Мне (не) нужна помощь

      Впервые Лю Цингэ обнаружил неладное, когда пришел на Цинцзин в непривычное для себя время дня — вернее, утра. Дело было всего лишь в веере, в очередной раз найденном на собственном пике (и почему этот глупый дурак продолжает терять свои вещи так просто?). Таскать за собой вещи Цинцю было по крайней мере накладно, особенно учитывая, что уже через час он с учениками должен спуститься на задание в город у подножья Цанцюн. Поэтому не будет ничего необычного в том, что Цингэ заглянет к шисюну Шэню и отдаст веер прямо сейчас, ведь так?       Не признаваться себе в привязанности к Цинцю было так удобно.       Цинцзин встретил утренней росяной свежестью и тишиной. Еще только час Тигра: холодное солнце уже осветило бамбуковый лес, но ученики все еще не поднялись для тренировок. Вероятно, не самое удобное время для дружеского визита, но Цингэ знал, что застанет хозяина пика бодрствующим: тот любил рассветы. Утренняя прогулка по стрекочущему лесу была частью его рутины.       И в этот раз было так же. Лю Цингэ нашел Цинцю всего в ли от бамбукового домика, и в этом не было бы ничего удивительного — но Шэнь Цинцю согнулся и сидел, упершись коленями в мокрую землю, и выглядел так, будто ему было плохо. Что-то тревожное дернулось в груди Цингэ, и он в несколько больших шагов добрался до шисюна. Заслышав шаги, тот резко дернулся и поднялся, состроив равнодушное лицо.       — Что с тобой?       Слова вырвались сами собой. Взглядом лорд Байчжань окинул хозяина пика и нахмурился. На светлом ханьфу зеленели следы травы, отвратительно желтой по сравнению с привычным цветом цин верхнего одеяния. Цинцю… упал?       — Ничего серьезного, шиди Лю, — отстраненно начал мужчина, но вскоре в голос влились знакомые мягкие нотки, на губах появилась едва заметная вежливая улыбка, которую обычно Цинцю прятал за веером. — Что привело тебя сюда в столь ранний час?       Кстати о веере… Цингэ нахмурился, уловив попытку ускользнуть от вопроса, но все-таки снял с пояса веер и протянул перед собой. Видеть шисюна без столь привычной вещи казалось непривычным. Но Цингэ мог поклясться, что вееров больше, чем один: в его руках побывало не меньше десяти из пропавших!       — Твоя невнимательность, — ответил Лю Цингэ, наблюдая, как на лице собеседника появляется добрая усмешка, а рука поднимается к протянутой вещице. — Очевидно, именно из-за нее ты споткнулся?       — Это… наверное, — странным голосом шепнул Цинцю, вызвав еще больше тревоги. Что случилось сегодня с поведением этого человека? Он по утрам всегда такой рассеянный? Казалось, что так на него влияет только раздражающее присутствие Ло Бинхэ. — Спасибо, что нашел веер.       Пальцы неловко сжались вокруг деревянного древка, дрогнув на мгновение так, будто совсем онемели от холода. Лю Цингэ мгновенно перехватил чужое запястье, чтобы тщательно осмотреть пальцы. Цинцю вздрогнул и зашипел. Пальцы были без синяков и царапин — никаких повреждений. Проблема обнаружилась чуть ниже: в самом тонком месте запястья лиловела свежая гематома. Нехорошо торчала под кожей лучевая кость. Перелом?       — Ох… — воскликнул Цинцю и замолчал, почему-то скользнув взглядом по лицу Цингэ. Рука в захвате не дергалась, но легко было считать острое напряжение, сковавшее тело Шэнь Цинцю. — Кажется, у меня сломана рука. Это не проблема, шиди Лю: всего лишь немного ци…       Горный лорд, сломавший руку от простого падения — это не укладывалось в голове. Особенно учитывая, что этим горным лордом был чрезвычайно аккуратный Шэнь Цинцю, предпочитающий заботиться о точности своих движений. Цингэ не настолько тупой, чтобы поверить, что все это — случайность. Хватку он все же разжал.       — Если ты болен, отправляйся на Цянцяо, — приказал Цингэ, предполагая, что подобную небрежность не могла вызвать простая усталость. — Бинхэ в курсе? Лицо Цинцю раздраженно дернулось, а потом застыло. Он вновь надел маску привычной холодности, которую часто носил в период ученичества этого настырного демона. Цингэ мысленно согласился: его бы тоже раздражало постоянное присутствие агрессивного щенка рядом. И теперь, хотя Повелитель демонов Юга являлся на Цинцзин не чаще пары-тройки раз в дюжину дней, этот Ло Бинхэ все еще оставался той еще занозой в заднице. (Особенно в заднице Цинцю, мрачно усмехнулся про себя Цингэ).       — В курсе, — коротко отозвался мужчина и все-таки взял из другой руки незваного гостя веер. — Еще раз спасибо, шиди Лю.       — Мелочи.       — Ты собираешься на охоту? Кажется, не прошло и недели с твоей предыдущей вылазки. Юэ Цинъюань по-настоящему эксплуатирует тебя.       — Сегодня это практика для учеников, — отозвался Лю Цингэ, все еще разглядывая странное лицо шисюна. Оно было бледнее и тверже обычного; взгляд ни на чем не задерживался надолго и избегал лица собеседника. — Судя по всему, очередной мелкий придорожный дух. Хочу посмотреть, как много из моих новеньких не справится.       — Надеюсь, это не те несчастные, которых ты взял месяц назад. Они же совсем еще зеленые! Едва ли у них получится что-то на одних лишь талисманах, без мечей.       — Они должны понять, что слабые, — пожал плечами Цингэ. Новеньких он всегда водил на охоту исключительно для устрашения и был даже рад легким травмам: это был отличный способ показать малышне, что случится, не удели они достаточно времени своему культивированию и тренировкам. — В любом случае, я собираюсь посмотреть, как они будут действовать.       Цинцю хмыкнул и, кажется, немного расслабился, привычно раскрыв в здоровой руке веер.       — Я мог бы составить вам компанию.       — Лучше сходи к Му Цинфану и попроси его сделать что-нибудь с этой твоей… рассеянностью, — последнее слово вышло изо рта с неловкостью, и в ногах появилось желание убежать. Цингэ развернулся, но усилием воли заставил себя остаться на месте.       — Выглядишь так, будто не спал несколько суток. На несколько секунд повисла неловкая тишина. Цингэ покраснел до кончиков ушей. Он серьезно только что сказал Цинцю, что тот выглядит плохо?       — Шиди Лю так заботлив, — разрушил тишину Шэнь Цинцю и вдруг издал короткий смешок. Такой же насмешливый звук донесся до Цингэ, когда тот стремительным шагом направился прочь, не попрощавшись. Он не хотел видеть это ехидное выражение, ясно? Никому не нравится, когда над ним смеются. Особенно если это Цинцю.

***

      Этот скромный учитель полагал, что выбил неплохую концовку для «Пути гордого бессмертного демона». В конце концов, Юэ Цинъюань не пронзен десятью тысячами стрел, школа Цанцюн не сожжена дотла обиженным главным героем, а этот Шэнь все еще жив и даже сохранил в целости все свои конечности. Но стоило признать: сюжет закрутился в довольно странную петлю и привел его к неожиданному… эм, положению. Едва ли в самом начале своего пути в этом мире Шэнь Юань предполагал, что окажется в гареме протагониста.       Нет, формально он все еще был свободным человеком (и за это стоит благодарить Бинхэ, который согласился на отчаянную просьбу учителя), но это никак не отменяло тех сомнительных отношений, что сложились у него с учеником. После того нелепого способа удержать мозги полудемона внутри его головы на хребте Майгу (того самого способа, который братец Самолет сделал панацеей в этом чертовом мире), Бинхэ продолжал приходить к нему с этой просьбой снова… И снова, и снова.       Какого дьявола, Система?! Для этого в его гареме уже есть больше сотни сестричек! И среди них, между прочим, тоже были культиваторы.       Шэнь Цинцю вовсе не обязательно было повторять тот травмирующий опыт, чуть не лишивший его жизни, чтобы стабилизировать чужую ци (объясните это Бинхэ). В первый раз (по счету, наверное, второй?) Цинцю на самом деле попытался отказаться. О, он вполне очевидно выразил все свое негодование! Бинхэ возражение проигнорировал и ласково (пока дело не дошло до непосредственного соития) повалил учителя на пол в бамбуковом домике. И очень четким голосом, в котором считывалась явная угроза, напомнил, что Цанцюн все еще процветает только потому, что нравится шицзуню (а шицзунь нравится Ло Бинхэ). В общем, у этого Шэня был выбор между уничтоженной школой и уничтоженной хризантемой.       По крайней мере, после второго в своей жизни секса он не чувствовал себя так, будто способен откинуться без помощи Му Цинфана. После третьего раза ему даже удалось самостоятельно оказать себе первую медицинскую помощь. Шэнь Цинцю вполне мог бы похвалить ученика за улучшение его любовных навыков. Станет ли когда-нибудь эта вынужденная близость хотя бы… ну, не болезненной? Бинхэ, только не говори, что этой пытке подвергаются все твои жены!       Окей, у Шэнь Юаня были некоторые проблемы. Он был тушкой для битья (читай: объектом больной страсти протагониста) — и не мог прекратить это, потому что Бинхэ популярным языком объяснил последствия его нерешительности. В общем, ему угрожали. Да, это именно тем и было, ха-ха. Но тогда, на хребте Майгу, это вроде как было его собственным решением, позволившим вернуть бурю обратно в стакан. И он не жалеет. Определенно нет.       В общем, только последствия его собственного выбора привели к тому, в каком положении Шэнь Цинцю оказался. Система, все дыры в сюжете заполнены — пора вернуть хоста обратно! Если бы первое его тело не погибло от порции просроченного ужина, это было бы отличным решением. Теперь, вроде как, возвращаться было некуда. Цинцю приказал себе смириться. Что ж, ему хотя бы удалось сохранить жизни сотоварищей по школе и уберечь себя от судьбы человеческой палки. А тело совершенствующегося вполне способно исцелить себя после губительного опыта достаточно, чтобы не превратиться в калеку. Возможно, это действительно лучший вариант сюжета, который способен был выбить у паршивки-Системы Шэнь Юань.       Но ему было больно. Очень больно. Что он мог с собой сделать? В какой-то момент испытывать этот странный предвкушающий ужас в груди стало привычно, так что Шэнь Цинцю почти научился вежливо улыбаться в присутствии Бинхэ и даже искренне радоваться приготовляемым им иногда блюдам. И этой ночью он, к собственному удивлению, даже не был безнадежно порван в своем самом чувствительном месте. Сломанное запястье не в счет: такую боль он уже почти научился игнорировать. Лю Цингэ совсем не помог. Этот мастер может и выносливый, но ради всего святого, Цингэ, когда-нибудь пора запомнить, что захват Бога Войны с Байчжань может запросто переломать кости. Особенно если эти кости уже сломаны!

***

      Шэнь Юань по-настоящему испугался, когда словил первую в жизни (в обеих жизнях!) паническую атаку. Она пришла в смешное время: уже после того, как Бинхэ вытрахал ему все внутренние органы и свалил обратно в Царство демонов. Цинцю просто отключился в лохани с водой, в которую лег отмокать, а потом проснулся в непрозрачной красной воде и очень — очень! — испугался. Он, конечно, знал, что между бедер у него не все хорошо, но не думал, что вытечет так много крови. Эй, Система, это такая особенность культиваторов — быть портативным донорским пунктом?       В общем, да, пока Шэнь Юань не вылез из лохани, он чувствовал себя задыхающейся на суше рыбой: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Воздух поддался и расправил сморщившиеся легкие только в соседней комнате. Заходить в маленькую комнатку, предназначенную для купания, больше не хотелось. Только едва ли Шэнь Цинцю позволит кому-нибудь увидеть эту сраную бочку собственной крови в его доме. Не хотелось даже представлять, какое лицо будет у Юэ Цинъюаня, узнай он о невеселых буднях шиди.       Вторая паническая атака накрыла его во время секса. Ло Бинхэ как-то неудачно вывернул ему руки, прижав к изголовью кровати, пока Юань спиной ездил по простыням — от острой тянущей боли в плечах что-то в сознании щелкнуло, заставив вспомнить о судьбе оригинального Шэнь Цинцю. Давний сон с визитом Бин-гэ, превратившийся в его личный кошмар, совсем не помогал ситуации. Воздуха в легких резко стало не хватать, а мышцы напряглись, будто тело бросили в ледяную воду. На этом позорные симптомы прекратились и схлынули — получилось взять себя в руки. Вторая волна (возможно, это он так отходил?) пришла к нему уже ночью, заставив трястись в одиночестве на заднем дворе у бамбуковой хижины. Удивительно, но именно холодная вода тогда помогла ему успокоить разгоряченную голову.       Возвращаясь в домик с мокрыми волосами, продрогший Шэнь Юань готов был признать, что у него проблемы. Насколько уместным будет выпросить у Му Цинфана мешочек с успокаивающими травами?

***

      — Ты снова плохо спишь, шисюн Шэнь? — спросил удивленно целитель с Цянцяо, недоверчиво хмуря брови. Уже очень давно этот человек не являлся на пик целителей с проблемами сна. Последний раз это было чуть больше пяти лет назад, после рокового собрания Союза Бессмертных, когда его ученик числился погибшим. Уже около десяти лет Цинфан думал, что ментальное нездоровье лорда Цинцзин сошло на нет. После того сильнейшего искажения ци шисюн, казалось, стал чувствовать себя намного лучше.       — Если так, я бы хотел проверить твои меридианы и прослушать пульс.       Цинцю мысленно скривился, представляя перекошенное лицо Му Цинфана, заметь он общее состояние тела своего собрата по школе. Ну, и разорванную задницу, все еще оставляющую кровавые следы на его нижних одеяниях. Такого позора, пожалуй, лорд Шэнь бы не вынес.       — В последнее время у меня много дел, и концентрация внимания оставляет желать лучшего, — натянуто улыбнулся он. — Полагаю, мне не помешает немного успокоить душу.       А еще у него неправильно срослась кость на запястье. Видеть эту уродливо торчащую бугорком косточку точно никому не стоило. А ломать себе руку, чтобы вправить эту мерзавку обратно, Шэнь Юань пока еще не был готов.

***

      Кажется, травяной настой помогал, но что-то в организме все еще оставалось сломанным. За последние пару недель Цинцю ни разу не проваливался в леденящий душу приступ ужаса, и это несказанно радовало, однако вместо этого пришла непривычная апатия. Эффект от трав напоминал сильнодействующие антидепрессанты с сомнительными побочками. Одна из них настигла Шэнь Юаня прямо во время утренних занятий.       Это был всего лишь урок игры на цине, ничего необычного. Ученики демонстрировали свое домашнее задание, Цинцю указывал на неточности и хвалил за хорошо отыгранные партии; к середине занятия и сам сел за инструмент, начал неторопливо перебирать струны, рассказывая об авторе музыки… И почувствовал, как почему-то сжалось горло, начало пульсировать в голове. О, и… он что, плакал? Слезы непроизвольно потекли из глаз, и контролировать их было решительно невозможно. Да он даже не знал, почему плачет!       Дети пораженно затихли, приглушив струны своих инструментов. Цинцю спокойно поднялся с места, извинился и объявил о завершении урока. Мин Фань попытался последовать за ним, Инъин торопливо шагнула следом. Шэнь Цинцю остановил их глухим строгим голосом и даже не обернулся, скрывшись за дверью бамбуковой хижины. Ох, оказывается, он так давно не плакал. Привычки тела Шэнь Цзю редко позволяли лить слезы, и Юань был благодарен за эту выдержку, потому что иначе ему давно сняли бы все баллы за ООС.       Замкнуться в собственном домике оказалось и хорошо, и плохо одновременно. Теперь никто не мог видеть непрекращающихся слез, изуродовавших лопнувшими капиллярами его глаза, но и сделать что-то с этим болезненным состоянием не получалось. Прекратить плакать не получалось (по крайней мере, надолго), но и выплюнуть этот комок из себя в едином порыве истерики — тоже. Цинцю взялся за медитации.       Через полчаса в дверь постучали, заставив вывалиться из неустойчивого спокойствия. Черт, только Бинхэ сейчас не хватало! После нескольких глубоких вздохов он наконец бросил короткое «Входите!», не меняя позы для медитации. Глаза все еще оставались прикрытыми, и Цинцю был почти рад, что слезы больше не катились бесконечно из этих чертовых глаз. Он даже чувствовал себя на удивление собранным.       — Сяо Цзю? — донеслось тихое и встревоженное от двери. Горный лорд удивленно поднял взгляд, остановившись на фигуре Юэ Цинъюаня посреди комнаты, и заметил мелькнувших в отдалении учеников. Паршивцы нажаловались, да?       — Приветствую Чжанмэнь-шисюна, — ровным голосом сказал Цинцю и наконец поднялся с места, чтобы выразить должное почтение вышестоящему по рангу. — Что привело тебя сюда? Собрание глав пиков будет только через два дня.       — Твои ученики сказали, что тебе плохо, — нахмурился Цинъюань и подошел ближе, внимательно вглядываясь в спокойные черты лица напротив. Цинцю невольно раскрыл веер и спрятал за ним лицо. Ему никогда не нравилось, когда пялились так… навязчиво.       — Если я завершил уроки раньше, это вовсе не означает, что я испытываю недомогание, — холодно ответил Цинцю и тут же отвернулся, пряча взгляд. Не говорить ведь главе секты, что у его дорого шиди наметились беды с головой? Психотерапевтов в этом мире пока не придумали, а делиться своими тяжкими мыслями с кем-то в Цанцюн не хотелось. Да и едва позволит Система.       — Кто-то обидел тебя? — продолжал наступать гость. Тревога в его голосе нарастала, а у Цинцю начинало вспыхивать внутри глухое раздражение. По крайней мере, раздражением это было до поры до времени. — Ло Бинхэ что-то сделал? Если это так, Сяо Цзю…       — Тебе лучше уйти, — прервал встревоженный голос Шэнь Юань, чувствуя, как снова схватывает в спазме горло, и проклиная организм за неподчинение. Глупое тело, неужели ты собираешься расплакаться прямо перед главой Юэ?! — Мне не нужна помощь.       Уж точно не от владельца меча Сюаньсу. Сталкивать его с Ло Бинхэ означало двигать сюжет в сторону оригинала. Нельзя было допустить гибели этого человека. Потому что тогда Шэнь Юань точно будет знать, что это его вина — не Ло Бинхэ. А в своем собственном состоянии Цинцю виноват сам: не углядел, не исправил сюжет достаточно. И, на самом деле, этот вариант был намного лучше, чем гибель всех друзей и товарищей в этом мире.       — Сяо Цзю! — воскликнули совсем близко, где-то над правым плечом, и Цинцю вздрогнул, панически отшатнулся в сторону и чуть не сбил книжный стеллаж. Цинъюань развернул его к себе и крепко сжал плечи. На лице у него было хмурое, но очень испуганное выражение, которому не получалось дать определение. Шэнь Цинцю с запозданием понял, что щеки снова мокрые от слез. Черт. Как давно он плачет? — Пожалуйста, успокойся. Твои меридианы нестабильны — может случиться отклонение ци. Тебе нужно на Цянцяо.       — Нет! — почти испуганно воскликнул Шэнь Юань и снова попытался отстраниться. Руки главы Юэ все еще плотно смыкались на его плечах. Горло снова неприятно сжало спазмом, и стало вдруг кристально ясно, что его всего трясет, как при очередном приступе. О, так значит, они никуда не пропали?       — Тогда считай это приказом, — хмуро проговорил Юэ Цинъюань и, наконец, отпустил его плечи. Он все еще возвышался живым шкафом посреди комнаты, будто ожидая, что этот его приказ исполнят сиюминутно. У Цинцю подгибались колени, но он упорно не подавал виду, сделал несколько шагов назад, снова отвернулся, поправляя несуществующие несовершенства прически.       Цинъюань впервые приказывал ему?.. А ведь он избегал этого даже после отравления Неисцелимым, все равно позволив отправиться в город близ Хуаньхуа. Цинцю попытался сконцентрироваться и успокоить себя. Идти на осмотр к Цинфану ему отчаянно не хотелось, но, может быть, удастся спихнуть все на стресс? Последние раны от близости с Бинхэ зажили еще вчера, все синяки сошли. А шиди Му и так уже знает о его раздраженном состоянии. Что ж…       — Хорошо, — сказал тихо Цинцю. Будь что будет.