Навсегда моя

Возможно, это было одно из самых приятных пробуждений в жизни Виктории. Утреннее солнце пробиралось сквозь плотную ткань штор, освещая тёмную комнату. Вик услышала глубокий вздох, а потом почувствовала тёплое касание губ к шее. — Доброе утро, миледи.  Завтрак уже ждёт тебя внизу. Потерев глаза, она обернулась и увидела полностью собранного Дамиано: его волосы были зачёсаны назад, от него пахло гелем после бритья и дорогим одеколоном; на теле были чёрная рубашка с парой расстёгнутых пуговиц и чёрные брюки. — Куда-то уезжаешь?  — Стеша пришла в себя, я должен вернуться в Рим. Думаю, меня не будет до полуночи. Сильно не скучай, — оставив поцелуй на виске, Давид поднялся с кровати и, забрав пиджак, ушёл. Виктория посмотрела в потолок, прокручивая в голове воспоминания вчерашней ночи. Она явно не жалела о случившемся, но боялась лишь привязаться к Дамиано в эмоциональном (или романтическом) плане. Он был не последним её мужчиной, учитывая факт того, что в абсолютно любой момент Давида могли убить — если у него, конечно, не девять жизней. Вик поднялась с кровати и сразу подошла к чемодану, откуда достала свободную чёрную футболку и такого же цвета тканевые шорты. Она собрала волосы в высокий пучок и пошла в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Сегодняшний день не обещал быть интересным, ведь скрываться в Лондоне от мафии — такое себе развлечение. Виктория надеялась провести очередной день за просмотров каких-то романтичных фильмов и позавидовать счастливой истории любви главных героев. Спустившись на первый этаж в столовую, Вик наткнулась на девушку примерно её возраста, которая протирала стаканы для сока. Её чёрные волосы были собраны в низкий пучок, только некоторые кудрявые пряди выбивались из идеальной причёски. Сама брюнетка была одета в серые спортивные штаны и белую футболку, а на поясе был повязан небольшой фартук. — Доброе утро, — сказала Виктория и села за стол, осматривая предоставленные ей блюда, количеством которых можно было накормить многодетную семью. Брюнетка посмотрела на Вик и улыбнулась: — Доброе утро, мисс де Анжелис, — её итальянский был с ноткой английского акцента, что ничуть не портило речь, а лишь добавляло изюминки. — Я Аманда. — Приятно познакомится, — улыбнулась Виктория. — Дамиано пригласил тебя поработать? — беря в руки вилку, спросила она. — Верно. Также он попросил разобрать вещи в гардеробе и помочь тебе со свадебным платьем. Роспись состоится совсем скоро в Лондоне, — отставив стакан, Аманда села на стул напротив Вик. — Я знакома с Дамиано уже давно, наши отцы были близкими друзьями. И я рада, что он хочет защитить тебя. Виктория усмехнулась. Ну конечно, Дамиано хочет её защитить. Сам похитил, сам ввязал и теперь выкручивается. Это безрассудно и бесчеловечно — так поступать с живыми людьми. — В семьях мафии жёны в первую очередь неприкосновенны, — начала Аманда. — Нападение на жену Главы карается мучительной и, чаще всего, публичной среди своих смертью. Пока муж сам не дал согласие на убийство и прочее насилие, ни один мужчина не посмеет даже дыхнуть в сторону его жены. — Это ужасно, — поморщилась Вик. — Почему власть над женщиной имеет её муж? — Чаще всего Глава женится на той девушке, что является его пределом мечтаний и становится самым любимым человеком. Он предан ей, как пёс хозяину. И не думай, что отдать жену на растерзание считается чем-то престижным — скорее, наоборот. Виктория налила в стакан свежий апельсиновый сок и сделала пару глотков, задумываясь. Был ли какой-то смысл в таких традициях мафиози? Леонид вряд ли распорядится отменить всё, к чему они готовились, узнав о штампе в паспорте. Его не напугает кара, она была уверена. Он абсолютно точно попытается сделать всё, чтобы умереть с достоинством, если такое его коснётся — хоть ни о каком достоинстве и речи быть не может. — Какие у тебя планы на день? — решила перевести тему Аманда, подхватив из вазы зелёное яблоко. — Я хотела разобрать вещи, а потом устроиться за просмотром фильмов. Такая себе... медитация. Брюнетка кивнула, словно сказала «я понимаю о чём ты» и поднялась со своего место, откусывая фрукт: — Можешь не заботиться о вещах, я сделаю. — Оу, — Вик пару раз похлопала глазами, даже не зная, что ответить. Она не хотела никого загружать какой-то бесполезной работой, с которой может и сама справиться, лишь бы не сидеть в четырёх стенах, сходя с ума. — Не стоит. — Дамиано сказал, я не могу его ослушаться. — Мне плевать на его слова, — резче, чем следовало бы, выдала Виктория. — Я сама с ним поговорю по этому поводу, можешь не переживать. Займись лучше другими делами, если они есть.

***

Дамиано вернулся в Рим так быстро, как только смог. Лечащий врач требовал личной встречи, а парень, передумав все самые плохие варианты развития событий, все эти часы не мог найти себе места. Он переживал за Стефану, как за собственную дочь, ведь она была единственной его частью семьи. Здание больницы встретило его типичным запахом стерильности и тишиной отделения. Медсестра лет тридцати проводила его до реанимации, где Давид и встретил синьора Бьянки. — Синьор, рад, что Вы вырвались из Лондона так скоро, — высокий мужчина с тёмными, слегка поседевшими, волосами пожал руку Дамиано и пошёл вперёд по коридору. — У меня для вас несколько новостей и плохие, к сожалению, имеют больший вес. — Я слушаю. — Стефана пришла в себя через несколько часов после операции по извлечению пули из груди. Это довольно неплохой результат, — Дамиано старался сдерживать свою ярость в этом медлительном рассказе доктора о состоянии его единственной сестры. — На этом хорошие новости окончены, — он сделал паузу и бросил взгляд на парня. — Я готов услышать всё, что угодно. Лишь бы Стефана была жива. Ей что-то угрожает? — Ваша сестра сильно ударилась головой при падении с высоты своего тела. Удар об асфальт — это не шутка, синьор Давид. У неё обнаружили сотрясение мозга и перелом черепа. Осколок вошёл в часть мозга, отвечающую за передвижение. Несмотря на здоровые ноги, Стефана вряд ли когда-то вновь сможет пойти — мозг не даст команды. Также мы отметили развитие ещё одной проблемы — она медленно сходит с ума. Психиатр, который провёл с ней небольшой, но информативный диалог, выявил, что у девушки развивается депрессия и психоз. Дамиано свёл брови к переносице, не совсем понимая проблему произнесённых диагнозов и опасны ли они для жизни. — Это как-то повлияет на неё? — Как бы Вы отнеслись к тому, что, будучи полностью здоровым, не можете ходить? — в ответ Давид промолчал. — А теперь представьте как повлияет на её психику это осознание и наличие депрессивного состояния с дезорганизацией поведения. Чтобы не давать Вам ложных надежд, буду честен — это может привести к самоубийству. Дамиано остановился и вперил взгляд в белоснежный пол. Жизнь словно остановилась — он теряет ещё одного близкого человека в своей жизни. Казалось бы, хуже быть уже не может, но нет — оказывается, это только начало. — Это всё? Я могу увидеть её? — У вас будет не более пяти минут. Идём, — синьор Бьянки быстрым шагом пошёл до конца длинного коридора, а за ним последовал Дамиано. Его буквально трясло от волнения — ему хотелось видеть только радость в огромных карих глазах. Как только док закрыл за парнем дверь, Давид осмелился перевести взгляд на сестру. Её лицо казалось мертвенно-бледным, прежде яркие розовые губки посинели, а глаза не выражали ни единого признака жизни. Она даже не посмотрела в его сторону. На худеньком личике была надета маска аппарата искусственной вентиляции лёгких. Она не могла самостоятельно дышать из-за раны в груди. — Стеша? — он сделал тихий шаг в её сторону и заметил, как она медленно повернула голову. Её глаза налились слезами. — Эй, милая, — Дамиано слабо улыбнулся. — Не нужно плакать, всё будет в порядке. Мы найдём лучших врачей и ты снова будешь бегать, обещаю. Бегать вместе с Тео, он очень скучает по маме. Стефана покачала головой и закрыла глаза, не в силах сказать и слово. Она считала, что теперь станет обузой для Дамиано и собственного сына. — Стеша, поверь мне. Я так люблю тебя. Даже не смей оставлять меня одного, — он с силой сжал челюсти, чтобы не заплакать. Давид должен был показать, что они сильнее ее травм; что они справятся. Он взял её за холодную руку и несильно сжал. Она сжала в ответ и слабо улыбнулась. — Я люблю тебя, — хрипло, совсем тихо, сказала Стефана, прежде чем потянуться к множеству проводков, поддерживающих её дыхание и сердцебиение. — Что ты делаешь?! — он подорвался с места, чтобы схватить тонкое запястье, но оглушительное протяжное пищание уже заполнило тишину палаты, а обессиленный кашель рвался рыданиями из Стеши. Внутрь влетели врачи, начиная выгонять парня из помещения и суетиться над задыхающейся девушкой, а он видел лишь пустеющие карие глаза, которые омертвели в один момент. Он больше не сдерживал слёзы.

***

Крики отчаяния рвались наружу, когда врачи констатировали смерть. Он ненавидел их за то, что они ничего не смогли сделать. Последний лучик солнца в его жизни погас, а он запомнил лишь ее слабую улыбку на синих губах и тихое «Я люблю тебя». У него больше не было сил справляться с этим. Синьор Бьянки сказал лишь «Мне очень жаль, но, возможно, так было лучше для всех». Дамиано ненавидел его. Это не было хорошим исходом. У неё был шанс на жизнь. Он был уверен в том, что смерть перестала играть важную роль в его жизни. Он ошибся. Вернувшись домой, Давид забрал маленького Тео, который даже не подозревал о том, что его матери больше нет. Его не будет не похоронах. Дамиано не позволит ему увидеть, как его маму закапывают в землю, а она больше никогда не поцелует белокурую макушку на ночь и не пожелает сладких снов. Мария встретила его со взглядом сожаления. Засунули бы они свою жалость куда подальше... Это не помогало — лишь усугубляло ситуацию. — Собери мне вещи Теодора и избавься от вещей Стефаны. Оставь только семейные фото, — он отдавал приказы строгим тоном, присущим ему, но слишком разбитым взглядом он смотрел на каждую мебель в доме. На том диване она играла с Тео, за тем столом она завтракала, на тех качелях читала книгу... — Папа, — Тео улыбнулся, когда встретил Дамиано в своей комнате. Ему пришлось выдавить ответную улыбку. — Ну что, парень, готов посетить дождливый Лондон? — он потрепал его по голове и всмотрелся в детские черты лица. Давид был благодарен Богу за то, что малыш не был похож на свою мать — это было бы невыносимо.

***

Виктория мерила платья, которые Чейз привёз на машине прямиком из Рима. К шести часам вечера парень приехал в Лондон и, не отдыхая ни минуты, сразу начал вносить в дом какие-то вещи, а также документы в кабинет Дамиано. — Я же уже покупала себе свадебное платье, — осматривая в зеркале очередной торжественный наряд, сказала Вик. — То платье было рассчитано на свадьбу, а не на простую роспись. После ЗАГСа будет лишь закрытый ужин, — ответила Аманда и встала сзади Виктории. — Оно тебе не подходит, снимай. Де Анжелис закатила глаза и была готова заплакать от того, как сильно она устала от всего происходящего. По словам Аманды, они не могли просто расписаться и всё — нужно, чтобы все узнали о ее замужнем статусе. На телефон Виктории пришло сообщение от Дамиано. Она открыла мессенджер и увидела лишь короткое «В Риме дела, я задержусь». — Вот, примерь это платье. Вик переоделась в очередной раз за этот вечер и встала перед зеркалом. Атласное белое платье в пол с глубоким вырезом на спине и груди. Небольшой шлейф, свободные рукава с манжетами и вырез на ноге, который было видно только при ходьбе. — Отлично! — улыбнулась Аманда. — Тебе очень идёт. Виктория облегчённо вздохнула, поняв, что на сегодня её мучения окончены. С удовольствием сняв платье, она надела прежние шорты и футболку, завалившись на кровать. — Роспись состоится через три дня, готовься, — с этими словами Аманда покинула комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Вик закрыла глаза. Всё не закончится на свадьбе — она была уверена.

***

Дамиано вернулся в Лондон в подавленном настроении. Завтра должна была состояться церемония бракосочетания, он должен улыбаться на камеру, но не хватало сил. Зайдя в дом, Давид поставил Теодора на ноги и снял обувь, пока малыш рассматривал красивые статуэтки на невысокой тумбочке. Услышав шаги, они одновременно подняли глаза и увидели Викторию. Она была в лёгком лиловом летнем платье в цветочек. — Привет, — постарался улыбнуться Дамиано, ведь он действительно был рад видеть Вик, но мышцы будто свело, не позволяя выразить счастье. — Привет, — тихо ответила Виктория и сделала несколько шагов в его сторону. — Аманда мне всё рассказала, — он кивнул и сжал челюсти. Давид не хотел слышать об этом. — Мне очень жаль. Я понимаю тебя, Дамиано, как никто другой. Вик тут же налетела на него с крепкими объятиями, поднимаясь на носочках, чтобы дотянуться руками до шеи. Парень обвил её талию и уткнулся лбом в плечо, закрывая глаза. Не было ничего лучше её тёплых объятий и искренних чувств. Стоя в тишине комнаты, он в полной мере ощущал её сердцебиение и, казалось, даже слышал его. Сладковатый запах её шампуня проникал в лёгкие — так пахла его зависимость. — Что теперь будет с Тео? — прошептала Вик куда-то в его шею, опаляя кожу дыханием. — Я задержался в городе, чтобы взять над ним опеку. Нужно было подписать кое-какие бумаги, — ответил Дамиано, отстраняясь. — Ещё я разговаривал о твоей сестре. Дедушка по маминой линии согласился воспитывать её. Она в безопасности. Повисла тишина, а потом послышалось тихое «спасибо». Вик взяла Тео на руки и поправила светлые волосы мальчика, всматриваясь в его большие глазки и повернулась к Дамиано: — Ты наверняка очень устал. Тебе нужно отдохнуть, выглядишь плохо, — она грустно улыбнулась. — Мы с Тео выберем ему комнату и примем ванную. — Ты не должна… — Иди спать, Дамиано! Я присоединюсь немного позже.

***

Виктория сидела в гостевой спальне на большой кровати и медленно гладила по голове Теодора, который с полузакрытыми глазами наблюдал за окружающей обстановкой. От него приятно пахло детским шампунем и выглядел Тео до жути уютно. — У тебя будет лучшее детство с папой Дамиано, милый, — она оставила поцелуй у него на виске, когда увидела, что у мальчика нет сил даже открыть глаза. — Он не позволит обидеть тебя, я уверена. Укрыв Теодора одеялом, она поднялась с кровати и ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Ей было невыносимо жаль его. Вряд ли он запомнил свою мать на всю жизнь, но он точно будет знать, что лишился её совсем рано. У его друзей будут полноценные семьи, а его единственный отец — родной дядя. — Я тебя заждался, — послышался хриплый голос, когда Вик зашла в комнату, отчего она вздрогнула. — Ты не спишь? — она легла рядом с парнем, а он помог укрыться ей одеялом по шею. — Тео долго боролся со сном, но оказался слабее. — А я выиграл сон, дожидаясь тебя, — улыбнулся Давид и поправил её светлые волосы. — Мне было очень страшно и одиноко. Ты — единственное моё спасение, миледи.