Глава 1 Ведьмаку заплатите...
1 июня 2022 г., 13:49
1272 год. Окрестности деревни Добров.
Тяжело дыша, Гаэтан наматывал круг за кругом своим диким танцем с мечом. По утру стояла прохладная погода, но ведьмаку казалось, что солнце палит прямо в его бритую макушку. Рывок, отскок, пируэт, мощный удар и так по кругу. Лихо, лесное обыкновенное, сучий реликт Сопряжения Сфер, едва живое, махало когтистыми руками-ветками. Должно быть, в безобразной черепушке с оленьими рогами теплилась надежда на удачный удар.
«Не надейся, Лихо», — думал мужчина.
Ведьмак сложил жест знак Игни. Жар заставил Гаэтана скривить свое шрамированное лицо. Огненный поток с пальцев помешал монстру охотиться на кметов. Уже навсегда. Остались только череп, да пару обугленных когтей.
«Видел бы наставник, эх. Печень вот-вот из горла выскочит».
После принятия двух эликсиров и скоротечной схватки, голова кружилась, ощущая недостаток воздуха. Бандитского вида мужчина в легком доспехе Школы Кошки прислонился к огромному дереву, покрытым зеленым мхом и закрыл глаза. Он выглядел совершенно отрешенным от внешних раздражителей. Стук его сердца отошел на задворки сознания, не нарушая сосредоточенной медитации. Гаэтан вспоминал последние контракты и чуточку сожалел, потому что после Вызимы его кинули с оплатой уже трижды. Лишь одно единственное желание заставляло его раз за разом брать задания у кметов: любовь к убийствам. Или не совсем любовь, а выработанная за годы привычка.
Гаэтан родился в 1189 году в Дориане, к востоку от Горс Велена. У семьи уже была дочь, и папаня мечтал о сыне, чтобы со временем тот стал его подмастерьем и в кузнице, и в городской мастерской. Но вместо размеренной жизни, когда перевозил груз руды, отец упал с лошади и не вставал полгода с постели до самой своей кончины.
Первые недели Гаэтан ухаживал за больным отцом, а под конец, не в силах слышать бесконечные стенания, удушил предка подушкой. Гаэтан старший не сопротивлялся, лишь придерживал локоть сына, до тех пор, пока сам не испустил дух.
«Вот и пригодились отцовские уроки с кузнечным молотом».
Сначала городской банк забрал мастерскую, а спустя еще время семье неудачливого наездника пришлось перебраться в деревню. Еще в детстве Гаэтану наскучила жизнь нищего селюка и он твердо решил пойти в армию — вытащить семью из долговой ямы, побывать во многих интересных местах. Но ни одна армия не принимала тогда семилеток. И лишь добрый ведьмак Пер Красный Кот, единственный кто принес еды в дом к вдове, согласился взять мальчика на воспитание, причем совершенно бесплатно.
«Казалось бы, в чем тут подвох?» — вспоминал ведьмак.
После того как Гаэтан прошел Испытание Травами и совершил почти первое убийство, ведьмак-покровитель, к неудовольствию своих братьев по Школе и к изумлению самого мальчишки, взял его к себе в помощники. Это было почти семьдесят лет назад. За это время Гаэтан познал не только премудрости ведьмачьего мастерства, он понял, что самые свирепые чудовища обитают не только в канализациях или заброшенных шахтах — пример Пера всегда был перед глазами. Кошель золотых за одного немощного старика? Не трудная задачка. Юнец и старый ведьмак стали ближе, теперь их связывала не только глубокая привязанность, но и круговая порука профессиональных убийц.
«Плата больше — риска меньше: хоть голыми руками работай».
Как говорится, сколько веревочке не вейся, конец один. Пер получил две стрелы в спину от неизвестных доброхотов. Кончина наставника во второй раз осиротила Гаэтана. Едва ли меньшим ударом для него был факт, что после смерти ведьмака даже старые клиенты перестали обращаться к нему за помощью. В долгие часы ожидания в тайном месте Гаэтан наконец понял, что даже в таком городе, как Дориан, предрассудки в обществе очень сильны. Место ведьмака — в дороге, а его смертельные умения в лучшем случае пригодятся ему при разборках с пузатыми утопцами. И самым удручающим было то, что его родная сестра разделяла это мнение.
— Пора бы уже взглянуть правде в лицо, Гаэтан. Они считают тебя уродским мутантом с бешеным нравом, — говорила она брату. — И мне кажется, что их слова не далеки от истины. Последний случай ужасен! Тебя никто не просил вырезать всех в доме купца! Уходи, уходи как можно дальше отсюда. Возвращайся в свой ведьмачий монастырь.
— Я купил тебе и твоему мужу дом. Я — ведьмак, а еще твой брат, и этим все сказано.
— Возможно, этот факт имеет какое-то значение в твоем мире, но в нашей повседневной жизни это просто смешно. Ты простой убийца, обученный парочке недомагических трюков и абсолютно неуправляемый. Я жду ребенка и такой дядя ему не нужен, — возражала сестра.
— Значит, так тому и быть, я найду себе такую жизнь, в которой буду иметь значение, — отвечал Гаэтан.
Спустя некоторое время на столбе у городской ярмарки появилось объявление, что в маленький городок к югу требуется ведьмак. Гаэтан тут же откликнулся и двинулся в путь. Не прошло и недели, как молодой ведьмак держал в руках кошель, туго набитый медными монетами. Плевое дело, хоть и не шибко прибыльное.
Гаэтан был счастлив, что нашелся городок, где нуждались в знаниях и умениях ведьмачьего искусства, где его оценили по достоинству, всего по пять раз на день называли безобразным выродком. Он с радостью видел как пустобрехи затыкались, лишь стоило зыркнуть на них своими желтыми глазами.
Времена года чередовались один за другим, города, деревеньки и куча однобразных кметских рож настолько приелись Гаэтану, что он начал подозревать, что крестьян выращивают на грядках, прямо как брюкву. Конечно, он знал, что его презирают, боятся, но волшебная сила денег частенько оказывалась сильнее. Сколько раз кузнецы пробовали ему втюхать дрянь под видом королевских мечей сложно представить. Торговцы едой старались впарить залежалый товар, трактирщики предлагали вонючие места в стойлах рядом с ослами и мулами.
Вдруг хрустнула ветка. На поляне появилось еще двое.
Гаэтан вскинул малый арбалет и выстрелил на звук. Пузатый коротконогий накер получил болт прямо в лоб и тут же обмяк. Второй же субъект оказался интереснее. Маленькая девочка юркнула в щель между двумя толстыми корнями.
— Это ты, Милка? — спросил ведьмак. — Или Тажа, Дора? Как тебя зовут?
Девочка осторожно приподняла голову и взглянула на мужчину. Чудовищно напуганная чудовищем, она крепко сжимала в руках какую-то игрушку. Похоже, маленькие лесные друзья не успели полакомиться детской плотью.
Ведьмак вытащил из кармана платок с половинкой душистого яблока. Девочка же заерзала и поглубже влезла под дерево. Очевидно, что выманивать ее как жеребенка можно хоть до завтрашнего утра. Такое себе развлечение даже в этом захолустье.
Помедлив, Гаэтан ступил левой ногой на корень и, застыв на мгновение, резко выдохнул. Потом решительно протянул руку в щель и вытащил девочку за лодыжку, оцарапав предплечье о жесткую кору — это было нелегкой задачей, потому что мелочь пузатая принялась его колотить крошечными кулачками, а затем и вовсе вцепилась зубами в кожаную штанину. Для своего возраста и веса оказалась малявка чересчур боевой. Раскисшая земля — напоминание, что болото совсем близко — жадно чавкнула под ногой Гаэтана, и ведьмак почувствовал, что его новые штаны обзавелись дырками от зубов девочки.
Осторожно балансируя и стараясь не ступать в лужи своими сапогами из тонкой кожи, Гаэтан шагнул в сторону твердой почвы, куда же опустил девочку и поставил ее на ноги.
— Хорошие зубки, милая, — обратился ведьмак к девочке и тут же пришиб ее Аксием. — Руки-ноги целы? У тебя зеленые глаза. Ты Милка?
«У моей сестры тоже были зеленые глаза. Очень похожа на нее», — приметил Гаэтан.
— Да. Милка. Я — Ми-милка. Одна осталась, — ответила хозяйка деревянной куклы и внимательно осмотрела Гаэтана. Ведьмак, одетый в доспехи Школы Кота, явно был большой редкостью в Доброве.
— Как ты думаешь, могу я оставить тебя здесь, пока не проверю логово лешего? — осторожно спросил Гаэтан.
Милка ошарашенно подняла брови и выпучила глаза:
— Волки!
— Тебе нечего бояться, Милка, здесь еще пару часов не будет живности. Магические миазмы, особенно в первые часы, отталкивают любого зверя.
Гаэтан уже собрался было идти, но тут его взгляд упал на раскисшую землю. Он сам с трудом отрывал ноги от этой вязкой грязи, а что говорить о маленькой девочке. Ничего похожего на мощеные улицы Новиграда или Вызимы! Он решил пройти по твердым островкам черепов и перенести девочку поближе к Доброву, хотя это заметно удлиняло путь. Потом переться обратно будет чуть легче. Но сначала пришлось отрезать голову лешему.
Так они обошли почти всю заболоченную местность, в том числе и некую пещеру, назначение которой стало ясно при виде кучек костей, лежащих тут и там перед входом. У Гаэтана было такое чувство, что его что-то манит внутрь. Только черепа со следами острейших когтей и обрывки поношенной одежды, как бы намекали на недружелюбный прием.
Гаэтан засмотрелся на белую кость споткнулся и едва не упал. Милка откликнулась на это испуганным «Ой, бля!», но Гаэтан только наклонил руку и вытащил на свет божий фигурку эльфа выточенную, скорее всего, из какой-нибудь кости. Поразительная детализация! Казалось, что эльф сейчас поправит повязку на своих светлых, зачесанных взад волосах и с высоко поднятой головой выдаст что-нибудь высокомерное. В карман его, в карман. Может, удастся продать эту вещь сумашедшим коллекционерам. Они много скупили подобной дряни в прошлом.
Когда же Гаэтан и Милка наконец добрались до Доброва, они увидели у забора старосту, стоявшего в компании семерых крепких мужиков. Все на одно лицо, вероятно друг для друга —родственники.
— Разобрался с лешим, еще и парочку накеров заколол. — объявил Гаэтан.
— Да, конечно, — ответил староста и пытливо посмотрел на высокого ведьмака и девочку. — А где башка чудища, милсдарь?
Гаэтан решительно взглянул на него своими желтыми глазами.
— Голова на ваше обозрение. — объяснил он и снял крюк с ремня. — Я привел Милку. Только она уцелела. Живой свидетель, кстати.
Староста переглянулся с мужиками и неуверенно вытер руки об грудь.
— Похожа на олений черепок, — начал он. — Че он такой грязный?
— Не грязный, а обгорелый, — поправил его Гаэтан и бросил трофей под ноги старосте.
Кмет выглядел совершенно растерянно.
— Но ведь это… — Он покачал головой. Потом указал рукой в сторону сарая. — Деньги спрятаны там. Сами понимаете сумма для нас дюже крупная. Пойдете?
— Разумеется, — твердо ответил Гаэтан.
На всем пути к сараю с ведьмака не спускала глаз толпа людей вышедших отовсюду. Довольно большая группа крестьян разной степени чистоты. Среди них выделялся великовозрастной детина с вилами, который, судя по одежде был кузнецом.
— А что случилось? — спросил Гаэтан старосту, уже обогнавшего его на пару шагов.
Староста резко обернулся.
— Это для нашей безопасности, волки воют, — объяснил тот на ходу и указал на человека в фартуке. — Он и остальные проводят вас до Рудника…
Он не успел закончить свою фразу, как короткое испуганное восклицание ведьмака заставило его опять обернуться.
— О боже, Гришка! Бес проклятый! — вскричал староста и бросился к упавшему ведьмаку из спины которого торчали вилы. — Мы же договорились кончать его в сарае!
А я шо? Я же вижу, он морду скрысил: догодался поди. — отвечал Гришка.
Гаэтан же очухался и уже сам поднимался с земли и старался очистить свое лицо от комьев влажной грязи.
— Четвертый раз меня обманули, староста. Но вилами спину массируют впервые. Все в порядке. — успокоил он старосту, и вонзил ему меч в живот.
— Ай! — крикнул староста, когда Гаэтан пнул его вываливающийся ливер.
Сейчас для Гаэтан весь мир сузился до размеров детского лукошка, который обрамляла красная пелена.
Как колосья под серпом, крестьяне валились на землю один за другим. Вот под клинок попадает черноволосая женщина. В руках она еще сжимает за ноги жирную курицу, а из горла течет красная река. Вот попадается маленький белокурый мальчуган с редким забором зубов…
Какая-то минута и все было кончено. Боевой адреналин выходил из тела ведьмака вместе с темной кровью. Всех убил, всех. Лишь Милку не тронул. Та рванула обратно в лес.
Гаэтан сдернул с веревки белоснежное льяняное полотенце и вытер лицо от брызг чужой кровянки и своего едкого для глаз пота.
— Такая вышла охота, — извинился Гаэтан перед мертвой хозяйкой красной тряпки и взялся за ручку двери. В хате не было ни одной пылинки.
Гаэтан открыл маленький пузырек и сразу опустошил его. От Ласточки тут же полегчало и разум полностью очистился от красного полотна. По правде говоря, он и не надеялся, что в Доброве его встретят победу над лешим с распростертыми объятиями и вручат тугой кошель полный крон, но здесь явно не обошлось парочкой синяков у особо рьяных крестьян.
А световой день клонился к своему завершению. Хотя небо было чистое, но морозный северный ветер с гор вновь тянул за собой свинцовые облака.
Гаэтану пришлось быстро шевелить ногами, когда он вместе с кружащимся вороньем покинул деревеньку и направился в лес к своему схрону. По пути ему стало совсем плохо, то ли от интоксикации эликсирами, то ли от переизбытка железа в организме.
Гаэтан вытащил из-за пазухи объявление написанное от руки, что было прибито возле дома старосты Доброва. В скором времени это деревенька привлечет, наверное, еще борцунов с нечистью. Каждый житель окрестных мест, если узнает в нем виновника резни, может решить отомстить.
Глаза закрылись сами собой, а когда ведьмак очнулся от зверской жажды, его с интересом рассматривал… Белый Волк?
— Это ты оставил голову лешего в Доброве? — спросил он и незаметно сложил символ Аксия. — А кто прикончил кметов знаешь?
Точно, это он. Высокий беловолосый мужчина. Он выглядел довольно необычно. По внешнему виду его можно было принять еще за однога Кота: широкие плечи защищала узнаваемая броня с открытыми рукавами. Такие доспехи традиционно носили ведьмаки его Школы. Гаэтан узнал в нем того человека, который был с королем Тимерии, когда ведьмак работал в городе.
— Я боюсь, что не смогу сообщить ничего нового, — прошептал Гаэтан своему собрату по ремеслу. — Боишься конкуренции?
— Конкуренции в чем? — уточнил Геральт. — В убийстве женщин и детей?
— В Блавикене было не намного лучше, — парировал Гаэтан и бросил злобный взгляд на склянки, которые висели на груди беловолосого. — Но я бы охотно познакомился с легендарным Белым Волком. Я думаю, мы могли бы путешествовать какое-то время вместе.
Геральт замер на мгновение.
— Так не пойдет! — воскликнул он, хмурясь, и вынул полуторник. — Доставай меч!
— Не будешь ли ты так любезен, Геральт, поделиться Ласточкой?
