Вино и разбитое стекло

***

      Уже пятый раз я подгонял список… эм, правил для нашего общения. Это нельзя было назвать договором как таковым, что подписали между собой участники БДСМ, это скорее был список того, что я хотя бы знаю, хочу попробовать и табу. Список получился небольшим и абстрактным, за что Алекс уже меня отчитал, но если мы собрались играть на грани БДСМ и отношений, то это было подходящим вариантом.       Со стоп-словом я заебался. Хотелось выбрать что-то запоминающееся и подходящее, легкое на выговор и простое, но интересное. И тут весь мой филологический пыл как французского так и итальянского языка испарился. Во первых красивые слова звучали странно, а в порыве… эм… страсти! Да, назовём это так, я боялся могу их исковеркать и меня не поймут. И что в таком случае будет мне знать не хотелось…       Начинали гореть не только щеки, но и задница. И не в хорошем смысле… Если бы не звонок и не сдача отчётов непосредственному начальнику, я бы поплыл… именно поплыл, растекся бы лужицей на столе и не был бы способен на передвижения.       Ещё мне не раз приходилось читать, что у геев в этом смысле все не так, как у гетеросексуалов: мол, мужчины, склонные к однополым связям, проще относятся к разовым контактам, легче меняют партнеров, а постоянные, длительные отношения в их среде — и вовсе дело редкое, почти невероятное… и это возвращало к теме свободных отношений.       Нет, я это всё отлично понимал (мне так казалось), но учитывая что у меня опыта не было… было стыдно налажать. Я уже и так дважды кончил можно сказать от просто прикосновений и ласк. А Алекс? Блять, в голове было так пусто, что я не то чтобы не предложил ему, эм… руку помощи.       Меня вырубило.       Испанский стыд! Хотя скорее итальянско-французский. Так ещё и самому придумывать, чего бы мне хотелось — уши горели неистово. Придумывать, ишь как…       Но мою идею про лёд и воск он воплотил, хотя в тот момент я думал, он меня выдерет как шлюху. С таким то взглядом прямо в душу, там даже трепетать всё перестало. Два ощущения переплетались впитывая друг друга — возбуждение и страх. Казалось бы, несовместимые, но как видно, весьма близко стоящие.       О мой Бог! Как же у меня стоял. Холодные наручники и я перед ним на животе — такой безащитный. Его ладони горячие, а взгляд — мне казалось он сканировал меня насквозь, скользил своими ртутными лазерами не по коже, а по мышцам, внутри меня, сканировал вены и артерии, царапал своим взглядом кости. Блять.       Меня напугала смс-ка. От Игоря: «Обед в 13:30. В 'Портофино'» Меня обрадовала хотя бы выбор заведения — итальянская кухня, а вот разговор предстоящий во время этого ланча мне точно не понравится.       Я и не ошибся. Меня почти внимательно выслушали, когда я рассказывал про учёбу и всё связанное с работой, но как только я перешёл на тему прекрасного — вина — меня остановили. Начался монолог «отца»… о том, что мне не стоит зазнаваться и лучше потратить больше времени на улучшение навыков… Куда уж больше? О том, что для меня нашли курсы повышения квалификации и даже записали уже. О том, что лёгких заданий на работе больше не будет — меня достаточно проверили и я неплох.       Неплох!!! Я, который переделывал отчёты предыдущего своего коллеги, я, который и так оставался на почти час дольше чтобы помочь со всем чем смог бы, я, который искренне надеялся, что меня хотя бы раз оценят по достоинству… Я сдался… — Если вы уже записали меня на курсы, то я бы хотел извиниться и попросить их перенести. — 'Отец' смотрел на меня и я видел как его глаза наполняла ярость: — Мне нужно ещё время чтобы полностью разобраться в компании, а уже после улучшать свои навыки. — Нет, ты будешь посещать вечерние лекции со следующей недели. — Безапеляционно прогремело над нашим столом. — Ты уверен? — Я старался выглядеть как сын беспокоящийся об отце: — У меня нет практики даже должного теперешнего уровня, если я его повышу, то буду чистым теоретиком. Да, — он хотел перебить, но я не позволил, — я уверен, что справлюсь, но нужно разграничить это время.       Да, простите но мне нужен месяц без мозгоебства чтобы провести его с шикарным мужчиной. Особенно по вечерам и ночам. И явно менять такое времяпровождение на выслушивание неинтересных лекций неинтересного предмета я не собирался. Я был впервые готов стоять до самого конца, хотя и не знал, насколько всё может зайти с Алексом.       На удивление и мою огромную радость отец согласился повременить, но только на этот месяц. Мы выходили из зала как я натолкнулся на Алекса. В прямом что ни на есть смысле! Я был в ахуе, думаю он тоже. Он быстро просканировал меня своим внимательным взглядом и уголки его губ чутка приподнялись. Затем рукопожатие с моим отцом, представление кто они есть и Алекс вместе со своими спутниками откланялся.       Отец был явно чем-то недоволен, а уже в машине рассказывал чем. Этим самым ублюдком — Александром Тигрóвым, а точнее его отцом. Они по молодости что-то делили и не поделили, вот только странно было то, что сферы влияния и сам бизнес был абсолютно разным.       И мне не понравилось как Алекса назвали ублюдком, так не понравилось, что на кожаном сидении ауди появились приметные полосы. Да и взгляд на Игоря у Алекса был странным. Мне даже показалось, что надменным, но такого быть не могло. Игоря в городе знали и уважали все, а кто-то и побаивался. — Не общайся с этим выблядком, — выплюнул Игорь, когда я уже выходил из машины. — Это с чего так? — нервы коротило словно меня были заряженным электролитом.       Игорь недовольно скривился и тихо выругался, бросил мне отмазку — не важно  — и машина тронулась.       Внутри замигала тревожная кнопка. Что-то было подозрительно не так. И я не был уверен, что хочу это выяснить…

***

— Добрый вечер, — Мягко прошелся приятный голос по моим нервам, — ты немного припозднился. — Прости, — с ехидной улыбкой, отворачиваясь от хозяина квартиры я прошмыгнул внутрь. — Игорь забросил меня большим количеством бумаг, хотя на словах сказал, что наоборот — даёт мне полную свободу.       В ответ на это Алекс хмыкнул и прошёл за мной на кухню. Здесь, на столе уже стояла открытая бутылка Шардоне, пара салатов и запечённая курица с грибами и овощами, отличное сочетание, о чем я не постеснялся намекнуть и, получив удовлетворительную улыбку в ответ, присел за стол. Пахло — невероятно. Пряный вкус приправ в сочетании с куриной грудкой отменно подчёркивал вино, мы наслаждались мягкими сырами и салатами под тихую музыку и простую светскую беседу.       Я просто-напросто рассказывал об элементарных рабочих моментах, а Алекс внимательно слушал, не отводя своих огромных лишь зрачков в глазах от моих губ. Это вызывало неловкое напряжение струящееся по кончикам пальцев и лёгкий румянец, который мужчина заметил, но я как мог списал это на лёгкую усталость и алкоголь.       Когда с приличиями было покончено, мне захотелось коснуться его, чёрт, это было глупой идеей так менять нашу договорённость. Или же это спор? Но хотелось ощутить подушечки этих уверенных пальцев на своём теле, хотя бы на плечах или шее, но мы оба понимали, что чем желанее приз, тем интереснее игра. — Кстати об игре, — я улыбнулся проводя рукой по темной коже дивана. — Мы сыграем в бильярд? — Ты уверен? — Два простых слова, но отчего эротики в них больше чем должно быть? — Ты говорил, что научишь меня, это ведь просто игра. — Я не парировал, лишь искренне отвечал и не мог понять в чем был смысл. Почему это всё ощущалось глубже и интимнее, чем есть на самом деле. — Ну… — Когда он закусывал нижнюю губу мне было сложно сдержаться и не подойти к нему. Он провоцировал — уж в этом я был уверен. — Ты просто никогда не учил играть в бильярд. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.       Он забрал бокалы с последними каплями вина, а я, забрав тарелочку с сырами, последовал за ним. Мне нравилась бильярдная.       В прошлый раз я осматривал её не так внимательно как сейчас, меня тогда очень пугала вероятность познакомиться с Кирой поближе, но и тогда я заметил интимность этой комнаты. Она не была большой или маленькой, но пространство и мебель отлично гармонировали складываясь в одну картину. Стандартный бильярдный стол с темной зелёной поляной, несколько коричневых кресел вокруг квадратного столика, наверняка барного, цвета тёмного ореха и такой же бар. Здесь не было вин, конечно, ни капельки не мужской напиток, зато пара бутылок янтарной жидкости, бокалы и шейкер со льдом. Я даже не рассматривал виски там, бурбон или коньяк — эти напитки никогда не были мне глубоко интересны. Да, в них можно было найти свою прелесть — как в аромате так и во вкусе, но вина для меня были чем-то большим. Я допил остатки Шардоне и направился к Алексу.       Он с глубокой внимательностью осматривал кий, сначала один, затем второй — я не видел в них никакой разницы и это выдавало во мне полного новичка. Протянутая мне палка не была тяжёлой, как на первый взгляд, она была приятно гладкой и прохладной. Мел, или, что это было в волшебном ящичке оказался рядом. Затем на столике заняли свое место шары. Мне с детства нравилось то, что чёрный и белый всегда оставались главными. Почему же цвета и цифры располагаются в таком порядке? Почему правила взаимодействия именно такие как есть, настоящие не другие?       А потом начался сладкий ад, Господи, блять, невероятно сладостная пытка и я понял, почему Алекс так на меня смотрел — игра в бильярд это сплошной разврат.       Каждое прикосновение, каждый вдох, каждое движение — всё это переплетает нас в одно целое, которое наполнено сексуальным напряжением.       Для начала, я неправильно держу кий и Алекс помогает мне это исправить, нет, я конечно не против, но нагибать и укладывать меня на стол — это не перебор? Причём делать это такими ненавящивыми аккуратными движениями, что я не буду против если он разложит меня прямо на этом столе и отымеет.       В комнате жарко, даже душно, воздуха абсолютно не хватает, а когда мой учитель шепчет мне на ухо как правильно стать и как нагнуться — горят уже не щеки, горит шея и плечи. Потому что он разминает их, говоря мне расслабиться, а я напрягаюсь. В определённом, сука, месте и не слышу ничего. В голове пульсирует сердцебиение и мир отдаляется.       Но это ведь только начало… я как никак пару раз попадаю кием по шарам и, Господи, это даже звучит пошло и больно, а затем смотрю на его движения. Уж лучше бы не смотрел.       Демон-искуситель высшего ранга, по другому и быть не может. Он снимает свою чёрную рубашку и остаётся в майке. Тоже чёрной, но суть не в этом… я же не сопливый подросток чтобы так реагировать на голые участки кожи — оказывается да, но почти давлюсь слюнями, но взгляда не отвожу.       Бог, млять, личный мой Дионис или хуже того — проказник Локки. Кто ещё всеизвестные соблазнители, если не брать к мыслям самого Дьявола?       А ведь на нем любая одежда сидит шикарно — потому что тело ахуенное, логично ведь, да, логично. И если мозг на это реагирует нормой, то зачем он посылает эти импульсы прямо в… пах! Ну красивый он, интересный и внимательный собеседник, денежки в его карманах водятся, умеет говорить так, что глаз не оторвешь.       Да их выцарапать хочется, какой же он сексуальный. Просто стать на колени и позволить делать с собой всё, что ему только в голову взбредёт. А ведь таких было действительно дохуя, потому ему и Тема надоела, надоели простаки и подлизы, вот и ищет что-то новое.       Господи, как назвать это движение по кию туда-обратно, это же чистый разврат. Провокация, причём такая откровенная, что он и не скрывает этого, улыбается по хищницки и смотрит внимательно, а я тону.       Тону в его взгляде, в этих бездомных зрачках, в нём полностью, потому что иначе просто быть не может, не для меня. Да и кто другой способен ему сопротивляться, когда он так смотрит. Просто смотрит и этого достаточно, там волшебные нити разума, терпения и рациональности трещат по швам, рвутся с лёгкого его сглатывания потому что…       Сексуальный кадык! Серьёзно? Каким образом, он весь такой, как он воплощает в себе всё, что я воспринимаю за желание, за откровенный секс, как можно быть таким?       И меня радует только одно — кроет не меня одного. Он так же как и я, рассматривает меня, блять, раздевает взглядом и тут же имеет. Причём жёстко, жарко и грубо — я это ощущаю словно это неизменный факт и от этого волосы дыбом встают по всему телу, чувствую как по загривку стекает уже далеко не первая капля пота.       Это уже не игра, это по-настоящему, но как назвать не знаю. Просто в лексиконе нет такого слова. Мы просто пожираем друг друга и не двигаемся с места. Не происходит абсолютно ничего.       А потом он срывается первым, бросает кий, что тот трескается, и выходит из игровой. А я — отмираю, как после встречи с хищником, хотя почему как — он им и является, меня всё продолжает трясти как ненормального, колени подкашиваются и я падаю, слава блять, на кресло. Смотрю на все эти бутылки с алкашней и думаю, что мне надо.       Вино так не подействует, здесь нужно крепкое — чтобы прожгло, к чертям, горло и дало новый толчок нервной системе. Чтобы этого напряжение, снуящее по всему телу, перестало вырывать сердце из груди. А то окочурюсь тут нахрен. И пиши пропало.       И да, обжигает, помогает придти в себя. Нужен мозговой штурм, хоть как-то заставить это серое вещество работать, что я там помню? Бурбон и скотч — это разновидности виски, а коньяк — разновидность бренди. Что же ещё, а! Виски — перегонка зерновых, а бренди — перегонка вина, точно вино… Вино — это прекрасно, особенно терпкое и выдержанное, настоящее, сексуаль… блять, опять не туда мысль. Бренди, бренди, бренди — коньяк это разновидность бренди из белого сухого вина, очень сухого… Мать его, как же сухо во рту, даже после этой ядерной жидкости… ещё один глоток и понимаю — хватит.       Трясти больше не трясёт, голова прояснилась, не считая её утяжеления спиртованой жидкостью и дышать почти можно. — Держи, — То, что Алекс вернулся проходит где-то мимо меня и я забираю из его руки стакан с водой. — Я думал, тебе не по душе такие напитки.       Отпиваю божественный нектар и киваю, благодарю всех богов за воду и, выпив весь стакан, поднимаю глаза на мужчину.       А он не менее шикарен чем до этого, но теперь в светлой рубашке с короткими рукавами, а волосы слегка влажные. Во взгляде больше нет необузданного желания, только внимательность и тепло. Стараюсь легко улыбнуться, но губы нервно дергаются. Оба выходим из этой комнаты… здесь было слишком… жарко.       А вот стоять на крыше у бассейна прохладно, свежо. Эта приятная свежесть, ветер которой ласково щекочет кожу позволяя расслабиться и успокоить мысли. По крайней мере до того момента, как руки Алекса оказываются у меня на животе и он обнимает меня прижимаясь к спине грудью. Приятно. Потому что от него не исходит сейчас убийственной ауры желания и он нежно касается губами моей шеи. ГосподиБожеМой…       Подаюсь головой вперёд открывая больше пространства для его губ. Сухие, короткие, но нежные поцелуи щекочат и смущают, но вызывают сладкий трепет где-то внутри. Эта насколько биполярная разница между тем, что было в бильярдной, понимаю, что узнать все грани этого человека невозможно.       Дыхание тоже щекочет и я не сразу осознаю, что он это специально, а когда он вдыхает запах с волос — становится немного неуютно, шампунь со вкусом тропических фруктов мне и не идёт и не подходит, но это Марины, мой французский где-то затерялся. Улыбаюсь ощущая его улыбку, а в спину толкается уверенным биением его сердце — от этого так хорошо. Просто хорошо. — Я тебя напугал? — Тихий шёпот, но в нем нет ни доли раскаяния и я за это благодарен. В ответ лишь мотаю головой. — Прости, я могу быть довольно… — Буйным? — перебиваю я стараясь развернуться к нему лицом, он — позволяет. — Вспыльчивым. — Лёгкая, даже кажется, что смущенная улыбка делает его совсем мальчишкой. — Давай в следующий раз встретимся там, где будем не одни?       Я только киваю, потому что неловко. Стыдно… Он всё так же удерживает меня в крепком обьятии, руки ласково поглаживают поясницу, а губы находятся слишком близко. Слишком близко для разговора, но Алекс продолжает, проговаривая прямо в мои. — В пятницу в одном клубе закрытая вечеринка, я был бы не против твоей компании. — Тёплое дыхание обжигает кожу. — Там должен быть отменный алкоголь, думаю, найдётся и что-то на твой вкус. Улыбаюсь: — Ну раз там может быть хорошее вино, то я не откажусь. По телу бегут мурашки…       А он слегка нависает надо мной и слегка касается моих губ своими. Едва-едва, нежно и ласково, почти целомудренно и это настолько отличается от того, что было где-то с час назад, что внутри всё переворачивается. А он заглядывает в мои, наверное таки, испуганные глаза и опять целует. Теперь уже увереннее, но всё так же нежно, а внутри меня разливается тепло. Это вам не какие-то бабочки, там просто внезапно наступило время собирать виноград для нового вина. Просто его губы оказываются мягче, чем я себе представлял, а на вкус вовсе — как свежий лимонад, мохито, наверное, алкогольный — потому что меня пьянит.       Пъянит эта близость, этот поцелуй, эта ласка и его руки на моей спине. Его властные, но все же не слишком напористые губы сминающие мои и просящие об ответе, потому что я как тормоз — отвечаю лишь едва. Потому что боюсь, что меня так клинит с виски и на самом деле это сон. Потому что не может быть настолько хорошо и сладко.       И я неуверенно отвечаю, прижимаясь к нему ближе и хватая за спину, позволяю увлечь меня в этот поцелуй. Приоткрываю губы и Алекс не медля этим пользуется, его язык медленно очерчивает мои губы, словно спрашивая разрешения, и проникает внутрь. И это совсем новое, другое ощущение. Потому что теперь глубже, увереннее и меня крепко держат не только руки, но и его умелый рот. Подкашиваются колени, но крепкие объятия не дают мне упасть. А поцелуй то сменяется на ласковый и нежный, то переходит в игривость с покусыванием губ и языков.       Я плыву. Растворяясь в умелых ласках и стараясь им вторить. Мыслей, о том, что это первый нормальный поцелуй или, что опыта никакого нет и я не умею — нет, просто хорошо. Просто раствориться в этом потоке и самому показать, что чувствую. Передать все ощущения через прикосновения и дыхание. Это так… правильно.       И в какой-то момент всё заканчивается, кажется, постепенно, но для меня это происходит резче чем я ожидал. Алекс облизывается и смотрит на меня, его зрачки опять топят радужку, но кроме желания там плещется озорство, маленькие чертята довольные… чем? Простым поцелуем? И мне бы показалось это странным, если бы я не считал это мгновение самым важным на свете. Губы так и расползаются в улыбке и на душе так хорошо. — Проведёшь со мной выходные? — Довольный, как кот наевшийся сметаны. Настоящий Чешир-соблазнитель. И я киваю.       Уже у двери воспоминаю, что хотел спросить, когда только переступить порог сегодня: — Ты знаком с моим «отцом»? — Выговорить последнее слово оказалось наудивление легко. Сейчас ничего не может испортить настроения. — Косвенно, — отмахнулся мужчина облизывая губы и меня начало слегка потряхивать, да — он умел возбуждать любым своим действием. — Знакомы через третьи-пятые лица. Только фамилии знаем.       Уголки его губ всё ещё смотрели вверх, но теперь во взгляде не было ни озорства ни улыбки и от этого по коже пробежал жутковатый холодок. — Это не должно быть тебе важным. Дела взрослых.       В этот момент мне хотелось ему нагрубить, возможно, даже ударить, но я не успел. Его губы накрыли мои так и не дав мне слово, это нельзя было назвать поцелуем. Нечто глубокое и резкое, в какой-то мере грубое и тягучее, ведь он кусал мои губы, истязал их, словно злился, а я не был против. Руки без разрешения зарылись в его волосы, а тело прижалось к его. В этом мгновении было много чего, от неприятно саднящих губ, которые он изгрызал и зализывал, до желания подняться с ним в спальню и отдаться полностью. Возбуждение накрывало новой волной и казалось, её никак не остановить, но когда воздуха стало нехватать он выпустил меня из плена своих губ и тихо прошептал: — Тебе пора… — Меня накрыло лавиной из мурашек, когда я увидел абсолютно животный взгляд Алекса. Сейчас он был на грани, так же как и тогда в бильярдной…

Мы оба слишком любим играть, боюсь, мы оба доиграемся.