Вино и разбитое стекло

Этот мир сделал из меня эгоиста Здесь не дают парить, следят что б ты летал низко Меня ведь всё равно нет в списках на проход в В Эдэм Так почему же мне нельзя грешить, как и всем? Сделайте мне анестезию с меня хватит боли, С меня хватит роли палача в естественном отборе Я перешёл дорогу многим, да и чёрт с ними Все дороги ведут в Рим, встретимся в Риме

      Если мне кто-то ещё хоть раз глядя в глаза скажет, что хотел бы быть на моем месте… я ему пулю в лоб пущу! Нет, конечно, не при всех, устрою ему близкое знакомство со мной интересным, так сказать, а потом буду потрошить при этом держа его в сознании.       Именно так я себя чувствую, так и никак иначе. Разодранным изнутри в такие клочья, что странно, что оболочка не рассыпается. Внутри всё успело и сгнить, и пеплом стать и льдом — да, слишком разные крайности, но разве это странно с моим то жизненным опытом?       Нет… Живя с насилием под боком ты к нему ни то что привыкаешь, ты подсознательно становишься его частью. Не по своей воле. И у тебя остаётся два варианта: по пищевой цепочке вверх или вниз. Другого не дано, как бы ты не старался искать, как бы ты отчаянно не сопротивлялся… оно уже внутри, можно лишь научиться контролю.       Но с этим можно жить. Как и с любой другой патологией, как и с любым другим диагнозом — до прогноизируемого конца. Летального, и не от слова полёт. И хуже люди живут, а я…       Счастлив? Не знаю какое понятие в это нужно вкладывать, но по словам некоторых знакомых точно должен таковым быть. Ну… я же богат, то раз, внешность у меня отличная то два, связи ого-какие то три, а вот как я этого добился — мало кого интересует.       Деньги… это бизнес, работа — много очень дохуя часов и суток вкалывания на себя любимого, конечно, чтобы в 24 быть хозяином нескольких клубов и баров. Не «золотая молодёжь» на все папочкины деньги покупающая всё, а человек стихия сминающая всё на своём пути.

Достало…

      Внешность? Это вообще легко, всего-то туево количество часов в спортзале, бассейне и нехилая сила воли. Не было бы её — не было бы и меня. А эти жирные алкаши только и звездят, что на них не смотрят — блять, я бы тоже не хотел смотреть на их жирные хари, но… это прямо к следующему пункту…

Устал…

      Связи. Это даже не осиное гнездо или гадюшник, это огромное и мерзкое нечто, что держится на деньгах, понтах и угрозах.       М-да, быть часть всего этого — вот мой счастливый билет. Наследство. Как бы не старался избежать — чему быть, того не миновать.       А хотелось бы… хорошенько потрепать кого-то плаггом или плёткой. Почти нежно, почти любя. А потом сношать на столе, вытрахивая душу (или что там внутри) из тела, выдирать из горла такие звуки, которых в природе и существовать не должно. Сжимать горячее податливое тело бьющееся в сладких судорогах. А не слушать Петра Палыча, который хочет содрать с меня побольше денег под предлогом улучшения системы безопасности.       Посылаю его… в путешествие к моему нац.безу, вот пусть сами без меня разбираются.       У меня были планы… Трогательные планы, так бы и трогал его и трогал и трогал. Везде.       Он же таким чувствительным оказался, даже не сколько физически как морально. Такой сладкий, даже когда на грани истерики.       Такой невинный. Противоположность мне…       Влажная после бассейна кожа, капли стекающие по гибкому телу, не хрупкому и нежному, а с идеальным комплексом мышц. Такой нежный и бархатный на ощупь — моментально покрывающийся мурашками от каждого прикосновения. Мне даже не захотелось причинять ему боль — что уже интересное начало. Я не оставил ни одной метки, ни единого пятнышка играясь с ним.       Это была игра на грани нежности. Он таял от самых ласковых и нежных прикосновений, что же тогда будет если надавить сильнее?       Ему было стыдно лежать подо мной совсем голым и сводить ноги, а мне нравилось вдыхать его запах. Как он там говорил — мед и орехи? Да… сладкий и тягучий как мёд, я даже не касался его внизу, но штанами ощущал насколько там липко. — Боишься? — шёпот на краснеющее ушко. — Д-да… — Судорожно и возбуждающе. — Хочешь остановиться? — поцелуй в шею. Венка так и пульсировала разгоняя кровь по телу, а вместе с ней и ярчайший адреналин. Её можно было бы прокусить и окрасить всё в алый. — Неееееет, — стыдливый шепот и искусанные губы. Искусанные не мной — это уже не правильно.       Слизывать воду с его кожи и сменять её на слюну было наваждением. Словно стресс остался в кабинете и сейчас я сосредоточился только на этом невинном мальчике, его чувствительном теле и стыдливых реакциях.       Игра в слова через смс ему явно пришлась по душе, но в моих руках он все ещё чувствовал себя… неуютно. Это стоит исправить, позже. А пока водить ладонями от его ключиц до поджимающегося в напряжении пресса. Что он там спрашивал про воск и лёд? Если таким образом он делал намёки, то я был согласен ему подыграть. На своих правилах. — Живой? — наклонился и дождался взгляда глаза в глаза. Его уже вело, но кивнуть он смог. — Переворачивайся. — Прямо в губы.       Как же судорожно он втянул воздух, моё дыхание и несмело сменил позицию, когда я встал с постели. Голая попка так и напрашивалась на смаш/(ч)ный шлепок, но я планировал немного другое. — Ох… — судорожно выдохнул Влад, когда запястья обожгло холодным металлом. Сначала одну руку, а затем вторую. — Наручники, — прошептал я и вдохнул его запах прижимаясь к загривку. — И еще кое-что… — Мммм? — оказывается стоны бывают вопросительными. — Мы обсуждали. — Мягко пересчитываю его позвонки. — Сегодня. Придумай стоп-слово, — шепотом, гладя мягкие ягодицы. — Оно… оно понадобится? — Прозвучало с нервным надрывом. — Может быть. — Roi… — прошептал Влад. — «Руа», король с французского… — Мне нравится. — Поцелуй между лопаток. — и краснеешь ты очаровательно… — Подув на перламутроау ощутил волны мурашек. — Не говори так… — Недовольный вздох. — Оча-ро-ва-тель-но… — тихое шептание. — Ладно, теперь я буду молчать, но ты будешь говорить.       Моя улыбка стала шире, когда Влад кивнул. Я решил не говорить расслабиться, потому что это подействовало с точностью до наоборот. Он все-таки не Нижний. Затем подняв с подноса прозрачный кубик медленно провел им по позвонкам вверх. — Божееее… — метал наручников начал петь.       Моё новое движение, каждое, сопровождалось музыкой металла. Влад старался не дёргаться, но руки не слушались, мне нравилось видеть как он сжимает кулачки и судорожно дышит — ему нравилось. А когда дыхание стало более рваным я решил, что стоит дать немного больше. — Твою же мать! — прошипел Влад, когда первая капля воска стеганула его кожу. — Господи…       С каждой каплей, что ложилась ему на кожу он становился всё более нервным и нетерпеливым. Наручники уже кричали и запястья парня должны были болеть, но лёгкие горячие капли заставляли его дёргаться. Пара мгновений и воск теперь капает на напряжённые ягодицы, а не спину. Вот сейчас — Рррва… — прорычал парень. — Руаааа. — Я моментально убрал свечку. — Прекрати, пожалуйста… — Тшшш, — я гладил его по напряжённой спине, а Влад вздрагивал. Я не понимал из-за чего, а потом. — Блять, Влад!       Умелыми движениями быстро расправился с наручниками и прижал к себе дрожащего парня. Его по-настоящему колотило, грудная клетка так и ходила ходуном, а пальцы вгрызлись ноготками в мою рубашку. — Если это было слишком, ты должен был сказать раньше! — Во мне просыпалось недовольство и гнев. — Именно для этого есть правила… — Нет, просто это было слишком… — он сильнее вжался в меня. — Мне так стыдно. — едва-едва слышно, но уже не душа меня своими руками, а аккуратно гладя мою спину, — я… это просто… нервы… вот!       Выдал и начал расслабляться, а затем подняв на меня смущенный взгляд, отчаянно краснея прошептал: — Мне очень понравилось, — и прижался к моей груди.       А мне ничего не оставалось как гладить это чувствительное создание. Я и не сразу обратил внимание, что белье было влажным.       Маленький скромный мальчик кончил от игры со льдом и воском.       Отличное начало…

***

      Я: «Стоп-слово нужно поменять»

Mr.Wine: «Почему?»

      Я: «Твоё рычание не сильно похоже на несогласие. «Руа» звучит схоже. Подумай еще» — сбрасываю, ожидая недовольства, но то, как звучало это рычание заставляет в паху потяжелеть.

Mr.Wine: «Брейк? Красный? Лимон? Огонь? Ваниль? Персик? Единорог? Чупакабра?»

      Не могу не смеяться. Влад явно размышлял касательно Темы, скорее всего перерыл много бесполезной инфы.       Я: «Ты явно сделал домашнее задание»

Mr.Wine: «Ну а что? Если интересно и полезно, но и приятно ведь?»

Mr.Wine: «Как я понял, цвета — классика, еда — не в тему и значит отвлекает, волшебные персонажи — сбивают с толку…»

      Я: «Да, чупакабра посреди процесса явно бы сбил настрой. Так что выбрал?»

Mr.Wine: «А это обязательно?»

      Я: «Вчера понадобилось. Пусть будет, это как правило»

Mr.Wine: «Как я понял, лучше если один или два слова? А мы, эм… 'договор' составлять будем?»

      Мне понравился этот вопрос, судя по всему Влад решил серьёзно подойти к делу, но подначить так и хотелось:       «Конечно, даже к нотариусу сходим. Тебя что-то конкретное *беспокоит*?»

Я был уверен.

Mr.Wine: «Табу»

      Я: «Что с ними?»

Mr.Wine: «Разве это не стоит обсуждать лично?»

      Я: «Мы увидимся аж… послезавтра. Если ты хочешь предложить какую-то информацию мне на осмысление, то давай сейчас.»

Mr.Wine: «Хорошо. Табу…»

«Любые виды кляпов и затыкание мне рта. Не важно чем. Просто НЕТ. НИКОГДА»

      Я только успел прочитать как пришло ещё одно, заставившее меня досадно поджать губы:

Mr.Wine: «Огонь»

      Я: «Влад, прости, я должен был первым поднять эту тему» Чувствую себя никудышним Домом.

Mr.Wine: «Всё хорошо, пока я его не вижу. Мне понравилось. Особенно наручники.»

      Я: «Понял. Касательно соглашения. Можешь написать свой вариант. Не классически»

Mr.Wine: «Ты хочешь играть не по правилам?»

      Сообщение вызвало у меня улыбку, я сразу же сбросил ответ: «Хочу… Играть на грани»       «Ладно. Не сачкуй на работе. (Жалко нет стикера наручников (»

Mr.Wine: «Главное у тебя есть настоящие. И не одни.)»

★☆★☆★

      Вторник прошёл без эксцессов, что уже радовало, работа всех точек была на уровне, да — начинались каникулы и деньги потихоньку заполняли нашу кассу. Студенты всегда приносили большую выручку, как и все молодые объекты…       Молодые… — Я вас не понимаю? — рыжеволосая девочка с бледными серыми глазами внимательно смотрела на меня. — Что вы от нас хотите? От меня?       Её одежда выглядела ужасно, впрочем как и у каждого здесь. Затертые старые джинсы, явно не её размера, выцвевшая футболка звёздных войн, драные мокасины. Но в серых глазах всё ещё горел огонёк, тот огонь, который показывает, что человек будет выгрызать себе путь до конца.       Вопрос, до чьего конца? — Ты разве сама не догадываешься? Я знаю порядки и довольно внимателен к деталям. Предлагаю тебе сделку. — Это мерзко! — выплевывает девушка, худенькая, почти тощая, с потрескавшимися губами. — Никогда не… — Никогда не говори никогда. — Улыбаюсь. Я знаю, что это мерзко, но. — Сделка. Можешь считать это сделкой с Дьяволом. — Ты будешь гореть в аду! — В глазах всё больше огня. Огня самой жизни. — Да, но это будет не скоро. А пока, — кладу перед ней визитку, — нас всех ждёт ад на земле. Кошмары начинаются задолго до смерти. — Нет, — продолжает смотреть на визитку. — Нет, я не…       Боится. Испугана. Зла. В отчаянии. В ярости. Живая. Настоящая… с такими можно работать, таких можно гнуть и трясти — не сломаются. Она точно не сломается.       Смотрит на меня изподлобья, отчаянно, с сомнением и непониманием: — Тебе с этого что? — Теперь это похоже на разговор. — Мне с этого, солнышко, — недовольно морщится от нового прозвища, — деньги. Большие деньги. — она хочет что-то сказать, я знаю что, поэтому не позволяю. — А тебе хочется жить. Это баш на баш.       Оба молчим какое-то время. Не догадываюсь о чем она размышляет, у неё есть право выбора, может и ужасное, как из открытого самолёта вниз или в чан кипящего варева, но выбор.       У меня его не было. Мне его не предоставили.       А я предоставляю. И уж лучше буду гореть в собственном аду при жизни, но идти по пути который мне противен — тоже интересно. Так же как интересно снимать скальп с человека. Сдирая кожу, царапая ножичком медленно-медленно, наблюдая как кровь хлещет из-под рук. — Уходите, — совсем тихий шёпот. — Просто уходите.       Но визитку берет и прячет в карман. Опасливо. Стыдливо. Поднимает на меня свои серебряные глаза — нежные и искренние, может в другом месте и при другом знакомстве я бы стал ей другом, но нет. Наша реальность жестока. Существуют лишь отношения в фундаменте которых есть выгода, такие отношения — крепкие и долгосрочные. Если такова выгода для обоих, но это бизнес, сегодня конкуренты, а завтра — союзники.

***

      Ничерта в этой жизни нет хорошего.       Да и разве оно нужно? Рука так и тянется к бутылке. Новенькой, запечатанной. Ещё вчера хотел распробовать её с Владом, но получил пощёчину.

Блять.

      Это не конкуренты, это змеи. Ядовитые и слишком скользкие чтобы поймать.       Ставлю бутылку в ящик. Шато ля Виоллет слишком выделяется на фоне виски и бурбона.       Может это всё того не стоит?

●○●○●

25 дней