Глава 33 Бесконечный кошмар
11 января 2023 г., 15:55
Алим знал, что общение Лейлы с Морриган может быть достаточно неприятным, поэтому решил переключить их внимание на себя, незаметно отстав от основной группы. Теперь надо было как можно скорее загасить конфликт в его зародыше.
— Обсудим в ситуацию замке, Морриган, Лейла. Там безопаснее.
К счастью, женщин вскоре отвлек недобитый патрулем порожденец-одиночка. Требовалось установить, что у гарлока-разведчика нет поддержки, которая может представлять опасность для Редклиффа.
Во время этой процедуры к Алиму не раз обращалась эльфийка с вопросами и замечаниями, ни разу не выдавая обычную робость крестьянина баннских наделов, из-за воспитания гонениями не смеющих поднять глаза на собеседника. Еще хорошо, что поблизости неизменно оказывалась Морриган, которая и сама участвовала в изысканиях противников. Но даже ведьма с амулетом от Флемет не смогла дать ответ, поэтому уставший Алим перестал напрягать почетное Чувство крови, которое однажды обратит его в Порождение тьмы.
«Живи сейчас, дерьмак ушастый», — гневно отругал себя Сурана.
Обратная дорога прошла без приключений. Вот отчетливо прозвучал громкий звук колокола, призывающих отпереть побочные ворота. Группа выстроилась в шеренгу, где каждый смог ощутить то неизгладимое чувство, когда в тебя целятся два десятка взведенных арбалетов. Стражники на стенах строго следили за тем, чтобы к ним не проскользнул лазутчик. Особенно после того, как к эрлу дошла весть о том, что Хоу начисто вырезал Кусландов.
Расположение ополченцев определялось опытом. Самые матерые постовали ближе к воротам. Наступила напряженная тишина, каждый с опаской взирал на ближайших побратимов. Еще бы! Ведь один верный королю вассал чудовищно уничтожил другого. Наверняка была диверсия, которая имела решающее значение для последующего развития событий. Попытка совершить резню во время маневров королевской армии порою бывает связана с большим с риском. Но в этот раз все прошло гладко и одной благородной семьи Ферелдена не стало. В королевстве Мор, а верхушка закрывает свои гештальты: месть, передел земель, замков и рудников.
— Знаешь, Алим, — начал Алистер. — А ведь Дункан изначально собирался в гнездышко Кусландов, но я уговорил его сначала посмотреть на тебя. Ох!
Последний бастард Тейрина ударил кулаком по столу так, что одним махом расколол глиняную кружку и тарелку, но та в отместку решила порезать блондина своей новой гранью.
— Хоу предатель! Логейн предатель! — тихо прошептал ему Сурана. Он стоял рядом со столом, крепко бинтуя кисть Алистера.
— Но то же обыкновенные отношения баннов! — попыталась уязвить всех колючка-Морриган. — Было так и век назад. И через век то повторится.
— О нет! Это вовсе не обычные дрязги! — решительно тряхнул головой Алистер. — Эти отношения совершенно особенные.
— Конечно, — с суровой серьезностью подтвердила Лелиана. — Потому что мы живем с ними в одной эпохе, в Веке Дракона. Век огромных ящеров и таких же потрясений… Создатель, дай нам всем сил и терпения пережить все испытания…
— Ох, — зевнул Алим. — Что-то от осознания не становится легче.
— Ты зеваешь, Алим, — заметила Петра. — Я сама тоже устала как тягловая лошадь. Иди спать.
— Ладно, Алим, иди, — согласился Алистер. — Утром примем окончательное решение.
Эльф поманил за собой ведьму и Лейлу.
— Прошу вас, дамы, не ссорьтесь. Я вас умоляю…
— Мне твои мольбы без толку… — взъелась Морриган.
Алим схватил ее за грудки и встряхнул. Золотые глаза Мо тут же запылали праведным гневом. Лейла покорно молчала.
— Отложим до утра и нашу дилемму. — Сурана махнул рукой. — Завтра опять зелья варить. Друзья, спокойной ночи.
Едва он соприкоснулся с подушкой, как раздался рев Архидемона. Алим с тревогой подскочил на кровати, и в тот же миг подбежал к окну, ожидая увидеть крылья которые взвихрили полотнища знамен. Просто сквозняк. Пусто. Лишь стража, рассекая пелену мрака, перемещалась по трое в свете пляшущих огней факелов.
Алим, грязно выругавшись, не теряя ни секунды, немедленно бросился обратно в объятия теплого одеяла и еще до того, как первые луговые жаворонки начали свой весенний запев, крепко заснул, оказавшись в Тени.
У каждого мага есть свой особый закуток в мире духов. Одни стараются как можно скорее выйти на ориентир Черного города, другие выбирают место, откуда его не должно быть видно ни при каких обстоятельствах. Алиму по большому счету наплевать на город в Тени, он всегда берег духовную энергию, приберегая силы для рывка от какого-нибудь настырного демона. Жители Тени, понимая, что им не на что рассчитывать, уже не пытались уговорами поделиться с Алимом своим телом. Даже снующие туда-сюда с бешеной скоростью Демоны Гнева, не выводили эльфа из состояния медитативного покоя. Годы ведьмачьих тренировок дали Гаэтану занимательные плоды и в другом теле.
Спустя некоторое время Алим издалека разглядел, что к нему приближаются две полупрозрачные фигуры. Пользуясь расстоянием на неровном ландшафте, маг что было мочи завертел посохом, памятую о том, что большинство духов не ввязываются в те схватки, которые могут попортить их духовные оболочки. Алим, однако, придержал Шар, хотя тот, повинуясь законам Тени, рвался лететь в свою цель.
Оказавшись таким образом под защитой своих чар, Алим мог с некоторого расстояния наблюдать за парой духов, похожих на знакомых магов Круга. Вот лица демонов поднялись над бугром, вот, опустившись куда-то вниз, пропали из поля зрения, но в следующий миг снова показались над холмом — и так раз, другой, десятый… И вдруг после одиннадцатого спуска движение прекратилось, ни одно демоново тело, принявшее облик друга, не мелькнуло перед глазами Алима. Не иначе как они сами ждут ответных действий со стороны эльфа, который, не имея и малейшего желания, стоял на месте без надежды разойтись без конфликтов.
Алим стал лихорадочно соображать, что делать, меж тем как его ноги, шаг за шагом, целеустремленно гнали его вперед, быстро сокращая расстояние до духов. Когда до них оставалось совсем немного, Алим заметил, что демоны и вовсе остановились, уставившись на него — заблудшие духи парили в воздухе, не обращая внимание на призрачную почву под ногами. Что же, действительно, зачем шагать бестелесным созданиям? Зачем Сурана сам идет?
Вместо этого Алим в последний момент рывком оттолкнулся от земли, зависнув в воздухе и проверил свое заклинание. Заговорить Алим не решался — духи не любят, когда вмешиваются в их прогулки, — и только слегка поклонился.
Наверху сверкали желтизной башни Города и пели свою мелодию лириумные жилы около эльфа, до которых так и чесались руки дотронуться. Внезапно позади Алима раздался утробный рев, но он не повернул головы, тем более хорошо знал: только у одного из драконов такой протяжный голос. Как не узнать его, когда он каждую ночь оглушает сонного эльфа? Вскоре до Сурана донеслась и тяжелая оглушительная волна огненного дыхания.
— Алим, это Винн, — донеслось сверху до ослепленного эльфа. — Как ты себя чувствуешь?
Вместо ответа Алим исторг из себя немного рвотной массы, черной и густой как горячая смола.
— Воды… — потребовал эльф. — Госпожа Винн, сколько я был в отключке?
— Чуть больше суток, — чародейка прислонила кружку с прохладной жидкостью к потрескавшимся губам Алима.
Алим ощутил, что его снова уносит в Тень:
— Госпожа Винн, возьмите мой посох. В Кинлох нужно восстановить поставки из тейга.
Архидемон из сна, большой полусгнивший дракон, обладал, по-видимому, недюжинным честолюбием, и он изо всех сил старался испепелить эльфа. Сурана же обрадовался, что даже не получил и мелкого ожога, когда вокруг плавилась сама Тень, и взмахнул посохом в сторону дракона. Синяя молния прошла сквозь дырку в левом крыле, оставив багровый след по краям.
В конце концов Архидемон подпалил Алима. Уже задалась новенькая мантия, дракон продолжал вовсю дышать огнем, а мантия упорно не желала охладить свою ткань, вняв заклинанию Алима, который уже совсем лишился маны. Как тут было не признать, что эльф-маг, даже с могучим потенциалом, не идет ни в какое сравнение с хорошо воображаемым Архидемоном.
— Жги, «На костре с Честью!» — возопил Алим, прибегая к тевинтерскому названию посоха, как к последнему шансу вырваться отсюда. — Зажигай! Покажи ему, на что способен инструмент магистра!
И посох, казалось, понял своего заклинателя. С удвоенной силой из него хлынул поток искрящийся маны и пронесся в угрожающей близости от глаз дракона. Чего только Пробужденный не делал, чтобы снять чары, но Алим ловко направлял их посохом.
Так они оказались в равном положении. Возбужденная толпа духов из Града взорвалась криками и улюлюканьем, но Алим ничего не слышал. Да и не видел — перед его глазами маячила лишь зубастая морда Архидемона, быстро приближавшаяся к нему. А рядом, у его локтя, стонали и хрипели Леора и Эадрик.
Алим еще крепче сжал посох и закрыл глаза. Теперь он ощущал свой поток маны, проносившийся сквозь жезл магистра, как бы слившийся с эльфом полностью. Сурана и жезл. Жезл и Сурана. А рядом верные друзья из Круга.
Вдруг воздух взорвали вопли восторга. Алим раскрыл глаза, остановил посох и, вымотанный до седьмого пота, упал на колени. Здесь были все, кто погиб в Кинлохе…
— Ты победил! Ты показал им всем! — Леора, вне себя от радости, обнимала и целовала своего уставшего ученика.
Следом за подругой ему на шею бросился Эадрик.
— Ты победил даже Архидемона! — Эльф одобрительно похлопал «долгоухого собрата» по плечу.
— Эадрик! Все в порядке? Ты ведь замерз в горах? — отвлекшись от поздравлений спросил Алим.
— Не стоит и вспоминать, — улыбнулся Эадрик. — Идея насобирать луковиц под боком у Порождений тьмы оказалась очень сомнительной. До Орзаммара я так и не дошел…
Духи продолжали осыпать Алима комплиментами. Все торопились пожать руку молодому эльфу до того как он покинет этот участок Тени, который уже маленько подтаивал. Даже призрачное воссоединение не смогло смягчить горечь потерь и Сурана заплакал.
— Я хочу вручить награду победителю. — К окруженному духами Алиму подошла помолодевшая Флемет со сверкающим клинком в руках. — Серебряный полуторник получает Гаэтан Сурана. Счастья тебе, мой мальчик!
Алим под овации присутствующих принял меч и впервые за много лет сделал несложный финт.
— Благодарю тебя, Флемет, — произнес он, затем занес меч, опустил его, и стальные волосы ведьмы покатились вместе с ее отрубленной головой вниз по склону. Потом он проткнул сердце малефикарши.
Леора и стоявшие рядом обомлели от изумления, а через миг ушли в ничто.
— С первой нашей встречи, я хотел укоротить теб\, — пробормотал эльф, но быстро овладел собой и решительно вырвал острие из грудной клетки Флемет.
— Смешны твои нечестные потуги! — рассмеялась голова.
— А засовывать меня в чужую шкуру честно? — ехидно поинтересовался Алим-Гаэтан. — Забирай свой меч.
— Не приписывай мне чужих заслуг. — И она подобрала голову, держа ее сбоку. — Уже и немного повеселиться нельзя?
Нельзя сказать, что Сурана обрадовался ее словам, стукнул посохом ей по лбу, требуя вызволить его из заточения.
— Это не имеет никакого значения, — сказал Алим, успокаивая себя. — Лишь обычная тренировка перед реальной битвой с драконом.
В этот миг его глаза встретились с золотым отблеском очей ведьмы, делающей пассы руками. После секундного колебания она сняла преграду и Алим покинул Тень.
Хорошо, что не каждый день, его мучают такие реально нереальные кошмары: Архидемон, Флемет. Алим захотел поведать о своих приключениях Леоре, а потом вспомнил, что ее нет на этом свете. Как нет и многих других.
Морриган снисходительно следила за ним. Она принадлежала к числу тех, кто старается всячески избегать привязанностей в отношениях, и, будучи крайне самостоятельной особой, ему было вдвойне приятно почувствовать тепло ее ладоней у себя на щеке.
— Как долго я спал? — спросил он.
— Совсем немного, конечно, если ты сурок на зимней спячке, — ответила ведьма и улыбнулась Алиму. — Две ночи и три дня.
— Алим! Ты пришел в себя! — раздался голос Лейлы, старавшейся звуком повредить ему ушные перепонки. — Эта седая жаба забрала твой посох — сказала, что ты сам разрешил. Я же… — она сделала многозначительную паузу, — стащила у нее кошелек и ключи!
— Ключи от ее сердца? — Алим заговорщицки подмигнул эльфийке и сам рассмеялся из-за своей немудреной шутки.
Лейла разразилась громким хохотом, а Морриган скрутила Алиму сосок.
Только сейчас Алим заметил, что лицо у ведьмы застыло с недовольной миной. Хорошо еще, что Морриган не начала враждовать с Лейлой, как и вдруг пуляться сгустками лиловой маны.
— Продолжай, Мо. Еще чуть-чуть и у меня затвердеют не только соски! — удивленно качая головой, ворчал он. — Как приятно, когда покорные маленькие жены пекутся о здоровье своего великого мужа.
Улыбка сбежала с лица Лейлы.
— Значит, лежать сутками в постели — занятие великого мужчины?
Девушки дружно рассмеялись.
— Да. И приятно видеть, что вы уже подружились, — подтвердил Алим, под веселый лай Геральта, который подставил морду под ладонь эльфа. Сурана заметил недоумевающий взгляд Морриган, но тем не менее продолжал: — Раз уж я связан узами с вами двоими, значит так и будет.
Он притянул ведьму к себе и поцеловал. Морриган тут же ответила на поцелуй, жадно впившись в Алима пухлыми губами. Сурана поманил к себе Лейлу и та с рьяной готовностью двинулась к нему, но получила лишь хлесткий щелбан по лбу.
— Я же сказал, Лейла, между нами ничего не будет.
Эльфийка развернулась и, спотыкаясь выбежала из покоев. Пусть лучше она оглушает стражу в коридорах Редклиффа.
Морриган не сразу нашлась, что сказать, но после минутного раздумья лукаво улыбнулась.
— Меня ты, Алим, не проведешь! То, что ты сказал про себя и нее, неправда. Лейла — очень красивая эльфийка, а я — не слепая. Вижу, как у тебя восстали чресла. — С этими словами она ухватилась покрепче за приподнятое членом одеяло, лежавшего Алима, хищно улыбнулась и с наслаждением впилась в него зубами.
— Люблю тебя, как Геральт сахарную кость, — чуть испуганно припомнил свои слова Сурана.
Алим был рад, что у Морриган хорошее настроение, а также тому, что его плоть защищена плотной тканью покрывала. Сурана почувствовал, как его щеки покрылись густым румянцем, словно он выбежал на мороз. Нерешительно положив руки ведьме на голову, словно не зная, что с ней делать дальше, он улыбнулся в потолок.
— Я чуть было не приняла твои слова всерьез, — промолвила она, откинула одеяло и тут же юркнула под него, опустившись ближе к пупку Алима, не смущаясь тем, что огромный волкодав ухватился за краешек покрывала и стянул его под их веселый смех.
