недостаточно

ева выслушивает очередные восхищённые речи, улыбается заученно, немного показывая верхние зубы. в глазах дикая усталость и недосып, но она кивает на каждое слово, соглашается сфоткаться. аудитория у музыкантки хорошая: молодые люди, подростки с головой и современными взглядами на жизнь. такие же, как и музыка ангеловой. она благодарна, что имеет это. кирилл считает, что она заслуживает всё, что вокруг неё есть и будет. только он уже давно не юноша, а мужчина, которому так по-взрослому хочется семью, но в то же время так по-детски хочется вернуться в ту старенькую квартирку с ненавистными соседями, с запахом дешевой еды и видом прекрасной евы в его огромных футболках. девушка выслушивает, не осуждает, не принуждает. можно сказать, у них здоровые отношения. но только что-то в груди кирилла всё равно воспалено. у девушки выход нового альбома. работала над ним несколько месяцев, не появляясь дома: съемки, участие в шоу, студия и по кругу. крапивин спит теперь с кошкой. капуста разозлённой ходит вокруг ног девушки, когда та появляется. мешает ей, мяукает, подвывает. с мужчиной капуста так себя не ведёт. белобрысая шикает под нос, спотыкается об собственные ноги, бежит всё куда-то. кирилл кушает приготовленную еду рукой девушки. от этого всё идёт легче (или ему кажется). смотрит спокойно, ждёт, когда та подбежит, чтобы мазнуть губами по щеке на прощание. это всё вписано, отработано на отлично. так уже почти год. кирилл оправдывает работой. ева рвётся, пытается всему и каждому уделить время. вроде ей даже нравится. вечное внимание, вопросы о собственном творчестве, упорство в любимом деле. только стала раздражительной и как бы крапивину не было больно об этом говорить, больше думает о себе, чем об их совместном будущем. сам же парень обожал представлять загородный домик, обросший зеленью. деньки с жарящим солнцем, из-за чего капуста мяукала бы весь день, а ева заменяла бы веер всем, что попадётся под руку. никаких людей, проблем и вопросов по типу: «а точно ли нужны эти отношения?». и снова ангелова спотыкается из-за кошки. только в этот раз ничего не говорит и не кричит, хотя и падает шумно на колени. кирилл оставляет тарелку, подходит к еве бесшумно. голова у девушки опущена. мужчина вопросительно кладёт ей на плечо ладонь. удивительно. ева начинает ластиться прям к пальцам и холодным кольцам. прям как два года назад в той самой советской квартире. поворачивается лицом, на котором дорожки от слез, толкает к себе и обнимает беспомощно, крепко. кирилл не дурак. кирилл понимает. шепчет поддержку, целует в висок. надёжно: — я люблю тебя. бессвязно шепчет та, обрывая: — ещё немного, пожалуйста. я не хочу, чтобы ты страдал, — ева снова всхлипывает, обнимая ещё крепче. кирилл отвечает. знает, что искренний в своих словах. знает, что ева это понимает и ценит всей своей творческой душой: — я даже не понимаю, зачем нам столько денег, — немного успокаивается, говорит размеренно. — я ведь для себя, для народа, во имя искусства. кто же знал, что всё совсем не так, — качает головой, а после неловко прикасается к губам как школьница. — давай уедем в отпуск, куда-нибудь в тепло. хочешь? и капусту можем взять. кошка, крутившаяся рядом, заинтересованно замерла, услышав своё имя. ева начала её гладить, любовно смотря на парня, на его кудряшки и глаза: — в альбоме есть песня, которую мне не утвердил лейбл, но я всё равно настояла на её присутствие, — крапивин важно кивает. помнит эту историю. — я не давала тебе её послушать, потому что, представляешь, впервые боялась твоей реакции, — девушка запутывает пальцы в кудрях, улыбается светло, не так как, фанатам. здесь что-то слишком личное, тёплое. семейное? кирилл с готовностью отвечает, держа еву за талию. грея пытается зарядить. и здесь что-то о важном, о другом, об открытом. эмоциональная связь, которую почему-то так легко поддерживать крапивину. он раньше даже об отношениях не задумывался, ходил себе, разносил еду и ругался с посетителями. а теперь посмотрите на него: ходит в костюмах, сделанные на заказ, командует важно, доделывает дома, обдумывая кем же ему стать. и он не одинок. он знает, что стоит только попросить, но знает, что не сейчас. ева говорит, что это токсичность с её стороны, винит себя. кирилл принимает всё так, как есть. он уверен, он устойчив в своём положение. ведь именно в такие моменты злосчастный вопрос превращался в: «отношения точно нужны». *** — первое. вы сравниваете своего партнера с другими людьми, — оля жмурит глаза, слово всматриваясь. кирилл усмехается, качает головой: — ну что за бред! — бред был, когда нам, будучи официантам, приписывали ещё и роль рекламодателей и раздатчиков листовок, — олечка смеётся, хмуря глаза. вообще, теперь олечку называют уважительно — ольга александровна. и для кирилла она перестала быть той навязчивой коллегой, а хорошей подругой и доверенным лицом. девушка, как никогда расцвела. смело идёт к своим целям, а каждую пятницу, стесняясь, стучит в кабинет психолога. крапивин знал, что оля теперь никогда не осудит. а если смеётся — «это нервное, кирюш! прости, я просто так волнуюсь, что оно само». с ней было интересно общаться про ресторанный бизнес: та прошла курсы и развивала предпринимательское мышление (просто живет). её мечты о собственном ресторане, ну или хотя бы маленькой кафешке, были неограниченны. пока что она набирала опыт, работая администратором в чужих заведениях. глаза горели так ярко, что верилось в её успех: — слушай, я редко об этом говорю, но мой бывший тоже вечно говорил про мою ветреность и… — ева серьёзная! — взвинчивается кирилл, хмурясь ещё сильнее. — не в этом суть! а в том, что он сравнивал меня и нашу пару с кем попало. он потом оправдывался, что делает это неосознанно, что обижать меня не хочет и бла-бла, — оля тяжело дышит, но почти сразу продолжает. — кирюш, подумай. вдруг ты тоже нехотя так поступаешь. парень задумывается, анализируя недавние события. возможно, он действительно не так миролюбив, как думает. в голове он частенько сравнивает их пару с другими. но не одну же еву! — вот! второе точно про тебя, — оля самодовольно перелистывает мышкой ниже. — вы не говорите о недостатке внимания. — это же только для нашего с ней блага, — сразу начинает оправдываться парень. — если бы я каждый день об этом говорил, то это стало бы упреком — ещё один пунктик. всё взваливаете на себя. кирилл по-детски дуется. отрицание так сильно сияет, что хочется выйти и закурить. только он помнит, что еве нельзя, запах провоцирует и ещё что-то, но он уже забыл. главное, чтобы та не курила. ей для связок вредно: — в отношениях не может быть такого, — пытается парень, получая недоумевающий взгляд. он неудобно скатывается по креслу-мешке. — нельзя что-то построить без помощи другого. — это хорошо, что ты так размышляешь. но вопрос в другом, — оля тяжко вздыхает, встает, подходя к раковине. — почему нельзя поговорить с евой? — она занята. у неё много других забот. — да, получается, отношения ей и не нужны? а тебе мучаться и по ночам не спать? оленька осекается, смахивая эмоции. наступает тишина. каждый думает и в том числе о том, как вести диалог дальше: — я, наверное, пойду, — бормочет кирилл и бодро встаёт. для иллюзии: «все прошло хорошо, спасибо за гостеприимство». — стоять! — кричит оля, взводится за секунду. — я не хочу, чтобы ты считал меня врагом. я понимаю твои чувства к еве, понимаю, что это для тебя важно… она замолкает на секунду, всматриваясь в лицо парню. тот не сдерживается и все же всхлипывает, опуская тяжелую голову на плечо подруге: — я её так люблю. — знаю, знаю, мой хороший, — поговаривает оля, почесывая его затылок. *** концертный тур начинается со столицы. масштабность поражает. ева пританцовывает на месте, в голове уже что-то напевая. кирилл трясётся, но не поддаёт вид. бегают звуко — и свето — режиссеры, администраторы и всякие важные дяди и тети. крапивин иногда теряется в их серьезности, четко ощущая себя подростком, который застрял. его белобрысая фея на него почти не обращает внимание. лишь когда в ее мысленных песнях наступают особо эмоциональные моменты. та, словно на сцене, всегда начинает жестикулировать и играть бровями. сама она в белом платьице, на которое нацеплена разноцветная рубашка и грубых ботинках: — меня раздражают волосы, — говорит и как-то странно смотрит на кирилла. он на каком-то подсознательном уровне понимает, на что намекает. — милая, волнуешься? — аккуратно и тихо спрашивает, протягивая руки для объятия. ангелова мычит что-то. парочка лишь на секунду дышат друг другом, согреваясь после рабочего холода. но еве звонят. звонок — значит работа, значит нужно бежать делать что-то. сейчас ей звонил барабанщик. та, завидев его имя, неосознанно ухмыляется: — чего лыбишься? — мне пишут, что мы красиво смотримся. в груди что-то комом проскальзывает, большой лавиной. так хочется увидеть чужими глазами их. хотя вроде ничего особенного: роста они почти одного, кольца вместе вот носят, иногда меняясь, ева любит яркую одежду, а кирилл, наоборот, рядом с ней темным пятном в безмерных вещах. но даже в этом круге «без особенностей» кудрявый по истине завидует всем с глазами. он то так не может сделать, вот и уснуть вторые сутки не может. ева даже не засыпала, так уставала после техничек перед туром. и вот белобрысая трепетно целует кирилла, выбивая ему все мысли, а после поговаривает про приватный сектор на верхних этажах. он с радостью бежит на них, представляя свои лучшие полтора часа. ее встречают визгами, признаниями в любви и восхищением в глазах. она сияла. отдача была равносильна. кирилл порой боится, что недостаточно любит еву, чтобы она смотрела на него также. подол платья теряется в искусственном дыме под ногами. голос сильный, печальный. он оставляет отпечаток из сотканных воспоминаний с музыкой и текстами на долгие года. крапивин просидел, не закрывая рот. то просто пел заученные песни, то от восхищения не мог закрыть. и у него не было ощущения «моё». он четко осознавал, что ева полностью отдала душу всем этим людям. поэтому кириллу и любил так сильно её концерты. *** — сынок, столько с тобой не виделись, — мамин голос чуткий, хитрый. — да, заеду как-нибудь к вам. пока занят. парню совсем не стыдно. он и правда сейчас распутывает эти дурацкие нитки с шерстью. колючие твари: — у тебя голос нехороший… — драматично вздыхает, готовясь сказать самое главное. — не хочешь с евой к нам на ужин приехать? приготовлю медовый торт тебе. кирилл начинает придерживать телефон плечом, распутывая неудавшийся кардиган. он его так сильно сейчас ненавидел: — мам, у евы тем более работы завалом. — вот и я о чём. мы с ней хоть виделись в такой семейной атмосфере? — мужчина не отвечает, шикая от нитей. — видишь, мать только правду скажет. — ладно, когда ты хочешь? — перебивает крапивин, откидывая гребанную подделку подальше. — в выходные, может, — задумывается. — ну, вы там сами решайте. вы же у нас занятые. кирилл цокает, но пытается не выливать раздражение на маму: — всё, поговорю с евой и позвоню потом. ждёт прощания и сбрасывает. отбрасывается на диван, закрывая руками лицо. в чем проблема? отец имеет юридическую фирму. заставил кирилл учится на юриста, думая, что тот с радостью побежит под родной бочок. но парень ненавидит всё, что связано с правом и судами. у него мозги пухнут. вот олег и начинает каждый раз заводить один и тот же разговор, получая один и тот же ответ. мама имеет салон с услугами маникюра. мнение отца для неё важно сильнее её собственного. а ещё она не любит еву. с самого первого дня та только и делала, что повторяла о безответственности, некомпетентности и вообще «кирилл да что ты в ней нашёл». хватило одного серьёзного разговора, где парень отстаивал свои чувства, и такие прямые разговоры закончились. остались намеки. намёки, которые мимо евы не проходят. у неё даже песня есть. саркастичная и агрессивная. *** ангелова напряжённо сидит, боясь пошевелиться. на ней белая блузка и чёрные штаны, максимально, чтобы не привлекать внимания. минимум макияжа, убранные волосы. крапивин сидит полегче, но за девушку всё равно как горой готов встать: — кирюш, вот столько папа тебя ждёт. всё хочет в гараже изменения сделать, а тебя нет и нет… — мама бегает по кухни, говоря бесконечный поток информации. отец угрюмо сидит, задумавшись: — тут ты права, — отвлечённо говорит. — кирилл, мне кажется, ты слишком занят отношениями. даже на родителей время не остаётся. на кухне всё мгновенно затихает. она длится от силы секунду, но в ней так некомфортно и страшно, что ева сжала ладонь парня под столом. мама, хихикнув, продолжает суетиться, резать что-то: — пап, моё дело, на что я трачу время, — устало выдыхает кирилл. мама же просто садится рядом, не с добром жмурясь: — всем приятного аппетита, — настойчиво намекает она на конец разговоров. ангелов выдыхает, принимаясь за еду. кирилл переговаривается с родителями, иногда даже ева умудряется вставить что-то своё. с отвлеченными темами они отличная компания. но до того момента, пока отец не зовёт кирилла с ним на балкон. парень ловит страдальческий взгляд девушки, кивает той и моргает, словно показывая, что он рядом. когда мужчины удаляются, с евой остаётся марина николаевна, которой лишь пошипеть: — давай посекретничаем? знаешь, я всегда мечтала о невестке, с которой можно обсудить свежие сплетни. ангелова хмурится, но медленно кивает. в чём-то был подвох: — вот, например, олег владимирович до сих пор недоволен, что его сын не пойми где шатается, — девушке хочется с ударом опустить голову на стол, но так нельзя. — извините, но кирилл — отдельная от меня личность. он сам решает, чем ему заниматься и кем работать. на эту претензию ева уже скороговоркой отвечала. только марина была неугомонной: — ты же женщина! ты должна быть его самым главным советчиком! — восклицает. ангелова пытается скривиться так, чтобы никто не заметил. — направь его на верный путь! будет юристом, а то бездельником настоящим стал! мария уже особо и не обращала внимания на девушку. та, в свою очередь скукожилась, представляя, какая она маленькая точка в этой вселенной. в этой квартире. в квартире, где пахнет чистотой, но ужасно давящей пустоте: — отношения — дело только двух людей, — решается подать голос, устав от тяжести в груди. женщина резко останавливается, будто не верит в услышанное. надувается, краснеет. точно взорвётся. *** кириллу при отце до сих пор стыдно курить. тот всегда был слишком идеальным примером, под который парню приходилось подстраиваться. сейчас он ищет себя, и у него проблемы с взаимоотношениями. но не важно. его, собственно, никто и не заставляет. олег закуривает. горький табак, такой неприятный, что даже младший кривится: — так ты и остался мальчишкой, — усмехается отец. — а стоило бы научиться уже быть самостоятельным, — добавляет злобно. чувствуется, что давно он не выговаривал это сыну. — пап, я не буду юристом. ну не рождён я для этого, — кирилл закрывает ладонями лицо, желая появится где-нибудь в тепле. там, где нет этого промерзлого балкона, раздражённого отца и маленькой евы. ничего не хочется. — у меня ушёл важный человек. думаю, ты бы мог его заменить. все слова мимо. все чувства игнорируются. младшему крапивину бы закричать да отстоять свои права, но… он молчит, устало согнув спину. больше ему не нравился его родной дом. когда сюда приезжал, казалось, что идёт словесная борьба. ну не могут они быть в одной комнате, не может кирилл всё это выслушивать и терпеть. — я жалею, что у меня такой пассивный сын. парень сдерживает слёзы. не этого хотелось услышать от своего авторитета. *** — спасибо вам за ужин. было очень вкусно! первое, что слышит кирилл. на повышенные тона ангелова переходила, только если было что-то связано с её музыкой. он напрягся ещё сильнее: — ты худшая девушка кирилла! это всё из-за тебя! второе. от слов матери бегут мурашки. ева выбежала из кухни. увидев парня, она схватила его за руку. глаза её блестели, а ладошки непривычно вспотели. но всё было понятно. непонятно стало, когда крапивин медленно вёз их домой, а ева рядом сдерживала слёзы. машин мало, темень, на фоне даже музыки нет. от себя не убежишь. вот кирилла и накатывает. заговаривает первым: — я виноват, прости. — ты, блять, знал! — из уст летят осколки, оседающие глубоко в кожу парню. тот замирает, но не забывает о руле. — ты знал, что так будет, но привёл меня к этим сумасшедшим! — чего? это мои родители. не забывай, ладно? обоих потряхивает. машина замедляется. пара так наэлектризована, что любому бы жутко стало только от их вида. запыхавшиеся, красные смотрят друг на друга с оскалом: — хочешь сказать, всё, что они говорят, нормально? — знаешь, иногда я думаю, что да! а что, я встречаюсь больше с твоей музыкой, чем с тобой! ангелова вздрагивает, осекается. кирилл только через секунду понимает, что сказал, не подумав: — стой, ева, я не то хотел, — он остановил машину на обочине, ударяясь лбом об руль. — давай успокоимся и поговорим. — хорошо, — чересчур спокойно отвечает девушка. — только помни, если ты против творчества, ты напрямую против меня. дальше они ехали в тишине, которая изредка перебивалась шмыгами евы. кирилл совсем сник, не зная, что предпринимать дальше. внутри что-то яростно горело, выжигало органы. это нельзя было оставлять: — ты сделал мне больно. — прости, я с горяча. мои родители и меня убивают. не знаю, зачем я начал их тогда защищать. сказал кирилл. ева кивнула и, забрав подушку, ушла спать на диван. они же поговорили. значит, всё нормально?