Долины сна

Минхо просыпается на холодной поверхности. В этот раз не грязный, залитый кровью пол и не сырая земля, рукой он ощущает под собой металл. Открыв глаза он видит перед собой высокий потолок, уходящие ввысь книжные шкафы и пыль, летающую в воздухе. -За тобой так интересно наблюдать, когда ты спишь. Минхо поворачивает голову к голосу, цепляя взглядом алеющие сосуды с чем-то, подозрительно напоминающим гуманоидные силуэты вдалеке. Перед ним, сложив подбородок на руки и расплывшись улыбке сидит ученый, которого он встретил неделей ранее, убегая от гигантов, разносящих звон колокола по всей округе. Минхо поднимает бровь требуя объяснений. -Ты уснул прямо на пороге университета. Я боролся с уродливой вороной за твое тело и,- он взмахивает рукавами своей формы, в которых виднелись дырки,- с потерями, но зато тебя не пришлось зашивать. Минхо устало закрывает глаза и садится на железном столе. -Мой сон это необходимость, а не моя прихоть. Чан. Он пихает ученого в лоб, отодвигая от себя и недовольно потягивается, разминая затекшие мышцы. Чан внимательно смотрит на проснувшегося охотника, все еще лениво улыбаясь. -Мне действительно интересно, что вы, охотники, видите во снах. Кажется, я слышал о случаях, когда охотники умирали уснув. Минхо трет шею, угрюмо глядя на Чана и закатывает глаза. В снах охотников было мало приятного. Он вспоминает из раза в раз появляющийся в его сознании дом, к которому ведет караван надгробий, слишком разговорчивую куклу и неприветливого охотника, укрытого пледом в инвалидном кресле. Во сне нет ничего понятного, ни кукла, ни охотник, разговаривающие с ним словно с другом, не внушают ему доверия, а уродливые призраки умерших охотников, задумчиво висящие над полем за домом, вызывают у него только тошноту. Интересного в этом сне мало, но каждый раз погружаясь в него, Минхо чувствует, что теряет часть себя, оставляет ее в старом доме среди прогнивших книжных полок, вешает как трофей на стену, чтобы недовольный охотник в коляске однажды порадовался. Еще один глупый маленький охотник движется прямиком в лапы безумия, еще один охотник вязнет в своем сне. -Охотники умирали уснув только потому, что их сжирал бродячий пес, вот и все. Минхо показывает язык Чану и сползает со стола. -Неужели тебе сны не снятся, что ты так мечтаешь увидеть сон охотника? Чан поднимается со стула вслед за Минхо и они вдвоем углубляются в коридоры зала исследований. -О, мне снятся сны, еще какие. Чан мечтательно прикрывает глаза, довольно улыбаясь. -Только уснуть в последнее время все сложнее и сложнее. Что-то внутри черепушки заставляет мой разум быть всегда в тонусе. Он стучит по виску. -Как будто хочет, чтобы я сошел с ума от бессонницы. Минхо бросает на ученого странный взгляд. Под глазами его действительно пролегли темные круги. Он и не заметил их, ведь горящие энтузиазмом глаза привлекали все внимание Минхо. Две черных бездны, в которые засасывало рассудок ученого, синяки, которые в стенах этого пропитанного безумием университета являются признаком приближающегося неминуемого. -Может ты просто чувствуешь себя небезопасно? Вокруг здания бродят монстры, да и по самим коридорам, я уверен, ходить не каждый осмелится. Хотя у тебя ветер в голове, ты и посреди рыбацкой деревни непобоишься оказаться. Чан вопросительно смотрит на охотника. Они почти подошли к тяжелым дверям, отделяющим главный холл от улицы, утопающей в крови и грязи. -Я мог бы остаться и посторожить твой сон. В благодарность за мое спасение. За дубовыми дверями слышится шелест перьев и отдаленный перезвон колокольчиков. Где-то на периферии внимания, Минхо улавливает детский плач, но все равно смотрит Чану в лицо. Изучает, как меняется его выражение. На ответ уходят считанные секунды, ученый берет его за руку, благодарно тряся ее, и тянет за собой наверх, по первой же лестнице у двери, туда, куда уходят высокие шкафы ненужных затхлых знаний, где висят потухшие навсегда люстры. На этаж, где больше ни один студент не появится. -Не думаю, что в этом моя проблема, но провести еще немного времени с охотником это такая честь! Они практически пролетают через приоткрытые залы и кабинеты, заставляя разбросанные повсюду записи разлетаться, давая им дорогу. У плотно закрытой комнаты они останавливаются, Чан нетерпеливо перебирает подол юбки в поисках кармана, где, очевидно, хранится ключ. Минхо только нелепо хлопает глазами, слегка ошалев от прыткости ученого. В комнате светло, на удивление чисто и Минхо кажется, что в этот уголок города, в это маленькое пространство в четырех стенах, кровавые пальцы безумия еще не успели добраться. Все как будто как раньше, когда Ярнам был процветающим городом, когда со всего континента приезжали посмотреть на талант ученых и великую архитектуру. Сейчас все это былое сконцентрировалось и застыло тут. На чистых простынях Чана, на аккуратно разложенных бумагах на столе. Минхо застывает на пороге капсулы времени, не решаясь пройти внутрь, пустить вместе с собой холеру, обгладавшую город до костей. -Проходи-проходи, не стесняйся, ты почти как родной. Мы же с тобой знакомы уже сколько? Так и не припомнить. Минхо выдыхает, почувствовав знакомое присутствие. Он не будет первым, кто приведет в комнату чуму. -Чем быстрее ты замолчишь и ляжешь спать, тем скорее проснешься, и тем скорее я, наконец, смогу уйти работать. Минхо, осматриваясь, проходит вглубь комнаты, где Чан уже уселся на край кровати. -Неужели, охранять мой сон такая недостойная великого охотника работа? Он снова улыбается, откидываясь на спину и утопая в мягком одеяле. Минхо подходит вслед за ученым к кровати, присаживаясь на колено рядом с Чаном. У ученого на ногах высокие сапоги, почти такие же, как у него самого, высокая шнуровка, чуть менее тяжелая подошва, грубая кожа и гарантия на мозоли, если слишком много бегать в них. Он берет одну ногу, аккуратно, будто забыв каково это, прикасаться к живому существу не для того, чтобы лишить его жизни. Шнуровка поддается легко, незамысловатый бантик, несколько рядов перекрестных линий разъезжаются в стороны, давая охотнику возможность стянуть первый сапог с ноги ученого. На кровати шумно выдыхают и Минхо, очнувшись от транса, поднимает взгляд на Чана. Тот лежит, приподнявшись на локтях, и будто сверлит его взглядом. Секунду Минхо кажется, что за темнотой глаз, в этой чистой комнате притаилось безумное существо, возможно, воплощение всего кошмара, накрывшего город с головой. Но, когда Чан улыбается, охотник будто глотает свежий воздух, что вымещает из легких гарь кровавого проклятия. -Это очень непохоже на тебя, охотник. Каждая фраза, обращённая к нему, кажется Минхо игрой, правила которой не понимают оба игрока. Каждый играет по-своему, переиначивая фразы на свой лад. -Не ляжешь же ты в обуви на чистую кровать? -Ты прекрасно лежал в своих грязных лохмотьях на моем столе, и никто не умер. Минхо прячет взгляд вниз, задумчиво оглаживая свободную от обуви ногу. Сапог на другой ноге через несколько мгновений отправляется к своей паре на полу. -Кажется, я на кровати не лежал целую неделю, а пятки мои не видели белый свет так с месяц точно! Чан тянется в разные стороны руками и ногами, пихая застывшего Минхо стопами в грудь. -Ужасно, убери от меня свои звериные лапы. Минхо отпихивает ноги с растопыренными пальцами в страхе. Ученый смеется, глядя на присевшего к нему на кровать охотника. -Ты первый полез в мои сапоги, не так было? Минхо толкает его в плечо и отворачивается. Когда Чан устраивается на подушке и закрывает глаза, Минхо все же находит себе место в его комнате. Он теперь как трофей из внешнего безумного мира, гордо восседает на стуле возле кровати ученого. Как изголодавшийся по крови монстр, чудом прирученный к поводку, верно ждет своего хозяина. Они долго молчат. Охотник думает, что проходят часы их парного дыхания под аккомпанемент страшных звуков, доносящихся из открытого окна. Во сне охотника время течет так же, будто ты застыл в потоке, все вокруг затаило дыхание и ждет твоего хода. И Минхо не сразу понимает, что уже стоит у входа в маленький домик, а не сверлит глазами входную дверь в комнату института. Дом встречает его жаром печки, обдавая уснувшего в холоде Минхо теплым воздухом. На него со стены грозно направлены бесчисленные пилы и мечи, сабли и шпаги. Под прицелом начищенных лезвий он всегда чувствовал себя неуютно, казалось, их полировали специально для него - одно неверное движение, оружие летит вниз и голова катится по полу. Идеальный срез. Подарок от старых охотников. -Вы посмотрите, кто пожаловал. Это же мой любимый хороший охотник. Приближение куклы Минхо слышит раньше его голоса. Шарниры натужно скрипят, как кости старика, а ноги, так и не научившиеся правильно ходить, шаркают по полу на каждом шаге. -Я случайно уснул, Феликс, не надо. Из теплого света домика выплывает белоснежный юноша, лицо которого испещрено трещинами, а одежда покрыта слоем пыли. Фарфоровая кукла не выражает ни одной эмоции, его улыбка никогда не сменится на недовольство, и брови не смогут, нахмурившись, образовать маленькую складку. -Каждый раз, когда ты попадаешь к нам, только и бубнишь о том, как хочешь никогда не спать, чтобы не слышать наш надоедливый галдеж. Что за внезапная спячка? Минхо не находит, что сказать и разворачивается прочь от домика охотника, вниз, через забор надгробий, к фонарю, который рассеивает его сон. -Нет, Бинни, ты только погляди, он игнорирует мою заботу о нем. Голова куклы уродливо скрипит о шею, поворачиваясь обратно в дом. Минхо оказывается у фонаря, в несколько шагов преодолев старинные захоронения, и замирает в недоумении. Фонарь не зажигается. Сзади слышится скрип шарниров вперемешку со скрипом колес. -Минхо, давно не виделись. Охотник обреченно вздыхает, оборачиваясь к старому охотнику, и неизменно растянутому в улыбке лицу куклы. -Мы не поговорили в прошлый твой визит, Феликс не стал меня будить. Но в этот раз мы наконец-то можем пообщаться с тобой. Ты же знаешь, мне нравится разговаривать с молодой кровью. -Я посещал вас уже однажды сегодня. Думаю, мне достаточно одного раза в день, чтобы насмотреться на ваши унылые лица. Феликс возмущенно хрипит, не в силах сымитировать правильные человеческие звуки. Старый охотник только посмеивается. -Мы давно не слышали новостей о твоем друге. Живые люди с ясным сознанием в Ярнаме такая редкость, а у тебя еще и ученый. Охотник в коляске кашляет, разочарованно качая головой. -Не удивительно, если он уже скопытился. Все поганые ученые имеют свойство быстро протухать. Кукла недовольно жужжит за спиной у охотника, крепко цепляясь за ручки кресла. Минхо злобно зыркает в сторону Феликса, надеясь, что в скором времени у куклы уже откажет речевой аппарат. -Я сейчас на расстоянии вытянутой руки от этого "поганого ученого", и, если честно, предпочел бы его компанию вашей. -Вот оно как, вы стали так близки...Феликс, нужно скорее зажечь нашему Минхо фонарь. -Мастер, но он же только пришел, нам не положено так быстро-... Охотник останавливает куклу, накрыв фарфоровые пальцы своими. -Все в порядке, у нас еще есть время. Феликс молча подходит к слепому фонарю Минхо, одаривая охотника умиротворенной улыбкой, и зажигает в нем огонек. -Хорошей дороги, добрый охотник. Пусть твоя ночь будет тихой. Кукла кланяется Минхо в знак уважения, и сознание охотника растворяется во тьме. Вокруг все так же светло, как и когда Минхо закрывал глаза. Он вздрагивает от оглушительного звона колоколов, доносящегося от самого соборного округа, и призрачные образы куклы и охотника окончательно уплывают на глубину его сознания. Чан все еще лежит рядом, дверь все еще плотно закрыта, спокойствие этой комнаты ничто не нарушало в его отсутствие. Минхо облегченно выдыхает, отчасти радуясь оказаться подальше от назойливой парочки, и, отчасти, возвращая себе страх перед миром, в который он вернулся. Охотник осторожно подносит палец к носу ученого, на всякий случай, проверить дышит ли тот. В голове упорно звучит неосторожно брошенная Феликсом фраза про срок годности ученых, разъедающая теперь Минхо изнутри и наполняющая его склизким волнением, которое оседает у него внизу живота. Чан дышит, более того, открывает глаза, стоит Минхо подвинуться к нему. -Я разбудил тебя? Чан смотрит на охотника как будто насквозь. Словно сон все еще не отпустил ученого и, если заглянуть в глаза, то можно увидеть бескрайний океан космоса, в котором, как в воде, медленно движутся боги, не обращая внимания на последние попытки человечества выгрызть для себя еще один день для существования. -Ммм, нет, я сам проснулся. Чан, все еще не осознав реальность, скользит по лицу Минхо взглядом, не задерживаясь ни на чем и медленно подняв руку, сжимает палец Минхо, застывший у носа академика, в своей ладони. -Ты мне нравишься. Не засыпай.