Месть и Закон

Введение

— Сколько мы уже здесь? — поинтересовался мужчина 37-38 лет, сидящий на железном стуле. Его серо-зелёные глаза устало поднимались и опускались, а грубые пальцы потянулись в карман кожаной куртки, недолгими усилиями извлекая пачку сигарет. — 33 минуты 20 секунд, — произнёс высокий стройный шатен, сидящий рядом. Он был одет в классического типа ботинки, чёрные брюки, такую же чёрную плотную рубашку с высоким воротом, полностью закрывающим шею, а поверх рубашки на его широких плечах как влитой сидел чёрно-белый пиджак со светящимся номером модели «RK900» и почти незаметным серийным номером под ним. Руки были облачены в чёрные перчатки, закрывающие большую часть кисти и полностью скрывающие длинные пальцы. Бледность и строгость лица этого андроида захватывала глядящие на него глаза, полные страха и тревоги. Хиленький мужичок судорожно вертел в руке потертую ковбойскую шляпу, иногда роняя её и так же резко поднимая. — Я ничего не знаю, я же сказал, — дрожащим голосом произнёс он. — Эх, Моррис, сколько лет я тебя уже знаю... — пробормотал сквозь зубы мужчина, пожевывая тонкую сигаретку. Его руки долго искали по карманам зажигалку, но никак не достигали цели. — Шесть лет, детектив Рид, — тихо прошептал Моррис. — Целых шесть лет! Ты помнишь, как мы встретились у Мёрфи, правда? С тебя чуть шкуру заживо не содрали... А ведь твоя шкура могла бы украсить дом Анджело, он бы попросил своего потрошителя сделать из твоей никчемной бошки бокал для вина, — названный Ридом легко рассуждал о самых нелицеприятных вещах, расписывая их с всевозможной красочностью. — Я понимаю, детектив, я всё понимаю! — умоляюще сложив руки затараторил Моррис. — Каким образом Анджело избежал срока, Моррис? — лёгкая улыбка мгновенно слетела с лица детектива, а на её место пришла разрежённость. — Не могу знать, не могу сказать, детектив Рид! — завопил костлявый мужичок, упав со стула на колени. Он с большим трудом выдавливал из своих глаз слёзы, изображая гримасу отчаяния. Рид только мирно наблюдал за всем этим представлением. Но его настроение начинало портиться из-за того, что уже больше пяти минут он не мог отыскать зажигалку. Тогда его взгляд пал на лицо бледного спутника, чьё состояние становилось всё более суровым и более нетерпеливым. Его руки, лежащие на остром колене, сжались в кулаки с такой силой, что слышался странный треск: взгляд злобно сжигал ползающего по полу Морриса, кажется, проникаясь к нему всё большей ненавистью и презрением. Рид улыбнулся с подобающей злобной насмешкой и приложил кончик сигареты к виску этого грозного бледного существа, где сверкал красный диод: сигаретка потихоньку начала разгораться, и тонкая струйка дыма устремилась к потолку, извиваясь и крутясь. — Мне начинает надоедать, — холодно произнёс андроид с мерцающим диодом. Он схватил Морриса за воротник его куртки и приподнял вверх. Моррис истошно заверещал, размахивая руками и ногами. — Убивают! — вопил он, но никто в этом маленьком тёмном помещении не обращал на его истошные крики внимания. — Мы следим за тобой, Моррис, уже неделю, и нам хорошо известно, какие плотные связи у тебя в адвокатской «элите» Детройта. Кроме того, мы знаем, что ты осведомлен насчёт всех изменений и каждого лёгкого колебания на волнах судебных и политических настроений. Поэтому я спрашиваю тебя, каким образом Дон мафии «Семья Анджело», Фрэнк Анджело, избежал уготовленного тюремного заключения? — спросил андроид, встряхивая хлипкого мужичка, и прижимая его к стене. Когда рука в кожаной перчатке легла на лицо мужчины и начала вдавливать его в стену, Моррис услышал хруст собственных костей и тут же завопил надрывающимся голосом: — Я скажу! Всё скажу! Только пустите! Андроид разжал кулак, и Моррис рухнул на влажный бетонный пол. Очевидно, находились все трое в подсобном помещении, вроде подвала или склада. Здесь пахло затхлостью и плесенью, а по углам раскинулись огромные паутины, с несколькими волосатыми и многоглазыми пауками. Старая надтреснутая лампа тускло помигивала белым светом, словно давала какие-то тайные сигналы. Андроид вновь занял своё место и принял прежнюю позу, закинув одну ногу на другую. Рид присел на корточки перед Моррисом, сделав угрожающий жест рукой, чтобы тот больше не думал тратить их драгоценное время. Моррис, устрашенный холодным взглядом девятисотого и жестом детектива, больше не мог увиливать и рассказал всё, что хотели услышать его мучители, периодически прерываясь на жалкие всхлипывания и заверения в том, что его непременно убьют самым жутким образом. — Судья оказался на своём посту не без помощи мистера Фрэнка Анджело, а теперь просто вернул должок, а ещё мои друзья поговаривают, что у Анджело есть всесильный покровитель... — Что за чушь ты мелешь? — Жизнью клянусь – чистая правда! Но имени и рода деятельности покровителя я не знаю, это только слухи. Должно быть, какая-то состоятельная компания... Выслушав рваные объяснения Морриса, напарники поднялись со своих мест и направились в тёмный коридорчик с железной дверью. Рид постучал три раза, и железная щеколда с другой стороны двери загремела и отворилась. Напарников пропустил почти под два метра высотой громила. — Надо было сдать этого пса Анджело, чтобы глаза больше не мозолил, — Рид выпустил клуб дыма. — Значит, придётся вновь просиживать время у сеньора Конте в его «Fassenda de’lonore», чтобы найти того парня, который выведет нас на Анджело. Ведь он был у меня в руках ещё два года назад, чёрт, я помню его испуганное лицо, когда отряд Аллена ворвался в его картель... Выходит, всё, что я делал в то время, всё это не имело смысла! — Гэвин взбешено вскидывал руки и быстро шагал к выходу из странного неонового заведения, в подвале которого они допрашивали Морриса. — Анджело теперь знает, как ты выглядишь... Не боишься, что он может... — Подослать кого-нибудь? Чёрта с два, любой, кто окажется у моего дома, получит пару пуль в живот. Плевал я на репутацию и на работу, пускай Фаулер делает, что хочет – увольняет, понижает, премий и зарплаты лишает. К чёрту такую полицию, к чёрту полицию, не способную засадить ублюдков вроде Анджело. Зачем мы работаем, Ричард? Чтобы какой-то буржуй и толстосум из верхушки получил бабки от друзей Анджело и выпустил его ещё до суда? Ты помнишь, как президент Уоррен болтала про борьбу с коррупцией? — Меня тогда ещё не произвели. — Зато я отлично помню. Стерва, говорила, что она и её «команда» в стиле «Пауэр Рейнджерс» будут лично отслеживать судебные дела, касающиеся «чести» Соединённых Штатов. Как насчёт отработанной до идеала сети наркоторговли всей возможной дрянью, в особенности усовершенствованным составом красного льда, что даёт по мозгам – мама не горюй? Или это не касается чести... Наверное, слишком грязно для мамочки всея Штатов. — Но теперь на посту Вашингтон... Хотелось бы сказать «снова», — заметил девятисотый. — А толку? Они от одной партии, команда та же... Если суть демократии заключалась в свободе для преступников, то я такую демократию, знаешь, где вертел? — Мы ведь не можем устроить самосуд, придётся искать новые доказательства и новые каналы, чтобы капнуть под Анджело, — рассуждал Ричард, тихо следующий за спиной детектива. Но гневу напарника не было предела. Оно и неудивительно: Фрэнк Анджело — Дон местной мафии, «Рубиновый король», занимающийся транспортировкой и торговлей красным льдом. Его «семья» не брезгает давать жесточайший отпор группам полицейских андроидов, специально посылаемых на захват отдельных точек торговли. Детективу Риду в начале 2038 года довелось работать под прикрытием с этой самой семьёй Анджело. Это операция стоила ему больших трудов: физических и моральных. Каждый день отпечатывался новым воспоминанием о нищете бедных кварталов, о злости и беспощадности алчных людей, о жестокости членов семьи, что пытали, избивали, морили голодом тех, от кого требовали информацию или деньги. Но это всё было не внове для сотрудника полиции, тем более, с опытом Рида. Безусловно, основную цену этого периода своей жизни он осознал лишь потом. — Что теперь будешь делать... Ну... после случившегося с Марстон? Раз она тебя выгнала... — вдруг спросил Рид, тревожно взглянув на андроида. — Ты же останешься в департаменте? — Останусь, — Ричард усмехнулся, — идти мне некуда. Да и навряд ли они будут меня искать, особенно теперь, когда капитан Фаулер перевёл меня работать в морг. Там мне не придётся пересекаться с другими андроидами. Впрочем, если бы Эмми хотела и если бы Киберлайф отдали приказ, меня, вероятно, нашли бы. Но, я надеюсь, что ей действительно плевать... Киберлайф тем более: зачем им информация из морга? Незачем, значит, я им не нужен. — Ричард, слушай... Вся эта история мутная какая-то... Ты вообще о подробностях не рассказывал. Просто «она закончила с новой программой и сказала, что я больше не нужен»? Серьёзно? Ты вообще пытался говорить с ней? Ведь до этого, ты сам говорил, она вела себя как заботливая мамочка... Ричард посмотрел на напарника пристально и с тем свойственным ему холодом, который обычно заставлял людей нервничать. — Её поведение было очередной игрой, проверкой... для программы. К чему тебе все эти объяснения и сложности? Хочешь, чтобы я болтал, как восьмисотый? — андроид очень убедительно усмехнулся, совсем легко, будто внутри у него ничего и не происходило, будто последняя ночь, когда он видел Марстон, не стала для женщины смертельной. — О нет! — То-то же, — серьёзно ответил Ричард. Гэвин состроил глупую улыбку и передразнил андроида его же словами. Они замолчали. На улице было холодно и от дыхания детектива расходились облака белого пара, медленно растворяющегося в морозной свежести. Немного отойдя от входа в неоновое заведение, Рид снова заговорил: — И где ты теперь живёшь? Бледный андроид пожал плечами. — Да есть одно место, там меня никто не сможет заметить и никто не станет искать. По крайней мере я могу быть спокоен о ближайших нескольких месяцах. — Это ведь что-то приемлемое, не какой-нибудь подвал с крысами или старый матрас под мостом и с летним лагерем клопов? — при упоминании крыс Рид поёжился и скривился в отвращении, его эмоции всегда напоминали эмоции впечатлительного ребёнка, хотя он умел быть и серьёзным, и строгим, и вполне себе взрослым человеком, но по всяким личным убеждениям избегал этого. — Это заброшенный дом, вполне подходящее для меня убежище, там... — Ричард покачал головой, стараясь подобрать одно подходящее слово, что могло бы описать его новый дом с той ноткой краткости и точности, которая была присуща исключительно этому андроиду. Наконец, найдя нужное, он легко произнёс: — Просторно. — Просторно? — Гэвин прищурился и поджал губы, представляя, что в понимании этого грозного существа означает слово «просторно». Вероятнее всего, это был какой-нибудь оставленный и недостроенный коттедж с голыми бетонными стенами и таким же не отделанным полом, возможно даже без хлипкой лампочки, висящей на одном единственном проводе прямо из голого потолка, как принято в квартирах, где только начался ремонт. Наверняка в этом доме гуляет сквозняк и бегают всякие жутковатые твари, вроде пауков, крыс или детей, а андроид даже не удостоил себя худым матрасом для сна. Представив всю эту темноту, холод, сырость и соседство с паразитами, Рид состроил доверчивое лицо и как бы из вежливости, само собой принимая слово «просторно» за что-то хорошее, сказал: — Слушай... может, тебе у меня пожить? Всё-таки нормальная квартира, сможешь спать на диване как самый обычный человек, да и ванная есть. Ты же говорил, что из-за разработок этой дамочки ты испытываешь усталость и нуждаешься в некоторых человеческих удобствах. Ричард нахмурился, догадавшись, что напарник не верит ни единому его слову, а потом еле заметно вздохнул. — Я признателен тебе за это предложение, но должен отказаться. Спать я могу и на полу, а ванна была для меня необходимостью тогда, когда меня резали каждый вечер, — он дёрнул головой так, словно желал отмахнуться от каких-то мерзких воспоминаний. — Впрочем, лучше без всех этих удобств, чем каждый день с ними, её лабораторией и тем креслом. Рид выслушал всё это, помолчал с минуту, а потом тяжело вздохнул и снова обратился к андроиду. — Скажи честно, дело в Рейчел? Андроид вздрогнул. — И в ней тоже, — как-то холодно бросил он. — Как я буду жить у тебя и каждый день пересекаться с ней после того, что было? — Да это было-то... Она и забыла уже, наверное. Ты же знаешь, какая она легкомысленная, у неё в голове одни экспертизы и рисование этих её комиксов, хорошо, если она вообще помнит о своём увлечении тобой, ну и о твоих... — Забудем об этом и мы. Если она действительно не думает обо мне и не вспоминает того, что было или, вернее, что могло бы быть, ей очень повезло, — жёстко произнёс Ричард, отвернувшись в сторону хорошо освещённой и припорошенной лёгким слоем снега дороги. — Да брось ты, во-первых, ничего страшного нет в этих чертовых шрамах. У меня вон тоже куча следов от ранений, и ничего же? Живу как-то, — Гэвин ободряюще хлопнул андроида по плечу. — А во-вторых, сдалась тебе моя сестра, забудь о ней, как о страшном сне. Ты должен понимать, что родители были слишком мягки с ней и разбаловали её. Ну, а с восемнадцати лет она переехала вместе со мной в Детройт и была под моим присмотром. Из меня так себе родитель вышел, конечно. Ну мне уж некогда было заниматься нравоучениями насчёт порядочных отношений, я и сам в этом не очень удался... Она своего рода моя женская версия, а это, наверное, самое ужасное, что можно было допустить. И как тебя угораздило?.. — Не думаю, что сейчас это играет хоть сколько-нибудь важную роль. Что было, то было, — строго произнёс Ричард, мгновенно похолодев. — Куда мы сейчас? — Я бы в бильярдную к Вилли заскочил, должок вернуть надо, — весело заявил Гэвин. — Напьёшься? — От Морриса только такое лекарство, да и настроение у меня располагает к откровенному веселью. И ты понаблюдаешь, как я там всех сделаю, — детектив улыбнулся. — Само собой, — снисходительно улыбнувшись в ответ, подтвердил андроид. Через три часа Ричард стряхивал со своих перчаток кровь того бедняги, которому не посчастливилось играть с Ридом в бильярд и выиграть у него, а потом ещё и потребовать денег за свой выигрыш. Боксировал он, очевидно, гораздо хуже, чем гонял шары, так что теперь Ричард, с полными карманами денег, вёл Гэвина к машине, чтобы отвезти его домой. Гэвин находился в том приятном состоянии эйфории, в которое его всегда вводил симбиоз хорошего алкоголя и белого порошка, что он изредка любил смешивать. У него было просто чудесное настроение, потому что уже после второй игры он перестал улавливать суть происходящего и всё окружающее представлялось ему одной яркой картинкой и симфонией непонятных, но крайне веселящих его звуков. — Я выиграл, Рич? А то я перебрал немного, мне кажется. В глазах всё мутится и очень хочется... — Я знаю, чего тебе хочется, но поверь мне, даже Жозефина не решится приехать к тебе в такой час, особенно учитывая то состояние, в котором ты сейчас находишься. — Раньше она никогда не брезговала мной, — ласково протянул Гэвин. — Ты хорошо платил. — Выиграл я в конце концов или нет, отвечай сейчас же! — скорее отыгрывая злость, нежели испытывая ее в действительности, прикрикнул Рид. Ричард покачал головой и на его губах вновь расплылась та снисходительная улыбка, которую он так часто употреблял к своему другу, погрязшему в собственной слабости к наркотическому опьянению и вредным привычкам. В глубине своего цифрового сознания андроида тревожило лишь одно: как долго организм напарника протянет при таком образе жизни? За время своего существования, Ричарду доводилось беспокоиться только об одном человеке, и как бы он не пытался подавить в себе это беспокойство, он не переставал думать о том, что с напарником может что-нибудь произойти — никого ближе напарника у него никогда не было. Впрочем, Рида сложно было остановить, он как будто намеренно уничтожал собственное здоровье, а если Ричард мешал ему в этом, говорил, что будет «веселиться» без него, что пугало андроида ещё больше. Ричард старался быть с напарником во время всех его привычных развлечений, чтобы успеть помочь, когда эта помощь понадобится. Он очень боялся опоздать. — Конечно выиграл, что, просто так у меня карманы деньгами набиты? Гэвин сдавленно рассмеялся и довольно поднял помутившиеся глаза к напарнику. — Оставь их, тебе нужнее. Ричард усадил его в машину и отвёз домой.

* * *

В просторном коридоре светло-серые глаза, немного подсвечиваясь в темноте, внимательно осмотрелись. Ричард приоткрыл левую из двух дверей, что перед ним открылись в коридоре, и прошёл вглубь тёмной, освещённой лишь красноватым светом диодной ленты комнаты. Он со всей возможной аккуратностью усадил Рида на широкую кровать, сообщил напарнику, что он уже дома, и попрощался с ним. Гэвин пробубнил что-то невнятное и повалился на кровать, пряча лицо в куче подушек у изголовья. Андроид тихо закрыл за собой дверь и вновь оказался в коридоре. Вдруг его глаза встретились со взглядом, возникшим в синеватом просвете дверного проёма правой комнаты, соседней с комнатой Рида. Эти блестящие глаза, изредка скрывающиеся за длинными ресницами, изучали его и сосредотачивались на сияющем диоде на его виске. Ричард ощутил как тягостно ему становится быть здесь, под взглядом этих столь знакомых ему глаз, как память его окутывают самые печальные воспоминания, как всё в нём холодеет и желает отстраниться от этого взгляда и как вместе с тем его влечёт к нему, как хочется метнуться к просвету в дверном проёме, очутиться один на один в ночной темноте с обладательницей этих завораживающих его глаз, прикоснуться к ней. Он отвернулся, и тяжело вздохнув, скрылся за входной дверью.