Он — дракон

— Прости, я немного опоздал, — Чонгук мягко улыбается, нежно поглаживая Астрида по голове. Дракон ластится к парню, даёт себя гладить, пытаясь растворится в каждом заботливом прикосновении. Он прикрывает большие, зелёные глаза, полностью отдаваясь своим ощущениям. Существо довольно улыбалось во всю пасть, издавало какие-то странные звуки, больше похожие на мурчание. Если бы Чон раньше узнал, что существо так сильно любит прикосновения, то сделал бы шаг навстречу раньше. — Как и обещал, — Чонгук ставил корзину перед драконом, полной спелой и сладкой малины. Астрид облизывает рот, смотря в упор на любимую ягоду. Он осторожно подходит к корзине и нюхает, вспоминая этот сладкий и родной запах. Корзина вмиг становится пустой, а дракон лишь облизывается, щурит глаза от удовольствия, ощущая во рту приятный вкус сока малины. — Спасибо, что присмотрел за ним тогда, — Чонгук смотрит в глаза дракону и понимает, что тот его слушает, распознаёт сказанное. Он не знает, с каких пор Астрид его понимает, но они оба могут свободно разговаривать друг с другом. Это не могло не радовать, ведь означало, что связь существа со своим хозяином крепнет с каждым днём. Астрид лишь кивает и отходит на пару шагов от своего хозяина. Парень поднимает с земли пустую корзину, сжимая ручку в ладони. Он следит за тем, как дракон заходит в клетку, поудобнее устраивается на своём месте и наклоняет голову в сторону, пытаясь понять, почему хозяин не уходит, а стоит на месте. Чонгук же находится глубоко в своих мыслях. Он вспоминает вчерашнюю ночь, вспоминает, какие были у него отношения с Астридом до появления в их деревушке Тэхёна. Теперь каждый уголок этого места ведёт к этому парню. Всё пропитано им. Если раньше Чон считал, что Ким создаёт им одни проблемы, то немного подумав, оказалось, что парень наоборот помогает. Если бы не Тэхён, где бы сейчас был Чонгук с Астридом? Странный парнишка помог им создать крепкий мост, который разрушится не должен. Да, проблемы из-за Кима неприменно есть, но разве они не таят на фоне той пользы, которую принёс парень? — Что ж, я приду завтра утром. Сегодня немного опоздал, но завтра точно утром приду, — Чон усмехается и разворачивается, начиная уходить обратно в деревню. Скоро должен был прийти Юнги и осмотреть ногу Тэхёна. Чонгук волнуется, потому что парень не подпускает никого к себе и нет никакого шанса, что даст Мину осмотреть повреждённую лодыжку. С ним слишком сложно и Чон это понимает, но всё равно пытается делать шаги на примирение. Он считает, что всё на самом деле проще, чем кажется, нужно лишь понять парня и тогда все сложности станут не такими уж сложными. Чон нашёл способ, как заставить парня есть, так что сможет найти способ подружиться. Ему не хочется иметь такого врага. Тэхён не годится на эту роль. Даже Юнги подошёл бы больше, чем этот парнишка. Придя к дому, Чонгук замечает через окно, что Ким возится на кухне. Он не хромает, а прыгает на одной ноге, пытаясь сберечь больную. Тэхён иногда морщился, останавливался, пока не становилось лучше, после чего продолжал скакать из стороны в сторону, притаскивая продукты. Чон не просил его что-либо готовить, не просил благодарить за то, что сделал. Это всё инициатива Тэхёна. Парню скажешь одно, а он сделает всё равно по своему. Этого у него не отнять, потому что большую часть своей жизни ему приходилось полагаться на себя, а значит, Ким думает, что он знает больше, чем кто-либо другой из его окружения. Он живёт по своим правилам и сам знает, что для себя будет лучше. Открыв входную дверь, она громко скрипнула, оповещая Тэхёна, что владелец дома вернулся. Чонгук заходит вовнутрь и скрещивает руки на груди, встречаясь с испуганным взглядом Кима. Тот ещё не привык, что расслабленное лицо Чона вовсе не показывает, что он разозлён и сейчас собирается что-то сделать с ним. Парень опирается поясницей о столешницу, чтобы не дай Бог не свалиться с грохотом на пол. — Почему ты готовишь? Разве ты не хотел поспать? — голос по-прежнему мягкий, из-за чего у парня происходит диссонанс. Голос не совпадал с выражением лица. Морские глаза бегают по чужому лицу, пытаются понять эмоцию, распознать, что на самом деле кроется за этими оленьими глазами. — Хотел, — Тэхён подпрыгивает к раковине и облокачивается на неё поясницей, хватаясь руками позади себя. — Потом я проснулся, а тебя не было. Я решил, что в знак благодарности могу что-то приготовить. Ты вернёшься голодным и будешь хотеть есть. — Тебе недостаточно просто сказать «спасибо»? — Чонгук морщится, наконец осознавая, что то, что для обычных людей являетесь нормой, для Тэхёна таковым не является. Ему неизвестно, в каких условиях жил парень всё это время, но узнавая его поближе, начинает постепенно осознавать, что они были далеко не хорошие. Это можно было понять по тому, что Тэхён не ест чью-то еду, пока её не попробуют, сбегает от проблем, закрывается в себе при любой возможности и просто стремится к одиночеству. И те шрамы, которые надолго вбились в память, доказывают то, что Киму было слишком плохо. — Недостаточно, — Тэхён тяжело вздыхает, опуская взгляд на деревянный пол. — Ты дважды мне помогал. Дважды приносил домой, обрабатывал раны, оставлял у себя. Ты проявил заботу. Тут недостаточно просто сказать «спасибо». Тут даже недостаточно приготовить что-то. — Для меня этого достаточно. В следующий раз не запаривайся так сильно, — Чонгук подходит к кухонному столу и садится на близ стоящий стул, скрепляя ладони в замок. — Как нога? Тэхён держит стойкий зрительный контакт, словно пытается сделать так, чтобы Чонгук не опускал его, не смотрел на лодыжку. Ким заводит больную конечность за здоровую ногу, улыбаясь своей широкой, квадратной улыбкой. В этот раз она слишком фальшива и излучает только боль. — Всё в порядке, она уже проходит, почти не болит. В эти слова Чонгук может быть и поверил, если бы его так сильно не заботило здоровье Тэхёна. Чон сам не знает, почему в какой-то момент чужая жизнь стала для него настолько важна. Он видит через чужие глаза, что ему больно. И не столько морально, сколько физически. Тэхён ни за что не признается, что не мог уснуть из-за сильнейшей боли в ноге, не скажет, что ворочался всё это время, пытаясь найти положение, в котором болеть не будет. Ким не скажет, но этого и не надо, Чонгук сам всё прекрасно видит. Парень встаёт со стула и медленно подходит к парню, продолжая держать зрительный контакт. Тэхён не убегает, внимательно смотрит и ждёт исхода или хотя бы пояснение причины, почему тот подошёл. Чонгук одной рукой берёт его под коленями, другой держит за талию, поднимая на руки. Парень не противится, позволяет себя поднять, но всё равно отводит взгляд в сторону, чтобы через него не смогли ничего прочитать. Потому что глаза — зеркало души. Чон садит его на стул, на котором ещё минуту назад сидел сам, и встаёт на колени перед парнем. Тэхён смотрит, как сильные руки осторожно берут его за лодыжку, словно собеседник понимает, насколько ему больно от любого прикосновения. Он поджимает губы, напрягаясь всем телом, ожидая, что больно обязательно будет, это лишь дело времени. Чонгук разматывает бинт и видит множественные гематомы различных цветов радуги. Видит сильную опухлость, отёк и горящую, алую кожу. Он слегка надавливает на стопу и слышит, как из чужих уст вырывается крик, который Ким сразу же подавляет, закрывая рукой рот. Чон поднимает уже действительно злой взгляд на парня, пытаясь ему показать, что всё серьёзно. — Говоришь, почти не болит? — Чонгук заботливо оглаживает большими пальцами обеих рук горящую кожу. — Зачем ты передвигаешься, если тебе даже прыгать больно? — Я же сказал, что хотел отблагодарить, — сдаётся Тэхён, осознавая, что его вывели на чистую воду. Ему действительно хотелось отблагодарить парня, хотелось избавить от поедающего чувства вины, которое давило на него словно бетонная плита. Чонгуку же не понять, он никогда с этим не сталкивался и не мог чувствовать того, что чувствует сейчас Тэхён. А Ким лишь сильнее чувствует себя виноватым за то, что хотел как лучше, а получилось создать только больше проблем. — Она тебя во сне беспокоит, да? Поэтому ты не поспал, — Чонгук видит в чужих глазах, что то, что он говорит, является правдой. Парень встаёт с колен, продолжая зло смотреть в морские глаза напротив. Он подходит к плите, где готовилась еда, выключает её, накрывая кастрюлю крышкой. В дверь стучат. Слишком громко и настырно. Так всегда стучал Юнги, который считал, что лучше так, чем его не услышат. Чонгук открывает дверь, запуская парня вовнутрь. У Мина с собой был какой-то чемоданчик, который он нёс с собой за ручку всю дорогу. — Где больной? — сразу же спрашивает Юнги, на что получает указательное движение рукой. Парень разворачивается, встречаясь взглядом с Тэхёном. Он вцепляется ногтями в стул и достаточно сильно напрягается. Его взгляд сразу же приобретает тот страх, который ещё недавно уходил на второй план. Ким поднял морские глаза на Чонгука, который смотрел на него не отрываясь. Тот опирался поясницей на столешницу, скрестив ноги. Его как будто интересовало происходящее, хотя оно происходило не с ним и даже не с близким для него человеком. — Тут с первого взгляда видно, что это пиздец, — вопит Мин, разворачиваясь к Чону. — Ты сразу прийти не мог? — Ну уж извини, мой больной не особо разговорчивый, — голос недовольный и это вполне нормальная реакция на происходящее. Чонгук ловит внутри себя мысль о том, что он беспокоится. Ему стало страшно от слов Юнги, как будто его самого лечат, а не Кима, который сейчас сидит на стуле перед врачом. Тэхёну же ещё страшнее. Юнги церемониться не станет, будет делать всё, что ему нужно, вне зависимости от того, больно парню или нет. — Насколько сильно болит? — это вопрос уже был адресован Тэхёну. Ким молчит. Он смотрит лишь на Чонгука, сильнее впиваясь ногтями в стул. Ему страшно не столько от мысли, что его сейчас будут лечить, сколько от осознания, что ему вновь нужно показаться слабым перед Чоном. Тэхёну после прошлого раза ещё отойти не удалось, а тут уже снова нужно проходить такое. Двойная доза стресса. Ким уверен, что не выдержит и его волосы покроются сединой. — Ему больно даже прыгать, — отвечает за Кима Чонгук. — Я не тебя спрашиваю, — Юнги садится перед больным и поднимает взгляд на чужое лицо, замечая, что Тэхён смотрит на того, кто находится позади. Его глаза наполняются слезами, становятся красными. Что-то было не так и Мин это понял сразу же. До него сразу же дошло, в чём была причина чужого молчания. И если её не решить сейчас, то потом может быть поздно. — Чонгук, будь добр, оставь нас вдвоём, — потребовал Юнги, поворачиваясь к другу. — Это мешает диагностике. — Хорошо, — Чонгук уходит в одну из комнат, с грохотом закрывая за собой дверь. — Он не такой, — сразу доносится от парня. — Не понимаю о чём ты, — Тэхён отвечает, чему собеседник был не сильно удивлëн. — Чон не пользуется чужими слабостями, — Юнги осматривает чужую лодыжку, подмечает всё самое необходимое, запоминает, что нужно. — Он не будет бить в твоё слабое место. Собственная гордость и принципы не позволяют. — Ты слишком быстро меня раскусил. — А тут долго думать не нужно, — Юнги открывает свой чемоданчик, начиная в нём что-то искать. — Только не понимаю, с чего бы ему так париться с тобой. — В смысле? — это заставляет Тэхёна смутиться. Пальцы ослабляют хватку, отпуская стул, в который пару минут назад впивался ногтями. — Бегает за тобой, подбирает с улицы. Когда ты пропал, он изводился весь, впервые мы его видели таким. Сегодня же он выпрашивал у меня мазь для тебя, уверял, что диагностика не нужна. Я так и не понял зачем, но я выбил своё решение, заставил его дать мне увидеть твою травму. Тэхён знал, что Чонгук прощупал почву, что понял слабое место парня. Ким не подпускает никого, не позволяет касается себя, поэтому Чон перестраховался, подумал, что парень не подпустит к себе Юнги, не даст вылечить. Он не понимает, с каких пор всё пошло не так. Не понимает, как и Мин, с чего бы Чонгуку о нëм так париться. — Мне нужно понять, как сильно болит, — возвращает его в реальность Юнги. — Нога не даёт спать, сильно ноет, а при прикосновениях такая резкая боль, — Тэхён проводит рукой по месту, где болит больше всего. — Вот здесь ощущается сильнее, — после этого проводит рукой по этому же месту, только делая больше по объëму круг. — Здесь я ударился о корень, когда бежал. — Слышал хруст? Какая боль была? — Она одновременно резкая, словно ножом пырнули, и ноющая. Насчёт хруста не знаю, я не обратил на это внимание. — Хорошо, что тебя Чонгук подобрал тогда, — Юнги берёт в свои руки чужую лодыжку, начиная ощупывать. При нажатии в определённые места, Тэхён мычал, прикрывал рот рукой, стараясь не кричать, не издавать громких звуков. Он хотел позволить полностью осмотреть травму и понять диагноз. Иногда приходилось сжимать челюсти и глаза, из которых уже рекой текли слëзы. — Судя по всему у тебя трещина, — произносит Юнги, отпуская повреждённую конечность. — Готов делать гипс? — Гипс? — Тэхён выпучивает глаза, удивляясь. Он не думал, что всё настолько серьёзно, чтобы ему лепить гипс. — А ты что думал? — Мин усмехается, расплываясь в своей привычной кошачьей улыбке. — Чонгук, выходи. Помощь нужна. Чон сразу же вылетает из комнаты, оказываясь рядом с ребятами. Он наблюдал, как Юнги вытаскивает какой-то бинт, который отличался от остальных, он был покрыт каким-то порошком. Взгляд мельком падает на покрасневшее лицо Тэхёна, у которого на щеках солоноватые дорожки высыхают. — Дай мне таз с водой. Чонгук берёт сухой таз и набирает воду, ставя его на стол, куда попросил Юнги. Мин достал из чемоданчика мазь и обмазал ногу в нужных ему местах. После чего отрезал несколько кусков специального гипса, окунул каждую из частей в воду и начал лепить их на ногу. Юнги полностью не залепливал ногу, лишь часть, чтобы Тэхён мог спокойно снимать, когда ему это было нужно и перевязывать в случае, если испачкается. — Сиди, пока не высохнет, — бубнит Мин, доставая из чемоданчика парочку бинтов. — Я вам обоим покажу сейчас, как заматывать. Дальше будете сами менять каждый день. К моменту, когда гипс высох, Юнги отлепляет слепок от ноги. Он просит у Чонгука тряпку, вытирая остатки гипса с кожи. Парень прикладывает слепок обратно, берёт один бинт и начинает заматывать, проговаривая каждое движение, чтобы парни запоминали. — Мне нужно поставить тебе укол, чтобы ты смог поспать, а дальше будешь бегать, разводить в воде порошок и пить, — поясняет Мин, вытаскивая из чемоданчика шприц и ампулу. Он поставил их на стол со специфическим звуком, который отозвался мурашками на коже. — Мне отвернуться? — Чонгук сам знает, что да, но для чего-то решает спросить. — Если ты хочешь увидеть голую задницу Тэхёна, то можешь смотреть. Только вот не думаю, что сам больной хочет этого, — поясняет Мин, доставая вату и флакон со спиртом и ставит их рядом со всем необходимым. Чонгук отворачивается к столешнице и скрещивает руки на груди. Он сжимает свою же руку, слыша позади себя, как двигаются вещи, чужой стон и недовольный вздох Юнги, который что-то бормочет. Парень не позволяет себе оборачиваться, ему важен был комфорт Тэхёна. Не хочется его спугнуть, когда контакт только-только был налажен. — Можешь поворачиваться. Обернувшись, Чон заметил с каким недовольным лицом Ким натягивал штаны, стоя на одной ноге и косясь на Мина. Похоже, Юнги что-то не очень хорошее ему сказал, но это не удивительно, потому что он не умеет затыкаться и держать язык за зубами. Мин собирал вещи в чемоданчик, напоследок кидая довольный взгляд на парня. Что-то явно произошло, пока Чонгук отвернулся. — Уложи его спать и проследи, чтобы он поспал. В случае чего приходи, — это уже адресовано Чонгуку, который понимающе кивает, продолжая молча пялиться на больного. — Тэхён. Не вставать, не ходить, в лишний раз ногу не беспокоить. Нарушишь хоть что-то — прибью. Тэхён говорит, что всë понял и ему не нужно напоминать это по сто раз. Юнги прощается с парнями и уходит на улицу, закрывая за собой входную дверь. Тэхён садится на стул и тяжело выдыхает, смотря на свою ногу, которая находилась в гипсе. Конечность по-прежнему болит, но из-за сторонних манипуляций, боль лишь усилилась. Укол должен был скоро помочь, по словам Юнги, так что парень с нетерпением ждёт наступления этого момента. — Я донесу тебя, — это был даже не вопрос. Это была довольно неприятная ситуация, но сейчас парень находился не в том состоянии, чтобы противиться. Так что он поднялся, опираясь на здоровую ногу и одной рукой опëрся на стол. Тэхён обвил руками шею подошедшего Чонгука, позволяя себя поднять на руки. Для Чона вес Кима не ощущался совсем, он был слишком худым и скорее напоминал по тяжести ребёнка, нежели подростка. Его приносят в спальню и осторожно кладут на кровать, на которой Тэхён спал прошлой ночью. Чонгук кидает на него внимательный взгляд, ненадолго задерживается на лодыжке и морских глазах, после чего собирается уходить. — Прости, что доставляю тебе столько проблем, — эти слова останавливают Чона, заставляя обернуться. — Я вернусь завтра домой, — собеседник внимательно смотрит в чужие глаза, слушая, как голос парнишки дрожит. Тому не хочется возвращаться, но чувство бесконечной вины давит. — Только попрошу об одном, последнем. Не мог бы ты отнести меня домой? Прыгать слишком далеко. Отпустит ли его сейчас Чонгук? С трудом, но он должен. Парень не обязан заботиться о нём, не обязан следить за ним постоянно, словно они в отношениях или родственники. Они вообще знают друг о друге очень мало. Так что Чон не должен так сильно беспокоиться о нём. — Да, конечно, — он всё ещё стоит на месте, всматриваясь в чужое лицо в темноте. — Но с условием, что я буду приходить к тебе каждый вечер, чтобы проверять, принял ли ты порошок, сменил ли повязку, поел и так далее. — Ты снова говоришь вещи, причины которых я не пойму, — Тэхён прижимается спиной к изголовью и тяжело выдыхает. Ему нравится та забота, которую проявляет Чонгук, но не признается об этом, не даст себе насладиться. — Зачем ты заботишься обо мне? Тебе с этого никакой выгоды нет, совсем. — Не ищи причину хотя бы здесь. Бывают вещи, в происхождении которых причин нет, — поясняет спокойно Чон. — Доброй ночи, Тэхён.

𓆰𓆪

По происшествии двух дней, Тэхён мог уже передвигаться самостоятельно на одной ноге. Боль в ушибленной части тела беспокоила не сильно, лишь при прикосновениях. Парень мог передвигаться дома, на улицу не выходил и практически не контактировал с отцом. Он так и не объяснил ему, где был столько времени, но мужчина сам не особо хотел об этом знать. Этим вечером Чонгук решил заглянуть к нему перед своим отъездом, чтобы попрощаться. Он всё также настойчиво стучит в дверь и мистер Ким открывает ему, запуская в дом. Отец парня не был против, что к Тэхёну приходит Чонгук, но настороженность всё равно была. Ему было страшно, что в один из дней им снова придётся переехать из-за своего неуправляемого сына. — Я зайду? — доносится из дверного проёма. — Ты спрашиваешь для приличия? Всë равно же зайдëшь, — Тэхён закатывает глаза и пододвигается ближе к изголовью кровати, здоровой ногой помогая себе. — Как нога? — Чонгук подходит к чужой кровати и садится на край, ловя морские глаза, чтобы те не смотрели куда-то ещё, только на него. — Уже лучше, — бубнит Ким, надувая губы, как будто обиделся на что-то. — Менял повязку? — Чон опускает взгляд на гипс, замечая белый, новый бинт, завязанный не совсем аккуратно. — Так и не научился завязывать? — Зачем? Это всё равно ненадолго. — А если надолго? — парень думать об этом не хочет, но подобный вариант мог быть, если Тэхён будет неосторожен и не будет беречь лодыжку. — Буду сидеть дома безвылазно. И умру от недостатка солнечного света, голода и обезвоживания, — язвит Тэхён, пытаясь вывести парня из себя. Между ними давно не было ссор, только Ким пытался всячески отодвинуть от себя Чонгука. Но парень не собирался отстранятся, настойчиво продолжая пытаться вернуть чужое доверие. — Ты ел? — Нет, — уверенно признаётся Ким, понимая, что ему за это ничего не будет. Чон не посмеет ему сделать больно, это Тэхён уже выучил. Или уверенность в этом напрасна? В любом случае, Ким доверяет Чонгуку хотя бы в этом и даёт прикасаться к себе. У него есть преимущество по сравнению с другими, ведь они не посмеют даже приблизиться к Тэхёну. Порой, в такие моменты, Чон чувствует себя особенным. — Порошок пил? — увидев кивок, Чонгук тяжело вздохнул, уводя взгляд на закрытую дверь. Ему скоро нужно уходить, собирать вещи и готовиться к поездке. Уезжать так сильно не хочется, потому что ему придётся бросить Тэхёна здесь, одного, наедине с монстрами, которые будут пожирать парня день за днём. — Я уезжаю на пару дней. У меня остался всего час. — И что? — чужое безразличие бьёт поддых, лишает кислорода. Чонгук вытаскивает стрелу из сердца, клеет пластырь на рану и продолжает вести себя со своим палачом так, как не обходился ещё ни с кем. В его словах и взгляде по-прежнему столько нежности, сколько нужно для Тэхёна. Ни больше, ни меньше. — Подумал, что ты захочешь это знать. — Нет, не хочу, — Тэхён подгибает ноги и обхватывает колени руками, прижимая к груди. — Что ж, — Чонгук опирается ладонями на свои колени и приподнимается, тяжело выдыхая. — Я тогда пойду. — Иди. — Не забудь зайти к Юнги в конце недели, — парень даже не оборачивается, просто уходит, оставляя Тэхёна наедине с собой в комнате. Чонгук пришёл к нему, чтобы попрощаться. Зачем? Ким не понимает этих попыток сблизиться, он не горит желанием сейчас идти на встречу, подпускать Чона снова к себе. Они слишком сблизились. Тэхён собирается отталкивать его от себя, чтобы вернуть те взаимоотношения, которые были, когда он только приехал. Так будет лучше для всех, правильней. Но будет ли от этого лучше самому Тэхёну? Почему внутри что-то болит и рвётся наружу? Почему хочется извиниться за всё перед ним, заплакать и прижаться, словно беззащитный котёнок? В голове крутятся мысли о том, что всё, что парень делает — неправильно. Нужно вернуться, удержать Чонгука, сказать ему, что он будет ждать и попрощаться как следует, но Ким так и остаëтся сидеть в своей комнате. Внутри что-то болит, вызывая слëзы на глазах. Может быть дело ещё в солнце, которое слишком ярко светит через окно. В любом случае Тэхён не знает, почему он плачет. Парень касается тонкими пальцами своих губ и смотрит в окно за тем, как Чонгук скрывается за стеной дома. Он явно расстроен, но не обижается на Тэхёна. Почему? Киму было бы легче, если бы тот просто обиделся, сдался, опустил руки и просто оставил бы всё, как раньше. Зачем все эти попытки? Слëзы застилают глаза. Комнату заполняет жалкий писк и мычание, полное боли. Хочется кричать, ругать себя за то, что он такой, с таким характером, такой защитной реакцией. Почему Чонгук выбрал его? В конце недели Ким всё же решил сходить к Юнги, как и просил Чонгук. Он хотел снять гипс сам, никого не нагружать, не просить, но что-то внутри начало грызть, заставляя внутри грудной клетки прорастать то самое болючее ощущение. Теперь болит вовсе не лодыжка, а что-то внутри, глубоко за рёбрами. Чонгука не было уже три дня. Все эти дни он просидел дома, не выходя на улицу. Парень отказывался есть и просто лежал на кровати, отвернувшись к стене. Его мучила всё та же боль, разлившаяся по всему телу. Тэхён всё время плакал, иногда спал, а после просыпался и смотрел в одну точку, пока слëзы вновь не пойдут. Единственный, кто его навещал, был отец. Он видел, что происходит с его сыном, но не разбирался с этим, решил оставить его одного, пока ему легче не станет. Мужчина знает своего сына и если он сам не попросит помощи, то предлагать её не нужно, её попросту не примут. Пока Тэхён всё ещё верит в то, что справится сам — предлагать помощь бессмысленно. Он чувствует подобное впервые, и это пугает. Чем Ким мог так сильно заболеть? Ему болеть сейчас в принципе противопоказано, поэтому он Тэхён не отложил поход к Юнги, пришёл сам, осторожно наступая на больную конечность, которая всё ещё находилась в гипсе. — Ух ты, кто пожаловал, — Мин усмехается и выпрямляется в спине, указывая ему на кушетку. — Садись, будем смотреть. Тэхён не язвит, слушается. Он садится на кушетку, дожидаясь, когда Юнги сядет перед ним на колени, чтобы осмотреть ногу. Глаза у него опухшие красные, Мин видит это, но не спрашивает, ждëт, что Ким сам расскажет, посчитает нужным. — Выглядишь не важно, — всë таки подмечает врач. — Знаю. Мне кажется, я заболел, — признаëтся Ким, отводя взгляд в сторону, чтобы скрыть свои слезящиеся глаза. На море шторм. — И что же тебя беспокоит? — Юнги развязывает бинт, откладывает его в сторону. Он снял гипс с чужой ноги, осматривая кожу. Синяков уже не было, боль при нажатии не появлялась, что не могло не радовать. Больной выздоравливает, только вот он выглядит всё хуже и хуже с каждым днём. Мин встал на ноги, взял со стола бинт, который отличался от тех, которые ему давали. Парень обмотал им ногу Тэхёна, фиксируя, чтобы не повязка не спала. Осмотрев теперь повреждённую конечность, он всё же встаёт. — Завязывай туго. Походи с ним ещё неделю, береги ногу, особо сильно не ходи, — Юнги смотрит в глаза больному, подмечая, что его прекрасно поняли и услышали. — А теперь, что тебя волнует? — Болит вот здесь, — Ким кладёт руку на середину груди. — Сначала был какой-то дискомфорт. Странный очень, никогда такого не чувствовал. А сейчас боль. Сильная боль. — Когда это началось? — Пару дней назад. Чонгук уехал, а боль так и не прошла, — Тэхён смотрит на Мина, который почему-то начинает улыбаться. — Эй, что смешного? — Это называется «скучать», — Юнги опирается плечом о шкаф, где находились разные баночки с лекарствами. — Ты скучаешь по Чонгуку. — Глупости какие. Из тебя никудышный врач, — набрасывается сразу же Ким, пытаясь отрицать сказанное. — Ты ведь не глупый, сам всё прекрасно понимаешь, — усмешка. — У тебя пока стадия отрицания, но скоро всё сам поймёшь. — Иди-ка ты к чëрту, — Тэхён встаёт с кушетки и, похрамывая, медленно побрёл к входной двери. — Не забудь завязывать! — кричит в след Юнги. Тэхён медленно шагает по деревне, наблюдая на себе заинтересованные взгляды прохожих. Некоторые всё ещё обходили его стороной, но большинство уже привыкло. Его стали воспринимать как своего, а слухи больше никто не распускал. Разве не этого хотел Ким? Легче не стало, стало только хуже. Может Юнги всё таки прав? Тэхён старается отгонять от себя эти мысли. Он не может скучать по Чону, это физически невозможно, они же враги. — Тэхён-и! — слышится голос девушки, которая в следующую секунду бросается на него. Парень наступает на больную ногу и выкрикивает, зажмуриваясь. Эту резкую боль он не чувствовал давно, но сейчас она бесследно пропала, оставив после себя лишь шок. — Осторожнее! — недовольно кричит в ответ Тэхён, тяжело выдыхая и пытаясь понять, больно ли ему до сих пор. — Прости, я не хотела, — девушка виновато опустила голову, сводя руки за спиной в замок. — Ничего, — Ким смотрит на свою лодыжку и уверяет себя, что всё в порядке. — Так, что тебе нужно? — Не хочешь попробовать стать друзьями? — Нет, — чёрство и резко проговаривает парень, начиная идти вперёд. — Но почему? — девушка побежала за ним, продолжая донимать вопросами. — Я тебе нравлюсь? — Тэхён ловит удивлённый взгляд Джиён, продолжая идти по направлению к дому. — Это что-то меняет? — Нет. Я всё равно отказываю тебе. — Почему? Объясни хотя бы в чëм проблема, — не унимается девушка и Тэхён останавливается, поворачиваясь к ней. — Потому что ты мне не интересна. На этом всё? Могу идти дальше в тишине? — таким грубым себе Ким не позволял быть ещё никогда. — Нет, подожди, — девушка заставляет его ещё на минуту остаться, чтобы дослушать. — Давай сходим на одно свидание? Если тебе не понравится, то я оставлю тебя в покое. — Я подумаю над этим. Он всегда заботился о чувствах других людей, свои ставил на ступень ниже. Сейчас же Тэхён чувствует себя странно. Его раздражает всё и все, хочется закрыться в комнате и продолжать лежать там до лучших времён. Хочется простого человеческого спокойствия и одиночества, чтобы никто не трогал и он не был нужен никому. Девушка осталась позади. Тэхён зашёл в дом, запер дверь и, проигнорировав отца, прошёл в комнату, приземляясь на кровать. Он даже не укрылся одеялом, просто отвернулся с стене и прикрыл глаза, надеясь, что удастся поспать и забыть этот день, как страшный сон. — Тэхён? — отец стучит костяшками указательного пальца о дверной косяк. Ответа не следует. — Давай поговорим? Ким лишь мычит, не в силах сказать и слова. Он не поворачивается, не шевелится, лишь слушает чужие приближающиеся шаги к кровати. Матрас проваливается под чужим весом, а на бедро ложиться рука отца, который с непривычной лаской гладит его кожу. — Ты уже пару дней так лежишь, — голос обеспокоенный и грустный, чего не было видано давно. — Скажи мне, что случилось? Позволь помочь тебе. Тэхён ложится на спину, встречаясь с заботливым, но в тоже время взволнованным взглядом отца. Кожа парня бледная, губы не имеют цвета, под глазами тёмные круги, а глаза замученные, грустные. Мужчина видел такое в последний раз, когда умерла его мать и у этого была причина, а теперь причины нет. — Всё выходит из под контроля, — голос хриплый, тихий. — Я больше не понимаю, что происходит. — Это связано с тем парнишкой, который заходил к нам? — Не только, — Ким садится на кровать, опирается спиной на спинку и поджимает колени к груди. — Кажется, как будто Юнги, сын лекаря, что-то знает, догадывается, но не говорит. Отец молчит, даёт сыну высказать всё, что на душе. Ему больше не хочется ссориться, хочется сейчас помочь Тэхёну, ведь тот нуждался в этом сейчас. — Он сказал, что я скучаю по Чонгуку, сказал, что я на стадии отрицания, но ведь это не так! Мне просто плохо. В душе больно, — на глазах появляются слëзы, но Тэхён не спешит их утирать. — Чон делает шаги навстречу, пытается сблизиться. Пока меня не было, я был у него. Он обо мне заботился, следил, чтобы я ел, принимал таблетки. И приходил он для того, чтобы также следить за этим, — Тэхён накрывает уши ладонями. — Я ничего не понимаю, пап! Зачем? Почему он это делает? Я прогоняю его, как могу, но он не уходит. Мне нельзя с ним сближаться, но Чонгук делает это всё сам! Я устал, пап. Я запутался. Мне тяжело. — Иди сюда, — мужчина распахивает руки и Тэхён подаётся вперёд, обнимает своего отца. Мужчина никогда не любил нечто подобное, но сейчас это — исключение. Тэхёну это нужно. — Я и не знал, что тебе настолько плохо, — мужчина поглаживает его по затылку и наклоняется из стороны, в сторону, укачивая парня. — Я не думал о тебе, когда запрещал дружить с кем-то. Это из-за того, что я не могу пережить смерть твоей матери. Прости меня, Тэхён, я ужасный отец. Я думал только о себе с тех пор, думал, что мне одному плохо, но оказывается, тебе было ещё хуже. И я только сейчас это понял. Ты, можно сказать, лишился обоих родителей, потому что я совсем не годился на эту роль. Ты переживал ужасный стресс из-за переездов и отвратительных людей в тех деревнях. Я не брал всерьёз твои проблемы, думал, что ты придумываешь или что-то являлось для меня нормальным, ведь вы были подростками. Сейчас понимаю, что это было только, чтобы ты отвязался, не доставал всем этим. И сейчас, когда ты начал заводить друзей, я внушал тебе, что нельзя, ты не должен. Из-за меня ты теперь такой. Ты не подпускаешь никого к себе, сторонишься всех. Прости меня, Тэхён. — И ты меня прости, пап. Я не думал, что тебе тоже очень плохо, думал, что ты просто хочешь загнать меня в рамки, из-за того, что не хотел, чтобы произошло тоже, что случилось с матерью. Я злился на тебя, ненавидел за это. — Если ты уверен, что сможешь сдержать свои способности, если уверен, что готов, то я не буду мешать тебе больше строить свою жизнь. Я буду поддерживать тебя и стараться быть отцом. Тэхён мычит, сильнее прижимается к своему отцу и плачет навзрыд. Слишком много всего копилось на душе, слишком много лежало спрятанного на глубине, что теперь чувство облегчения похоже на что-то нереальное, чуждое. Они впервые сидят вот так и говорят о том, что на душе. Этого не было, когда мать Кима была жива. Мужчина всегда относился к нему чёрство и холодно, но теперь таким быть нельзя, потому что Тэхён в нём нуждается, как никогда.

𓆰𓆪

Тэхён просыпается посреди ночи от того, что ударяется рукой о стену. Он ворочался, бил что-то во сне. В уголках глаз всё ещё находились слëзы, а на плечах мнимое ощущение чьих-то объятий. Ким опускает взгляд на замотанную ногу и вспоминает, как Чонгук помогал менять повязки, как заботился о нём, носил на руках, потому что парень не мог ходить. А Тэхён, вместо того, чтобы благодарить и делать шаги навстречу, стал отдаляться. Ему бы хотелось, чтобы сейчас Чонгук был здесь. Парню нужно извиниться за своё поведение. Он бы хотел сейчас посидеть в его компании, рассказать всё, что на душе, поведать сокровенные тайны, но Чона здесь нет. Тэхён признаётся самому себе в мыслях, что скучает. Ким встаёт с постели, накидывает на себя кофту и бредёт в кухню, немного похрамывая. Он огибает комнату отца и выбирается в кухню. У него есть выбор: вернуться в комнату сейчас или пойти немного прогуляться. Тэхёну второе было нужнее. Парень шепчет, что скоро придёт и выходит на улицу, тихо, беззвучно закрывая входную дверь. Он идёт по тёмной улице. В окнах домов не горит свет, все спят, даже не догадываясь, что кто-то сейчас может бродить по улице с полной неразберихой в голове. Ким проходит мимо медпункта, где до сих пор горел свет. Либо Юнги, либо его отец, почему-то не ушли домой и остались там заканчивать какие-то дела. Его это не волновало совсем. Тэхёну нужна была просто частичка Чонгука, ощущение, что тот рядом с ним. Так станет легче, гораздо легче. Тэхён пробирается в лес и идёт по тропинке вперёд. Он не особо осматривался по сторонам, его не волновало сейчас,хочет ли кто-нибудь его неожиданно украсть или нет. Сейчас ему надо лишь увидеться с тем, кто точно мог его успокоить, позволить плакать в плечо, впасть в объятия и никогда, ни за что не осудит. Астрида на месте не было. Пустая клетка. Открытая дверца. Юнги что-то недавно упоминал, что Чонгук, если отец позволит, то хотел полететь на драконе. Значит Астрид был готов для этой поездки. Теперь Тэхён Чонгуку не нужен, миссия выполнена, дракон будет в порядке. Значит, когда Чон приедет, то Ким будет ему не нужен, тот бросит его, как игрушку. Тэхён разворачивается и идёт в другом направлении. Возвращаться он не намерен сейчас, ему нужно что-то, чтобы унять ту ноющую боль в груди, которая не даёт жить нормально. Через пару минут ему на глаза попадается домик Чонгука, из которого он выбегал недавно. Тогда и началась вся эта история с заботой и шагами к дружбе. Тэхён осторожно ступает по ступенькам, забирается на крыльцо и стоит возле входной двери. Он коснулся ручки, провёл подушечками пальцев по деревяшкам. Это место было наполнено Чоном, его запахом, вещами. Всё, что находилось там, принадлежит Чонгуку. Парень отворяет дверь и медленно заходит вовнутрь, прикрывая её за собой. Внутри темно. Вещи лежат на тех же местах. Полка висела на месте, её Чонгук починил. Тэхён медленно вышагивал шаг за шагом, перемещаясь по маленькому домику, где каждый сантиметр напоминал о хозяине. Здесь боль прекращается. Покидает его душу, заполняя теперь уже пустое пространство чем-то теплым. На губах проскочила мягкая улыбка, а глаза снова загорелись. В самом дальнем углу, на вешалке, висела рубаха Чонгука. Белоснежная, с запахом его парфюма и пятнами чего-то непонятного. Тэхён снимает с себя кофту, вешает её рядом с чужой вещью, после чего берёт рубашку Чона и надевает поверх футболки, не застёгиваясь. Так он возвращается домой. Отец ещё спит, не слышал о том, что сын куда-то уходил. Тэхён ложится обратно на свою постель и засыпает без той боли, что ему мешала. С ощущением, что рядом есть Чонгук — легче. Это работает как обезболивающие, зашивает даже самые глубокие раны. На протяжении нескольких дней, Ким приходил к этому домику, но больше не заходил вовнутрь. Он сидел на крыльце и много думал обо всём. В мыслях крутилось много чего, с чем предстояло ещё разобраться. Тэхён пытался найти какие-то решения своих же проблем, пытался найти способ больше не убегать, когда нагрянет несчастье. И много всего другого, что нужно было исправить. Они с отцом сильно подружились, стали не разлей вода и теперь старались быть честными друг с другом. Тэхён узнавал много чего из жизни мужчины, а тот, в свою очередь, пытался понять жизнь сына. Ким сблизился с Чимином и Юнги, познакомился поближе с Сокджином, Намджуном и Хосоком, которые приняли его с распростёртыми объятиями. Они все, как и Тэхён, скучали по Чонгуку, но только один Мин знал, что чувства парня отличались от их чувств к нему. — Ну что? Как твоя нога? — Юнги разматывает бинт, осматривая уже здоровую конечность. — Уже не болит, спасибо тебе, — Тэхён ждёт, когда Мин встанет, после чего встаёт сам и нападает на него с объятиями. — Ну, Тэхён, я не люблю такое, — ворчит Юнги, но не отталкивает, принимая чужую благодарность. Отпускают его почти сразу же. Мин с довольным лицом осматривает его с ног до головы, подмечает, что тот всё такой же бледный, похудевший, но глаза и улыбка излучали сплошное счастье. Шторм на море закончился. — Чонгук должен скоро вернуться. Ждëшь его наверняка, да? — Юнги усмехается, потому что прекрасно знает чужой ответ. — Как твои страдания? Всё ещё больно в груди? — Нет. — Тогда, поздравляю, больной, ты полностью излечился, — Мин пожимает руку Тэхёну. Чужое лицо становится бледнее, чем было, он сливался с белыми шкафчиками. Кожа лица была немного окрашена в синий или даже фиолетовый. Взгляд собеседника изменился, стал испуганным и одновременно стеклянным. Он бегал по вещам вокруг, по лицу Юнги, но не мог ничего сказать. В следующую секунду Тэхён падает на пол, ударяясь головой о деревянный пол. Морские глаза закрываются, тело ослабевает, становится податливым. Мин садится на пол, начиная паниковать. Он бил парня по лицу, пытался привести того в чувства. В медпункт заходит отец Юнги. Слишком вовремя. Мужчина подбегает к Тэхёну, помогает уложить его на кушетку. Он берёт ватку с нашатырным спиртом, подносит к Киму и ноль реакции. — Что это? — мистер Мин смотрит за тем, как сын несёт растворы для капельниц. — Он не ест ничего. Что, по твоему, это может быть? Конечно глюкоза, — Юнги закатывает глаза и отодвигает отца в сторону. Парень обрабатывает сгиб чужой руки, после чего прокалывает кожу иглой, фиксируя на месте. Он открывает капельницу, оставляя её капать. Мин по-прежнему обеспокоен состоянием парня, но разберётся с этим позже, как только тот придёт в себя. — Это же Ким Тэхён, да? — мистер Мин видит кивок от сына. — Старший Чон говорит о нём постоянно, не умолкает. Как не приду лечить его спину, так сразу начинается. — А что он говорит? — парень хмурится. — Парень пару раз убегал из дома. За то помогал его сыну подчинить дракона. У них это довольно успешно получалось. Мальчик не пропадёт в этом мире и, наверняка знает, чего хочет. — Ещё бы. У него настолько длинный язык, что мне кажется, что однажды он договорится и его точно кто-нибудь грохнет. — Мечтать не вредно, Юнги, — отец хлопает сына по плечу. — Ладно, приглядывай за ним, я пойду к Визи, поболтаем с ним. — А ну-ка не трогай моего дракона. У тебя свой есть вообще то. — Визи любит меня, не лишай нас встреч. Он же в депрессию впадает из-за тебя, — мужчина начинает смеяться, после чего плавно оказывается на улице и закрывает дверь медпункта. Юнги опускает взгляд на руки парня, видя на них старые, выступающие полосы. Он не стал лазать дальше, искать, где ещё они могут быть. Мин просто сел за свой стол, начиная перебирать бумаги и баночки с лекарствами. Ему интересно, что случилось с Тэхёном, но лезть в это парень не стал. Ему расскажут, когда придёт время и когда Тэхён будет достаточно в нём уверен, сейчас же это бесполезная трата времени. Через время просыпается и Тэхён. Он мычит, осматривает знакомый кабинет и пытается осознать, что именно произошло. Перед глазами всё плывёт, вещи двоятся, а тело дрожит, не слушается. Юнги замечает, что парень находится в сознании и медленно подходит, засунув руки в карманы белого халата. — Ну что, доигрался? — сразу же озвучивает парень. — Не понимаю о чëм ты, — Тэхён пытается встать, но чужая рука припечатывает его обратно головой на кушетку. — Хочешь ещё раз отключиться? Лучше лежи, — голос грубый. Парень осмотрел капельницу, проверяя всё ли с ней в порядке. — Ты когда есть начнёшь? Ты такими темпами скоро сдохнешь. Юнги никогда не подбирал выражения, говоря всё, что думает и как есть. Может поэтому они с Чонгуком являлись лучшими друзьями. — Ты хочешь не дожить до приезда Чона? — Причём здесь он вообще?! — кричит Тэхён, наконец садясь на кушетку. Откуда-то, парень находит в себе силы на сопротивление Юнги. Гнев сам вспыхивает, как по щелчку пальца, даря странные и непонятные ощущения. Усталость как рукой снимает. — При том! Он важен для тебя, как и ты для него. Но ты же у нас дурак, в упор очевидных вещей не видишь, — Юнги выбирает кричать в ответ, из-за чего его понимают даже быстрее, чем тогда, когда он разговаривал спокойно. — Тебе то какое до этого дело вообще?! — Было бы никакого, если бы вы оба не приходили ко мне и не донимали! Один изводит себя, пытается помочь, другой так и норовит себя искалечить. При этом сам же своих чувств не понимает! Чонгук — мой лучший друг и это мне потом выслушивать всю эту ересь про тебя. Про то, как ты снова не ешь, как ты снова куда-то убежал, а этот олух пошёл тебя искать, чтобы забрать к себе и снова, блять, позаботиться. Потому что Тэхëн-и у нас сам не может этого сделать, он не способен заботиться о себе. — Да, не способен. Потому что ты не понимаешь, через что мне пришлось пройти за эти годы. Ты не знаешь, как я выживал, — Тэхён встаёт на ноги и тычет пальцем в грудь Юнги. — У тебя есть отец, мать, куча друзей, крыша над головой, теплая кровать, еда в свободном доступе, свой дракон. Жизнь удалась! Тебе не о чем переживать! — Ким больше не владеет своим телом. Он поддался эмоциям, а они захлытнули его, словно огромная волна, тянущая на дно. — Я не просил никого бегать за мной, заботиться о себе, забирать с улицы или кормить! Я никого не просил этого делать! И если ты думаешь, что я сейчас буду тебе плакаться, то ты ошибаешься, — Ким поддевает пальцами пластырь на сгибе руки и вырывает иглу из вены. — Да катись ты к чëрту, Мин Юнги! Тэхён выходит на улицу, не осознавая, что за ним оставляется след в виде капель крови. Юнги тяжело выдыхает и трëт переносицу. Внутри множество странных чувств, которые смешались в один большой ком. Ким идёт по деревне в сторону своего дома. Он ловит на себе взгляды прохожих, которые не понимают, почему парень истекает кровью и не обращает на это ни малейшего внимания. Всем всё равно, но если бы тот занимался магией, то это привлекло бы внимание всех и стало бы темой для обсуждений. Добравшись домой, он запирается изнутри, ловя на себе не понимающий взгляд отца. Тэхён хочет пройти мимо, задеть его плечом, показать весь свой гнев, но мужчина сразу же берёт его за руку, садя за кухонный стол и достаёт аптечку. Тэхён не сопротивляется, он доверяет ему, даёт себе помочь. Парень спокойно сидит, пытается усмирить в себе бурю эмоций и чувств, рвущихся наружу. Хочется плакать от того, что они переполняют его, чаща терпения льётся через край. Мистер Ким останавливает кровь, отрабатывает рану и накладывает повязку из бинта и сложенной салфетки. Тэхён стеклянным взглядом всё это время смотрел на стол, не выражая ничего. — Что случилось? — интересуется мужчина, беря за руки сына. — Я упал в обморок. Юнги поставил мне капельницу, но потом мы повздорили и я вырвал её. — Чем он тебя так задел? — Он говорил так, будто знает всё, через что я прошёл. Слишком самоуверенный, дерзкий и противный, — Ким закатывает глаза и вскакивает на ноги. — Я пойду, полежу в своей комнате. — Обедать не будешь? — Нет, я не хочу. — Тэхён, тебе нужно поесть, — просит его отец, но парень не слушает, уходя к себе в комнату.

𓆰𓆪

Дверь в медпункт открывается. Юнги убирает с лица очки, поднимая взгляд на вошедшего к нему человека. Это был Чонгук, который с довольной улыбкой на лице шагал к столу, за которым сидел его лучший друг. Он присел на рядом стоящий стул и тяжело выдохнул, осознавая, что на чужом лице не проскользнуло ни капли радости. К этому Чон привык, так что удивление это никакого не вызвало. — Ты не рад моему приезду? — Чонгук распахивает руки перед парнем и тот сдаётся. Юнги наклоняется к нему и обнимает, так крепко, как никогда раньше не обнимал. Он не любитель всех этих нежностей, но сегодня парень позволил себе показать, что чувствует. — Рад, ещё как, — Мин возвращается на своё место и всё же расплывается в своей кошачьей улыбке. — А чего кислый такой тогда? — Чонгук тычет пальцем ему в плечо, выпытывая ответ. — Да работы много просто. — Я же вижу, что ты мне врëшь, — Чон пододвигается к Мину, наклоняется к чужому лицу и вглядывается в глаза напротив. — Что случилось, Юнги? Парень откладывает очки в сторону, тяжело выдыхает и облокачивается на спинку стула, потирая уставшие глаза. Тэхён доставляет ему слишком много проблем и он не знает, стоит ли об этом знать Чонгуку. Его реакция была непредсказуема. — Мистер Ким, — коротко произносит Юнги, опираясь руками обратно на стол. — Отец Намджуна? Сокджина? — Хуже. — Отец Тэхёна сам связывался с тобой? — на чужом лице проскочило удивление, ведь такое предсказать никто не мог. Должно было произойти что-то существенное, очень сложное, не имеющее другого выхода. И это «что-то» напрямую связано с чужим здоровьем. Тело Чонгука в миг напрягается, мурашки проходятся по всей коже и собираются на затылке. Хочется верить в то, что ничего страшного не произошло и опасаться нечего, но предсказать ничего нельзя. — Что он хотел? — Чонгук морщится, старается слушать каждое чужое слово, вникать и впитывать предложения. — Этот олух, — увидев замешательство на чужом лице, Юнги усмехнулся. — То есть, Тэхён. Приходил ко мне на снятие гипса. Он уже тогда был в плохом состоянии. Признался, что нога не болит, поэтому гипс я заменил на повязку. Ещё, он сильно отрицает, что скучает по тебе. Как ребёнок, — Мин смотрит на своего друга, убеждаясь, что его слушают. — Потом, когда он пришёл снимать повязку, Тэхён упал в обморок. Он не ест, понимаешь? Я ему поставил глюкозу. Парень очнулся и мы повздорили, после чего он вырвал капельницу из руки и побрёл домой с текущей кровью из вены. С тех пор я его не видел. Но его отец донимает меня, говорит, что этот олух не ест и чтобы я что-то сделал. А что я могу? Я не вправе заставить его есть и не могу я ему глюкозу вечно колоть, у меня её и так мало. — Я к нему зайду. — Кстати, — Юнги скрещивает руки на груди и облокачивается на спинку стула. — Почему ты не сказал, что кто-то ещё знает о твоём безопасном месте? — О чëм ты? — Я тогда остался на ночь разбираться с лекарствами и увидел через окно Тэхёна. Естественно я побрёл следом. Он сначала пришёл к Астриду и, увидев, что его нет, побрёл целенаправленно к тебе в домик. Он забрал оттуда твою рубашку и, кажется, так и не вернул её. — Тогда мне следует сейчас пойти к нему, — Чонгук встаёт со стула и тяжело выдыхает, понимая, что его ждёт сложный и напряжённый разговор с Тэхёном. — Передай ему извинения от меня. Скажи, что я не хотел его так задеть. Он сам всё поймёт. — Хорошо. Увидимся, — Чонгук выходит на улицу. Прохладный ветерок приятно обдувает кожу, вызывая стаю мурашек, которые разливаются по коже. Он бредёт к знакомому дому, дорога туда стала уже привычной. По пути парень встречает множество жителей, которые здороваются и ярко улыбаются ему. Они выглядели счастливее, чем до его отъезда. Дойдя до чужого дома, он постучался. Ему открыл дверь мужчина, который впервые был так сильно рад его видеть. — Тэхён у себя в комнате? — уточняет Чон. — Да, только осторожнее с ним, хорошо? — очевидно, что отец будет волноваться о состоянии своего же ребёнка. Его можно было понять сейчас. — Договорились, — Чонгук подходит к входной двери, которая вела в комнату парня. Отворив дверь, он зашёл вовнутрь, сразу же закрывая её. Тэхён лежал, словно мёртвый, на кровати, отвернувшись к стене. Он не шевелился, не было видно даже того, как тот дышал. Чонгук осторожно подходит ближе, стараясь не шуметь. Парень садится на край кровати и ждёт минуты две, в надежде, что Ким всё таки повернётся к нему. Но этого не происходит. После чего Чон прикасается к чужому плечу, аккуратно и ласково ведя по нежной кожи к локтю. Подумал, что его узнают по прикосновениям. — Не надо, пап! — раздражённо ворчит Тэхён своим слабым голосом. — Оставь меня, пожалуйста. — Прости, но я не твой отец. Услышав знакомый голос, у Кима что-то внутри щёлкает. Боль и тоска уходят на второй план, из груди вырывается волнение, волной окутывая всё тело. Сердце срывается на бешеный ритм, уходит в пятки, покидает грудную клетку, оставляя там пустое пространство. Тэхён всё же садится на кровать и поворачивается к нему, пытаясь сосредоточить свой взгляд на чужих глазах. На море выходит солнце. — Чонгук..? — почти шёпотом произносит парень, не веря свои глазам. Щёки впалые, глаза уставшие, грустные, но блестят частичкой жизни. Лицо бледное, почти полностью белое, губы не имели цвета совсем. Чёрные круги под глазами делали внешний вид Кима ещё более уставшим. Грустные глаза вмиг заблестели, увидев того, кого сердце ждало слишком долго. Оно просилось к Чонгуку, рвалось наружу из грудной клетки, донимая хозяина. — Ты сильно похудел, — Чонгук смотрит на чужие ноги, которые выглядывают из под одеяла, и подмечает, что тело Тэхёна истощено. — Почему ты не ешь? — Я не хочу. — Тэхён, тут речь идёт не о твоих хотелках, а о твоём здоровье. Оно ломается, если ты не ешь ничего, — Чонгук видит, что его понимают, но не мог придумать причину, почему Ким так упрямо не ест и не приготовит себе еды сам, даже если видит, что истощëн. — Я знаю, но... — Ким затыкает сам себя, когда понимает, что чуть не признался в самом страшном. — Договаривай, — требует Чон. — Ты слишком скучал и это медленно тебя убивало, да? — Возможно, — Тэхён не признаётся, но слышит усмешку в свой адрес. Это его совсем не обижает, даже наоборот, парень сам считает это смешным. — Я помирился с отцом. — Что ж, это единственная хорошая новость. Ты молодец, — эти слова вызвали прилив чего-то тёплого в груди Кима. — Тэхён, а зачем ты пришёл? — Сейчас пришёл ты сам! — Я не это имею ввиду. Зачем ты пришёл в мой домик тем вечером? И зачем возвращался вновь и вновь каждый день? — он видит растерянность на чужом лице и понимает, что Тэхён не ожидал подобного вопроса. — Зачем забрал мою рубашку? — Откуда ты знаешь? — Юнги. Он знает всё, — Чонгук улыбается своей доброй улыбкой, но это не облегчает ситуацию. — Так зачем? — Я в тот день проснулся посреди ночи. Мне снился ты, — слова вместо «я скучал», — Решил прогуляться. Я не смог уснуть, поэтому пришёл сначала к Астриду, но не знал, что ты уехал на нём. Потом вспомнил о твоём домике. Никогда не думал, что там пахнет всё тобой. Всегда казалось, что пахнет всем, чем угодно, но не тобой. Оказалось совсем не так. Я взял твою рубашку и она помогала мне спокойно спать. А возвращался я лишь потому, что скучал по тебе. То признание, которое зацепило что-то внутри Чонгука, отозвалось колкостью в сердце. — Я тоже скучал, — улыбка слетает с губ также быстро, как и появилась. — Мне не хватало твой дерзости. — Получается, мы оба скучали, — Тэхён наконец смеётся. — Я больше не хочу дерзить. Урок был успешно получен. Нормально не попрощавшись, Тэхён изводил самого себя мучительными, навязчивыми чувствами, которые не давали расслабиться ни на миг. Ему было страшно, что Чонгук бросит его, как только приедет, так как с драконом всё было покончено и его помощь больше не нужна, но Чон пришёл. Парня по-прежнему волнует он сам, чем тот питается и всё остальное, что волновать врага не должно. — Решил, что позволишь мне приблизиться? — Да, позволю, — голос полный уверенности. Чонгук хитро улыбается, начиная медленно наклонятся к парню, понимая, что тому не куда будет уклониться. Тэхён опускает взгляд на чужие губы, после чего возвращает обратно на глаза. Он действительно не отталкивает, но руками всё равно сжимает края одеяла. Ему совсем не страшно, это была тревога по поводу неумения целоваться, если Чон решит это сделать. Но с чего бы ему целовать Тэхёна? Почему эта мысль появилась в голове? — Что ж, не соврал, — парень отстраняется, вставая на ноги. — Погоди немного. Он ненадолго уходит в коридор, после чего возвращается с тарелкой и столовыми приборами. Чон ставит их на кровать и садится уже ближе к Тэхёну. — Ты сам поешь? Я могу тебя покормить, мне не составит это труда, — Чонгук смотрит на парня и не видит, чтобы тот собирался взять хотя бы ложку. И тут Чон вспоминает то, что забыл. Тэхён ведь не ест, пока еду не попробует кто-то другой. Он сам берёт вилку и набирает немного картофельного пюре, после чего кладёт его в рот, чтобы парень увидел. Чонгук протягивает вилку Киму и тот её принимает. Он начинает есть. Почему Тэхён не мог попросить кого-то другого? Почему не приготовил себе сам? — Ты всё это ждал меня, чтобы поесть? — Да. — Почему ты просто не приготовил сам себе? — Чону нравилось наблюдать за тем, как Ким ест, это приносило какое-то облегчение на душе и некое счастье. — Я не знаю ответа на этот вопрос, — признаëтся Ким. Не только на этот вопрос нет ответа. Многие другие вопросы тоже остаются без них. — Тогда, приятного тебе аппетита, заколебайка. Тэхён давится едой, начиная кашлять. Он не ожидал, что Чонгук скажет это, казалось, парень отвык от подобного обращения к себе. — Нашёл, что вспомнить, олух. — Кушай давай, чтоб всё съел, — Чонгук лишь смеётся и наконец отводит взгляд в сторону. Появилась возможность осмотреть комнату. Раньше, когда Чонгук приходил, то не замечал, что над рабочим столом висят рисунки Тэхëна. На большинстве из них нарисованы драконы. На одном рисунке был показан какой-то остров, полный различных драконов, которые, словно, жили там. На некоторых был нарисован мальчик, рядом с драконами. Этот мальчик чем-то напоминал ему Тэхёна, только на рисунке он был счастливым. Чонгук представил Кима в окружении драконов, представил, как тот улыбается ярко не только губами, но и глазами. Он сам весь изнутри светился от счастья. Это был совсем не тот Тэхён, который сидел перед ним сейчас и пытался впихнуть в себя пюре в тарелке. — Кстати, Юнги передавал извинения. Он не хотел тебя задеть, — Чон видит, как Тэхён кладёт ложку обратно в тарелку и хмурит брови, поднимая взгляд на собеседника. — Да пошёл он к чëрту, — парень принимается вновь за еду в тарелку. — Я разговаривал с Джиëн, когда ты уехал, — парень обращает на себя чужое внимание. — Она призналась, что я нравлюсь ей. — Что ж, это хорошая новость, — Чонгук обернулся к нему и мягко улыбнулся. — И что же ты ей ответил? — Сказал, что отвергаю её, — Тэхён прищурился, смотря куда-то позади Чона. — Она попросила всего одно свидание. Думаю, я хочу на него сходить. Вдруг всё таки что-то выйдет. Улыбка слетает с чужих губ слишком неожиданно. Чонгук молча разглядывает лицо собеседника. Взгляд приобретает беспокойство. — Что-то не так? — Тэхён видит, как изменилось лицо, видит, как резко поменялся взгляд. — Нет, всё хорошо. Не переживай, — Чонгук лишь отмахивается, натягивая фальшивую улыбку. Тэхён лезть в это не очень хотел. Если Чон захочет, то сам расскажет ему об этом, а пока волновать его в лишний раз не стоит, ведь тот только приехал. — Ты больше никуда не уедешь? — Ким отодвигает от себя тарелку и утыкается в глаза собеседника. — А что? — Мне надо знать, чтобы заранее начать настраиваться. А то ты видишь, во что я превратился, пока скучал. — Ты меня так провожал, что я сомневался в том, будешь ли ты вообще меня ждать, — Чонгук неожиданно накрывает чужую ладонь своей. Это прикосновение осторожное, но в тоже время наполнено лаской и нежностью. Чонгук не хочет спугнуть, просто хочет быть ближе, показать, что он рядом. — Я скажу, если куда-то поеду, — парень стал искреннем, улыбка сменилась на мягкую и правдивую. Глаза снова приобрели привычную нежность. — Могу ли я увидеться вечером с Астридом? — Конечно. Он жутко хочет встретиться с тобой, — последовала усмешка. — Мне надо уходить. Не хочешь тоже увидеться вечером? — Зачем? — Прогуляться, — Чонгук хитро улыбается, смотрит в морские сияющие глаза и самому хочется начать сиять. — Хорошо. Только не забудь, — Тэхён чувствует себя странно, когда не дерзит и не отталкивает. Это слишком непривычно для него. Ощущение, как будто он совсем другой человек. Ему не нравится контролировать ситуацию, но чтобы на душе наступил покой, нужно было отпустить всё. Их сближение идёт резко в гору, в каком-то другом направлении. И это показывает поступок Чонгука. Он берёт руку парня, подносит к губам и оставляет на чужой ладони обжигающий поцелуй. Он как будто проникает в вены, разносится по всему организму, растворяется в нём. Тэхён чувствует жар на месте поцелуя и ощущает, как он переходит плавно на всё тело. Чон кладёт ладонь обратно на кровать и встаёт на ноги, прощаясь. Тэхён ничего ему не отвечает, лишь наблюдает за тем, как парень быстрым шагом выходит из комнаты. — О Боже, я покраснел?! — Ким дотронулся до горящих щëк, наконец приходя в себя после произошедшего. — Что это вообще было? Он встаёт на ноги и быстро выходит в кухню, где сидит его отец и спокойно попивает чай. Тэхён приземляется на соседний стул и облокачивается локтями на стол. Что-то намечается и мужчина видит это, заинтересовано смотря на своего сына. — Уже вижу, что ты хочешь что-то спросить, — мужчина лишь усмехается. — Что случилось? — Тебе когда-нибудь руку целовали? Или ты кому-то? — Твоей маме, — мистер Ким делает глоток. — Я любил её очень сильно. Хотелось целовать её постоянно. Так что эти поцелуи в руку показывали мои настоящие чувства к ней. Чонгук не может испытывать к нему что-то большее дружбы. Это невозможно. Тэхён не мог такое пропустить, дать чужому человеку к себе привязаться. Он не столько слеп и не был ослеплён ситуацией. — А есть ещё причины, почему так делают? — Тэхён нахмурился, пытаясь самому начать хоть что-то придумывать. Ему нужна была хоть какая-то отговорка, чтобы продолжить спокойно существовать. — А ты сам-то как думаешь? — мужчина смотрит на сына с удивлением и даже некой заботой. — Раньше так делали в знак уважения. Но сейчас этого не делают. — Вот чëрт, — Тэхён зарывается пальцами в свои волосы и сжимает их до ощутимой боли. — Что случилось? — Чонгук поцеловал мне руку, — парень вытягивает пострадавшую конечность вперёд, давая мужчине взглянуть. — Что?! — Да! Но не думаю, что это имеет какой-то смысл. Может он просто забылся или типо того. Не буду забивать этим голову. А сам до вечера пролежал в раздумьях о причине такого поцелуя, поглаживая то место, которое обожгло касание.