Он — дракон

— Тэхён, — мужчина слышит, как сын начинает громко кашлять и оборачивается, обводя худощавый силуэт обеспокоенным взглядом. — Ты заболел? — Не переживай, я в порядке, — Тэхён делает глоток воды, чтобы прочистить горло и морщится, когда видит обеспокоенное лицо отца. Парень считает, что способен справиться с обычной простудой сам и чужая помощь ему ни к чему. Отец уже не молодой и тратить лишние нервы на лечение не стоит, потому что ничего страшного в этой болячке нет. — Может мне не ехать? Ты только скажи и я останусь, — мужчина крепко сжимает ручку сумки в кулак. Его решительности можно только позавидовать. Он действительно хотел остаться, чтобы позаботиться о сыне, но тот лишь хочет, чтобы отец отдохнул впервые за несколько лет и забыл обо всех проблемах. Всем время от времени это нужно, а иначе, живя в постоянном стрессе, можно сильно испортить своё здоровье. — Пап, ты долго планировал эту поездку. Если я побуду без тебя пару дней, то ничего со мной не случится, — увидев, что лицо собеседника не меняется, Тэхён встаёт на ноги и подходит к отцу, начиная заботливо поправлять ворот рубашки. — Ты же знаешь, у меня есть друзья. Они обо мне позаботятся. Да и я не маленький уже. — Мне будет спокойнее, если ты пообещаешь мне сходить к Юнги, — мужчина ставит условие, от которого невозможно отказаться. — Я могу прямо сейчас сходить, пока ты не уехал, — предлагает Ким, после чего видит отрицающее мотание головой. — Думаю, сейчас он занят. Сходи вечером, — мужчина мягко улыбается, беря руки сына в свои. Отец ласково поглаживает большими пальцами мягкую кожу и тяжело вздыхает, пытаясь осознать, что должен оставить мальчишку на пару дней. — Я люблю тебя, Тэхён. — И я тебя, пап, — парень обвивает руками талию мужчины и жмётся ближе, чтобы показать насколько отец ему дорог. Он чувствует, как лицо краснеет, чувствует, как из глаз начинают литься горячие и горькие слëзы. Не хочется никуда отпускать отца, но ему тоже нужно отдохнуть от него. Каждому из нас порой требуется отдых от родных нам людей, а иначе наступит выгорание. В этой ситуации Тэхён не хочет быть эгоистом, так что спешит уверить отца, что всё будет в порядке. — Мне пора, — мужчина видит, как сын вытирает слезы и сам позволяет себе показать эмоции. — Я вернусь через пару дней, обещаю. — Береги себя, пожалуйста, — Ким фальшиво улыбается. Он никогда никуда не провожал отца, потому что тот попросту не любил выходить из дома и уж тем более ездить куда-либо. — Я буду скучать. — Я тоже буду скучать. Обязательно сходи к Юнги! — мужчина напоследок целует сына в лоб и выходит на улицу, где его уже ждал отец Чонгука. После отъезда отца Тэхён не мог найти себе места. В доме было ощущение, что кого-то не хватало. Кого-то родного, любимого. Всё опустилось в пустоту и одиночество, которое хотелось чем-то заполнить. Даже если отец не подавал признаков присутствия в доме, успокаивала мысль, что тот сидит в соседней комнате и в любой момент можно его позвать. А сейчас мужчина уехал. Тэхён снова не смог совладать с силой притяжения кровати, поэтому пролежал на ней до вечера, лупя взгляд в стену. Парень с головой был закутан в тëплое одеяло. Он поджал ноги к груди и свернулся калачиком, словно беззащитный и маленький зверёк, нуждающийся в заботе. Под одеялом было теплее, чем дома. По ощущениям Тэхёну казалось, что он попал внепланово в Антарктиду и вынужден выживать там без тëплых вещей. Его немного потряхивало, голова разрывалась от боли, но парень пытался её игнорировать, пытаясь самого себя убедить, что нужно только поспать и всё обязательно пройдёт. Не хотелось никого беспокоить, ему и так хватило сломанной лодыжки. Уснуть не получилось ни через час, ни через три часа. Как только он засыпал, то сразу же просыпался от кошмара и в холодном поту. Становилось холоднее уже даже под одеялом. Дрожь становилась сильнее, губы бледнели, вид обретал болезненность. Кости ломило, всё тело начинало болеть. Тэхён продолжал просто лежать на кровати, ему не хотелось вставать и куда-либо идти. Просто нужно было, чтобы никто не трогал. Сейчас Ким никого не хотел видеть, имея желание полежать в полной тишине, пока не станет легче. Но легче не становилось. По прошествии часа уснуть всё таки получилось. Тэхён погрузился в глубокий сон, продолжая игнорировать плохое самочувствие, которое продолжало ухудшаться. Он не слышал, как входная дверь хлопнула, не слышал, как какой-то человек пожаловал вовнутрь. — Тэхён? — Чонгук идёт по коридору в комнату парня, минуя запертую комнату отца и пустующую кухню. — Ты где? Он осторожно приоткрывает дверь и видит на кровати свернувшегося в клубок Кима, который с головой был накрыл одеялом и заметно дрожал. Чон слышал чужое мычание, видел, как тот беспокойно ворочался и не мог найти удобного места в постели. — Ты снова лежишь? — парень скрестил руки на груди и медленно подошёл к кровати. — Вставай давай, пошли на улицу. Хватит тухнуть в своей... Чонгук увидел бледного Тэхёна с синими приоткрытыми губами. Тот ворочался, почти вскрикивал от снившихся ему кошмаров. Лицо его было напуганное и возмущëнное. Киму определённо снился кошмар. Чон коснулся ладонью мокрого лба Кима, на котором проступал холодный пот. Он ощутил жар, который сразу же опалил его кожу, заставляя её покраснеть. — Да ты горишь весь, — почти шёпотом выдал парень, обратив внимание на чужое красное лицо. Он коснулся его щёк, спустился вниз к шее, а после прислонил руку к груди, проверяя температуру. Результаты не радовали, с каждой секундой заставляя только больше беспокоиться. Тэхёну не нравилось, что его открыли и вцепился рукой в одеяло, укутывать по новой в кокон. Чонгук, не теряя ни минуты, бросился в медпункт, вытаскивая оттуда Юнги. Парень противился, говорил, что у него куча работы, но Чон всё же настоял. Он снова был слишком встревожен для того, кто просто заботился о малознакомом друге. Мин не был рад тому, что поведал ему Чонгук, но парень являлся лекарем, а значит должен идти помогать больному. В дом затащили его за руку. Тот спотыкался, чуть ли не падал, но Чонгук продолжал тянуть вперёд. Юнги поставил свой чемоданчик возле чужой кровати, удобнее располагаясь на скрипящем стуле. Он достал оттуда градусник и сунул его в подмышку Тэхёна. Вновь не почувствовав на коже одеяла и ощутив прилив жуткого холода, тот сморщил лицо и обратно укрылся почти с головой, отворачиваясь к стене. Градусник он продолжал держать неосознанно, чувствуя холод от него. Чонгук смотрел на парня встревоженно. Он чувствовал, как сердце вырывается из груди, ловил себя на мыслях, что лучше бы Чон сам заболел. Это его и пугало. Когда чужое самочувствие стало выше собственного? Парень признаëтся себе, что беспокоится за больного и ему хотелось бы помочь. Юнги забрал свой градусник и, увидев цифру, резко поменялся в лице. Он взглянул сначала на спящего Тэхёна, потом на Чонгука, а после снова на шкалу градусника, не веря собственным глазам. Люди при такой температуре ловят галлюцинации, а тот лежит пластом и спит, ворочаюсь из-за кошмаров. — Сколько там? Почему ты молчишь, Юнги? — Чон подлетает к нему и выхватывает из рук градусник. — Сорок?! Это откуда вообще? — Он заболел, но ни слова ни кому не сказал, — Мин смотрел на Кима, который даже не догадывался о том, что сейчас происходит. Он злился на парня за то, что тот пренебрегает своим здоровьем, из-за чего Юнги приходится бегать и спасать задницу Тэхëна каждый раз. Но, вспомнив чужие слова, Мин перестал в своей голове ругать парня. И вправду, Ким никогда не просил его лечить, не просил никого заботиться и никогда, никого не принуждал его спасать. Если бы Юнги хотел, то нашёл бы способ отмазаться от Чонгука и не идти его лечить. — В этом весь Тэхён. Ты же знаешь, что он хоть при смерти будет, но всё равно никому ничего не скажет. — Это плохая черта характера, — подмечает Мин, складывая градусник обратно на своё место. Парень берёт из чемоданчика шприц и ампулу с лекарством, а также спирт и вату. Он просит Чонгука помочь перевернуть Тэхёна на живот. Парень слушается, осторожно переворачивает и держит его, вопреки сопротивлению Кима. Ему не нравилось, что становилось холодно, не нравилось, что его кто-то удерживал в определённой позе насильно. Тэхён пытался вырваться, но сил не хватало для этого, из-за чего приходилось просто обессилено лежать. Юнги поставил ему укол в ягодицу. Чонгук смотреть не стал, отвернулся, даже зная, что сейчас он бы никого не смутил. Парень крепко держал Тэхёна за руку, ощущая по-прежнему жар. Почувствовав укол, Ким немного приоткрыл глаза и увидел обеспокоенеого Чона. Глаза его выглядели сонными, стеклянными, он осмотрел его лицо. Так внимательно и медленно, словно пытаясь запомнить каждую деталь, ещё никто не осматривал его лицо. Это было слишком необычно для Кима. Парень наклонился к Тэхёну и осторожно поцеловал в лоб, чтобы тот почувствовал, что сейчас рядом есть тот, кто позаботится о нëм. Больной прикрыл глаза и обратно погрузился в сон, как будто не совсем понимал, что произошло. Уложив парня обратно на спину, Чонгук продолжал смотреть на парня. Тэхён сжимал его руку сильнее в своей, хватался за неё, словно она являлась последним его спасением. Ему уже не было важно, накрыт он одеялом или нет, главное, что рядом кто-то был. Ким ощущает себя в безопасности, полностью доверяет Чону, который не хочет ему вредить. Тот сделает всё, чтобы Тэхён выздоровел, даже если придётся приложить огромные усилия к этому. — Я посижу с ним, пока температура не спадёт, а тебе надо идти помочь Чимину, — оповещает его Юнги. — Не говори ему, что я был здесь, ладно? Придумай, что хочешь, но про меня ни слова, — Чонгук поглаживает большим пальцем нежную кожу, не желая сейчас никуда уходить. Хочется дождаться, когда парень проснётся, увидит его и улыбнётся своей квадратной улыбкой. Скажет своим сонным, хриплым, но по-прежнему певучим голосом, что чувствует себя лучше. Вопреки своим желаниям, Чонгук отпускает чужую руку и кладёт её рядом с сонным телом. — Ладно, — Мин лишь закатывает глаза, опираясь руками в свои колени. Ему не хочется тратить пол дня на лечение одного больного, но ради своего другая и его счастья, он готов сделать всё, что потребуется. Ему не хочется вспоминать, через что им пришлось пройти, когда бывший Чонгука погиб. — Скажи, если он проснётся до твоего ухода. — Конечно. — Спасибо тебе, — последнее, что бросает Чон прежде, чем уйти из чужого дома. — Тэхён, ты даже не представляешь с чем играешь, — Юнги тяжело вздыхает и начинает осматривать комнату парня. Впервые появилась такая возможность и хотелось ей воспользоваться, чтобы хоть что-то о нëм узнать. — Так вот где ты обитаешь. Интересно, — последовала ехидная усмешка. Взгляд падает на множество рисунков драконов. Некоторые летали, кто-то стоял или сидел. Каждый отличался и выглядел живым. — Почему ты так любишь драконов? У тебя как будто зависимость. Через некоторое время Тэхён приходит в себя. Сначала он немного приоткрывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, но всё вокруг плывëт. Ким увидел Юнги, который обрадовался, что парень наконец пришёл в себя. Он пододвинулся ближе к больному, готовясь что-то сказать. Тэхён не мог сфокусировать свой взгляд на чëм-то, ведь это сразу начинало расплываться. — Что ты здесь делаешь? — слабым голосом говорит Тэхён, потирая глаза, чтобы хоть как-то попытаться привести их в норму. — Ты очень глуп, если считал, что не сказав никому о том, что болеешь, не доставишь никому неприятностей, — слишком очевидная вещь, но Юнги всё равно считает нужным сказать это. — Как ты узнал? — Пришёл к тебе, смотрю, а ты лежишь на кровати, весь бледный. Оказалось, у тебя был жар, — Юнги смотрит за тем, как парень откидывает одеяло в сторону, словно ему уже не холодно. Вранья Тэхён не почуял, видимо действительно не помнил, что произошло на самом деле. — Жарко? Значит температура спадает, это хорошо. — Зачем ты держал меня за руку? — вопрос звучит как угроза, но Мин на это не реагирует, продолжает невозмутимо смотреть на парня. — Зачем ты поцеловал меня в лоб? — начинает беситься Тэхён, моментально переключаясь на нападение. — На твоей тумбочке лежат таблетки, — игнорирует его Юнги, чтобы избежать неприятной ссоры. — Их нужно принимать после еды, иначе твоему желудку придёт конец. Если ты пить таблетки не будешь, то пойдут осложнения и ты умрёшь, уяснил? — он видел враждебность в чужом взгляде и не совсем понимал, в чëм собственно проблема. Копаться в этом парень не стал, это не его зона ответственности и, как только Ким остынет, то они обязательно поговорят. Парень собрал всё необходимое в чемоданчик, после чего поднялся на ноги, смотря напоследок на больного. — Пей три раза в день. Если закончатся раньше — мой кабинет всегда открыт. Выздоравливай, — последнее, что говорит Юнги, после чего уходит.

𓆰𓆪

— Чонгук, расскажи ему, что это был ты, — Юнги резко разворачивается к другу, ловя на себе неоднозначный взгляд. — Расскажи, что это ты держал его за руку и поцеловал, потому что он думает, что это был я. Послышался тяжёлый вздох. Мин знал, что это означало лишь нервное спокойствие парня, которое вот-вот должно было подойти к концу. Как только он выйдет из его медпункта, то его захлестнут эмоции, это уже пройденный этап. Чонгук не был любителем проявлять их и рассказывать о своих проблемах, из-за чего часто страдал. В последний раз Юнги видел Чона бьющимся в истерике, когда умер его бывший. Это был тяжёлый период, который повторять не хотелось. Мин неоднократно говорил ему говорить обо всём, что тот чувствует, но Чонгук неприклонен. Он с Тэхёном как будто один и тот же человек. Два барана, которые уткнутся рогами и будут стоять так, пока один из них не пойдёт на уступки. — Я не хочу, чтобы он знал, — Чонгук готов врать до последнего, придумывать различные причины, почему это может быть не он, но не может сказать правду. — Знал о твоих чувствах? — уже напрямую говорит Юнги, потому что вся эта заварушка уже ни в какие ворота не лезет. — Он их не примет, прогонит, — Чон и не отрицает сказанного другом. С того момента, как он поцеловал парня в руку, то началось осознание всего происходящего. Чонгук не понимал, как он перескочил стадию дружеского влечения и сразу перешёл к любви, но вся опасность была в том, в кого он влюбился. Тэхён не такой как все. Если для Чонгука это не являлось проблемой, то будет являться проблемой для самого Кима, который сам по себе человек не устойчивый. — Почему ты так уверен? — Потому, — голос приобретает серьёзность. Чонгук смотрит своим яростным взглядом на Юнги и словно заставляет того читать в своём взгляде «я не хочу об этом говорить». Но тот не преклонен, сидит и ждёт, когда ему наконец расскажут. — Ты знал, что он как Ëнсу? — В каком смысле? — лицо Юнги хмурится, тот не совсем понимает, что имеет ввиду его друг. — Ты же помнишь, что Ëнсу был не обычным парнем? Он тоже много бегал от меня, потому что являлся и драконом, и человеком. Он мог понимать драконов и остальных животных также безупречно, как и Тэхён. И у обоих не было дракона, — Чонгук видит, как на чужом лице появлялся шок от осознания действительности. — Что за... Ты говорил ему о том, что знаешь? — Нет, — Чонгук пожал плечами и облокотился на спинку стула. — Я не хочу, чтобы он меня избегал после этого. Не хочу, чтобы он думал, что мне противен или я его ненавижу теперь. — Так докажи ему обратное, как с Ëнсу, — Мин скрещивает руки на груди. Он считает, что всё действительно проще, чем кажется, только Чон любит всё усложнять. — У них характер одинаковый. Они оба... — Они разные люди, Юнги. Что подходит одному, то не подойдёт другому, — Чонгук лишь отнекивается, он сам загнал себя в тупик. — Ты даже не попробовал. — Ëнсу легче шёл на контакт, хотя у него не было матери, — Чонгук тяжело вздыхает, вспоминая былые времена и ту боль, которая затаилась где-то в закоулках его души. — Он говорил, что она трагически погибла от рук брата. Ëнсу никогда не винил его, с пониманием и восхищением рассказывал о нëм, но я никогда не видел его. — Мать Тэхёна тоже погибла, — напоминает ему Юнги. — Совпадение, — Чонгук лишь закатывает глаза, до последнего не собираясь сравнивать этих двоих. — Ты даже снял кольцо. — Пора жить дальше, Юнги, — парень трогает палец, на котором ещё пару дней назад красовалось золотое кольцо. До сих пор присутствует ощущение, словно чего-то не хватает. — Я не думаю, что Тэхён сейчас спит. Так что иди и поговори с ним, — настаивает парень. — О чëм? — О том, что любишь его, о своём бывшем, о том, что знаешь, что он необычный. Обо всём! Чтобы между вами не осталось недосказанности! — почти кричит Юнги, не в силах терпеть происходящее. — Чонгук, с каких пор ты перестал понимать очевидных вещей? Ты никогда не был таким глупым! — Зачем мне ему что-то рассказывать? Что это может дать? — Затем, что Тэхён пойдёт на контакт. Я уверен, что он откроется тебе, если поймёт, что ты не отвергаешь его после того, что узнал. — А если ничего не выйдет? — Чонгук нервно теребит в руках край своей рубахи, предвкушая предстоящий разговор. — Ты хотя бы попытался. Жалеть не будешь. А ведь Юнги прав, лучше жить с тем, что тебя отвергли, чем жалеть, что ты даже не попытался. Чон уходит из медпункта. На улице давно стемнело, стрелка часов скоро пробьёт полночь. Чонгук тащится к парню, питая надежды, что тот ещё не спал, но вглубине души всё таки надеялся, что Тэхён уснул. Разговаривать как будто не хотелось. Было намного проще забыть, уснуть и представить себе, что это всё какой-то страшный сон, который забудется постепенно, исчезнет из памяти, обязательно пройдёт. Ему не хочется открывать вновь раны не только его, но и Тэхёна. Но этот разговор должен был произойти, если не сейчас, то потом. Он не стучится, сразу же врывается в дом и стремительно заходит в чужую комнату, закрывая за собой дверь. Сердце на миг уходит в пятки, у него есть шанс развернуться и уйти, ещё не поздно, но Чонгук не делает ни единого шага назад, он уверен, что время для этого разговора пришло. Тэхён осматривает его с ног до головы и сводит брови к переносице, что-то прокручивая в своей голове. — Зачем пришёл в такой час? — он облокачивается на спинку кровати и притягивает руками к груди колени, готовясь выслушивать парнишку. — Мне нужно поговорить с тобой, — Чонгук не церемонится, берёт стул, на котором сидел Юнги, пока у парня была температура, и сел туда. — О чëм? — Я не знаю, с чего начать. — Начни с чего-нибудь, а там уже будет видно, — Тэхён ловит в темноте оленьи глаза, которые были направлены только на него. В них блистала нежность, но в тоже время какой-то неожиданный страх. Он никогда бы не подумал, что такой человек, как Чонгук, может чего-то бояться. Парень скорее защитит всех ценой своей жизни, чем испугается. Образ Чона совсем не совпадал с реальностью в данный момент. Может случилась ошибка? Тэхён уверен, что это просто глюк или страшный сон из-за высокой температуры. — Я всё знаю, — решительным голосом оповещают его Чонгук. Теперь уже сердце на миг останавливается у обоих. Только вот у Чонгука оно начинает через время биться, а сердце Кима так и замирает. Глаза становятся большими, испуганными. Парень заметно дёргается и вцепляется ногтями в свою кожу, начиная царапать её до крови. Всё тело словно под сильным анальгетиком. Хочется ощутить хотя бы малейшую физическую боль, чтобы она промыла ему мозги, но этого не происходит. В голову лезет стая мыслей, которая заполоняет всё пространство черепной коробки, давит на мозг, отключает способность слышать и видеть. Реальность моментально уходит назад, всё становится не настоящим, как будто это всё кино, а он — всего-лишь зритель. — Что именно? — Что ты и дракон и человек, — Чон опускает взгляд на чужую руку и замечает, как по тонкой ноге течёт капля крови из свежей раны. Это пугает сильнее всего. Чонгук ожидал от Кима чего угодно, но не самоповреждения. Парень приподнимается со скрипящего стула и хочет взять его за руку, но Тэхён лишь отодвигается ближе к стене, напрягается всем телом и кричит, чтобы его не трогали. На чужих глазах появляются слëзы, а где-то на глубине морской глади, что-то странное. Это боль? Страх? Чонгук не понимает, что чувствует человек напротив, но садится обратно на стул, замечая, как тот начинает заметно дрожать. Тэхён как будто бьёт за истерике, но она не похожа на те, которые видел Чонгук. Парень молчит, смотрит куда-то сквозь него своим стеклянным взглядом и о чëм-то долго думает. Хочется просто обнять Кима, но тот не позволяет подойти, чего-то боится. — Как ты узнал? — шёпот Кима моментально отрезвляет. — Амулет. Он светился, когда находился вблизи тебя, — Чонгук нервно трясёт, пытаясь самого себя успокоить и внушить, что они просто поговорят, решат проблемы и всё будет снова как раньше. — Когда он прикасался к твоей коже, то она покрывалась чешуёй. Тэхён отводит взгляд в сторону, смотрит в пол и даже не моргает. Он снова, но уже сильнее впивается в свою ногу, как будто не чувствуя никакой боли. Неужели то, что скрывалось внутри столько времени оказалось намного больнее, чем физическая боль? — Ты мне не противен, Тэхён, — Чонгук всё-таки решается действовать. Ему хочется прекратить чужие попытки проткнуть свою кожу. На чужом теле и так хватает шрамов, а тот хочет добавить ещё парочку. Чонгук приподнимается и хватает Тэхёна за руку, поднимая её вверх. Его голову на миг посещает мысль «что если Тэхёну когда-то было ещё больнее и он наносил себе увечья? Почему тогда его никто не остановил?» Парень игнорирует собственные мысли, каждый раз напоминая себе о том, что нужно находиться в реальности, так как там находится тот, кому сейчас он нужен. Тэхён смотрит на него всё тем же стеклянным взглядом, не понимая, что делает собеседник и чего добивается своими действиями. Для это как будто реальность превратилась в фильм ужасов, где нужно было просто попытаться выжить несмотря ни на что. — Отпусти меня! — уже громче кричит Ким. — Не отпущу. Тэхён начинает вырываться. Он скалится, шипит, пытается вырвать руку из чужой хватки, но ничего не выходит. Ким не замечает, что вместо обычных ногтей появляются чёрные когти, а вместо кожи появляется белоснежная чешуя. Руки превращаются в драконьи лапы и выглядят устрашающе для самого Тэхёна. Он хочет оттолкнуть от себя Чонгука, но случайно царапает когтем чужую руку. Кровь брызгает в лицо. Чон пугается, сразу же отпускает парня, а Ким замирает на месте, ожидая самого худшего исхода. Истерика сразу же прекращается, парень поднимает испуганный взгляд на чужое лицо, а во взгляде как будто титрами «Боже, что я наделал? Прости меня». Тэхён уже представляет в своей голове, как Чонгук злится, вспыхивает, словно спичка и избивает его до полусмерти, после чего кидает в темницу, где и дожидается его смерти без еды и воды. Потом приезжает его отец, которому Чон рассказывает всё случившееся и его сжигают заживо или вешают прилюдно. Таково наказание таких людей, как Тэхён. Они людьми то не считаются, скорее нечисть или существа, которым так и не дали названия. Ким знает, его таким никто не примет, он чудовище, которое не имеет право на существование. Так считают все. Ему не место среди людей. Отец предупреждал его, говорил быть осторожнее, а Тэхён так глупо поступил, позволил Чонгуку подобраться слишком близко. Теперь ничего нельзя изменить, его ждёт смерть. Страшнее всего в этой ситуации отца Кима, который ничего плохого не сделал, он лишь пытался обеспечить Тэхёна нормальной жизнью, но теперь, из-за своего непутëвого сына, вынужден умереть. Тэхён забивается в угол между спинкой кровати и стеной. Он прижимает к груди драконью лапу и со страхом в глазах смотрит на Чонгука. Ярость поутихла, Ким больше не злился, он панически боялся того, что с ним мог сделать сейчас Чон. Парень ожидал, что его схватят и начнут жестоко избивать, твердя, какое он чудовище. Но в чужих глазах вместо злости и ненависти появляется сожаление. Чонгук садится рядом с ним на кровать, тянет к нему руку и смотрит в глаза неотрывно. Он осторожно берёт когтистую лапу, проверяет чужую реакцию. А Тэхён просто смотрит, не понимает, что происходит. Чонгук начинает поглаживать драконью лапу своими длинными и тонкими пальцами. Так бережно и ласково, как Тэхён даже не мог себе представить. Чон подносит её к своим губам и целует белоснежную чешую. Ким не видит в чужом лице никакого отвращения к себе, никакой ненависти. Лишь искренность. — Я сам виноват, — разрывает тишину Чонгук, продолжая смотреть в морские глаза. Море как будто замерло, волны остановились в одном движении и больше не двигаются. Это вовсе не затишье, это остановка времени. — Полез к тебе, снова проявил силу. Прости меня, пожалуйста. — Ты извиняешься? — голос неконтролируемо повышается, дрожит, а слëзы бесконтрольно льются из глаз. Тэхён уже не понимает, что происходит. Это всё больше походит на страшный сон с непонятным сюжетом. — Ты настоящий? Чонгук ведёт когтистую лапу к своему лицу и кладёт её на свои щёки, позволяя погладить собственную кожу. Когти превращаются в обычные, человеческие ногти, а чешуя обратно в белоснежную кожу, как будто ничего и не было. Самое страшно то, что сейчас Тэхён полностью не контролирует свои способности, а это значит, что одна трагедия может произойти дважды. — Настоящий, — Чон мягко улыбается, видя, как Тэхён не может поверить в происходящее. Он — единственный человек, который узнав о нём правду отнёсся к нему пониманием. Его не прогнали, приняли таким какой он есть и даже не имели к нему отвращения. А Тэхёну же больно от того, что он видит, больно, что парень причинил Чонгуку боль, а тот целует и даёт себя гладить по коже, не боясь ничего. — Почему..? — на выдохе произносит Ким, осторожно забирая свою руку обратно. — Пару лет назад я любил одного человека, — эта часть разговора рано или поздно должна была состояться, это лишь дело времени. — Я его любил, всем сердцем, хоть мы и не были истинными, — Чонгук горько усмехается, понимая, что время для этого наконец пришло. — Он был таким же, как ты. Такой же бунтарь, без матери, без дракона. Он сам являлся драконом. Как и ты, — парень смотрит на Тэхёна и понимает, что его внимательно слушают. Время вновь идёт и волны на море исчезают, там происходит затишье. — Он погиб перед свадьбой. — Мне очень жаль, — шёпотом выдаёт Ким. — Как его звали? — Ким Ëнсу. После этих слов Тэхён резко меняется в лице. Снова шок, удивление, некая отрешённость от происходящего. Он снова перестаёт моргать. Парень больше не шугается, лишь смотрит на чужое лицо, пытаясь найти в нём что-то. — Ты с ним был знаком? — увидя чужую реакцию, решил уточнить Чон. — Это мой брат, — слова, которые заставляют замолчать самого Чонгука. — После смерти матери он ушёл из дома. В то время отец был не очень хорошим человеком, мы никогда с ним не ладили. Я был ещё слишком маленький, Ëнсу не мог обо мне заботиться, поэтому бросил с отцом, сказав, что обязательно вернётся. Но он не вернулся. Ни через год, ни через пять лет. Мы так и подумали, что парень умер. Но надеялись, что Ëнсу всё таки обрёл своё счастье и живёт своей жизнью без такого груза, как я. От чего он хотя бы умер? — Застрелился, — снова тот голос, полный сожаления. Где-то внутри что-то колит, говорит о том, что рана старая открылась, но она не кровоточит. Вместо этого она затягивается сама, на этот раз покрываясь рубцом. — Я не знал, что у него было внутри, он никогда не делился со мной. А в один миг Ëнсу просто выстрелил себе в голову. Тэхён неожиданно встаёт с кровати и медленно подходит к Чонгуку. Он одной рукой прикасается к чужой голове, а второй к шее. Прикосновения боязливые, как будто Ким спрашивает разрешения и ждёт, что Чон запретит к себе прикасаться. Прижав голову парня к своей груди, он запустил пальцы в угольные волосы и ласково поглаживал кожу, пытаясь успокоить. Чонгук наконец даёт себе волю, начинает плакать. Можно было услышать его вой и мычание. Рана была вскрыта, но в этот раз странный мальчишка помогает ей затянуться. — Ты не виноват, — слова, которые хотелось услышать столько времени. Он действительно не виноват, что не уследил, не виноват, что в тот день оставил его одного. Не был виноват, что не спас и не пришёл вовремя. Чон не мог это предотвратить. Он много раз пытался поговорить с Ëнсу, но тот ни в какую не шёл на контакт. С каждым днём ему приходилось видеть, как тот увядает и винить себя за то, что ничего нельзя с этим сделать. Они с Тэхёном действительно похожи, потому что являются кровными братьями. Чонгук обвивает руками чужую тонкую талию и прижимает близко к себе. Тэхён не вырывается, его прикосновения стали уже привычными. Сейчас они по особенному ощущаются. Сильные руки больше не обжигают кожу, они оставляют после себя лишь дымку нежности. — Ты не являешься грузом, — слышится голос Чона, после чего тихий всхлип. Парень поднимает голову на Тэхёна, который перемещает свои руки на горящие щёки парня. Он поглаживает мягкую кожу большими пальцами и сам смотрит с нежностью на Чонгука, на которого ещё несколько минут назад смотрел с ужасом в глазах. Оленьи глаза кажутся ему родными. В них можно было погрузиться с головой, долго рассматривая различные созвездия и наслаждаться ярким сиянием. — Ни для Ëнсу, ни для отца, — Чон видит, что эти слова были важны для мальчишки, который сейчас не произносит ни слова, лишь тонет в чужих глазах, рассматривая созвездия. — Ëнсу всегда с такой нежностью рассказывал о тебе. Я постоянно слушал о том, как сильно ты любишь клубнику, как ненавидишь кофе. Слушал, как ты один раз в детстве сильно объелся клубники, а потом чесался от аллергии. Слушал о твоих кошмарах и как Ëнсу держал тебя каждый раз за руку, успокаивал. Слушал, как ты пытался в детстве изучить перевоплощение в облик дракона и как сильно у тебя это не получалось. Ты плакал, когда не мог что-то сделать, но не сдавался, продолжал. Куда же делась сейчас твоя эмоциональность? — Тэхён продолжает молчать, лишь смотрит в чужие глаза, продолжая ласково гладить щёки Чонгука. Тэхён невольно опускает взгляд на руку Чона и тут глаза застилает воспоминание. Тот роковой день, после которого жизни троих людей раскололись на «до» и «после». Голова кружится. Всё плывёт. Мысли стаей лезут в голову, уши закладывает, голос Чонгука отзывается эхом где-то далеко, за пределом реальности. Непроглядная темнота как будто съедает реальность, оставляя от неё только чужой голос, а потом свет. Слишком яркий. Тепло солнечных лучей обжигает приятно кожу. А потом... Маленький Тэхён, который пытается совладать со своими силами. Ёнсу всегда твердил ему, что он слишком эмоциональный ребёнок и что в случае любой вспышки он не сможет себя контролировать. Силы плохо ему поддавались, контроль над ними установить было сложно и эмоции часто мешали в этом. Но брат не сдавался, помогал ему, за что нужно отдать должное. Только вот Ким был совсем ребёнком и важным для него являлось совсем другое. Он не понимал, что эти тренировки нужны и что его брат пытался как лучше. В чужих глазах Ëнсу выглядел злодеем, который пытается отобрать беззаботнле время ребёнка. В тот день Тэхён всё также тренировался с братом. Ëнсу показывал ему пару приёмов и искренне пытался понять, почему у брата ничего не выходит. Мальчишка пыхтит, старается ради того, чтобы после тренировки пойти поиграть в матерью, но из-за неудачных попыток кажется, словно эти мучения никогда не закончатся. — Нет, попробуй вот так, — парень вытягивает руки вперёд и из ладоней вырывается огненный шар. Ëнсу владел безупречным контролем над своими силами. Его обучал отец, который был слишком мягок. Парнишке изначально всё давалось легче, поэтому и обучился тот, соответственно, быстрее. Не потребовалось много времени, главное, чтобы тот продолжал совершенствоваться. — Я не могу! У меня не получается! — вопит Тэхён, терпение заканчивалось. — Получится. Нужно тренироваться, — Ёнсу продолжал сохранять спокойствие, не злился никогда и не позволял злиться родителям. Он считал, что это плохо скажется на Тэхёне. Тот был очень эмоциональным и ранимым ребёнком. Любое неправильное действие могло спровоцировать вспышку эмоций, а после непоправимые последствия. — Не хочу! Я устал! — Тэхён, тренировки необходимы, чтобы ты имел контроль над своими силами. Я понимаю, что это слишком тяжело, но это нужно, чтобы в случае чего... — Я и так смогу! — продолжает кричать мальчишка. — Я уже не маленький, разберусь. — Ты, как раз таки, маленький, Тэхён. Пожалуйста, успокойся и послушай меня, — подобные ссоры не были редкостью, но обычно Тэхён успокаивался, продолжая тренироваться дальше. — Мне надоело тебя слушать! Почему ты всегда такой? Почему ты не даёшь мне отдыхать? Я тоже могу уставать, — Ким топчется по траве, пытаясь хоть что-то сделать с нарастающей злобой на брата. — Мальчики, почему вы ссоритесь? — послышался нежный голос матери, которая вышла из дома, чтобы их разнять. Все знали, что Тэхён был слишком вспыльчивым и с пониманием относились к этому. Каждый питал надежду, что мальчик вырастет и всё устаканится. Подобное обязательно должно было произойти, это всё лишь вопрос времени. — Я не хочу больше заниматься, — заявляет мальчишка. — Это не твой выбор, а необходимость. Ты это делаешь ради своей и чужой безопасности, чтобы не навредить никому, — Ëнсу пытается донести очевидное до брата, но тот его и слушать не хочет. — Я не могу никому навредить. Я не настолько монстр, — Тэхён хочет уйти, но брат его хватает за руку, подтаскивая его обратно на место. — Отпусти меня! Ким толкает брата в грудь, но не достаёт. Ëнсу вовремя уклоняется, думая, что мальчишка просто упадёт на землю, поплачет, успокоится и они продолжат. Но парень видит, как из рук Тэхёна вырывается ударная волна, которая стремительно летит в сторону матери. Она застыла на месте, не в силах сдвинуться. Шок окутал её тело, парализовал на месте. Ударная волна попадает в грудь и женщина отлетает на пару метров, словно тряпичная кукла, после чего проезжается спиной по траве и падает намертво. Тэхён немедленно подбегает к ней первый, начинает толкать из стороны в сторону, пытаясь поивести в чувства. Что-то внутри ломается слишком громко, разбивается на мелкие осколки и ранит изнутри. Слëзы непроизвольно текут из глаз. — Мам, очнись, — Ким шмыгает носом, старательно утирает горькие слезы, продолжая звать. — Я больше так не буду, обещаю. Ты только вставай, мам. Ëнсу не подходит к женщине, лишь смотрит на бездыханное тело, которое тряс Тэхён. Мальчика плакал, кричал во всё горло, продолжая толкать женщину. Она не открывала глаза и даже не дышала. Брат понимал это, старался держать себя в руках, чтобы не дай бог показаться слабым перед и без того раненным Кимом. Он должен быть сильным ради него. Отец вышел совсем скоро на крики Тэхёна. Мужчина сразу же видел свою жену и замер, пытаясь понять, что случилось. Его взгляд попыл на старшего сына, который с сожалением смотрел на него, поджав губы. Это был слишком сильный удар для них. Мужчина сел рядом с женой, замечая, как синеют губы женщины, которую он любил больше жизни. Она уже не дышит. Решение приходит в голову сразу же. Хочется кричать, реветь, как ребёнок, биться головой обо всё. Мужчина готов отдать всё, что у него есть, лишь бы женщина открыла глаза, пришла в себя и сказала, что она жива. — Ëнсу, отведи Тэхёна в дом, — отдаёт команду отец. Брат хватает мальчишку за руки, а тот пинается кричит так, словно его режут насквозь ножом. Сердце Ëнсу сжимается, самому глядя на это всё хочется реветь, но нельзя. Всё снова погружается во тьму. Свет исчезает, образы родных людей растворяются в пространстве. «Ты не можешь ничего гарантировать. Просто не используй способности, прошу тебя.» «Ты теряешь контроль над своими силами, когда расслабляешься.» «Ты опасен для близких людей.» «Не смей ни с кем сближаться, иначе это может тебе стоить самого дорогого.» Перед глазами предстаёт другая картинка. Лёгкие почему-то горят, дыхание сбивчивое. Вокруг тихий, тёмный, ночной лес, который пропитывается звериным ужасом. Хочется сбежать, исчезнуть, провалиться сквозь землю, но только не смотреть в родные глаза. — Тэхён, погоди! — Чонгук бежит из последних сил, спотыкается о корни деревьев и всё равно старается не отставать. Тэхён из последних сил вырывается на бег, пытается убежать, но ничего не выходит. Сил не осталось, он слишком слаб. Сильная рука обхватывает тонкое запястье до ощутимой боли и рывком его разворачивают к себе. — Почему ты убегаешь? — вырывается крик из уст Чонгука, он загнанно дышит, жадно хватает воздух ртом. — Я опасен! — вопит в ответ Тэхён и чувствует, как по щекам текут слëзы, которые парень не хочет признавать своими. — Для тебя, для отца и для людей вокруг меня. За мною всюду следует смерть. Я чудовище! — Что за глупости ты говоришь? — Чонгук злится, но лишь за то, что Тэхён убежал. Он всегда сбегал, когда было плохо и невыносимо. Парень не умел разговаривать, ему было легче убежать и переждать это время, пока всё не утихнет. Но так жить долго невозможно, когда-нибудь убегать надоест и что тогда? — Я могу тебя убить! Отпусти меня, пожалуйста, — молит Тэхён и накрывает своей рукой чужую. — С чего бы тебе меня убивать? — Я не специально, это происходит само, я плохо контролирую свои эмоции, — Ким тараторит, не осознаёт, что говорит. Паника окутывает его, истерика забрала последние силы и здравый рассудок. — Я убил свою мать! Я не смог справиться со своими чувствами. — Тэхён, ты вырос! — плотно вбивается в голову, застревает там. Это был главный пазл для того, чтобы наконец всё осознать. — Если бы ты не смог справиться со своими эмоциями, то я давно был бы мёртв, как и твой отец! — Но я ранил тебя! — Я сам в этом виноват, сам полез. Здесь ты не виноват, — Чонгук смотри в морские глаза и понимает, что на море идёт непроглядный дождь, ливень, страшная гроза, при которой обычно выкачают в домах свет. — Это всё в прошлом, но ты не можешь из этого вылезти. Ты считаешь, что раз это произошло единожды, то обязательно должно повториться. Но это не так! Прошлое должно остаться в прошлом, Тэхён. — Позволь мне уйти, Чонгук. — Не сегодня. Я не оставлю тебя одного, ты не вернёшься, — слишком уверенный голос. Чонгук прав, парень не вернётся, не в этот раз, а смерть двоих парень наврядли переживёт. — Я не хочу тебя терять. Тэхён смотрит в оленьи глаза и видит в них боль. Чонгуку самому тяжело, ведь он сам потерял дорогого человека, сам нёс в себе эту вину долгие годы. Им обоим нужно это исцеление, обоим нужно оставить в прошлом то, что должно там оставаться. — Прошу, доверься мне, — Чон ослабляет хватку, но не даёт вырвать руку. Нельзя позволить мальчишке убежать. — Я тебе не враг, Тэхён. Ты не чудовище, ты мне не противен, и я не боюсь тебя. — Тебя не волнует, что я убийца? — Ты был маленьким. Это была случайность, Тэхён. Произошла ошибка и ты сделала всё, чтобы не совершить её дважды, — Чонгук наконец ослабляет хватку, отпускает чужую руку и перехватывает её за ладонь, сплетая пальцы. — Даже если ты меня будешь отталкивать, я всё равно буду рядом с тобой. Ты не сможешь от меня убежать, я всегда тебя догоню и заберу к себе, — парень говорит это не разумом, который сейчас вообще не понимает, что происходит. Эти слова идут из души, сказаны влюблённым сердцем. — Не в моих силах стереть тебе память о случившемся, но в моих силах оставаться рядом с тобой и создавать много счастливых моментов, которые затмят те болючие. — Почему ты так напрягаешься из-за меня? — На это есть две причины, — Чонгук видит, что собеседник больше не собирается убегать, поэтому позволяет себе немного расслабиться. — Первая причина заключается в том, что ты заставляешь моё сердце биться чаще, туманишь разум, опьяняешь. Ты у меня внутри, Тэхён. В самом сердце, где-то глубоко за рëбрами, — наступает долгожданное облегчение. Признание произнесено, теперь палач сам решает всё. — Вторая причина в том, что мы с тобой, по счастливой случайности истинные. — Что? — Я узнал об этом на озере, во время праздника. Твой запах был слишком сладким. Его невозможно было не заметить. — Я не про это, — с возражением повышает голос Ким. — Ты уверен, что любишь меня? — Это был долгий путь к принятию, — на море ужасная гроза заканчивается последним громким громом, после чего наступает умиротворение. — И мне не важно, любишь ли ты меня, я не прошу взаимности. Просто доверься мне, ладно? Я знаю, что раньше ни один мужчина не дотрагивался до тебя и твоего сердца, Тэхён, но я не причиню тебе вреда, — шепчет Чонгук. Он поджимает губы и ждёт, когда Тэхён что-то обдумает в своей голове. — Это ведь не Юнги держал меня за руку, да? — Это был я. И я тебя поцеловал, — с некой гордостью в голосе заявляет Чонгук. — Тогда поцелуй меня ещё раз, пожалуйста. Только немного ниже. Чон слушается, подходит вплотную к парню. Одной рукой он окольцовывает чужую талию, а второй осторожно прикасается к щеке. Прикосновение вызывает стаю мурашек на чужом теле, остаётся нежной дымкой на коже, впитывается, проникает в само тело, а кровь приносит к сердцу, заставляя биться чаще. Чонгук медленно приближается и прикасается губами к переносице. Проходит пару секунд, но по ощущениям, словно прошло несколько минут. — Ниже, — доносится голос Кима, который прикрывает глаза, отдаваясь приятным ощущениям от чужого горячего дыхания на своей коже. Следующий поцелуй приходится на кончик носа. — Ещё ниже, — Чонгук целует его в ямочку между губой и носом, ощущая, как у самого всё тело покрывается мурашками. — Ниже, — поступает последняя команда. Чон видит, что чужие глаза прикрыты. Он и сам их прикрывает, подаётся вперёд и наконец прикасается к чужим губам. Они шершавые и не такие мягкие, какими были в первый раз, но каждое прикосновение по-прежнему было с особой нежностью и чувственностью. Они немного солоноваты из-за слëз, но это совсем не страшно. Чонгук сжимает сначала верхнюю губу, потом нижнюю, поглаживает большим пальцем горящую щëку Тэхёна. Парень чувствует, как сердце внутри не может биться также ровно, оно вырывается из груди и словно сплетается с чужим, начиная биться в унисон. Ким и сам подаётся вперёд, кладёт руки на сильные плечи, сжимает их в своих маленьких ладонях. Он целует в ответ неумело, задевая зубами нежную кожу губ, но Чонгук лишь улыбается, ему нравится, что парнишка пытается повторять за ним. Тэхён чувствует на своих губах обжигающее горячее дыхание Чона и у него как будто весь воздух выходит из лёгких. Он забывает как дышать. Ким жадно хватает воздух ртом и снова подаётся вперёд, оставляя пару неумелых, но таких старательных поцелуев. Чонгук углублять поцелуй не стремится, Тэхён пока не готов, он лишь спугнëт его своей настойчивостью. Парень ощущает, как быстро вздымается чужая грудная клетка, чувствует, как своё сердце бьётся в такт другому. Ким ведёт руками по накаченной груди и останавливает ласковые прикосновения посередине грудной клетки парня. Чонгук оставляет на шершавых губах последний поцелуй, после чего отстраняется. Он касается своим носом щеки Кима, ведёт им из стороны в сторону, продолжая обжигать своим горячим дыханием. — Оно так быстро бьётся, — Тэхён усмехается, когда слышит свой дрожащий голос. — Как и твоё. Кажется, они любят друг друга, — Чонгук целует парня в щëку и окончательно отстраняется, заглядывая в морские опьянëнные глаза. — Мне кажется, что, — Тэхён смотрит за тем, как Чон берёт его за руку и на том же месте появляется белоснежная чешуя. — что я тебя тоже люблю. От каждого прикосновения на коже появляются чешуйки, которые Тэхён контролировать не в силах. Но Чонгуку не страшно, не противно, он лишь дарит нежность и любовь Тэхёну, которому это нужно, как никому другому. Парень видит чужие когти, проводит по ним пальцами, подмечая, что они достаточно острые. Он наклоняется и целует ладонь Кима, после чего всё снова возвращается на круги своя. Лапы превращаются в руки. — Ты красивый в любом облике, — Чонгук поднимает взгляд на чужое лицо и всматривается в морские глаза. На море закончился шторм. Тэхён обнимает его за шею и кладёт подбородок на сильное плечо, тяжело выдыхая. Он жмётся ближе, всматривается в глухой лес позади и не замечает там совсем ничего. — Давай постоим так немного? — Ким получает лишь положительный кивок, а после чувствует, как его талию окольцовывают сильные руки и прижимают сильнее. — Тебе не было страшно, когда ты увидел какой я? — А почему мне должно было быть страшно? Ты всё ещё оставался тем, кто мне нравится, — Чонгук прикрывает глаза, вдыхая запах Кима. Такой родной, домашний. Пахнет уютом, но в тоже время чем-то сладким и не приторным. — Не думаю, что смогу тебя понять. — А ты правда меня любишь? — Чон как будто задерживает дыхание, чтобы услышать парня чётко. — Кажется, что да. Но мне нужно время, чтобы понять наверняка. — Я подожду сколько потребуется.

𓆰𓆪

Тэхён попросился переночевать у Чонгука, на что тот дал положительный ответ. Ему не хотелось спать в доме одному, там слишком пусто и страшно в темноте, да и после такого оставаться в одиночестве — не лучшая идея. Ким улёгся на соседнюю кровать и довольно быстро уснул, в отличие от Чона, который ещё около часа прокручивал в своей голове произошедшее. Это всё казалось просто сном, но Чонгуку не хотелось от него просыпаться. Он бы хотел остаться в этом сне надолго или даже навсегда. Парень гордился тем, что не позволил Тэхёну убежать, что догнал его, поговорил и многие проблемы были решены именно тогда. Теперь между ними не осталось недосказанности. Чон не запомнил, как заснул. Он резко погрузился в сон и крепко спал, отвернувшись к окну. Казалось, что ничего не могло его разбудить. — Чонгук-и, — Ким тычет пальцем в грудь Чону, но тот не просыпается, как будто не чувствует. — Чонгук, проснись. Парень наконец приоткрывает глаза и видит перед собой что-то тёмное и большое. Он кричит и сразу же подскакивает на месте, разлепляя сонные веки. Чонгук разглядел в темноте знакомые черты лица и схватился за сердце, тяжело дыша. — Господи Боже, Тэхён, — перед ним стоял парень, который был накрыт одеялом. — Ты очень меня напугал. Почему ты встал посреди ночи, что случилось? — Мне очень холодно, — голос Кима дрожит, он шатался из стороны в сторону и переминался с ноги на ногу стоя перед ним. — Голова сильно болит. Парень встаёт с постели и кладёт свою ладонь на лоб Тэхёна. Он почувствовал сильный жар, исходящий от чужой кожи. Чонгук взволнованно посмотрел на парня, пытаясь рассмотреть в темноте бледные губы и кожу, а также то, как тряслось всё его тело. Температура вновь поднялась, но это не было чем-то удивительным. Чон был бы шокирован, если бы этого не случилось и Ким проснулся на утро полностью здоровым. — Ложись в постель, я схожу за градусником и носками тебе, — Чон следит за тем, как Ким укладывается в постель и смотрит взглядом, как у щенка. Такой же милый, полный надежды на помощь взгляд, который пробирает до глубины души. — Можешь принести ещё кофту и штаны? — слабым и дрожащим голосом произносит Тэхён, словно мольба. — Да, конечно. Но сначала градусник. Чонгук сбегал в кухню и вытащил из шкафчика аптечку, пытаясь найти в ней градусник, который дал ему Юнги на такой случай. Он предупреждал, что у Тэхёна в ближайшие пару дней может ещё подниматься темпера, поэтому, кроме градусника, ему дали ещё и таблетки. Найдя то, что было нужно, Чонгук вернулся в комнату. Подойдя к кровати Тэхёна, он навис над ним, пытаясь найти эти морские глаза в кромешной темноте. — Сунь в подмышку, — сказал парень, когда из его рук забрали градусник. Он взглянул на часы, определяя во сколько нужно было забрать градусник. Чонгук подошёл к своему шкафу и со скрипом открыл дверцы, осматривая одежду, что лежала внутри. Носки удалось найти сразу же, чего не скажешь о подходящих штанах. Можно было не брать во внимание то, что Тэхён меньше его по размеру, только вот тот ещё и ниже, а это было уже большой проблемой. — Так, надеюсь, это тебе подойдёт, — парень кладёт рядом с кроватью кофту, штаны и носки, аккуратно сложенные в стопку. Чонгук взглянул на часы ибыл удивлён, что время прошло так быстро. Обычно, секунды длятся слишком невыносимо, что уж говорить про минуты. Чон забрал из рук Кима горячий градусник, смотря на ртутную шкалу. Показалась цифра тридцать восемь. — Оденься пока и обратно под одеяло, я тебе чай сделаю, — Чон уходит в кухню, оставляя парня одного. Тэхён надел на себя тёплые вещи. Они висели на нём и явно были не по размеру, но в них всë же было немного теплее. Ноги в носках всё равно мёрзли, но Ким не жаловался, это лучше, чем совсем ничего. Он залез обратно под одеяло и накрылся с головой, словно бабочка в коконе. Прижав ноги к груди, парень отвернулся к шкафу, тяжело выдыхая. Ему не нравится болеть, не нравится, когда кому-то приходится о нëм заботиться и зря переживать. Тэхён уверен, что справился бы со всем сам, ведь не раз ему приходилось преодолевать простуду. Только в этот раз он решил подойти к Чонгуку, позволить ему помочь и не сопротивляться. Ким слышит, как Чонгук ставит рядом с кроватью табуретку, а на неё уже кружку. Ким не поворачивается, смотрит то на пол, то на шкаф, прокручивая в голове произошедшее несколько часов ранее. Его не удивила новость о том, что они истинные, а удивил тот факт, что он нравится Чонгуку. Почему? Тэхён и так догадывался об этом, но услышать это напрямую не ожидал совсем. — Тэхён... — Чонгук-и, — прерывает его Ким, резко сбрасывая с себя одеяло. Парень садится на кровать, поворачивается к Чонгуку и смотрит во внимательные глаза напротив. Что-то созрело в чужой голове, слова сложились в предложения и уже были готовы к высказываниям. Осталось лишь слушать. — Ты не пошутил, когда сказал, что любишь меня? — Тэхёну не верится, он словно пребывает в мире сомнений и лжи, где каждый человек имеет за своей спиной список людей, которым солгал. Столько раз ему в жизни приходилось доверять не тем, что Ким начинает сомневаться, когда к нему проявляют заботу и говорят о любви. Он не может поверить словам Чонгука, считает, что тот пошутил. Так было бы намного легче признать реальность, чем правду, с которой придётся бороться в будущем. — Если бы я пошутил, я бы сейчас не вставал посреди ночи, чтобы сбить у тебя температуру, — Чон ставит руки в боки и со всей серьёзностью в голосе продолжает: — Если бы я пошутил, я бы не гнался тогда за тобой по лесу посреди ночи, не говорил, что не отпущу тебя, не принимал бы тебя таким, какой ты есть. Я бы не притаскивал к себе домой каждый чёртов раз, когда ты убегал. Не стал бы заставлять тебя есть, пить лекарства. Тэхён ничего не отвечает. Он опускает взгляд в пол, уводит куда-то в сторону и погружается в свои раздумья, которые Чонгук прерывать не спешит, даёт время. Парень просто уходит обратно в кухню, слышится, как он в чëм-то копается, пытается что-то найти. Ким видит, как на стуле стоит чашка, полная ягодного чая, истончает горячий пар. Он пах слишком очаровательно и сладко, что хотелось попробовать, но Тэхён не тянется к нему, сидит также, как и сидел, не спешит. Ким думает над своими чувствами к Чонгуку. Почему он позволил ему приблизиться к себе? Почему делал и сам первые шаги? Почему не отступил сразу же, в первые дни, когда Чонгук начал сам его отталкивать? Почему позволял себе заботиться, обращаться с собой с нежностью? Почему ослабил свой контроль и бдительность, и доверился? И самый главный вопрос: Почему сердце бьётся так быстро от его голоса и прикосновений? Почему он теряет контроль над свои обликом, когда тот проявляет нежность? Неужели Тэхён и вправду влюблён? — Держи, — Чонгук подходит к кровати и протягивает к парню ладонь, на которой лежит странная таблетка. — Жаропонижающее. Я не собираюсь тебя травить, если ты об этом думаешь. Тэхён молча принимает таблетку, кладёт её в рот и запивает сладким чаем. Он оставляет кружку в сторону и возвращает взгляд на Чонгука, который тяжело и обречённо вздыхает. Парень выглядит расстроенным, опечаленным чем-то. В голову полезли самые разнообразные мысли и больше всех голову захватила мысль о том, что Чон мог расстроиться из-за того, что Тэхён в нём сомневается. Чувство вины окутало всё его тело, пробралось в душу и снова засело там, обвив, словно лианы, его рëбра. Их корни прорастают, окутывают органы, вьются. — Ложись спать, — сухо бросает Чонгук и ложится в свою постель, даже не проверив лёг ли Тэхён. Ким отворачивается обратно к шкафу, накрывается с головой одеялом и пытается уснуть, но чувство вины всё больше разрастается внутри. Почему становится больно от мысли, что он его задел? Тэхён закрывает глаза и пытается насильно погрузить себя в сон, только вот попытки оказываются безуспешными. Минута, десять, двадцать. Парень сдаётся, ложится на спину и поворачивает голову в сторону Чона, который спит спиной к нему. Он так быстро уснул и, похоже, видит седьмой сон. Почему тогда Тэхён не может сделать также? «Почему ты такой?», — проносится в мыслях Тэхёна и было адресовано Чонгуку. — «Почему ты меня любишь? За что? Я же чудовище, за что меня можно любить?» «Я тебе не враг, Тэхён. Ты не чудовище, ты мне не противен, и я не боюсь тебя», — приносятся в голове слова Чонгука. Ким медленно садится на кровать, продолжая смотреть на голую спину парня. Он не хочет его разбудить, хочется дать поспать тому, у кого выдался действительно паршивый и сложный день. Тэхён решает действовать очень тихо, чтобы не потревожить чужой сон. — Чонгук-и, — шёпотом зовёт его Тэхён, чтобы убедиться в том, что парень спит. Поднявшись на ноги, Ким медленными шагами подошёл к чужой кровати. Чонгук почему-то никогда не спал по середине, он прижимался к стене, где находилось окно и продолжал крепко спать. Там было достаточно места для ещё одного человека. Тэхён осторожно приподнимает одеяло и ложится рядом, накрывая им себя. Он обнял парня за спину и прижался всем телом, кладя подбородок на плечо Чонгуку. Всё тело дрожало от холода, но для Чона оно являлось кипятком. Температура была ещё в самом разгаре, но Тэхён как будто не чувствовал этого. Парень ощутил, как спящий начинает шевелиться и укладывать поудобнее голову на подушке. Оказывается, он вовсе и не спал. — Прости меня, — бубнит Тэхён, прижимаясь уже щекой к оголённому плечу Чонгука. — Прости, что позволил себе сомневаться. Просто... — Не оправдывайся, — слышится хриплый и сонный голос. — Я понимаю, что ты пережил многое, так что я не обижаюсь. Я не могу обижаться на твою травму, ты не виноват в этом. Просто я немного расстроился. Не проси за это прощения, это не твоя вина. Но я хочу сделать так, чтобы ты больше никогда не смел усомниться в моих чувствах. Тэхён чувствует, как его руку на чужой талии накрывает сильная рука парня. Он переплетает с Кимом пальцы и крепко сжимает в своей ладони ту, что поменьше. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности рядом со мной, и я этого добьюсь. — За что ты полюбил меня? Чонгук разворачивается к нему. Тэхён убирает руки с чужой талии и смотрит за тем, как парень касается его мягких щёк, начиная поглаживать большими пальцами. Оленьи глаза устремляются прямиком в морские. — За то, что ты такой, — Чон мягко улыбается. Он выглядел таким домашним и уютным, каким его даже представить сложно. — Мягкий, милый и одновременно колючий, словно ëж. Ты с такой нежностью относился к животным и драконам. Твои сияющие, морские глаза, как будто смотрели каждый раз в душу и заставляли чувствовать боль, когда ты плакал. То, с каким недовольным лицом и ужасом в глазах ты в первый раз позволил помочь тебе... Я чувствовал себя особенным. — Я всегда считал тебя бунтарëм, у которого просто разбушевались гормоны, — Ким усмехается и опускает глаза на свои руки, которые ласково поглаживают чужие. — Но потом я понял, какая ответственность лежит на тебе, поэтому неудивительно, что ты стал таким. Только вот иногда ты всё равно перегибаешь палку и твои гормоны играют сильнее твоего ясного разума. Я никогда не понимал, за что ты относишься ко мне с нежностью, почему помогаешь. У меня у самого к себе куча вопросов, если честно. Поэтому, ты можешь дать мне неделю? — Неделю? Для чего? — Подумать над тем, что я чувствую. Через неделю я дам тебе точный ответ, — парень сразу же находит понимание в чужих глазах и радуется, что Чонгук не стал от него отмахиваться. — Но можем ли мы эту неделю не встречаться? Совсем. — Если ты так хочешь, то хорошо, будь по твоему, — нехотя соглашается Чонгук. Парень наклоняется к Тэхёну и оставляет у него на лбу мимолётный поцелуй. Он распахивает руки и Ким жмётся к нему, обнимает со всей силы. Чонгук накрывает его одеялом и обнимает сам.