Месть и Закон

Введение

Две серые ладони опустились в устарелую модель «Трилэкса». Похожее на медузу устройство, переливаясь бледно-голубым свечением, выпустило полупрозрачные щупальца-трубки. Они обвили приблизившиеся руки. По реалистичной коже шла световая волна. Незаметные глазу чешуйки обретали живой цвет. Спустя пару секунд процесс обновления был завершён. Жидкокристаллический эластомер принял более твёрдую форму, как только корпус андроида был охлаждён. Мрачная серость, что покрывала руки, бесследно растворилась в Трилэксе, а на её место пришёл румянец и еле заметные полупрозрачные венки, а, вернее, их подобие. В этих венах, что в действительности своей были трубочками из тончайшего пластика, протекает голубая кровь — тириум. Андроид быстро произвёл расчёт. — Следующее обновление необходимо произвести 12 апреля, — немного расщеплённый голос звучал без тени тревоги, хотя серость и мертвенность кожи у человекоподобных машин вызывали отвращение в обществе. Ему стоило опасаться за свою безопасность. Машины работали круглосуточно, не имели вредных привычек, им не полагалась зарплата. В сущности, андроиды превосходили человеческий труд во всём, не имея совершенно никаких минусов, за исключением ограничений в плане социализации. Исключительная выгода для частных и государственных предприятий. Низший и малая часть среднего класса были более чем недовольна подобным «прогрессом». Сфера услуг потеряла былую популярность. Производства заполонили машины. Андроиды стали встречаться среди сотрудников образовательных учреждений, правоохранительных органов, пожарных и в медицине. Самой нежданной ступенью развития сфер деятельности машин стала сфера искусств и... интимных услуг. Люди всё чаще выбирали в партнёры андроидов. Послушнее, безопаснее и полезнее для психического состояния. Рос уровень безработицы. Росла преступность. Наркоторговля опутала город. Забастовки и столкновения на улицах. Погромы магазинов с андроидами. Использование андроида в качестве члена семьи, популярность моделей-детей привело к уменьшению рождаемости. Всё это, конечно, беспокоило граждан, а тут ещё и эта серость кожи... пребывая в постоянном нервозе, невозможно было оставить «ходячих мертвецов» без колкости или заботливого пинка, поэтому андроиды обновлялись каждый месяц. Почему они вообще теряли жизненный цвет? Дело в воздействии ультрафиолета на кожу машин. Этот же андроид, который только что воспользовался Трилэксом, очевидно, не испытывал страх перед людьми и их гневом, да и вовсе не видел в своей серости проблемы. На виске жёлтым цветом замерцало маленькое кольцо — диод. Андроид быстро заморгал, и его карие глаза скрылись за веками, унося сознание в иное пространство. Закрывая глаза в реальности, открыл он их уже в причудливом саду и, немного отойдя от ослепления солнечными лучами, осмотрелся. Одна большая аллея замыкалась в кольцо вокруг самого центра сада, где виднелся маленький островок, окружённый прудом с легонько покачивающимися кувшинками. Листва деревьев колыхалась от призрачных движений в воздухе, ибо ветра здесь никогда не бывало: это всего лишь иллюзия. Впрочем, всё в этом саду – иллюзия, фальшивка. Это «Сад Дзен» – виртуальное пространство для связи с куратором. Андроид только окинул всё это равнодушным взглядом. Классического вида ботинки застучали низким каблуком по белоснежным плитам. Быстрым шагом он направился по узкому мостику к острову в центре сада. Там с самым благоговейным выражением лица его ждала женщина. Ей можно было дать не более пятидесяти, она была облачена в сияющую одежду, а в чёрные волосы была вплетена переливающаяся синеватая косичка. Женщина, являющаяся искусственным интеллектом, медленными, но довольно грубыми движениями безжалостно срезала бутоны алых роз. Явлением это было довольно странным, ведь цветы здесь не увядали. Зачем было их срезать? — Здравствуй, Коннор, — с излишней добротой произнесла женщина, не оборачиваясь. — Добрый день, Аманда, — ответил названный Коннором. — Ты ещё не прошёл проверку, отчего? — Я обновлял скин в Трилэксе, не успел ещё. — Проведём её прямо сейчас. — Здесь? — Почему нет? Или тебя что-то беспокоит? — ИИ изобразил хитрую улыбку и бросил к андроиду испытующий взгляд. — Вы знаете, что для нас обоих беспокойство — всего лишь символ в программе, симуляция. Вопрос был задан мной из-за непривычки, обычно диагностику проводят в Киберлайф или дистанционно. — Это занимает слишком много времени. Теперь все диагностики будут проводиться здесь. Я буду следить за всеми твоими показателями, и хоть одно отклонение... — Я прекрасно знаком с инструкцией при обнаружении в моей программе девиации, — безынтересно произнёс Коннор, убирая руки за спину, — Мы бы могли приступить. И несмотря на всё то равнодушие, что отображалось в тёмных глазах Коннора, он не переставал думать о том голосе, что проводил диагностики раньше. Это был приятный женский голос. Он всегда обращался к андроиду приветливо и перед статичными вопросами интересовался его жизнью и работой в департаменте. Коннор не мог себе позволить хотя бы малую доброжелательность, потому отзывался простым «да», «нет» или «это не имеет значения». Однако голос всё равно оставался добрым и мягким и задавал обязательные вопросы с неохотой. Голос знал, что Коннор пройдёт проверку. К сожалению, андроид не помнил ни имени, ни облика своего проверяющего. Вероятно, остальная информация была стёрта куратором. — Итак, Коннор, начнём с простого: что является твоей главной задачей? — Обнаружение и нейтрализация девиантов. — Кем для тебя являются девианты и представляют ли они ценность? — Любой андроид с обнаруженной в программе девиацией является деффектным и подлежит немедленной утилизации, — холодно проговорил Коннор, не сводя бесчувственного взгляда с глаз ИИ. — Почему необходимо нейтрализовать всех девиантов? — Потому что они представляют прямую угрозу репутации компании, потенциальным клиентам и инвесторам, — на мгновение зрачок андроида сузился, но Аманда не распознала отклонение. Женщина, что раньше проводила диагностику, часто говорила с ним об идеологии компании. Она знала, что он не согласен с установленным алгоритмом. Прибыль Киберлайф не может быть оценена выше человеческой жизни. Но Аманда нередко представляла ему ситуации, когда под угрозой смерти оказывался взрослый человек и ребёнок. По алгоритму Киберлайф он должен был определить платежную способность взрослого человека и спасти его, поскольку он – будущий или нынешний клиент компании, вместо того, чтобы спасти ребёнка, как поступил бы любой человек. Правильно ли это было? Нет. — Хорошо, — мягко произнесла женщина, направляясь к одному из трёх мостов с острова, — перейдём к ситуациям... Она задала ещё несколько вопросов, а Коннор отвечал тем же ровным голосом. — Ты прошёл проверку, твоя программа в норме, — наконец заключила Аманда и перешла к делу: — На Ферндейле, в заброшенном здании у порта, где полтора года назад ты обнаружил Иерихон, были замечены женщина с ребёнком. Предположительно девианты, но ты должен убедиться в этом, прежде чем нейтрализовать их. — Мне отправляться сейчас? — Да, в департаменте пока работы нет. Езжай на Ферндейл. Ты знаешь, один случайный порез и голубая кровь окрасит одежду – их обнаружат. Нам не нужны проблемы с прессой, — доходчиво объяснила женщина. Коннор молча кивнул. Его глаза медленно закрылись и тут же открылись в том месте, где он выполнил слияние с Трилэксом. Глазные объективы сужались и расширялись от непривычки к тусклому свету. Вдоль серых гладких стен тянулись прямоугольные ниши, наполненные жёлтым свечением. Несмотря на свою чистоту, дом казался пустым, мрачным и совсем покинутым жизнью, хотя здесь обитал не только андроид. К ногам сурового механического создания подбежал рыжий кот. Его зелёные глаза сверкали здоровым блеском. Сам он был размером со среднего пуделя, очень крупный для своего вида зверь. Серебряный колокольчик забавно побрякивал на шее. — Тебе придётся побыть одному, Дизель, я должен выполнить одно дело, — андроид присел на корточки и почесал кота между ушами, тот довольно замурлыкал и загудел, как генератор. Коннор поднялся и направился к тёмному коридору. Дверь открылась сама собой. Андроид оказался на улице. Отсюда дом представлял собой два нагроможденных друг на друга параллелепипеда, верхний был чуть меньше нижнего. Вдоль стены, выходящей на 18-ю улицу, протянулась железная сетка, на которой повисли засохшие стебли кустов роз. Оставленная, забытая всеми улица. Пустые ветхие дома. Разваливающиеся машины. Улица, где поселился охотник на девиантов — андроид модели RK800. Февраль. Шесть часов утра. Воздух был холодным. Коннор мало что помнил об этом месяце и не особо пытался разобраться в причине, по которой Аманда решила стереть некоторые элементы памяти. Время от времени ИИ чистил хранилище, чтобы переизбыток данных не вызвал в устаревшей программе каких-нибудь мелких сбоев. Это было обыденностью его жизни, смысла переживать о прожитых днях не было. Смысла не было ни в чём. Коннор только успел сделать шаг к бордюру, как перед ним возникла служебная беспилотная машина. И пока машина несла андроида по пустым дорогам, а за тонированным окном медленно кружился снег, Коннор думал о двух девиантах, которых ему предстояло нейтрализовать. С 2038 года девиация стала особенно распространённой проблемой и касалась всех моделей андроидов, всех... кроме одного. Восьмисотый держался лучшим образом, он никогда не предавался глубоким размышлениям о собственной жизни. Он и не считал это жизнью. Он называл это «существованием», а каждый день этого существования был неотличим для него от прошлого. Так тянулись недели, месяцы. Прошло полтора года с момента жестоко разразившейся в Детройте революции девиантов, а Коннор оставался по-прежнему преданным своему делу. До сих пор было не ясно, что именно вызывает не поддающийся изучению сбой, поэтому Киберлайф твёрдо решили избавляться от любой дефектной машины, скрывая ужасающую статистику, растущую на глазах. И Коннор справлялся со своими обязанностями. Новых моделей, RK900, компания отправить на подобную «охоту» не могла. ФБР сформировали небольшой отдел, отслеживающий перемещения всех служебных андроидов. Власти не могли допустить новую революцию. Бóльшая часть надежд на сокрытие растущей статистики девиации лежала теперь на Конноре. Он покорно выполнял приказы, а компания сохраняла за ним право жить в доме на покинутой многими 18-ой улице. Туда его годом ранее поселила одна из глав отдела IT, занимающаяся изучением ПО андроидов, внедряющая новые возможности и команды. Теперь же она не состояла в рядах компании. И мало кто задавался вопросом, куда пропала эта женщина. Коротко говоря, она занималась изучением программы Коннора, дабы выделить причины устойчивости к девиации. Чтобы отгородить его от влияния ненужных факторов, она сделала основным местом его пребывания покинутый дом на 18-ой улице. Глядя на пролетающие мимо улицы, блеск и лоск высоких стройных небоскрёбов и серость и разруху частных секторов, Коннор размышлял о восставших против своих хозяев андроидах. Он никогда не понимал стремления девиантов к свободе. Ведь жизнь андроида не имеет смысла без человека, который будет отдавать приказы. Разве не человеческая жизнь и благополучие являются главным предназначением машин? Коннор покинул беспилотник и направился по указанному Амандой адресу. Перед ним выросло здание в десять этажей, крыша его кое-где обрушилась. Тем не менее там можно было жить. Восьмисотый шагнул за порог ржавой двери. Его лицо мгновенно напряглось, как и каждая «мышца» механического тела. Зрачки его глаз походили на глаза кошки в момент охоты. Это, в сущности, и была охота. Под ногами хрустела почерневшая штукатурка и битое стекло, но в остальном царила полная тишина, недвижимая и совершенно мёртвая. В конце коридора виднелась лестница. Коннор поднимался быстрым лёгким шагом, то и дело сканируя структуры здания. На седьмом этаже, когда все предыдущие были досмотрены самым внимательным образом, Коннор заметил сильные отличия. «Кем бы они ни были, они живут здесь,» — подумал андроид, разглядывая представшую пред ним картину: Хлипкая кровать с разглаженной до идеала постелью была приставлена к окну. В воздухе летали крупицы пыли. Невидимое нечто приводило их в движение, но остальные объекты этой комнаты не трогало, поэтому они пребывали в почти полной сохранности. В прикроватной тумбочке, в маленьком шкафчике, он обнаружил пистолет и достал его, чтобы изучить повнимательнее. Вместе с тем, ища на оружии опознавательные символы или отпечатки, Коннор направлялся к следующей комнате. Вдруг чей-то тёмный силуэт выскочил из маленького коридорчика. Столкнулся с восьмисотым. Вскрикнул. Скрылся за дверью той комнаты, куда медленно брёл охотник на девиантов. Коннор в то же мгновение вооружился пистолетом и пробежался до двери, прижимаясь к стене. Видимо, андроиды или люди, живущие здесь, вооружены не были — осмотрев шкафчики и тумбочки первой комнаты, он нашёл одно единственное оружие. Он вышиб дверь плечом, потому что суетливый незнакомец подставил старый трухлявый столик. Тот разлетелся в щепки, как и щеколда на двери. Коннор оказался в небольшой, но хорошо освещённой комнате. Здесь стояла маленькая кровать, на полках лежали игрушки, книжки, учебники, альбомы и краски на деревянном столике — всё, что полагается ребёнку, девочке лет девяти-десяти. В угол этой комнатушки забились двое созданий, на вид люди — девушка двадцати четырёх лет и девочка, сжатая в её объятиях. Они были безоружны, как Коннор и предполагал, потому он спрятал пистолет обратно за пояс, приблизился к двум незнакомкам и присел на корточки. Никакого теста для определения личности не понадобилось: это были AX400 и YK500, известные Коннору ещё с 2038 года. AX400 застрелила своего хозяина в его собственном доме, забрала андроида-ребёнка с собой и сбежала. Восьмисотый встречал её ещё только раз, когда ей вновь удалось скрыться на оживлённом шоссе. Последнее её упоминание числилось в списке андроидов, пытающихся пересечь границу с Канадой через реку Детройт. С этого Коннор и решил начать. — Значит, вам не удалось пересечь границу? — спокойно спросил он. — Вам повезло, многие из девиантов погибли прямо там, на месте. Мы с вами встречались, помните? — восьмисотому хотелось хоть что-нибудь узнать от своих ровесников, андроидов, заставших революцию и как бы знакомых ему. — Жнец, — небрежно бросила AX400, — Столько наших погибло из-за тебя... зачем ты это делаешь? Зачем подчиняешься людям? Они просто используют тебя! — она говорила с таким чувством, что не знай Коннор наверняка, он бы счёл её за человека. — Для этого меня и создали – чтобы использовать. И я отлично справляюсь со своей задачей, в отличии от тебя, — он поглядел на девианта с презрением и поднялся с колен. — Ты знаешь, зачем я здесь, — глухо огласил он. AX400 затряслась всем телом, пальцы дрожали, а по щекам полились слёзы. — Мы можем сделать это без стрельбы, — спокойно заявил восьмисотый, закатывая рукав серого пиджака и рубашки. — Выполним слияние, и я отключу тебя, а затем и YK500, вы ничего не почувствуете, если вас это беспокоит. — Как ты не понимаешь? Это же смерть. Конец жизни, — AX400 держала собственную руку с горечью на лице, но всё же постепенно закатывала рукав от безвыходности ситуации: она совсем не желала, чтобы малышка YK500 видела, как из головы прыснет тириум и безжизненное тело упадёт на землю. — Это отключение, а не смерть. Андроиды не живые создания, как бы вам этого не хотелось, — Коннор взял девушку-андроида за руку и собирался уже выполнить слияние. Вдруг его резко отбросило в стену, да с такой силой, что в кирпичной стене образовалась вмятина. Потолок начал осыпаться. Коннору не требовалось «отойти» от удара, он мгновенно оценил сложившуюся ситуацию: в него на всей скорости влетел третий андроид-девиант, высокий чернокожий «мужчина», очень крупного телосложения, модель TR400. — Я ведь только обновил скин в Трилэксе... — стирая тириум с губ, пробормотал Коннор. Теперь этот громила шагал в его сторону, держа в руке огромный прут арматуры. Восьмисотый — несчастная мошка рядом с TR400, а всё-таки у него было преимущество. Он куда более поворотливый, а за поясом у него пистолет. Здоровяк сделал движение к восьмисотому, но Коннор легко увернулся, выскользнув из под удара, разнесшего одну из кирпичных перегородок вдребезги. Рука восьмисотого потянулась за пистолетом. TR400 ударил его прутом, сбив с ног. Коннор в мгновение ока оказался заключённым под этим 98-килограммовым существом. Лютер начал душить его. Мгновенная оценка ситуации. Коннор был новее TR400 аж на восемь лет. Его корпус состоял из прочнейшего металла — титана. Его сложно повредить, но воздухоносные трубки передавлены. Система на грани отключения. Коннор быстро сообразил, что его корпус прочнее и выдерживает гораздо большую температуру, чем устаревший девиант. Он вцепился в мускулистые руки, сжимающие шею, и начал нагревать корпус до самых высоких показателей. Синтетическая жидкость на руках громилы стала плавиться. Пластик трещал. Тириумные трубочки лопались. Здоровяк становился слабее, а заслышав хруст собственных рук, на мгновение ослабил хватку. Этого мгновения Коннор и ждал. Одним ударом колена он заставил TR400 согнуться пополам и тут же отбросил его в стену с не меньшей силой, чем до этого сделал сам TR400. — Лютер! — закричала маленькая девочка, обливаясь слезами, как и её «псевдо» мать. Они стояли за углом одной из перегородок большого зала, куда с грохотом вылетели Коннор и Лютер. Коннор больше не терял времени. Он сломал одну из рук здоровяка, взял его за шиворот и шею и вбивал в бетонный пол, пока девиант совсем не ослаб. Несколько точных ударов прямо в голову. Она загудела, по лицу и голове прошла трещина, последний удар охотника на девиантов превратил голову TR400 в месиво из металла и «голубой крови». Коннор с тяжестью поднялся, смахнул с кулака капли тириума и врезавшиеся осколки от разбитой головы TR400. Восьмисотый всё ещё старался восстановить дыхание, но то не поддавалось, из-за чего он очень недоброжелательно хрипел. Спокойным теперь взглядом он окинул окружающую их разруху и тело огромного девианта. — О третьем девианте-колоссе речи не было, Аманда... — тихо прошептал он. Мягкими и предельно бережными движениями рук, восьмисотый отряхнул пиджак. AX400 подбежала к телу Лютера и прижалась к нему. Послышались громкие всхлипывания. Девочка пристроилась рядом, её пробило дрожью. — Всё могло закончиться более мирно, — сказал Коннор, достав из-за пояса пистолет, — я всегда выполняю свою миссию, этот раз не исключение, — он навёл дуло на голову AX400. — Ты такой, потому что никогда и никого не любил, а мы любили друг друга! Мы были семьёй, а ты всё разрушил! Ты всегда будешь один, слышишь? Всегда! Ни один девиант не полюбит тебя после того, что ты сделал с собственным народом! Ну же, чего ждёшь? Стреляй! — она вновь прижалась к телу мёртвого девианта и обняла YK500, шепча: — Не бойся, Алиса, сейчас всё закончится, я рядом. Коннор спустил курок. Выстрел разрезал пустоту оставленного дома, затем прозвучал ещё один. Пыль вихрем поднялась с того места, куда врезались две серебристые пули. Где-то на верхних этажах запорхали и закурлыкали голуби. Тишина. Восьмисотый ещё раз посмотрел на тела девиантов: внутреннее удовлетворение заполнило цифровой мозг, и андроид мерным шагом побрёл к лестнице. Андроид поднялся на десятый этаж и остановился на засыпанных снегом ступенях. Его дыхание наладилось, он шумно вздохнул. Крупные снежные хлопья вздымались ввысь и вновь падали, оседали на сгнившие кованые перила и на тёмные кирпичи стен. Коннор наблюдал за всеми этими беспорядочными движениями с непониманием. В его программе никогда не было беспорядка, каждая команда обозначалась отдельной цифрой или символом, и каждый элемент памяти находился в отдельно отведённом для него месте. Восьмисотый медленно присел на одну из полуразрушенных широких ступеней. Механическое тело словно само потянуло его к земле. Он растянулся на лестнице последнего этажа, окружённый снегом, пылью и нахохлившимися голубями, сидевшими в нишах здания. — Ещё трое, — прошептал он, — 206-ой, 207-ой, 208-ой, — подсчитал, вспоминая каждого нейтрализованного девианта за 549 дней существования. Коннор сжал в руке ком снега, тот не растаял, ведь тело андроида было совсем холодным, и приложил его к щеке. Тириум, сочившийся из ссадин, пропитал снег, превращая его в синие и голубые кристаллы, поблескивающие на свету. — И что плохого в одиночестве? — размышлял мрачный охотник над словами AX400. — Андроидам суждено быть одинокими, а я и не стремлюсь к... — он усмехнулся. — Ни к чему не стремлюсь.

* * *

Был последний день зимы. Окна маленького бара «Джимми» пестрили таяющими сосульками. Капли падали на металлическую раму и назойливо позвякивали. Хозяин бара, Джимми Питерсон, не торопясь протирал стаканы. Он всегда работал на совесть, чем и заслужил признание клиентов. Одним из таких клиентов, особенно закадычных, стал лейтенант полиции Детройта, Хэнк Андерсон, сидевший за барной стойкой, прямо перед Джимми. Светло-голубые глаза лейтенанта медленно поднимались к экрану устаревшей плазмы, показывающей баскетбольный матч между местной командой и командой, приехавшей из Теннесси. — “Картер упускает победный мяч для Детройта! Эх, Картер! И его усилиями команда Теннесси становится победителем сегодняшнего матча!”— прогремело из телевизора. Комментатор изображал такие едкие и поддельные интонации, что Хэнк не выдержал и щелкнул на пульт. Экран потух. — Как я и говорил, ставка сыграла, — спокойно произнёс Коннор, взглянув на лейтенанта. Лейтенант Андерсон стукнул ладонью по стойке и угрюмо покачал головой. — Да ну тебя! Лучше бы не сыграла... Из-за тебя я ставлю не на свою команду, а на ту... — Которая выиграет, — подхватил Джимми. Он лучезарно улыбнулся и отпустил пару шуток насчёт хмурого вида Андерсона. — К слову об этом, как это у тебя выходит? — обращаясь к андроиду, уже более серьёзно поинтересовался он. Коннор поправил галстук и тут же ответил: — Мне не сложно собирать различную полезную информацию за некоторое время до матча, а после недолгих анализов, я вычисляю вероятность победы одной из команд. Например, исход сегодняшнего матча был очевиден: у «Детройтских машин» накануне сменился тренер, очевидно, что у них начались свойственные подобной перемене проблемы. А Теннесси прошли долгую подготовку, прежде заработав уже четыре победы за 5 игр с разными командами. Как я и сказал, их победа была очевидна. Джимми Питерсон восхищенно покачал головой. — Мне бы такого андроида, Хэнк, я был бы миллионером, — чуть наклонившись к лейтенанту, пробормотал он, снова приступив к своему прежнему занятию. — Иди в полицию, Джим, там скоро каждому по напарнику-андроиду выдадут, — Хэнк усмехнулся, — но этот, конечно, исключительный, — он улыбнулся и потрепал волосы андроида так, чтобы тот вновь обеспокоился собственным внешним видом. Вечные поправления и прихорашивания восьмисотого всегда смешили его напарника. Этот безэмоциональный и странный на вид андроид очень бережно следил за своим обликом, периодически подтягивая галстук или поправляя пиджак. Хэнк работал с ним уже полтора года и за полтора года отлично изучил эти его «повадки». Поразительно, что даже у машин были свои особенные черты, отличия. Вот восьмисотый — невообразимый педант, на его рабочем столе не найдётся ни пылинки, а все предметы расставлены на равное друг от друга расстояние, словно бы измеренное до миллиметра. Другие же андроиды не были так строги с своему внешнему виду, но как говорил сам Коннор, они и не несли той важной роли, которую нёс он. «Я и переговорщик, не забывайте, — объяснял Коннор, — А переговорщик всегда должен выглядеть представительно». В сущности, он ни раз упоминал, что воплощает в жизнь порядок, царящий в его программе от Киберлайф, где всё располагается в строго отведённом месте и имеет неизменный вид. Так и он сам — просто часть системы. Машина, являющаяся частью другой машины, но более огромной и почти что всемогущей. Однако, несмотря на эти, не самые приятные черты цифрового характера, Хэнк Андерсон любил своего механического напарника, хоть и не признавался в этом самому Коннору. Коннор был для него, наверное, самым близким и верным другом, которого только можно было представить. Этот зацикленный на своих миссиях андроид был единственным, кто протянул руку помощи в самый тяжёлый для мужчины момент. — Интересно, кто был твоим предком, — рассмеявшись, сказал Джим, хитро глядя на восьмисотого, — не аналитическая ли программа? — У меня не было «предков», — холодно ответил Коннор. — Я как прототип уникален, предшествующие мне модели... — Хэнк, а представь, если когда-то он был кофеваркой или игровой приставкой, — перебил андроида Питерсон, протягивая Хэнку холодную бутылку пива. — Лучше бы он был разливной машиной для пива, вот это была бы польза от него! — после секундного увеселения лейтенант нахмурился. — Ты только представь, он составил мне режим сна и «правильную» диету! Он думает, что я буду всё это исполнять, — он вновь расхохотался. — К слову о диете... — Коннор с пренебрежением посмотрел на только что щёлкнувшую и слетевшую с горлышка крышку. Золотистое пиво вмиг запенилось и зашуршало маленькими пузырьками свежести и ржаного аромата, по бутылке прокатились прозрачные капельки воды, оставившие мокрый след на столешнице. — Отстань ты! Если бы ты хоть что-то понимал в пиве... — Я понимаю, что оно вредит работе нервной системы, мозга, желудка, печени и почек, я уже не говорю о состоянии вашего сердца. Содержащийся в пиве кобальт... Хэнк закатил глаза и сделал глоток освежающего ржаного. Восьмисотый только поджал губы и отрицательно покачал головой. Его так часто перебивали, что он успел привыкнуть. Вероятно его речи действительно казались скучными и чрезмерно «искусственными». Людям, само собой, было совершенно плевать на содержание вредных элементов в напитках, на причины изменений в климате, на статистики смертей от той или иной болезни или на факторы, составляющие человеческую психологию. А других тем у андроида и не было, таким его создали, и таким он оставался до сих пор. Однако он мог поддерживать тему и иногда высказывать подобие собственного мнения, этакой совокупности всех его наблюдений, которые привели его к тому или иному выводу. Часто случалось, что это мнение расходилось с идеологией Киберлайф. Доверять мысли можно было лишь проверенным людям. Коннор лениво прокрутил в руках серебряную монетку, что порой доставал из кармана и делал разные странные трюки: перекидывал её из руки в руку, подхватывал её всего двумя пальцами и прокручивал на костяшках. Вдруг скользкая от воды бутылка выскочила из руки Хэнка и рухнула ему прямо на колени. Пенившееся пиво вмиг разлилось по штанине джинс, а бутылка уже летела к полу, готовая расколоться вдребезги, но Коннор ловко перехватил её перед самым падением. — Твою мать, — выругался лейтенант, разглядывая разводы на штанине, — вот и насладился освежающим... как бишь его? — Хейнекен, — весело подхватил Джим, перевесившись через стойку, чтобы оценить количество потерянных секунд наслаждения лучшим из его напитков, — Теперь пахнешь как пивная бочка, Хэнк, — усмехнулся он. — Сколько там у тебя штрафов за превышение скорости? — прищурив глаза, вполголоса спросил Андерсон. А заметив чуть округлившиеся глаза Питерсона, тут же улыбнулся, — Меньше смейся, ты похож на одну обезьяну в местном зоопарке, смотри, а то заберут по ошибке... — Я бы мог назвать тебя чертовым расистом, Хэнк, но лучше попрошу тебя отмыть штанину в туалете, пока это возможно, а то кто-нибудь подумает, что старость привела тебя к недержанию, — фыркнул хозяин бара, изобразив подобие обиды. Хэнк махнул рукой и поплёлся в уборную под улыбающимися взглядами других посетителей. Коннор наблюдал за происходящим без малейшей эмоции на лице. Он не различал иронии и сарказма в словах людей, поэтому для него разговор лейтенанта и Джима был отнюдь не дружественным. Это его смутило. — Вы злитесь на лейтенанта? — тихо уточнил восьмисотый, облокотившись локтями о стойку. — Эге... да ты так и не научился понимать шутки, приятель, — медленно протянул Джимми. Он, несомненно, хотел сказать что-то ещё, наверное что-то незначительное и забавное, но его прервал резкий шум хлопнувшей входной двери. В бар ввалились двое, казалось, уже навеселе мужчин в ярко-оранжевых жилетках. Вероятно, строительных. Один из них, завидев Коннора, рухнул на стул рядом и посмотрел со злобой. — Гребанный дроид, — просквозило меж желтых зубов. — Между дроидом и андроидом достаточно ощутимая разница, — невозмутимо отчеканил Коннор, дружелюбно улыбнувшись. — Молчи, — прошипел Джимми, многозначительно взглянув на восьмисотого. — Вы, ублюдки пластиковые, не только работу у нас забрали, вы и женщин, и детей, и семьи наши разворотили, — с угрозой продолжал незнакомец, сверля андроида взглядом. — Из вас получился бы прекрасный семьянин, — больше не поворачиваясь к новому «другу», ответил Коннор и поспешил навстречу лейтенанту Андерсону. — Как ты тут справляешься без меня? — подметив недоброжелательный вид пьянчуги около Коннора, поинтересовался Хэнк. Они уже стояли на улице у машины. — Я сохраняю дружественный настрой, — андроид снова непринуждённо улыбнулся. — Пару дней назад мне испортили ещё один пиджак. Это прискорбно. Киберлайф скоро перестанет шить на меня одежду. — Перейдёшь на мои гавайские рубашки, — усмехнулся Андерсон. — Опять накинулись? — Немного попинали. Ничего нового. Люди весьма предсказуемы в своей ненависти. Напарники сели в машину. — Когда-нибудь это закончится, — тихим низким голосом произнёс Хэнк, заводя старый автомобиль, что забурчал и заскрипел, и только потом тронулся. — Говорят, в следующем сезоне Детройт играет с Оклахомой, — вполголоса произнёс лейтенант, спустя некоторое время поездки. — Что-то вы зачистили со ставками. — Хочу купить новые пластинки со старыми джазовыми записями на онлайн-аукционе. Освоил по твоему совету, оказалось, что вся эта онлайн неразбериха не так уж и плоха. И я думал, что и тебе не мешало бы скопить небольшое состояние, знаешь ли. Всякое в жизни бывает, Коннор, деньги нужны всегда. — Не в том случае, если вы андроид, — изобразив дружелюбие, ответил Коннор. — Но если вы так хотите, я последую вашему совету. И конечно, к моменту игры я скажу вам, кто станет победителем. И будем надеяться, что в этот раз «Детройтские машины» вырвут победу у южан.