Балбесы-книгочеи

- Давай не глупи и полезай обратно, - уже не в первый раз попробовал воззвать к совести здоровяка Михаил. - Без тебя в книжке все идёт кувырком! - Я не хочу, - замотал тот головой, прячась за фикусом. В ТЦ было полно людей, но беглеца никто не замечал, даже проходя буквально в паре шагов от него. И тот беззастенчиво этим пользовался, то смешиваясь с толпой, то заползая под столики фудкорта. Что было делать Михаилу? Не за ним же ползти на четвереньках! Оставалось только увещевать, да и то не слишком громко, чтобы не приняли за сумасшедшего и не вызвали охрану. - У тебя же хорошая история, тебя там никто не обижает. Даже наоборот... - Вот именно! - толстые щеки персонажа затряслись, он трубно высморкался в нечистый платок и горестно махнул рукой. - Мне надоело всех есть! И корову, и быка... Сколько можно? Оставь меня в покое, я хочу жить своей жизнью! - Если бы я только мог, - покачал головой Михаил. - Но я не могу. Ты сойдешь с ума и начнёшь все громить. Не сегодня, так потом. Поназаражаешь кучу людей... кого-нибудь убьешь. По-настоящему убьешь, понимаешь? А того не лучше, если книга выкинет в наш мир ещё кого-то. Кривого мясника, например. - Ой, нет, видеть его не могу! - перепугался Робин Бобин Барабек. - Я ему денег должен много. - Поэтому и скушал его? - не удержался от усмешки Михаил. - Вообще не смешно, - насупился обжора. - Знаешь, как у меня потом живот болел?.. - Это от метлы и кочерги. Или от кузницы с кузнецом? - Ты ещё и насмехаешься, дурень! - закричал Робин Бобин и попытался удрать. Но Михаил, наплевав на всю осторожность, бросился на него, и, опрокинув кадку с фикусом, вцепился в здоровяка мертвой хваткой. - Отцепись, добром прошу! Я не хочу назад, не хочу! У меня постоянно болит живот! Пусти, пусти! Они катались и барахтались на полу, и кто-то уже снимал это все на телефон, а кто-то с испугом спрашивал, что случилось. - Это... для... твоего же... блага... - пыхтел Михаил, прижимая буквально поедающую своего блудного сына книгу к животу Робина. - Будь ты проклят! - рыдал тот. - Будь проклят на веки вечные! Жалобы и стоны не мешали ему, впрочем, тузить Михаила что есть мочи, куда придется. Мужчина почувствовал, как засолонело во рту, а ухо вспухло, словно подушка. Но большая часть Барабека уже была в книге. Ещё немного, ещё чуть-чуть... - Будь ты прок!.. Да я и так проклят, подумал Михаил, с трудом поднимаясь на ноги. Разве это не проклятие - возвращать вас назад, пока вы не искусали ещё кого-то, кроме нас четверых? Моя вина и мое проклятие. Если бы я тогда, в первый раз, сумел защитить друзей, они остались бы нормальными... - Простите... Это... это приступ... Бывает, уже все прошло... - бормотал Михаил скороговоркой, возвращая фикус на место и сбегая из ТЦ со всех ног, пока вызванная-таки охрана ещё не пришла. На душе было погано. Как это: раз за разом совершать одни и те же поступки, зная, что конца и края этому не будет? Жрать все эти церкви, дома, мясников... Блин, ну что за дурацкий стишок! Книга урчала и кряхтела у него подмышкой, но запечатать ее Михаилу удалось только у самого дома, в тихом и безлюдном скверике. Знаки на ладонях вспыхнули зелёным, на обложке загорелись две половинки замысловатого узора, и все закончилось. Больше из книги точно никто не полезет, а бедняга Робин забудет свои приключения в мире людей и продолжит бесконечное обжорство. Михаилу хотелось в это верить. По крайней мере, другие запечатанные тома за эти без малого полгода больше не оживали. Ну что ж, дело сделано. Пришлось побегать, но зато, что там ни говори, а на этот раз никто не пострадал. Уже неплохо. Собирается дождь. Пора возвращаться домой. Да, кстати, надо бы не забыть по пути купить новую пачку сигарет. Старая, похоже, осталась где-то под фикусом.