Черничная помада

— Можно взять твою черничную помаду? — Дракулаура прыгает на одной ноге, пытаясь надеть туфлю на высоченном каблуке. — Давно хотела узнать какая она на вкус, потому что пахнет отпадно! Клодин роется в сумочке, чуть заметно поджимая губы. Ей не жалко помады для подруги, она бы отдала ей всю косметичку. Да весь космос. В её снах Дракулаура не раз пробовала этот вкус черники, только вот... чуть иначе. Волчица протягивает ей тюбик, любуясь как та в спешке семенит к зеркалу и подмечая, что плиссированная мини юбка ей очень идёт. — Ну вот, я снова вышла за контур! Я ведь опаздываю, ужас! — Дракулаура резко поворачивает голову, от чего розово-чёрные высокие хвостики взлетают в воздух. В её глазах плещется мольба и горячие слёзы, грозящие вырваться наружу и испортить двухчасовой макияж. — Отставить панику, — Клодин мягко берёт тюбик, второй рукой перехватывая дрожащие холодные пальцы. — Если не кретин, то подождёт минут пятнадцать. Ну а если всё-таки кретин, зачем он тебе нужен? — Действительно, — смеётся вампирша, шмыгая носом и поднимая взгляд. — Ты всегда знаешь как поддержать. Клодин улыбается, чуть показывая клыки. Ну конечно знает, они ведь вместе целую вечность. Она и не помнит, как давно они познакомились, но с тех пор не расставались. Даже не ссорились. Ещё бы, они ведь лучшие подруги. Дракулаура не замечает тихого вздоха, потому что внимательно глядит на часы. Клодин не замечает часы, потому что рядом она. Волчица сосредоточена. На лицо спадает фиолетовая прядь, мешающая ровно красить губы, но не мешающая любоваться кварцево-розовыми глазами. В её пальцах точёный подбородок фарфоровой куклы. Самой красивой, очаровательной и хрупкой куклы из всех, что она видела. Губы Дракулауры чуть приоткрыты и блестят, длинные ресницы широко распахнуты, а глаза вдруг заглядывают в глаза напротив. Между лицами девушек нет и десяти сантиметров. Сердце Клодин мечется. Воздух вдруг накаляется, а кончики пальцев, касающихся холодной кожи, бьёт ток. Волчица закусывает щёку, замирая. Секундная стрелка тикает, и та прислушиваться к ней, дабы сосредоточится хоть на чём-то, кроме угодившего в тиски желудка. — Клодин, ты смазала, — замечает вампирша без малейшего упрёка. От звука собственного имени, слетевшего с желанных губ, Клодин вздрагивает. — Да, прости, — на грани слышимости произносит она, отводит взгляд, с трудом убирая руку от лица подруги, и тянется за салфеткой. — Сейчас исправлю. Клодин делает последний штрих, Дракулаура любуется отражением в зеркале: — Кло, ты лучшая! — Я люблю тебя, — выпаливает волчица, вытягиваясь в струнку. Вздергивает подбородок, устремляя на подругу смелый взгляд и сжимая кулаки до белых костяшек. — О, я тоже тебя люблю, — тянет Дракулаура, обвивая чужую шею руками. Клодин накрывает облако сладких духов с феромонами, от которых кружит голову, шею опаляет дыхание, до ушей доносится болтовня вперемешку со смехом. Глаза щипит. Она бессознательно опускает руки на тонкую талию, изо всех сил пытаясь держаться. Её поняли, но неправильно. Кокетка размыкает объятья, хватает сумочку и посылает ей воздушный поцелуй. Стуча каблуками, она убегает, захлопнув дверь и унося с собой сладкий запах. Клодин не разбирает ничего, слыша только как в груди продолжает биться груда осколков.