось. Он же трус, даже не смог посмотреть в глаза этому незнакомцу, такой трус, что просто прошел мимо, думая, что умрет там на месте, если заговорит с ним.       Может, это клон? Брат-близнец? У Чимина не было братьев. Он был один в семье, тем более не было настолько похожих родственников.       Юнги пытался привести дыхание в порядок и успокоить бешеное сердцебиение. Он аккуратно выглянул из-за угла, чтобы проверить хотя бы издалека, но в коридоре уже никого не было. Ни Сокджина, ни этого…       «Господи, за что мне все это?» — Юнги жалобно застонал и опустился на корточки, сползая по стене, обхватил голову руками, пытался не думать об этом. Но это было слишком для его израненного сердца. Мысли снова перенесли его в ту ночь, снова открывая старые раны, снова заставляя его чувствовать вину перед ним, снова показывать ему, какой же он был неблагодарный и как не смог подарить Чимину весь мир. Как обещал.       Сейчас ему было совсем не стыдно плакать в коридоре больницы, свернувшись калачиком. Правда, ему казалось, что он уже давно выплакал все, что мог, но после того, как он рассказал все Чонгуку, его душа снова начала терзаться, будто это было вчера. И вот сейчас, от одного вида похожего человека, у него сжимается сердце от боли, а слезы большими каплями падают на руки, которыми он прикрывает свое лицо, в надежде, что его никто не заметит.       От горя его отвлекает неожиданный сигнал нового сообщения. Чонгук. Хён, а ты можешь узнать что-нибудь ещё про Ви? У него вроде скоро должен быть дебют? Или сначала та группа новичков? Как думаешь, он младше меня или старше, мне так интересно. А ещё, я бы хотел поскорее встретиться с ним, может, мы сможем обменяться номерами. Ты скоро приедешь кстати? Я хочу рамен со свининой. Закажем?       Юнги быстро блокирует телефон, вытирает остатки слез и тяжело вздыхает, полностью распластавшись на полу в больничном коридоре. По его мнению, Чонгук сейчас слишком окрылен новым знакомством, слишком озадачен тем, что в дальнейшем принесет ему одни страдания, такие как принесли Юнги. Менеджер Мин видит в нем себя, снова вспоминает свое прошлое, когда они с Чимином только начинали совместную карьеру, когда оба были воодушевлены и так окрылены, вспоминает как в репетиционной комнате среди всех новичков его глаз пали именно на него, тогда ещё совсем худенького, но стройного юношу, который слишком пластично и изящно танцевал для будущей хип-хоп танцевальной группы.       Мин тяжело вздыхает, трясет головой и понимает, что сейчас именно то время, когда он должен действовать, он должен защитить своего подопечного, он не хочет, чтобы с Чонгуком случилось подобное, только не с ним. Если судьба оставила его в этом мире, то только для того, чтобы исправить свои ошибки, он верит, что должен сделать хотя бы это.       После этого дня Юнги решает забить график Чонгука по максимуму, соглашается на все предложения со стороны других компаний и шоу, фотосессии для рекламных компаний, интервью, радио, шоу — все, лишь бы времени на глупые мысли не было, лишь бы он был занят делом и понял, что для него сейчас важнее всего карьера.       Да, именно она.       Для Юнги тогда тоже была важна карьера. Но на вопрос Чимина он бы ответил по-другому и боялся этого. Он предпочитал не говорить и не выбирать ничего вообще, и вот к чему это привело. Сейчас он не допустит того, чтобы Чонгуку однажды пришлось выбирать точно так же.       — Хён, почему так много дел последнее время? Я уже не могу больше, — Чон распластался на заднем сидении большой машины, ноя и запрокидывая голову назад, прикладывая ко лбу холодную газировку, чтобы освежиться.       Юнги не обращал на него внимания и, сидя на переднем сидении около водителя, отмечал в телефоне выполнение дела и смотрел график дальше.       На часах девять вечера, что ж, наверное, самое время дать парню передохнуть.       Машина остановилась на подземной парковке в компании и Мин поспешно открыл дверь, чтобы совсем измотанный сегодняшними интервью Чонгук мог спокойно выйти.       — У меня сейчас есть важные дела, я ещё не доделал твоё расписание на следующий месяц, так что разойдемся тут. Я буду в кабинете, если что, а ты…       — Буду в студии, как обычно, я знаю, Хён. Знаю, что мне нужно дописать треки и согласовать потом все это с продюсерами.       — Вот и молодец! — Мин похлопал парня по плечу и повёл к лифту.       — Откуда в тебе столько сил последнее время, я не понимаю. Как я вообще завтра встану? Ох… — Чонгук почти без сил нажал на кнопку лифта.       — Завтра в одиннадцать снимаешься в рекламе, помнишь? Я заеду в семь, нам ещё к стилистам и снять влог перед этим.       — Да…       Двери лифта медленно открылись со звонким сигналом, Чон на ватных ногах зашёл вовнутрь и думал только о том, как сейчас, наконец, упадёт в свое удобное кресло в студии и сможет хоть немного расслабиться, может, послушает музыки или попьет банановое молоко, которое ему кстати нельзя на ночь.       — Ой, я совсем забыл позвонить, поезжай, я на следующем.       Чонгук только кивнул в ответ и нажал на кнопку, ехать ему до четырнадцатого этажа ещё долго.

***

      — Он больше не задавал странных вопросов? — спросил Чими у Ви, следуя за ним, как обычно, по коридору компании.       — Нет, ведет себя, будто ничего не произошло.       Ким нажал на кнопку вызова лифта. Прошло две недели с того самого случая, а менеджер Сокджин вел себя как обычно, будто ничего не знал. Писал каждый день смс по работе и спрашивал, нормально ли он себя чувствует и что нужно сделать.       — Ну и отлично, а то он показался мне очень странным. Ты нормально себя чувствуешь? Может надо было остаться в больнице еще на денёк?       — Ты же знаешь, когда я — Ви, у меня ничего не болит.       — Это да… Но… — Ангел неожиданно для себя задумался, не повлияет ли такое превращение на общее состояние Тэхена? Он впервые использовал магию превращения на ком-то, кроме себя. Тогда он хотел всего один раз превратить его, чтобы доказать, что у парня ничего не выйдет, даже если он пойдет на прослушивание, но в тот день все поменялось. Для всех них. Внутри Чими что-то загорелось, затрепетало, когда он увидел его стремление и боль, которую тот испытывает, он не мог больше оставить его, не мог, поэтому каждый день все продолжает помогать ему как может и превращает в двадцатипятилетнего юношу.       Сейчас, когда основное дневное расписание закончилось, а домой бежать не нужно, потому что мама начала охотно верить в кружок по рисованию, Тэхен может, обратившись красавчиком Ви, остаться еще на пару часов и поработать в свободной звукозаписывающей студии или посидеть подумать о своем в кафетерии.       Джин дал ему время до конца недели. Текст песни и музыка должны быть хотя бы черновые варианты.       На самом деле, за время пребывания в больницы и имея возможности не бежать за временем, а остановиться и подумать хотя бы пару секунд спокойно, Тэхен многое для себя понял. Набросал пару строчек того, что хотел бы видеть в своей песня, и попробовал подробно описать тот сон, который видел и что чувствовал. Его сердце сковывали холодные оковы страха, но он все равно пытался вспомнить. Как тогда тонул.       Сигнал прибытия лифта вернул его на землю, и, нервно облизав губы, парень собирался ехать на верхний этаж, где располагались свободные помещения для практик.       — О!!! — из лифта донесся голос.       Тэхен замер прям в дверях, не решаясь зайти, он громко сглотнул. Чонгук!