Противник

— Расступитесь! — Дорогу! Освободите дорогу! — Словно раскаты грома раздались голоса двух всадников. Под копытами их лошадей поднимались клубки пыли. Вдогонку двигалась ещё одна небольшая группа скакунов, и среди них одна черногривая кобыла гордо несла на себе прославленного Генерала Кимтэ. Его крепкое тело ловко держалось в седле; бёдра были плотно прижаты к бокам гнедой красавицы, а спина и плечи расправлены. Серебряная заколка в виде наконечника от стрелы поблёскивала в лучах солнца. И сей образ вызывал восхищение у каждого жителя Империи. Особенно у юношей, которые тоже мечтали вступить в ряды армии. — Будь ты проклят… — гневно пробормотал сгорбленный старик, когда мимо него пронеслись лошади. В его покрытой давними шрамами руке осталась зажата жердь, и если бы только хватило силёнок, он, несомненно, воткнул бы её Генералу прямо в грудь. Но старик едва мог стоять на ногах, и единственное, на что был способен, это с яростью в глазах проводить отдаляющуюся фигуру. Оживлённая торговая улица резко затихла. Даже куры в клетках замолкли, что уж говорить об остальных? Купцы в дорогих нарядах, а также скромно одетые простолюдины склонили головы в знак почтения. В этих краях Империи не существовало более высокопоставленного человека, чем Генерал Ким Тэхён. Впрочем, было ещё кое-что… Среди всех нелепых слухов о нём ходило поверье, что он не кто иной, как младший брат нынешнего Правителя. Ещё двенадцать лет назад территории данной провинции были полностью разрушены и напоминали филиал ада. Всюду звенел лязг мечей, горели дома, и сотни раненых истекли кровью. В той битве Императорская армия уничтожила каждого, кто выступал против прихода к власти нового короля из клана Ким. Лишь немощных стариков и маленьких омег оставили в живых. После завершения битвы Император поручил каждому из генералов заняться восстановлением пострадавших земель. И теперь, глядя на окружающие постройки: мосты, мельницы, лечебные пункты… трудно сказать, что здесь когда-то была разруха.

***

— Мой господин! Вы вернулись! — радостно воскликнул главный смотритель поместья. Это был немолодой бета с очень пухлыми щёчками. Он тут же махнул рукой слугам, чтобы те помогли альфе снять с себя доспехи, а затем поднесли чашу с водой. — Вернулся, Нэнэ. И почему меня приветствуешь ты один? Где Гуки? И в самом деле было странно… Обычно этот маленький и бойкий омега всегда выбегал к Тэхёну навстречу, едва завидев лошадей у ворот. Он не затыкался ни на секунду, задавая вопросы: «Тебя не ранили? Точно?», «Расскажи мне подробненько, как прошёл поход…». А ещё повторял, что в следующий раз Тэхён просто обязан взять Чонгука с собой, ведь он уже достаточно взрослый и сможет вынести любые трудности в бою. При этом корчил суровую мордашку, которая в действительности не внушала ни капли страха, напротив, заставляла Генерала лишь снисходительно улыбаться. — Он в своих покоях. Ему немного нездоровится. — Что с ним? Лекарь осмотрел его? — Альфа спешно сбросил последние части доспехов, проигнорировав помощь слуг. Затем двинулся в сторону личных покоев Чонгука. Бета мелкими шажками последовал за ним, передвигаться настолько быстро было слишком тяжело для него. Лишний вес давал о себе знать, когда нужно было подниматься по лестнице, да ещё и говорить. — Конечно, я сразу вызвал лекаря. Беспокоиться о его физическом состоянии нет причин. У Чонгука просто наступила первая фаза полового созревания. Ну… дело скорее в другом… Ким Тэхён резко остановился. Смотритель Нэнэ заметил его напряжённую спину и то, как задрожали пальцы на руках. — Мой господин, у него был нервный срыв, когда лекарь объяснил ему, что предназначение омег — это рождение детей, а не армия. — Разве это не твоя вина? Вместо уроков литературы и музыки он изучал тактику боёв. И ты постоянно уверял меня, что с возрастом Гуки остынет к этому делу, но что теперь? — Господин, он с малых лет восхищается вами и старается во всём подражать. Вы для него словно старший брат. Вот почему он так усердно… Тэхён испустил тихий рык, означающий крайнее недовольство. Больше альфа не стал тянуть время и завернул за угол, но у дверей он вдруг замешкался, не решаясь их открыть. Его дыхание стало тяжёлым, плечи будто закаменели, и на шее вздулись вены. — Вы не войдёте? — робко спросил Нэнэ, стоя позади. — Позже. — Он медленно развернулся. Движения его тела казались какими-то неловкими, а выражение лица странным. Взгляд будто не фокусировался ни на чём. Альфа неуверенной походкой направился к себе. А после того, как оказался в спальне, хриплым голосом потребовал: — Отправь ко мне кого-то из моих наложников.

***

Двое стражников поклонились и отворили двери императорских покоев. С лёгким шелестом шёлковых одежд внутрь прошагал омега, чей ранг столь высок, что уступал лишь самому Правителю. Ким Сокджин был воистину прекрасен: пепельные волосы, достающие до поясницы, серого цвета глаза, фарфоровая кожа и пухлые губы приближали его облик к сказочному персонажу, изображенному на древних портретах. Благодаря своей красоте ему удалось привлечь внимание Его Величества, и сразу после первой ночи был издан указ о роспуске гарема. Эта новость ошеломила всех без исключения. Советники и министры выступили против такого радикального решения. Каждый наложник имел родственные связи с чиновниками, и естественно, что никто не хотел терять рычаг влияния на Императора. Однако протестовать было бесполезно. Евнух Кан вывел Сокджина в зал, чтобы продемонстрировать всем метку принадлежности на его шее. От обычной метки она отличалась тем, что оставлялась не зубами, а клыками. Всем было известно, что клыки отрастают только в том случае, если альфа повязал своего истинного омегу. С этого момента не имело никакого смысла держать при себе гарем, ведь теперь никто не был способен привлечь Императора в интимном плане, кроме Сокджина. — Это ты… — ласково прошептал альфа, сидя за столом с кучей бумаг. У него был уставший вид, но появление омеги мгновенно заставило Намджуна ощутить прилив энергии. Сквозь незашторенные окна проникал мягкий свет заката, погружая убранство комнаты в разные оттенки оранжевого. Омега прислонился к краю стола и притронулся пальцами к чужому подбородку. — Кто ещё может быть? — Сокджин обратил внимание на одно письмо с печатью из главной лечебницы. — Что-то случилось? Ты уже несколько дней не выпускаешь из рук этот свиток. Император не желал обременять омегу государственными проблемами, но в данном вопросе ему действительно был нужен совет. — С каждым годом рождаемость сильно сокращается. Плюс ко всему, из-за нехватки омег альфы не могут создать семьи. Нужно срочно принять меры… — начал было объяснять суть Император. Сокджин резко перебил: — Зажиточные дворяне держат в своих гаремах по несколько десятков наложников, а простые альфы остаются одинокими. Вот в чём причина дисбаланса. — Ты так думаешь? — Если ты отправишь инспекцию ко всем наместникам, то убедишься в моей правоте. — Хм… — Лоб Намджуна нахмурился под тяжестью услышанных слов. Он даже не рассматривал этот вариант. Немного подумав, он задал вопрос: — А захотят ли омеги покинуть гаремы, где их полностью обеспечивают? Им придётся жить в более скромных условиях, если выйдут замуж за простолюдинов. — Но всё же стоит предоставить им права выбора, разве нет? Не всегда богатство приносит счастье. — Согласен. Тогда я подумаю над этим. Альфа отложил письмо и поднялся, обхватив омегу за пояс. Убрав прядь волос за ушко, он слегка прикусил за верхний краешек, лизнул, затем скользнул ниже к шее, чтобы втянуть там медовый запах. Ещё пара дней, и аромат раскроется до той степени сладости, что Его Величеству будет не до государственных дел. Прижимаясь плотно к чужим бёдрам, Намджун продемонстрировал то, насколько твёрдо у него стояло в штанах. — Быть может, в эту течку нам подать пример нации и завести маленького принца? Как ты на это смо… Ай! — Альфа взвизгнул от неожиданно прилетевшей оплеухи. — Хитрый похотливый лис! Я думал, ты серьёзно советуешься со мной, а ты? — Сокджин провёл рукой по ткани, где остался мокрый след от предэякулята. — Я не хитрил. Ты куда? Побудь ещё немного со мной. — Разве тебе не нужно издать указ? Не хочу тебя отвлекать.

***

— Ещё не закончили? Сколько можно возиться с ним? — искривив худое лицо, крикнул смотритель Чжан. Он приблизился к юному омеге, которого слуги облачили в тонкую длинную рубаху. Он окинул его внешний вид оценивающим взглядом, затем отдёрнул воротник так, чтобы оголить соски. — Не трясись ты так, хозяину по вкусу нежненькие омежки, как ты. И если не станешь брыкаться, то больно не будет. — Пожалуйста, не надо. Я не хочу становиться его наложником! — снова принялся умолять омега, цепляясь пальцами за рукав смотрителя. — Хочешь ты или нет — не имеет значения, глупый мальчишка. Плакать нужно было тогда, когда твои братья заключили сделку с моим хозяином. Теперь уже поздно. Чимина толкнули к выходу, направляя в сторону личных покоев наместника Муцина. Это был до жути неприятный альфа с морщинистым лицом и весь в бородавках. Лишь от одного взгляда на него неприятно скручивало живот. И Чимин с ужасом понимал, что если сейчас он попадёт к нему в комнату, то скорее перережет себе горло, чем ляжет под него. Он ненавидел своих старших братьев, которые были настолько алчны, что продали его при первой же возможности. Он ненавидел Императора, который хоть и поменял много вещей к лучшему, но всё ещё закрывал глаза на проблемы омег. На то, что их использовали, словно товар. Он ненавидел абсолютно каждого богатого альфу, считавшего себя выше просто потому, что родился с золотой ложкой во рту. И Чимин не собирался сдаваться. Поэтому, когда до нужных дверей осталась пара шагов, Чимин рухнул, словно мешок картошки, прямо на пол. Благо, актёрских талантов ему хватило, чтобы смотритель Чжан поверил, что омега в самом деле лишился чувств.